Теплое сердце

Твоя маман ничего не сказала, открыв мне дверь. Только взглянула выразительно-вопросительно над очками, сползшими на кончик вспотевшего носа – в руках у нее был пылесосный шланг. - А Матвей... – начал я осторожно, сканируя ведущий к твоей комнате коридор над макушкой тети-смурфа. - Он плохо себя чувствует, - отрезала она, беря пылесос на перевес. – Завтра зайди. А еще лучше – сначала позвони. - У меня номера нет, - я не сдвинулся с места ни на миллиметр. – И вот, - я сунул в руки смурфу драный мешок, - это Матвея книги. Он в библиотеке забыл. - В библиотеке? – Выщипанные брови взлетели выше очков, руки невольно выпустили шланг, брезгливо принимая мокрый и изрядно заляпанный грязью пакет. – А ты что, значит, с ним встретился? Там что-то произошло? Матюша домой пришел сам не свой... Я всегда точно угадывал момент, когда надо слиться. Такая вот суперспособность. Быстренько пробормотал, что ужасно спешу, Матюше не кашлять, и поскакал вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Если ты все-таки решишь готовиться к гребаной олимпиаде, то найдешь в грамматике Мёрфи мой номер, нацарапанный огрызком карандаша рядом с корявыми буквами: «Прости меня, я идиот. Позвони». Я чуть не опоздал: пацаны уже расползались из раздевалки после баскета. Я пропускал их мимо, подпирая стенку возле крыльца и никого не трогая – но те, кто меня узнавал, замолкали и шарахались в сторону, как от чумного. Оборачивались, отойдя метров на десять, глазели с безопасной дистанции, пересмеиваясь и перекидываясь фразочками, стопудово казавшимися им шибко умными. Ненавижу, бля! И Алдо, как назло, все нету. Тут из дверей школы выполз Мики, один из бывших надсатов. У него хватило ума сбежать с тонущего корабля, когда Алдо проявил себя во всей красе, так что я посчитал, что для моего дела он вполне сгодится. - Чтоб ты сдох, Мики. Надо было видеть, как парень взвился от старого приветствия ганги – будто его из травмата в жопу подстрелили. - Мано! – Он выпучился на меня из-под своей уродской синей шапочки, надвинутой ниже бровей - словно привидение говорящее увидел. – А... ты чего тут? Я поманил его к себе пальцем, надеясь, что парень не даст деру: еще и за баскетболистом этим гонятся – так ни дыхалки, ни ног никаких не хватит. Но Мики подошел, хоть и косился диковато по сторонам: боялся, что его увидят рядом со мной, заразным. - Ты не ссы, - поморщился я раздраженно, - пидарство только половым путем передается, забыл? Так что я тут пиздеть с тобой могу сколько угодно. - Ты чего, Мано, я ж не из-за этого... – Мики отвел глаза, застыл, неловко теребя лямку спортивной сумки. - Алдо где? – Перебил я его, с трудом подавляя желание закурить прямо тут, у школьного крыльца. - Алдо? – Во взгляде надсата мелькнуло удивление, смешанное со страхом. – Я-то почем знаю? - Разве он не с вами тренируется? На нас пялилась группка пацанов, перетиравшая что-то у дороги. Смотрели не открыто, а вскользь, через плечо, как на редкую птицу, чтоб не спугнуть. Мне это не нравилось, Мики – явно нервировало. - Да он уже месяц на тренировках не появляется, да и в школе через раз, - парень переминался на месте, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня и повязку на моей морде. – А чо у тебя с глазом-то? - Выбили, - осклабился я, наблюдая за мордой Мики, принявшей странный землистый оттенок. – Хочешь покажу? – Я коснулся бинта, словно хотел сдвинуть его. - Н-не надо, - парень дернул кадыком и даже отступил на полшага. – А... Алдо тебе зачем? - Меньше знаешь, крепче спишь, - заверил его я. – Мобилу дай. - Зачем? – Мики нервно вцепился в свою сумку. - Зачем, зачем, - передразнил я тоненьким тянским голоском. Щас, буду тут объяснять, что номера всех надсатов остались в моем старом телефоне, который мамка на синьку обменяла. – Так дашь, или тоже таким ходить хочешь? – Я ткнул в свою повязку. У баскетболиста вопросов больше не возникло. Он сунул мне смартфон – покруче и гораздо новее того, что мне достался от Снайпера. Дивайс оказался запаролен, но насчет кода Мики уже не запирался. Я быстро залез в контакты и прокрутил букву «А». А заодно «С», «К», «М» и даже «Ш», но тут сюрпризов не обнаружил. Я сунул мобилу ее владельцу: - Давай, Алдо набери. Скажи, поговорить надо. Типа его Мано ищет. Забей стрелку. Через час, у гаражей. - Н-но, – зателепался было Мики, тиская телефон в покрасневших от холода пальцах, - мы с ним щас вообще почти не общаемся. Он под смотрящими ходит, а я от них стараюсь подальше... И ты не связывался бы с ними, а, Май? Я невольно поморщился: странно было слышать от надсата свое имя. Пусть даже бывшего надсата. И еще более странно - узнать, что Алдо оказался снизу. Даже после того, что я слышал от Сахи. - Чо еще за «смотрящие»? Мики напрягся и скосился в сторону поциков, которые все никак не могли распрощаться: - Ну, надсаты так теперь себя называют. - А Алдо у них тогда кто? – Пытался я разобраться в том мире, который, вытолкнув меня за свои границы, по ходу, встал с ног на голову. - Беговой. Да будто ты не в курсах! – Мики нервно втянул голову в плечи и снова стрельнул глазами в сторону группки «спортсменов» на дороге. – Слышь, Мано, брось эту затею. Не нужно тебе все это. Я посмотрел прямо на пацанов, из которых большинство хорошо знал – или думал, что знал. Они странно притихли и медленно пошли в сторону ближайшего двора, изредка оборачиваясь и подталкивая друг друга плечами. Хуле тут вообще происходит? И чо за на хуй творился последние месяцы в школе, когда я остался совсем один, окруженный стеной общего игнора и контроля отца?! Тогда меня это особо не интересовало, своих проблем было по горло, и вот оказалось, что я жил с повязкой на глазах – более плотной и сплошной, чем та, что закрывала Мартыхины художества. - Ты мне чо, указывать собрался, что мне нужно, а что нет? - улыбнулся я, скучающе рассматривая ссадины на своих костяшках. – Звони Алдо давай. Парень сдвинул шапку с бровей и приложил трубку к уху. Пальцы на ней побелели от напряжения. - Но как я ему объясню, с какой стати… - сделал он последнюю попытку. - А ты не объясняй, - посоветовал я. - Увидишь, он сам все поймет. Алдо, действительно, понял быстро. Может, даже слишком – для упоротого объебоса, каким его описал Сахи. Я уже начал побаиваться, что Дорохов так и не придет, когда из прохода между гаражами, исписанных тэгами ганги, появилась знакомая фигура в длинной куртке-аляске. На башку у Алдо был натянут капюшон, руки спрятаны глубоко в карманы, но в целом он выглядел удивительно обыденно, будто мы только вчера вместе курили на школьном дворе. Будто и не он опоганил моего Сахи и превратил его в это… в эту… Я выступил из тени гаража, шагнул навстречу надсату. - Чтоб ты сдох, Алдо! – В тот момент я действительно желал этого - так же сильно, как мой кулак хотел раскрошить череп этой мрази в костную муку, на корм свиньям. Под капюшоном влажно чавкнуло, парень отлетел, грохнулся спиной о стальную стенку, так что гул в морозном воздухе пошел, и осел в сугроб. Меховая оторочка насунулась на лицо, оставляя на виду только подбородок, с которого капала кровь. Остывая, она холодила кожу у меня на руке. Я наклонился, зачерпнул пригоршню снега и отер ею красные разводы. Из-под капюшона послышался смех – тихий, жуткий: - Ты, как всегда, хочешь остаться чистеньким, да, Мано? Это все, на что ты способен – сунуть один раз в зубы? После того, что я сделал с твоим петушком… Я рассчитывал, ты как минимум поставишь меня на перо. – Он снова захихикал, брызгая кровью. Плечи тряслись, долбясь в стенку гаража. – Знаешь, а нам с Сахи ведь было хорошо вместе. Он так страстно стонал, когда я драл его в зад. Не удивительно, что пидорок так долго не рассказывал никому. Боялся, что ты узнаешь, и заревнуешь… Моя нога впечаталась в грудь этого червя, опрокинула в снег. Он закашлялся, хватая воздух ртом, - кровь вскипала на губах, как алая помада, слишком яркая на изжелта-бледном лице. Капюшон откинулся, и теперь я мог разглядеть кости, выпирающие сквозь туго натянутую кожу. У Алдо и раньше была мосластая морда, а теперь она и вовсе напоминала маску черепа, вроде тех, что продают на Хэллоуин. И в глазницах – черные мертвые камни, зрачки, заполняющие собой почти всю голубую радужку. Глаза Хаски, только наоборот. - Ты чего нанюхался? – Тихо спросил я. – Или проставился уже? Может, это ты побоялся – со мной без своей дряни встретиться? - Без моей Кристи я сдохну, - ухмыльнулся Алдо, развалившийся в снегу, как на пляже. – А я ведь всего лишь хотел стать таким, как ты. Не бояться боли. Чужого мнения. Родаков. Учителей. Вообще ничего не бояться. И вот теперь ты – по-прежнему робот. А я… - он сплюнул кровью, сунул руку в рот и вытащил наружу расшатанный мной зуб. Огромные зрачки уставились на него, будто это был запоздавший новогодний подарок, алый клоунский рот растянулся в улыбке. - А ты беговой, - я бросил на пробу слово, услышанное от Мики. - Да-а, - хихикнул Алдо. – Нахожу ребятишек, которые хотят побыстрее, и отвожу их к Деду Морозу. «Ему точно спиды мозг разъели», - решил я, но все-таки уточнил: - А Дед Мороз твой, случайно, не Снайпер? Парень снова затрясся в приступе безумного тихого смеха, сунул выбитый зуб в карман: - Ты меня разочаровал, Мано. Я думал, ты убивать меня будешь, а ты пришел базары разводить. Но знаешь что? Кристи мне действительно помогла в одном: я больше не боюсь. Ничего не боюсь – даже тебя. Он выбросил вперед ногу в гриндерсе и въебашил мне прямо по коленной чашечке. Я сам был виноват: не ожидал от торчка такой прыти. Мгновение – и он уже оказался на мне, в руке блеснуло лезвие. Я едва успел отдернуть голову. Острие, метившее мне в здоровый глаз, ткнулось в снег. Я перехватил запястье Алдо, а свободный кулак резко вбил под подбородок. Но этот отморозок только башкой тряхнул, брызнув кровищей, и схватил меня за горло. Не знаю, как долго мы катались по снегу, хрипя и задыхаясь. В Алдо словно демон вселился – он не чувствовал боли от ударов, я с трудом удерживал его руку с пером, а главное – у него было большое преимущество. Он действительно хотел меня убить. Успокоили его только согнутые пальцы в висок. Парень обмяк и повалился на бок, добавляя к кровавым брызгам на снегу лужицу из сломанного носа. Я отпихнул ногой нож и склонился над лежащим, проверяя пульс – от такого «военного привета» легко можно было и ласты склеить. Но Алдо оказался живучим. Я рассудил, что даже скорую вызывать не потребуется – позагорает чуток на свежем воздухе и оклемается, а нос что – его вправить можно. Зато вот моей зимней куртке пришел пиздец – в нескольких местах перо превратило ее в вермишель, к счастью, только скользнув по ребрам. Я огляделся по сторонам. Вся схватка заняла, наверное, пару минут. За это время никому так и не понадобилось загнать в гараж тачку. Тут вообще было спокойное местечко – потому в свое время его и облюбовала ганга на ряду с заброшкой. Я зачерпнул горсть чистого снега и обтер морду – снег порозовел. Захотелось убраться отсюда поскорее, но тут я подумал о Сахи. О том, что он пережил тогда – задыхаясь под этой двухметровой, неумолимой тушей. И о том, что он может еще пережить. Рукоятка ножа в черной оплетке торчала из сугроба, образованного из счищенного от въезда в гараж снега. Я натянул перчатки, вытащил перо и уселся на Алдо верхом. Хлестнул несколько раз по щекам, приводя подонка в чувство. Его ресницы дрогнули, открывая стеклянные блюдца зрачков. Он увидел сталь в моей руки и улыбнулся. Трещина на губе снова закровила. - Давай, Мано. Что же ты, - почти радостно сказал он. Я покачал головой: - У тебя не выйдет так просто умереть. Одно мое слово Снайперу – и хрен ты свою Кристи еще раз увидишь, понял? – Блеф, конечно, но откуда Алдо об этом знать? - Так что держись подальше от меня и от Сахи. Иначе будешь подыхать мучительно и медленно, это я тебе обещаю. Лезвие вспороло воздух, парень зажмурился. Хрен знает, был ли это просто рефлекс, или подонок действительно боялся – несмотря на все понты. Нож ушел в снег рядом с его скулой – по самую рукоять. Я поднялся на ноги и похромал домой интересной походкой: у меня болели левое бедро и правое колено. Хуевый из меня получился робот.