Часть 2
4 июля 2016 г., 17:03
Юнги всегда любил горький кофейный аромат. Не изменяя своему вкусу, он наслаждался этим запахом, заполнившим небольшое кафе, под едва проснувшиеся голоса здешних посетителей.
— Омо, что ты сделал с волосами? — Подошедший к столику Мина высокий парень бесцеремонно потрепал его по пепельной макушке. Зарывшийся в свои руки и удобно устроившийся на столе Юнги, не повел и ухом.
— И тебе привет, Намджун, — пробурчал, похоже, самый первый гость этой кафешки. Решив, все же, одарить друга взглядом, он нехотя выпрямился и поморщился от яркого теплого света.
— Ты это покрасился, или жизнь такая тяжелая? — усаживаясь, Ким не мог не съязвить относительно нового цвета волос младшего. Ему предстояло привыкнуть.
— Ой, кто бы говорил. — «поседевший в семнадцать лет», вытянул палец в сторону копны мятных волос напротив.
— Ну, я же не сказал, что тебе не идет, — Намджун уткнулся в меню. Юнги же, протяжно зевая, уперся взглядом в окно, выискивая хоть толику чего-то интересного. Встать в такую рань, было единственным способом увидеть хёна. Позже — тренировки.
***
— Ты совсем перестал приходить в наш клуб, — Джун поставил освобожденную от остатков американо кружку и поежился от горьковатого привкуса. — Слишком много занятий в агентстве, — Мин лизнул кончик пластиковой трубочки, после чего вновь погрузил её в уже остывший латте. — Совсем скатишься в попсу, Шуга. — зеленоволосый был явно недоволен, отчего ехидничал. Он прекрасно знал, что парень не в восторге от нового псевдонима. — Айщ, не называй меня так. Ко мне приставили одного придурка, так что работы ещё поприбавилось. — Юнги поморщился. Ему хватало старого, клубного прозвища, которое гораздо больше подходило под его характер и образ. Но его отвергли. — И что же это за таинственный «придурок»? — Намджуну хотелось бы, чтобы Мин сетовал о том, какие же все там убогие, по сравнению с его прекрасным и незаменимым хёном. Намджуну хотелось бы… — О, этот сонбэ такой странный. Ведет себя, словно это я прошу его со мной таскаться. Но должен признать, танцует он и правда неплохо… Уже за эту неделю мои движения стали гораздо лучше! Этот парень и правда… — Мило. Свадьба скоро? — от несбывшихся ожиданий, Ким ни без злобы постукивал костяшками по столу. Юнги опешил даже не от того, что его перебили. Скорее от такой внезапной смены настроения. — Чего? — Мин действительно не понимал. Лишь хлопал глазами-полумесяцами в надежде на пояснение. — А ты лицо свое видел? — Джун усмехнулся скорее зло, чем действительно от смеха. Ведь собеседник рассказывал об «одном придурке» с радостью, незаметной, похоже, только ему. А Юнги просто забил. Как и обычно, когда чего-то не понимает. — Кофе на тебя плохо действует, — глянув на небольшие настенные часы, Шуга начал собираться. — Мне пора на тренировку. Звони, выпьем вместе как-нибудь. Намджун лишь кивнул в ответ, закатив глаза, и проводил младшего взглядом до самого выхода из заведения. Что же там за мудак такой, из-за которого Юнги рот порвать в улыбке готов?.. Парень расплатился и поспешил на выход, не забыв напоследок больно стукнуть костяшками по столу. Нервы.***
— Прости, сонбэнним, я немного опоздал! — с довольным криком непутевый стажер ввалился в двери танцевального зала. До этого увлеченный танцем Хосок, пару секунд в замешательстве глядел на Юнги, после чего засмеялся и поспешил выключить музыку. — Айгу, ты почему седой? — за эту неделю Чон попривык к тому, что от мелкого жди чего угодно. Но к этому он все же не был готов. Парень все никак не мог угомониться и даже подошёл поближе, чтобы рассмотреть. — Да не седой я! Просто хотел немного измениться, — Мин скривил недовольную рожицу и убрал руку старшего со своих волос. — Неужто уже возомнил себя айдолом? Лучше бы изменил свои корявые движения на нормальные. Думаешь, мне так нравится с тобой возиться? Юнги прекрасно знал, что Хосок может быть милым, если захочет и это был явно не тот случай. Но Чон не успел понять, что сказал что-то не то, прежде чем вздрогнул от хлопка входной двери. Проронив не самое цензурное из слов, парень тоже поспешил на выход. Пострадавшего от его скверного характера он застал уже на улице, но не смотря на то, что Хоуп, собственной персоной вышел к нему, тот продолжал быстрым шагом удаляться от здания. — Эй! Подожди! — у Хосока не укладывается в голове факт того, что он сейчас бежит за кем-то, чтобы извиниться. Он ведь не такой. По крайней мере он не знал, когда успел стать человеком, способным на такое. — Айщ, да остановишься ты когда-нибудь? — парень нагнал Юнги и даже успел схватить его за плечо. Тот попытался вырваться, но после нескольких неудачных попыток устало опустил голову. — Я никогда ни за кем не бегал так. Хотя бы за этот факт, я бы на твоем месте простил меня, — Чон, гордый собой, снисходительно улыбнулся и скрестил руки на груди, ожидая, пока собеседник обернется. Но этого так и не произошло. Он уже хотел возмутиться невежливости парня, но услышал тихие всхлипы. — Ты там чего… плачешь, что ли? — Хоуп растерялся и, опустив руку обратно на плечо младшего, попытался заглянуть в его лицо. Тот лишь сильнее опустил голову. — Съеби, — Юнги выбросил лишь одно слово с намеком на грубость, но получилось рвано и, пожалуй, жалко. Хосок лишь выдохнул. В другой ситуации он бы ни за что не оставил это безнаказанным, но сейчас просто проглотил. Знал, что заслужил. В тишине, прерываемой лишь едва слышным плачем Юнги, Чон начал замерзать. На улице практически стемнело, а пустынный двор, совершенно ему незнакомый, не отдавал дружелюбностью. Из раздумий его вывел резкий поворот Мина. Младший схватил Хоупа за плечи и прижал к стене. Сказать, что парень растерялся — ничего не сказать. Ему хотелось истерично смеяться от всей этой ситуации, но хватка донсена ослабла и вновь доносились только тихие всхлипы. — Ты думаешь я так счастлив терпеть тебя?! Да что ты о себе возомнил? Это не моя просьба со мной «возиться»! — Юнги ударил по стене сбоку от своего сонбэ и впился пристальным взглядом в его глаза. Хосок не чувствовал себя так… виновато? Никогда. Он не понимал что это за чувство, но не мог терпеть его взгляд на себе. Лишь теребил край футболки и прошептал тихое «прости». Пожалуй сейчас он бы не стал сопротивляться, если бы следующий удар Мин захотел нанести по нему. Слишком уж разбито выглядел младший. — Меня никогда никто не поддерживал, даже, блять, родители! Мне не нужна ничья помощь и уж тем более я не собирался выпрашивать её у тебя! — Юнги колотил стену, словно она виновата в его плохом настроении. Но Хоуп знал, что накосячил только он, поэтому мысленно жалел кусок бетона. Накосячил, да так, что парой неаккуратных слов содрал все болячки мелкого и заставил кровоточить. — Юнги, — Чон, наконец-то, подал голос, отчего парень замер. Хосок подался вперед и совсем неловко, но искренне приобнял того самого Юнги. Того Юнги, который дрожал то ли от злости, то ли от обиды. Он не сопротивлялся, но совсем не на удивление, ведь Чон мог понять: просто устал. — Для начала прости. Знаешь, я, пожалуй, не против быть тем, кто тебя поддержит. Ты не должен просить, сейчас я сам прошу. Хоуп гладил Мина по голове, словно пытаясь успокоить. Сейчас он был даже рад опустошенности двора, ведь будь тут люди, его могли узнать и всё испортить. Но шло всё даже лучше, чем он задумал. Парнишка в руках перестал содрогаться и шмыгать носом. Хосок ликовал. Он уже представлял, как сейчас всё вернётся на круги своя, Юнги одарит его идеально выточенной улыбкой и они с миром разойдутся. Но нет. Он же связался с Мином, мать его, Юнги. — Черт, который час… — Чон прервал идиллию и, под внимательный взгляд младшего, стал рыться в карманах. Найдя свой телефон, он слишком уж драматично выругался и дал себе пощечину. Мину оставалось лишь в догадках наблюдать за этим странным действом. — Ну зачем ты стал убегать? — казалось бы, вопрос должен был быть адресован Юнги, но старший говорил куда-то вверх. — Что случилось? — всё ещё ничего не понимающий парень решился подать голос. — Мои ключи, — Хосок глубоко вздохнул. — Я забыл свою сумку, а агентство уже закрыто. Чон спустился вниз по стене и закрыл лицо руками. — Боже, какой я идиот. Юнги легонько постучал белёсым кулачком по голове Хоупа, призывая того обратить на него внимание. Сморщив лицо в непонятках, парень все же выполнил эту немую просьбу и уже смотрел на него снизу вверх. Мин склонился и, судя по лицу, ещё раз всё обдумав, выдал: — Ты… пожалуй… можешь остаться у меня.
