Should we?

POV Хосок       В голове все ещё эхом раздавался голос Мина.       «Ты любишь ночь?»       — А ты, видимо, приключения на задницу любишь…       Я ведь честно зашёл домой. Зашёл и вышел. Для чего — непонятно, но ноги сами потащили в ту сторону, где жил Юнги. Не обошлось по пути и без заворота в круглосуточный магазин, у которого даже буквы, сколоченные из неоновой подсветки, не все горели. Как сказал один римский писатель, истина в вине, а я не настолько умен, чтобы спорить с великими. Правда вино, совсем не по правилам высшего общества пришлось открыть ключом.       Улицы хоть ночью и симпатичные донельзя, но доверия, увы, не внушают. То было совсем не важно, ведь бутылка придавала уверенности больше, чем заранее подготовленная для большой аудитории речь. Опустошив уже добрую половину, я пытался все же доплестись ногами до пресловутого места назначения. Странно, что асфальт был сырым, судя по яркому отражению уличных фонарей и грязным вусмерть кедам. Даже и не заметил дождь.         Мыски кед уткнулись в лестницу у маленького пятиэтажного домика. «К цели прибыл без последствий» — иронично и с каплей снисхождения прозвучало в голове. И что я собирался сказать Юнги, даже окажись тот дома? Наверное ещё что-нибудь нелепое про звёзды и, может, про то, что ему стоит кушать получше. Света в окнах, естественно, не оказалось. Браво, Мин Юнги, ты только что провёл самого глупого и может немного пьяного человека.       Для чего пьяного? Было бы неплохо знать для чего.       Я уселся на сырой холодной лестнице, выудив из захламленного рюкзака только что купленную пачку сигарет, и тут же держал между пальцами одну из них. Вкус был совсем не такой, каким был у тех, что одолжил ему донсэн. Или же мозг заставлял так думать, охмелённый действием градуса.       — Чего ночью тут сидишь? — мимо проходящая старушка, конечно же, не смогла обделить меня вниманием. Люди её возраста разговорчивы даже в двенадцать ночи.       — Воздухом дышу… — Вроде и лет немало, но рука с сигаретой все же машинально опустилась подальше за спину.       — Вижу я, как ты воздухом дышишь, — причитала великовозрастная дама, — вы, молодёжь, так курить будете —никакого воздуха и не останется.       — Прошу прощения, — я осознавал, что вполне мог и нагрубить. Будучи трезвым. Сейчас же непонятная вина нарастала с каждым словом. Было стыдно не за эту глупую сигарету, а за себя в целом, чего старушке знать совсем не обязательно.       — Ладно тебе извиняться, на бетоне не сиди, — бабушка тростью указала на лестницу, — простудишься.       — Простите, — ещё раз для чего-то обронил я и спешно поднялся на ноги, отряхивая штаны. Бычок полетел в кусты, а я зашёл в чужой подъезд. Всё-таки лишних диалогов больше не хотелось.       — Просто подожду в его квартире, пока этот придурок не вернётся.       Конечно подожду. Ещё и отхватит. Свалил среди ночи, когда рано утром на тренировку. Тоже мне, умелец. Конец POV

***

      — Хён, сделай потише музыку, — Юнги расхохотался под неодобрительным взглядом Намджуна и опрокинул стакан с выпитым, к счастью джунова стола, алкоголем.       — Ну ты и надрался, — вздохнул старший, — вроде седой уже, а пить так и не научился.       — Да… от… вали ты, — Юнги во всю уже расположился на столешнице, надув щёки. Хён, конечно, самый крутой в мире хён, но дойди дело до алкоголя — сразу же включает режим заботливой мамаши. Это, конечно, не раз спасало, но и веселье портило немало.         Намджун, убавив громкость на колонках, вернулся к пьяной беседе. Информации та полезной не несла, но не молчать же в тряпочку, пока Мин каждым стаканом прокладывает себе дорогу к туалету.       — Тебе же завтра в аг…       — Намджун! — Юнги хлопнул рукой по дереву и стакан окончательно сдался, падая на пол. Затуманеный взгляд парня, устремлённый на хёна, совсем не значил ничего хорошего. «Финита ля комедия» — проговорил про себя Джун, вспомнив последствия каждого из таких взглядов.       — Тебе когда-нибудь нравился па-рень? — протянул младший и прикрыл глаза, сопровождая это действо дурацким смехом.       — Да ты, мелочь, в драбадан уже, — скривился Намджун и взглянул на парня, который шутить больше не собирался, а действительно, всей своей пьяной головой ждал ответа, шепча хриплое «ну серьёзно».       «Дурак».       «Идиот».       «Просто конченый».       Всё это ворохом проносилось в голове у Намджуна, пока тот так же пьяно, но всё же как мог придумывал дальнейшие действия. Нет, то, что младший идиот — и без вопросов понятно. Совсем ему в этом шоу бизнесе мозги промыли, но…       — Нравится один, — облизывает пересохшие губы Намджун и смотрит с вызовом на собеседника, — прямо сейчас.       А Юнги после пива — святая простота, в его-то восемнадцать.       — Кто? — Мин предсказуемо опешил от такого заявления и без чистосердечного уходить явно не собирался. Всё же, хён каким бы ворчливым не был, но тоже выпил достаточно для такого уровня бесед.       — Сам догадаешься, или показать? — Нам смеётся как-то натянуто, а сероволосый лишь кивает с улыбкой, мол, покажи. Но таких демонстраций сегодня точно не предвиделось, уверен Юнги, ведь в ту же секунду притянут Намджуном за руку.       Внутри точно еле слышно что-то трещит по грёбаным швам: у Мина, и у самого виновника происходящего. Только вот если до первого дошло осознание каждого сказанного слова, то Намджуну конкретно так крышу снесло, задевая от невыносимой близости даже сердце. Младший пытается вырвать руку и достойно удалиться, забирая эти воспоминания с собой в могилу, но Нам не поддаётся. Терять то уже и нечего.       А чего Юнги ожидал? Что за пять лет их знакомства Джуна действительно так увлекает ебучая музыка, что у него нет времени и девушку завести? Что будет просто каждый раз смываться в своё агентство виляя задницей? Что будет курить так драматично сигареты своими тощими руками, точно как у анорексика, а хён и глазом не поведёт? Сам научил на свою же голову.       А теперь вот вжимает Юнги в стену, противясь этим самым рукам. А тот даже ничего не говорит и на грубый поцелуй не отвечает — лишь трясётся. И Намджуну правда было бы жаль, если бы не был он все эти годы так близко, но в то же время за километры расстояния. Не мог прикоснуться к влажной после выступления чёлке, вдохнуть запах шеи. Сейчас — запросто. Только гораздо больнее, когда отталкивают не собственные принципы, а сам Юнги, у которого глаза на мокром месте. А у Джуна руки под футболкой младшего и губы на белоснежной коже.       А Юнги так не может. Только не в тот момент, когда его впервые за несколько лет заботит не только он сам.       Руки со всей силы упираются в чужой торс, и, пользуясь замешательством, Юнги тут же хватает с пола пустую бутылку. Удар, и Намджун на полу, а тело всё еще потряхивает.

***

      Хосок сидит на полу в коридоре чужой квартиры. Пережив тоску по остаткам алкоголя, он поднимается, решая всё же, что как бы знаменит он не был, странно врываться в квартиры людей. И пить там. Особенно, когда не ждут.       Замок щелкает и дверь резко открывается. Не с первого, конечно, раза, но резкости от этого не убавилось. В подъездной темноте перед Хосоком нарисовался силуэт Юнги. Тот с трудом, но всё же шагнул через порог. Всхлипы заставили насторожиться.         — Ты тут что забыл?! — кричит Юнги, заметив в коридорной темноте растерянного хёна, а руками тянет за воротник.       — Ты мне сам ключи дал, — Хосок жмурится, ожидая удар, но того не следует. Вместо этого чувствется резкий запах алкоголя и чужие губы на собственных. Чтобы что-то сделать, сначала нужно знать, как вообще на такое реагируют, но алкоголь в голове говорит, что так должно быть. И Чон просто поддаётся, сжимая Юнги за талию. Поцелуй солёный от слёз младшего. Слишком хочется узнать что же случилось, слишком хочется набить лицо обидчику, чтобы этот поцелуй отдавал лишь сладостью миновой улыбки.       Но глупо сейчас об этом думать. Юнги сползает на пол, утягивая Хосока за собой и зарывается в объятья, которых и просить не нужно. Хосок сам обещал поддержать. Вот только не хочется трезветь. Не хочется потерять единственное оправдание.