Помни о смерти/ Все люди смертны

Любовь — это то, что греет душу. Но это не всегда так здорово, как кажется. Ради любви можно терпеть неудобства, можно даже рисковать жизнью, но не это самое страшное. Самое страшное то, что ради любви иногда приходится лишать себя того, что хочется больше всего на свете. Причем лишать своими собственными руками.(c) Карин Куросаки. 6 мая.       К сожалению, этой ночью Карин не удалось быстро заснуть.       После задушевной беседы на кухне Карин провела сестру до ее комнаты. Отправив слегка захмелевшую Юзу спать, старшая Куросаки отправилась в ванную. В ванной, умывшись, девушка долго стояла у зеркала, вглядываясь в свое лицо. На нее смотрела, хмурясь, все та же Карин Куросаки. Черные волосы до лопаток, серые глаза. Бесстрашная Куросаки, внешне грубая и безразличная, вспыльчивая, но с добрым сердцем. Но все-таки что-то в ней поменялось за последний месяц — не внешне, а где-то очень глубоко в душе, там, где это никто и никогда не увидит. Вернее, казалось, что никто не увидит. Вот Юзу, оказывается, все видела.       Карин продолжала стоять у зеркала, буравя свое отражение взглядом. Отражение, судя по всему, было недовольно. Недовольно тем, что Карин чувствовала, и тем, какое решение она приняла.       - Ну а что мне прикажешь делать? — тихо спросила Куросаки. Как и ожидалось, ответа она не получила.       Поняв, что разговоры с зеркалом — это либо психиатрический диагноз, либо намек на то, что пить больше не стоит (тревожный звоночек в любом случае), Карин вздохнула и отправилась в свою комнату. Там она села на подоконник и открыла окно. Получив глоток свежего воздуха, Куросаки немного успокоилась. Пьяна она все-таки не была. Она была раздавлена.       Чтобы успокоиться и еще раз все обдумать, девушка достала из шкафа пачку сигарет. Дурная привычка (Юзу с ума сойдет, если узнает) у Карин появилась около года назад, уже после того, как она стала шинигами. Привычка появилась благодаря Намикаве. Сначала девушка демонстративно морщилась, когда парень закуривал в ее присутствии, потом перестала обращать на это внимание, но однажды, после особенно тяжелого дня (всю ночь Пустые атаковали Каракуру, да еще и в школе череда итоговых экзаменов), она сама попросила у него сигарету. Нельзя сказать, что старшая Куросаки часто курила — она делала это лишь тогда, когда нужно было успокоиться и хорошенько что-то обдумать. Как, например, сегодня.       Куросаки сидела на подоконнике и курила, глядя на звездное небо. Удивительно тихой и ясной выдалась эта ночь: на небе ни единого облака, только яркие звезды и ехидно улыбающийся полумесяц. Сложно поверить, что несколько дней назад в Каракуре происходили страшные вещи. И уж совсем невозможно представить, что, возможно, где-то сейчас Кира и Сюхей рискуют ради спасения чьей-то жизни. Хотя, если бы ситуация была совсем опасной, сработал бы оповещающий сигнал на телефонах остальных шинигами, и помощь прибыла бы незамедлительно.       Сигаретный дым медленно поднимался вверх, унося нервное напряжение. Тяжесть на душе, однако, он по-дружески оставил Карин, — нехорошо отнимать все до последней капли. И то, что Куросаки была бы вовсе не против отпустить все негативные эмоции, мало что меняло. «Последний месяц был… особенным», — думала Карин, силясь разобраться в себе. Она потушила сигарету и выкинула ее в пустую банку. Банка, обычно хранившаяся в нижней полке письменного стола (конспирация в данном деле была не лишней), сейчас стояла на подоконнике. — «Я знала, что он для меня что-то большее, чем все остальные. С самой первой встречи знала».       «Пора прекратить себя обманывать», — размышляла девушка, закуривая новую сигарету. Она никогда не врала окружающим, так зачем врать себе? — «Мы были близки. Ни с кем мне не было так спокойно, так хорошо. Он особенный, и он всегда будет в моем сердце. Мне не нужен никто другой. Но это ничего не меняет».       Чем больше Куросаки размышляла над тем, как глубоко пустило корни в ее сердце это чувство, тем больше ей хотелось схватиться за голову. Все эти вечера, проведенные вместе, разговоры ни о чем, разговоры о чем-то серьезном… А как же те моменты, как, например, позорные прятки в кладовке от перевозбужденных членов семьи и шинигами? Их искали, чтобы они стали частью праздника, а они в это время праздновали свой собственный праздник совсем иначе: вместе, среди хлама, накопившегося за много лет в доме Куросаки. Только они двое, недопустимо близко для просто друзей, недостаточно близко для тех, кем они на самом деле являлись, хотели они того, или нет. Его руки, ласкавшие ее тело, нежно и уверенно. Объятия уже не первоклашки, а уверенного, сильного мужчины. Ее ладони, лежавшие у него на спине. Тогда ей хотелось найти несколько больше мужества, обнять сильнее, быть еще ближе, исследовать в темноте каждую мышцу, найти каждый шрам, которых у капитана Готей 13, наверное, хватает. Вот только мужественная Карин Куросаки позорно спасовала. Все, что она могла в тот момент, — это уткнуться носом в его грудь, прижаться к нему и чувствовать, как бьется его сердце. Тогда они были с Тоширо ближе, чем когда-либо — и физически, и эмоционально. Куросаки чувствовала это, и Хитцугая, она знала, чувствовал то же самое.       Но это ничего не меняет.       «Он капитан», — размышляла Карин. — «Его ждут невероятные перспективы, он нужен Готею. Мне он тоже нужен. Может быть, даже я ему нужна, не мне за него решать. Но это станет обузой для его карьеры, поэтому будущего у нас нет, и быть не может».       Наконец, после разговора с Юзу, выпитого вина, выкуренных сигарет, наедине с собой Куросаки все-таки смогла понять, насколько сильны те чувства, что она испытывает. Это не просто симпатия, не просто дружба, а самая настоящая любовь. Осознание этого заставило Карин снова потянуться к пачке за третьей сигаретой. Любовь — это то, что греет душу. Но это не всегда так здорово, как кажется. Ради любви можно терпеть неудобства, можно даже рисковать жизнью, но не это самое страшное. Самое страшное то, что ради любви иногда приходится лишать себя того, что хочется больше всего на свете. Причем лишать своими собственными руками.       Она сама допустила это, решила девушка. С себя она не собиралась снимать ответственность. А раз она всему виной — что же, ей и решать эту проблему. Если нужно будет вырвать из сердца все чувства, выжечь все эмоции, ради Тоширо она сделает это. «Не Тоширо, нет. Ради капитана Хитцугаи», — поправила себя девушка.       Карин докурила сигарету и отправилась спать.

***

      Куросаки проснулась не в самом лучшем настроении. Неудивительно, если вспомнить, во сколько ей удалось наконец отогнать назойливые мысли, что крутились в голове, и провалиться в беспокойный сон. Странно вообще, что она проснулась до звонка будильника. А, ну конечно, с раздражением подумала Карин, снова забыла задернуть шторы. Поэтому яркие лучи солнца беспрепятственно щекотали ее лицо, побуждая вставать и радоваться новому дню.       Радоваться старшая Куросаки не торопилась. С трудом открывая глаза, она нащупала мобильный телефон. 10 утра. Значит, до звонка будильника еще два часа. Поэтому Карин, потянувшись, не спешила вылезать из-под одеяла.       - С днем рождения меня, — пробормотала девушка. — Господи, сколько же сегодня будет суеты…       Куросаки не любила праздники, где она оказывалась в центре внимания. Гораздо приятнее быть объектом внимания за какие-то заслуги — например, на футбольном поле, когда забиваешь победный гол. Вот это круто, это заслуженно, это достойно внимания и поздравлений. Это, а не просто тот факт, что ты когда-то родился — тоже мне, достижение. Одна радость — готовка, уборка и прочие хлопоты сегодня на широких плечах братика и бородача. Так уж повелось в их семье: шестое мая — это табу на любые заботы для сестер Куросаки. Бородач и Ичиго были ответственными и за развлечения, и за кулинарную составляющую праздника. Оставалось только наслаждаться.       Понежившись в постели еще полчаса, и решив, что, как ни старайся, а вечно в комнате, особенно сегодня, прятаться не получится, Карин решительно вылезла из-под одеяла. Она немного задержалась перед закрытой дверью своей комнаты, пытаясь почувствовать реяцу — не хотелось встретить кого-нибудь раньше времени, когда она еще не была готова к бурным поздравлениям. Убедившись, что путь свободен, а все обитатели их дома находятся на первом этаже, она выскользнула на коридор и быстро побежала в ванную. Душ, почистить зубы, помыть голову, и она будет готова ко всему.       Вернувшись в свою комнату, Куросаки всерьез задумалась об одежде. Наплевать на все и нацепить любимые джинсы с футболкой, или же, на радость сестренке, влезть в платье? Подумав, Карин решила, что существует средний вариант. Она отыскала черные джинсы (праздничный вариант, ни единой дырочки), а затем полезла в недра своего шкафа. Вот оно — Куросаки отыскала, наконец, темно-зеленую блузку, невесть как оказавшуюся в свое время в ее шкафу. Если вспомнить, что весь ее повседневный гардероб состоял из футболок, толстовок и джинсов, блузка был чем-то необычным и довольно праздничным. Она создавала настроение, которого Карин сейчас не хватало. Волосы, еще влажные после душа, она оставила распущенными. Все, теперь она готова.       Куросаки достала из шкафа коробку, которую заранее спрятала за стопкой полотенец несколькими неделями ранее, и тихонько приоткрыла дверь своей комнаты. Она решила, что имеет полное право поздравить Юзу самой первой — если, конечно, Дзинта уже не влез к сестре через окно. На всякий случай, у дверей комнаты Юзу Карин снова сконцентрировалась — вдруг Дзинта и вправду решил заранее навестить сестру, еще не хватало еще зайти в самый неудобный момент. Убедившись, что за дверью, кроме сестры, никого нет, Куросаки тихонько открыла дверь.       Юзу уже не спала. Более того, младшая сестра была очень занята: она крутилась возле зеркала, наводя красоту. Занятие поглотило ее настолько, что Юзу даже не услышала, как ее сестра открыла дверь комнаты, и не заметила, что та стоит на пороге. Карин сразу же заметила на письменном столе огромную вазу с белыми розами. Ага, значит Дзинта уже успел отметиться, хмыкнула старшая Куросаки. Вопреки логике, роз было не шестнадцать, по количеству лет, прожитых его любимой девушкой (в прошлом году Дзинта подарил пятнадцать), а гораздо больше. Карин начала считать, но сбилась на сорока трех.       - Он цветочный магазин обчистил? — поинтересовалась Карин, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. — Или Урахара повысил зарплату?       От звука ее голоса Юзу, полностью занятая макияжем, подпрыгнула от неожиданности.       - Ты меня напугала! — выдохнула сестра, поворачиваясь к Карин лицом. Когда она это сделала, старшая Куросаки захихикала. Левый глаз сестры был накрашен, до правого, судя по всему, очередь еще не дошла. Зато прямо на кончике носа чернело пятно — у младшей Куросаки, не ожидавшей, что кто-то зайдет, дрогнула рука, и кисточка для туши с готовностью оставила след там, где этого уж точно не требовалось.       - Тебе идет, — негромко сказала Карин. — Честно. Не шучу.       Юзу лишь отмахнулась от вредной сестры, вытирая тушь с кончика носа.       - Не беда. А роз здесь восемьдесят три.       - Почему именно столько? — не поняла Карин. Сестра лишь пожала плечами.       - Без понятия. Зачем такие траты, не понимаю…       - Балда, — перебила ее старшая Куросаки. — Ты для него самый близкий и дорогой человек. Вот пусть и выражает свою любовь и морально, и материально. На что ему еще деньги тратить? — ловко распорядилась бюджетом Дзинты Карин. — Впрочем, Дзинта меня сейчас мало волнует… — Карин подошла к сестре и крепко ее обняла. Обняла, правда, одной рукой (в левой руке была коробка с подарком, которую Карин старательно прятала за спиной), но от этого объятия не стали менее сердечными. Юзу не издала ни звука — должно быть, потеряла дар речи от удивления, ведь Карин крайне редко демонстрировала свои чувства. — С днем рождения, сестренка.       - Карин-тян… — прошептала Юзу, изо всех сил обнимая сестру в ответ. — С днем рождения!       Момент был трогательный для обеих сестер. Значимый для Юзу, не избалованной лаской от старшей сестры, да и Карин почувствовала, как к горлу подступает комок. Ведь завтра Юзу улетает в Австралию, где она будет в безопасности, и кто знает, увидятся ли они снова.       - Ладно, не будем разводить сырость. Не вытирай свой макияж о мою блузку, пожалуйста, — нарочито грубо сказала старшая Куросаки, отстраняясь от сестры и садясь на кровать. Все-таки эти трогательные моменты заставляли Карин чувствовать себя не в своей тарелке. — На смену у меня только футболки, которые ты не любишь. Да и не краситься же тебе заново, верно?       Юзу, легким движением смахнув подступившие слезы, кивнула. Она уже взяла себя в руки. Ну кто льет слезы в день своего шестнадцатилетия?       - Красивая блузка, — одобрила младшая сестра. — И ты очень красивая, Карин-тян!       - Ты тоже, — ответила Карин. Она мало что понимала в моде, но младшая сестренка выглядела чудесно. Забавно, что сестра выбрала для сегодняшнего дня похожий комплект одежды, что и она сама. Только джинсы были белые, а блузка желтой. — Докрасишь глаз, и будешь прекрасной.       - Докрашу глаз — накрашу и тебя, сестричка.       - Угрожаешь? — вопросительно приподняла брови Карин.       Юзу мягко улыбнулась в ответ.       - Прошу. В качестве подарка на день рождения.       - Дешево же обойдется мне подарок, — хмыкнула Карин. — Сказала бы ты раньше, я бы не суетилась по поводу этого, — красиво упакованная коробка с подарком для Юзу, которая все это время была надежно спрятана за спиной, плавно перекочевала в руки младшей Куросаки. — Это тебе. Поэтому жду от тебя ежедневного фотоотчета из Австралии, корреспондент Юзу Куросаки.       Юзу аккуратно распаковала подарок. Увидев, что именно приготовила ей сестра, она лишь ахнула.       - Карин-тян… Как ты?!..       - Не без труда, — не стала скромничать Карин. Действительно, чтобы приобрести для сестры качественный, профессиональный фотоаппарат, пришлось не одну смену поработать в больнице. Карин задумалась об этом еще полгода назад, когда сестра несколько раз повторила, что хотела бы заниматься фотографией. Впрочем, скоро сама Юзу об этом забыла, а вот ее сестра запомнила, и взяла на заметку. Хорошо хоть бородач, справедливо полагая, что его детям нужны карманные деньги, давал им возможность заработать их в семейной больнице. Впрочем, сестра не дала договорить, так как бросилась Карин на шею, повалив ту на кровать.       - Ну хватит, хватит, — получив должную дозу объятий и поцелуев, Карин сумела снова сесть. — Не за что. Ты же знаешь, что я люблю тебя.       - И я тебя, Карин-тян, — Юзу, оправившись от неожиданности, встала с кровати. — А это для тебя, сестричка, — достала она из шкафа большую коробку.       Куросаки взяла подарок, и, краем глаза взглянув на сияющую сестру, принялась распаковывать подарок. Так аккуратно, как это сделала Юзу, Карин не умела — девушка просто разорвала упаковку. И застыла, не сумев справиться с изумлением.       - Да ладно… — не веря своим глазам, протянула она. Еще бы, ведь Юзу, которая обладала диаметрально противоположными с сестрой вкусами в музыке, приобрела для сестры полное собрание лицензионных дисков любимой группы Карин. — Ох и ни фига себе… Спасибо, Юзу. Только откуда ты узнала?       - Подглядела в твоем компьютере, — не стала скрывать младшая сестра. — Тебе нравится?       Карин лишь ошалело кивнула. Страшно представить, сколько времени потратила Юзу, отыскивая эти диски. В Каракуре их было не достать.       - И футболка с их логотипом, — жестом фокусника Юзу достала ее из-за спины. — С днем рождения, сестричка. Теперь я смогу тебя накрасить, да?       Карин, еще не до конца оправившись от шока, лишь кивнула. После таких подарков хоть крась, хоть налысо стриги.       - А что тебе подарил Дзинта? — спросила Карин, пока спустя двадцать минут сестра хлопотала с ее макияжем. — Уверена, что одним веником не обошлось.       - Не обойдется, — поправила ее Юзу, ловко управляясь с кистями для макияжа. — Сказал, что это будет сюрприз, которого придется немного подождать.       - Наводит таинственность, — фыркнула Карин. Она была невысокого мнения о воображении Дзинты.       Юзу не стала спорить.       - Ну вот, все готово! — Юзу критически осмотрела результат своих трудов, после чего удовлетворенно кивнула. — Какая же ты красавица!       - Надеюсь, там не сто слоев макияжа, и не блестки на половине лица, — проворчала старшая сестра, направляясь к зеркалу. Слава Богу, все было в рамках нормы — легкий макияж лишь освежал, но не был чрезмерным. Карин подумала, что сегодня она и впрямь неплохо выглядит. Прямо как девушка. «Надо же хоть иногда прихорашиваться», — подумала девушка, поправляя еще слегка влажные волосы. «Интересно, а Тоширо заметит преображение Куросаки, любительницы безразмерных толстовок?» — подумалось девушке, но она тут же загнала эти мысли подальше, обругав себя бесхребетной тряпкой.       - Ну что, Юзу, ты готова? — отгоняя запретные мысли, делано бодро спросила Карин. — Тогда пойдем вниз, пора задувать свечки и есть торт!

***

      Сестры бесшумно спускались по лестнице, держась за руки. На том, чтобы спуститься тихо и внезапно, настояла Карин — ей хотелось застать всех врасплох. Надо признать, что оно того стоило: перед глазами открывалась чудесная картина. Обеденный стол стоял посреди гостиной; в центре стола расположился варварски великолепный торт, огромный, утыканный свечками, как ежик. Карин, неравнодушная к сладкому, почувствовала, как сжался и требовательно заурчал ее желудок при взгляде на этот кулинарный подвиг. Иккаку, неловко балансируя на стуле, пытался повесить над входной дверью огромный лист с надписью. Ему в этом активно помогали Рангику и Юмичика. Правда, их помощь ограничивалась лишь советами и ценными указаниями, а забраться на второй стул и помочь руками они явно не горели желанием. Карин прищурилась и сумела прочитать надпись на плакате: «Карин и Юзу, мои девочки, с днем рождения!! Папочка вас любит!!» Авторство бородача, очевидно же. Причем только он мог написать это так криво. «Как будто левой ногой», — вздохнула Карин. Надпись никак не хотела занять положенное место. Судя по побагровевшей лысине, Иккаку явно пытался сделать это уже давно, но ценные указания Юмичики и Мацумото (она говорила держать выше, он — ниже, после чего они начинали негромко переругиваться, так как каждый из них был готов отстаивать свое видение красоты до последней капли крови) явно не помогали. Третий офицер одиннадцатого отряда явно был на грани. Еще немного, и творчество бородача будет разорвано на тысячу мелких частей, так, что восстановлению подлежать не будет.       Ичиго и Ренджи надували воздушные шары. Судя по их багровым лицам, а также по количеству надутых шаров, постарались они на славу. Хинамори аккуратно связывала эти шары между собой так, чтобы они образовывали большую гирлянду. Девушка проделала большую работу: длинный хвост этой гирлянды уже змеился по полу, словно хвост упитанной анаконды. Однако лейтенант пятого отряда делала бы это гораздо быстрее, если бы ей не мешали: рядом с ней стоял Иссин, и, бурно жестикулируя, рассказывал, как это, воспитывать двух дочерей. Воспитанная Хинамори слушала и кивала, не забывая ловко связывать шары.       - Я же их вот такими маленькими помню…       - Очень красиво, — прошептала Юзу на ухо сестре, имея в виду украшения.       - Ага,— кивнула Карин, думая про торт. Хотя на самом деле ее открывшаяся картина весьма позабавила, а в глубине души и немного растрогала. Надо же, и торт, и шарики, и надпись эта кривая… Правда, нигде не было видно Тоширо (ох, простите, капитана Хитцугаи). Это и расстроило, и обрадовало старшую Куросаки. Нужно вырывать эти чувства с корнем, напомнила она себе.       Но вечно стоять на лестнице было не очень хорошей идеей, и потому она громко кашлянула.       Иссин замолчал на полуслове, замерев в дурацкой позе, показывая в воздухе, насколько именно маленькими он помнит дочерей. Врет, конечно, так как показал он от силы сантиметров тридцать. Ренджи от неожиданности выпустил почти надутый шар, и тот, с громким звуком выпуская воздух, пролетел через половину комнаты, остановившись на макушке у Юмичики. Иккаку, выругавшись, прилепил лист с поздравлением на стену и, пока его никто не заставил перевешивать, спрыгнул со стула. Самое интересное, что в этот раз повесить плакат получилось у него ровно.       Первой опомнилась Мацумото. Она мгновенно подскочила к сестрам Куросаки, напрочь забыв про плакат.       - Девочки, вы уже встали! С днем рождения! – Она подбежала к сестрам и крепко сжала их обеих в объятиях, прижав к необъятному бюсту.       - Ран… ги… ку…сан… — прохрипела Юзу. Карин сумела лишь промычать что-то неразборчивое — грудь лейтенанта десятого отряда полностью перекрыла доступ кислорода. Вызволил ее бородач — он подскочил к сестрам вслед за Мацумото.       - Подарить первые объятия и первым поздравить дочерей — обязанность папочки! — проревел он, заключая Карин в медвежьи объятия. — Доченька! Карин! Ты стала такой взрослой!..       - Бородач, ну задушишь же! — не без труда выбралась из крепких объятий отца девушка. — Спасибо, но зачем же на ухо кричать… — Однако Иссин ее уже не слышал — он уж душил в своих объятиях младшую дочь. Юзу стоически терпела — в отличие от старших брата и сестры, с папочкой она никогда не дралась. То ли дело Карин: дать пинка бородачу, когда он бросался на нее из-за угла — чуть ли не ежедневная разминка. Раньше это проявление любви доставалось в основном Ичиго, но со временем (совпадение или нет, но регулярно это началось после того, как она стала шинигами) главной мишенью Иссина стала Карин. После этого старшая Куросаки всерьез стала подозревать, что бородач, пожалуй, не так прост, как хочет показать. Тренирует он ее, что ли, таким образом?       В любом случае, рано или поздно доступ к телам именинниц получил каждый. После горячих поздравлений Мацумото и бородача Карин получила умеренно крепкие братские объятия от Ичиго (наконец-то ее перестали душить), дружеский хлопок по спине от Иккаку (синяк будет, сто процентов), затем последовали робкие объятия от Хинамори. Ренджи тряс ее руку так, что едва не оторвал на сувениры, Юмичика же обнял ее легко и непринужденно (без сомнения, старался сделать это красиво).       - Вы, я смотрю, решили приукрасить дом к нашему появлению, — заметила Карин, после того, как с поздравлениями было покончено. — И даже почти успели.       - Очень красиво, — вставила Юзу, одаряя всех радостной улыбкой. Она легко поклонилась гостям. — Хинамори-сан, Рангику-сан, Юмичика-сан, Иккаку-сан, Ренджи-сан… — младшая Куросаки кланялась каждому, — папочка, братик… Спасибо всем вам!       - Ага, классно вышло, — подтвердила Карин.       Лица присутствующих расплылись в довольных улыбках.       - Было бы еще лучше, если бы мы успели к вашему приходу, — вскользь обронил Ичиго, покосившись в сторону Мацумото.       - А что ты на меня смотришь? — оскорбилась лейтенант. — Если бы не Иккаку…       - Что?! — взорвался Иккаку. — Это Ренджи…       - Я был ответственным за торт, торт доставлен вовремя! — замахал руками Абарай. — Это Ичиго забыл купить шары, и я, между прочим, побежал за ними в магазин!       - Идиот! Я купил шары! Они у меня в шкафу!       - Откуда я мог знать, куда ты их спрятал, кретин?!       - Вы слишком долго возились с плакатом, его повесить — пара минут!       - Дура, ты же сама мешала!       - Я помогала!       Мирное утро плавно перерастало в потасовку. Видя, что Ичиго и Ренджи уже готовы сцепиться, чтобы посредством грубой силы выяснить, кто прав, а кто дурак, бородач кричит, что он все сделал вовремя, призывая плакат матери в свидетели (хотя как раз именно его никто ни в чем не упрекал), а Мацумото недобро смотрит на злого Юмичику, Карин поняла, что стоит вмешаться.       - Если вы подеретесь и повредите торт, я вас сама на обе лопатки уложу! — громко сказала она, пытаясь перекричать ссорившихся шинигами. Это возымело эффект — шум понемногу утих.       - Может, мы поможем закончить? — робко предложила Юзу.       - И побыстрее, — кивнула старшая Куросаки. — Хочу свой именинный торт!       После этого все, согласившись с тем, что долго стоять торту вредно, принялись за дело. С сестрами Куросаки дело двинулось несколько бодрее: теперь все присутствующие отвлекались разве что на шутки и просьбы о помощи. Юзу помогала Хинамори составлять гирлянду из воздушных шаров, Карин и Иккаку присоединились к Ичиго, и вместе с ним стали надувать шары. Ренджи отправили мыть посуду, Юмичику — расставлять столовые приборы. Рангику и бородач, видя, что работа и без них неплохо движется, завели путаную беседу о Мире Живых, работе в больнице и сакэ. Карин слушала их невнимательно. Гораздо интереснее было слушать, как ругается Иккаку, когда у него лопался очередной шар (что случалось раз в две-три минуты, офицер абсолютно не умел сдерживать силу своих могучих легких).       Наконец все шары были надуты, гирлянда стараниями брата и Иккаку повешена по периметру комнаты (так как Рангику была увлечена разговором с отцом семейства, никто не мешал Юмичике руководить процессом), все шинигами сели за стол. Карин и Юзу сели рядышком, как виновницы торжества, занимая почетное место во главе стола.       - Конечно, завтракать таким образом — это нарушение режима… — заикнулась было Юзу.       - Но кому какое дело, — перебила сестру Карин. — Режь его, бородач!       - Сначала свечи, — запротестовала Рангику. — Я слышала, есть такая традиция в Мире Живых — задувать свечи в день своего рождения!       - А у вас разве так не делают? — наивно поинтересовалась Юзу.       Повисла неловкая пауза.       - Балда, — разрядила обстановку Карин. — Им же лет до фига и больше. Столько свечей ни один торт не потянет.       - И вправду, — смутилась младшая Куросаки.       Пока Ичиго зажигал свечи на именинном торте (их было тридцать две — по шестнадцать с левой и правой частей торта), Юмичика и Иккаку разливали сок по стаканам. Карин была рада, что их с сестрой день рождения не стал причиной того, чтобы напиться с самого утра. Хотя, глядя на то, как хитро улыбалась Рангику, старшая Куросаки понимала, что на вечер припасена явно не одна бутылка сакэ.       - Итак, — скомандовал Иссин, — Юзу, детка, твои свечи справа, Карин, доченька, — твои слева!       - Загадывайте желание, — скомандовала Рангику, — и дуйте, что есть сил! — Было видно, что Мацумото искренне наслаждается праздником, с радостью узнавая все новые и новые вещи о том, как празднуют в Мире Живых. Возможно, даже берет что-то себе на заметку.       Юзу, крепко зажмурилась, что-то шепча себе под нос. Ну тут понятно, небось желаний у нее навалом: либо про Дзинту что-то загадает, либо про то, чтобы мы все тут остались живы, подумала Карин. Хотя… может все куда проще, и Юзу просто хочет, чтобы мы не разрушили дом, пока она будет загорать в Австралии. Сама Карин понятия не имела, что ей загадать. Все мысли как-то улетучились, а из головы не шел образ Тоширо (капитана Хитцугаи, сколько раз еще нужно повторить?). Мысли Куросаки помимо ее воли возвращались к тому моменту, как они прятались в кладовке. Будто в другой жизни. Будто с другой Карин. Эта Карин, которая сегодня силится загадать желание и через мгновение задует свечи на своем именинном торте, сильная, непоколебимая, и ни в коем случае не позволит своему сердцу командовать парадом.       Так ничего и не придумав, увидев, что Юзу уже набирает полную грудь воздуха, чтобы задуть свечи, Карин последовала ее примеру. Все свечи были задуты. Шинигами и бородач зааплодировали.       После этого Мадарамэ, ловко орудуя ножом, несколькими движениями разделил торт на равные части. Получив свой кусок, Куросаки ощутила нечто, похожее на счастье.       - А где торт брали? И кто выбирал? — жуя, поинтересовалась она.       - В кондитерской Окамото, — пояснил Ичиго. — А выбирал Юмичика.       - Обалденно, — искренне похвалила Карин. — Дайте мне еще кусок.       Пятый офицер одиннадцатого отряда довольно улыбнулся.       - А мы еще кого-то ждем? — спросила Карин, указывая на два пустых стула. — Вы же говорили, что все гости будут вечером. Сюхей и Кира, что ли, с дежурства пораньше придут?       - Не совсем, — ответила Рангику. — Кое-кто скоро будет здесь. Небольшой сюрприз, — подмигнула она. — И почему-то сюрприз задерживается.       - А где капитан Хитцугая? — спросила Юзу. Карин приложила все усилия, чтобы не поднять голову, и принялась с преувеличенным вниманием слушать Юмичику, который как раз в красках описывал свой визит в кондитерскую. Ответ Рангику она, максимально сконцентрировавшись на рассказе Юмичики о том, как старательно он выбирал крем для торта (между прочим, важная вещь), прослушала.       Болтая, слушая других и рассказывая сама, Карин заметила одну вещь: все они старательно избегают одной-единственной темы — событий фестиваля. Видимо, договорились заранее, что в праздник такие темы — табу. «Ну и правильно, нечего настроение портить», — одобрила Карин. Она всерьез задумалась, осилит ли она третий кусок торта, заманчиво лежащий на стремительно пустеющем блюде. Пожалуй, минут десять перерыва, и она ложкой атакует этого врага, не дав ему ни единого шанса уцелеть. За этими размышлениями она даже не услышала, как хлопнула входная дверь. Заметить, что кто-то пришел, ее заставил лишь радостный возглас Юзу:       - Рукия-сан!       Ичиго вскочил со своего места и быстрым шагом направился к двери. Карин развернулась на своем стуле. Первое, что она увидела, — Рукию, стоявшую у входной двери. Видимо, поход от дома Урахары сюда дался ей нелегко, — Кучики стояла, опираясь на руку Тоширо (капитана Хитцугаи, сколько можно повторять, дырявая твоя голова!).       - Вот, — сказал капитан, — доставлена в целости и сохранности. Без происшествий.        Увидев, что Хитцугая смотрит прямо ей в глаза, Куросаки потупилась. Нет уж, она не даст ему поколебать свою решимость. Все еще чувствуя на себе его взгляд (интересно, о чем он думает? так, стоп, ничего интересного), Карин встала из-за стола и направилась к Рукии. Порывисто обняв подругу (боже, после этого идиотского фестиваля она словно стала еще меньше), Куросаки спросила:       - Ты не могла пропустить того, что тут раздают такой вкусный торт?       - Я не могла пропустить день рождения двух сестер: одной милой, а одной очень ехидной, — парировала Кучики.       - В любом случае, сюрприз удался, — улыбнулась ей старшая Куросаки. Праздновать день рождения без близкой подруги ей не хотелось.       - Мы рады видеть вас, Рукия-сан! — сказала подошедшая Юзу. Кучики в ответ тепло улыбнулась.       - Поздравляю, Карин, — еще раз обняла ее Рукия, — и тебя с днем рождения, Юзу, — последовали объятия и для младшей сестры. — Самый прекрасный возраст. Самый время ощутить жизнь иначе, ярче, чем она есть.       - Над этим стоит задуматься, — хмыкнула Карин. — Мы вступили в брачный возраст, скоро закончим школу, а там и до совершеннолетия недалеко.       - Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросил у Рукии Ичиго. Карин отметила, что брат берет ее подругу под руку, чтобы сопроводить ее к свободному месту за столом.       - Не так беспомощно, как кажется, — ответила Кучики, высвобождая руку. — Тебе не стоит беспокоиться, Ичиго, — после этих слов она пошла самостоятельно. — Хочу попробовать торт. Сам заказывал?       - Нет, Юмичика…       Пока Карин наблюдала за этой парой, она даже на секунду позабыла, что Рукия не единственная, кто только что прибыл сюда. Вспомнила она после того, как за ее спиной раздался негромкий голос, а теплая ладонь взяла ее руку в свою.       - Надеюсь, сюрприз удался, — сказал Тоширо после того, как Карин резко обернулась. — С днем рождения, Куросаки.       «Если бы он так не смотрел, все было бы куда проще».       - Спасибо, капитан Хитцугая, — Карин попыталась улыбнуться как можно более нейтральной улыбкой и не без усилия высвободила свою руку. — Сюрприз действительно удался. Еще раз спасибо вам.       Недоуменный взгляд в ответ. Что в нем, кроме удивления: обида, досада? Нет времени разгадывать. Если она и дальше будет стоять рядом, она пошлет к черту все планы и бросится ему на шею. И ее не остановят ни присутствие бородача, ни возможная вспышка гнева Ичиго, ни хихиканье Мацумото. Только одна мысль способна удержать ее от этого глупого поступка. «Это все не для моего удовольствия, глупый ты капитан. А ради твоего будущего». Развернувшись, Карин быстро пошла обратно к столу, чтобы поболтать с Рукией. Да хоть обсудить, как ей лежалось под капельницей, или как там поживает кровь Ичиго в ее венах, — все, что угодно, лишь бы не видеть обиды в глазах капитана Хитцугаи (вот теперь правильно, молодец).       Краем уха Карин слышала, как Тоширо поздравляет Юзу. Затем к ней подошли Мацумото и Хинамори («либо они слишком понимающе смотря на меня, либо у меня развилась паранойя»). Сначала они мило беседовали ни о чем, затем Рангику начала подмигивать и дергать Хинамори за рукав платья. Хинамори начала краснеть и заикаться.       - Что с вами? — удивилась Карин, доедая-таки третий кусок торта. — Такой вкусный, а уже не лезет…       - К…карин-сан, — негромко начала Хинамори. — Шестнадцать — такой чудный возраст…       - Ага, — кивнула Куросаки. — Наверняка. В любом сучае, с сегодняшнего дня я начну это узнавать.       - И в этом возрасте столько всего нового можно увидеть и почувствовать, — вмешалась Рангику.       - Хм… предположим, — Карин пока не понимала, куда они клонят.       - Это время для того, чтобы задуматься о своем будущем… — продолжала размышлять Хинамори.       - Завести новых друзей, — подхватила Мацумото.       - Мне пока и старых хватает, — пробормотала Карин. — Вы что хотите всем этим сказать?       Лейтенанты словно не слышали ее. Они продолжали свою речь, как уже подозревала Карин, заранее отрепетированную. И происходящее начинало ее настораживать.       - Время, чтобы влюбиться — кто знает, может, на всю жизнь…       - Время определиться, чего ты хочешь от жизни. И вместе с КЕМ ты этого хочешь добиться.       Это «с кем», с нажимом произнесенное Рангику, Карин не понравилось больше, чем все вышесказанное. Она начала понимать, к чему ведут ее собеседницы, и понимала, что разговор надо сворачивать, но пока еще не придумала, как сделать это вежливо.       - Извините, — Карин встала из-за стола, — кажется, я забыла выключить будильник. А то он сейчас зазвонит на весь дом, — Куросаки выдавила из себя улыбку. — Я сейчас вернусь. — Разумеется, это наглая ложь во спасение. Вернется она только в компании, скажем, Ренджи, который словно создан для того, чтобы прерывать душещипательные разговоры.       Рангику согласно закивала. Мол, конечно, раз такое важное дело, задерживать не смею. Но по ее бодрому виду Карин понимала — ей всего лишь дали передышку. Основные силы объединенного фронта двух лейтенантов упадут на ее голову позже, и больше они так легко не отступят. Хинамори же, в отличие от лейтенанта десятого отряда, выглядела расстроенной. Ей, деликатной и вежливой, явно не улыбалось вмешиваться в чужие, глубоко личные дела. И это при том, что Тоширо ей близкий и родной человек. Однако, когда Карин встала из-за стола, именно Хинамори схватила ее за запястье, таким образов задержав.       - Карин-сан, — негромко сказала она. — Пожалуйста, послушайте меня.       - Может лучше без «-сан»? — попыталась пошутить Куросаки. — Я понимаю, мне уже шестнадцать, но как-то непривычно… — Но Хинамори даже не улыбнулась.       - Карин-сан… то есть Карин, — поправилась лейтенант, — простите меня, если лезу не в свое дело…       - Пока ты еще никуда не лезешь…       - Вы нужны ему, правда. Я знаю его много лет, и вижу, что между вами происходит. Пожалуйста… Широ-кун сам не свой после вашей ссоры, — сбивчиво пыталась девушка донести до Куросаки свои мысли. — Ну вы же понимаете, да? — неловко закончила она, вконец смутившись.       - Широ-кун? — не удержалась Карин. Она и раньше слышала это прозвище, однако все равно с трудом сдерживала улыбку. Ей казалось забавным, что кто-то может позволить себе так называть самого капитана Хитцугую. Хинамори вконец смутилась и, наконец, выпустила руку старшей Куросаки. Карин же не знала, как реагировать на эти слова, а потому между девушками повисла неловкая пауза. Грубить не хотелось, делать вид, что она не понимает, о чем речь, как-то глупо…       - Пойду я, — высвободила свою руку Куросаки, — будильник сейчас прозвонит…

***

      Бородач и Ичиго решили, что лучшим времяпровождением в этот день будет поход в парк аттрактицонов. Если вспомнить, что именно это когда-то было одним из любимых развлечений семейства Куросаки, идея в принципе неплохая. Традиция как-то сама собой увяла на несколько лет после появления в жизни семьи Куросаки Рукии (неудивительно, если вспомнить, сколько всего навалилось сначала на Ичиго, а затем и на Карин), и вот, было принято решение ее возродить. Правда, была одна загвоздка, — в Каракуре не было парка с аттракционами. Однако поездка в другой город никого не пугала.       Как ни странно, настолько неплохая идея принадлежала Иссину.       - Девочки мои! — трубным голосов вещал он, впихивая в руки обалдевшей Карин деньги на билеты. — Отправляйтесь в парк, повеселитесь хорошенько! А папочка… — тут голос его дрогнул, — папочка поедет с вами!       - Фиг тебе, — отпихнул Ичиго отца в сторону. — Договорились же: с сестрами еду я.       - Почему тебе достаются все развлечения?! — возопил Иссин.       - Это была честная битва! — вспылил Ичиго. — Мы честно, по-мужски все решили!       - На «камень-ножницы-бумага», — уточнила Мацумото. — До трех побед.       - И я победил! — заявил Ичиго. — А ты остаешься тут и готовишь!       После того, как отец пожаловался плакату матери на «сына, неотесанного грубияна и хама», мир был восстановлен. Сопровождать сестер Куросаки, кроме Ичиго, вызвались Рукия (она искренне заинтересовалась, что же значит это загадочное слово — «аттракционы») и Ренджи. Также в парк решили последовать Юмичика и Иккаку, которым не сиделось дома, и Мацумото, которая вовсе не желала пропускать такое веселье.       - Ладно, ладно, — устало замахал руками Тоширо. — Урахара докладывал, что сейчас враги атакуют только в пределах Каракуры, но перестраховаться все равно стоит. Я поеду с вами — вас же невозможно оставить одних, точно что-нибудь натворите…       - Капитан! — обиженно надула губы Мацумото. Она понимала, что под контролем начальства расслабиться так, как хотелось ей, будет невозможно. Капитан задумчиво посмотрел на своего лейтенанта.       - Кстати, наверное, вам нужна помощь, Иссин-сан… — протянул парень (Иссин согласно закивал головой). — Могу предложить вам Мацумото. Она с удовольствием поможет (Иссин перестал кивать и тут же в ужасе замотал головой).       - Не надо Рангику! Скоро придет помощь, Тессай, Дзинта, Уруру, покупки мы все еще вчера сделали… — тут же заюлил глава семейства.       - Я всего лишь хотела сказать, что очень рада, что вы будете с нами, — спешно поменяла тон Рангику, понимая, что злить капитана — это играть с огнем (хотя в данном случае, скорее, со льдом). Оставить ее, такую чудесную, чистить картошку и резать лук — это вполне в его духе. — Все рады, правда? — все согласно закивали. — Правда, Карин?       Куросаки, которую неожиданно призвали в свидетели, замялась.       - Я вообще на седьмом небе от счастья, — пробормотала она. Юзу укоризненно посмотрела на сестру.       Итак, после короткойперепалки компания, состоявшая из сестер Куросаки, Ичиго, Рукии, Тоширо, Мацумото, Иккаку, Юмичики, Ренджи и присоединившейся к ним Тацуки, отправилась к автобусной остановке. Автобус должен был доставить их на вокзал. Тридцать минут на электричке — и они прибудут в соседний город. Город этот раза в полтора больше Каракуры, и был известен своим парком с аттракционами, пиццерией с вкуснейшей пиццей, и тем, что это был родной город Кейго, одноклассника Ичиго. Юзу пихнула Карин локтем, обращая ее внимание — как только Тацуки поздравила именинниц, она сразу направилась к Ренджи, и лейтенант шестого отряда совсем не по-дружески обнял девушку.       - А он не теряется, — одобрительно хмыкнула Карин. — И как я не додумалась познакомить их раньше? — Она была рада за Ренджи — такому, как он, отлично подходила по темпераменту взрывная Арисава.       Тоширо, казалось, совсем не обращал на нее внимания. Это и вызывало вздох облегчения, и немного обижало, но в целом Карин была рада тем, как обстояли дела. Все шло по плану, и даже слова Хинамори не возымели никакого эффекта. Пусть сердце и екнуло, но что с него, глупого, возьмешь? Карин была уверена, что поступает правильно.       В автобусе, битком набитым людьми, Карин людским потоком прижало к Юмичике. Они всегда неплохо ладили, а потому быстро разговорились. Их беседа не прервалась после поездки в автобусе (Карин объясняла офицеру, то такое американские горки), ни после посадки в электричку. Они развлекались тем, что, по очереди используя кидо низшего уровня на одну сотую его силы (так, чтобы оно вызывало всего лишь легкое покалывание), атаковали Иккаку, и хихикали, слушая, как забавно тот матерится — непобедимый офицер, оказывается, боялся щекотки. Юмичика рассказал, что так балуются в Академии Шинигами, и Карин подумала, что там, должно быть, весело. Нет-нет, а Карин все-таки поглядывала на Тоширо — тот с преувеличенным вниманием смотрел в окно, и, казалось, не замечает ничего вокруг.       Наконец они вышли на нужной станции. Парк находился не так далеко, всего лишь в паре остановок, поэтому компания приняла решение прогуляться пешком. Погода была великолепной; возможно, именно поэтому на улицах города было так людно. В выходной день много людей вышли погреться под солнцем и поискать приключений, чтобы разнообразить будние дни. Даже последние события, казалось, никого не озаботили и не испугали — люди на улицах вели себя беззаботно, никакой паники, никакого страха. Оно и понятно, подумала Карин, они не видели того ужаса, который был в Каракуре. Если сравнивать, их родной город после событий на фестивале напоминал город призраков: пустота на улицах, лишь редкие прохожие быстрым шагом спешили в ближайший магазин. Ни играющих детей, ни прогуливающихся парочек. Тишина и пустота. Хоть Отдел Информирования Готей 13 и поработал на славу (про чудовищных тварей никто так и не вспомнил), но полностью замести следы недавней бойни никто даже не пытался. От этой неизвестности люди боялись еще больше.       В новостях передавали, что случившееся в Каракуре, возможно, один из результатов покушения на высокопоставленных чиновников. Или разборки преступных группировок. Или неудавшийся эксперимент властей. Взрыв газа. Одна газета даже разродилась заголовком про то, что это было не что иное, как атака инопланетян. Версий было хоть отбавляй, и, как это порой бывает, истина была гораздо страшнее всевозможных домыслов. Тем жителям Каракуры, кому было куда уехать, уезжали. Оставшиеся сидели дома, стараясь без лишней на то необходимости не высовываться на улицу. Карин решительно помотала головой, отгоняя мрачные мысли. Нет уж, сегодня у нее праздник. Сегодня последний день перед тем, как ее сестра улетит очень далеко. Кто знает, увидятся ли они когда-нибудь еще. Кто знает, сколько из них, таких беззаботных сегодня, проживет еще неделю, или может месяц. Протянут ли они еще годик-другой? Нет уж, лучше подумать об этом завтра. А сегодня отвлечься.       - Итак, — обратился Ичиго ко всем, когда они подошли к воротам парка. — Мы на месте. Куда пойдем вначале?       - Решать не нам, — выразительно посмотрела на парня Рукия. — Карин? Юзу?       - Выбирай, Юзу, — пожала плечами Карин. — Я хочу на американские горки, но ты их до смерти боишься.       - Ты что, правда никогда на них не каталась? — удивилась Тацуки. Юзу кивнула. — Тогда сегодня ты точно дожна попробовать! — убежденно воскликнула Арисава. — Все твои страхи, да они у нас вот здесь будут! — потрясла она в воздухе кулаком.       - Ты просто сама хочешь на эти горки, — покосился на подругу детства Ичиго. Арисава в ответ лишь пожала плечами, всем видом показывая, что не стыдится правды.       - Может, сначала на колесо обозрения? — робко предложила Юзу.       - А что, это мысль, — одобрила Карин. — Заодно все с высоты посмотрят, какие тут есть аттракционы, и по очереди посетим их все.       Никто не возражал. Правда, когда толпа из шинигами подошла к огромному колесу обозрения, их решимость поубавилась.       - Как это работает?— с недоумением спросила Рукия, разглядывая аттракцион.       - Какой-то особый тип магии, — уверенно заявила Рангику. — Иначе такую машину не создать.       - Ух ты… — заворожено протянула Рукия.       - Прекратите нести чушь, — поморщился Ичиго. — Откуда взяться магии в Мире Живых? Это машина. Ну, техническое изобретение. На электричестве работает. Ай, — махнул он рукой. — Забудьте. Вам не понять.       - Это вообще безопасно? — усомнился Юмичика. Остальные шинигами согласно закивали, выражая сомнение. Такая огромная машина, и без кидо? Немыслимо!       Тоширо сказал, что он подождет снаружи, чем очень расстроил своего лейтенанта.       - Ну капитааааан, — уговаривала Рангику. — Ну когда еще вы опробуете такую чудную машину?       - Невелика потеря, — хмыкнул Тоширо. — Нечего мне там делать.       - Но это будет весело!       - Мы сюда не веселиться пришли, Мацумото. Мы — охрана.       - Боитесь, капитан? — поддела его Рангику. Хитцугая вспыхнул, но не сдался.       - Я сказал, что не пойду, так что отстань, — огрызнулся он.       Развлекаясь беседой, прождав своей очереди где-то пятнадцать минут, наконец пришло время занимать места. Кабинки были рассчитаны на четверых, поэтому Карин, Юзу, Ичиго и Рукия отправились первыми, вторую кабинку заняли Мацумото, Юмичика и Иккаку, а Ренджи и Тацуки решили прокатиться отдельно, потому подождали кабинку номер три. Как только трое Куросаки и Рукия заняли свои места, Ичиго и Юзу тут же заерзали на месте, пытаясь разглядеть, что происходит в третьей кабинке.       - Ну это же просто неприлично, — вздохнула Карин, резким движением возвращая сестру на место. То же самое проделала с братом Рукия. — Тут нужно сидеть, не нарушайте технику безопасности.       - Но там же Ренджи-сан и Тацуки-сан!.. — сгорая от любопытства, воскликнула Юзу.       - А тебе было бы приятно, если бы за тобой и Дзинтой в такой момент наблюдали? — поддела сестру старшая Куросаки. Юзу сразу поникла.       - Да, ты права. Неловко вышло.       - Но ты же ничего не увидела, — как могла, утешила сестру Карин.       - У них все слишком быстро, — нахмурился брат, — и если этот неотесанный болван думает, что может обижать моих друзей…       - По-моему, Арисава сама кого хочешь обидит, — отрезала Кучики. — Не лезь в чужую личную жизнь.       - По-моему, Тацуки скорее расстроится, если Ренджи даже не подумает ее «обижать», — хмыкнула Карин. — Братик, да расслабься ты. Что они, дети малые? Сами разберутся. Порадовался бы лучше за друзей — хоть у кого-то налаживается личная жизнь. Ну и что, что быстро? Было бы хуже, если бы они ходили вокруг да около несколько лет, не решаясь сделать первый шаг, так, что ли?       Рукия кинула на подругу предостерегающий взгляд, однако Ичиго, видимо, совсем не понял, что в словах сестры был скрытый смысл и легкий (видимо, не очень легкий, раз Рукия так сверкает глазами) намек. Однако братец, разумеется, ничего не понял.       - А помните, как мы ходили сюда все вместе, с мамой? — вдруг спросила Юзу.       - Ты же была совсем маленькой, — возразил брат.       - И все равно помню, — настаивала младшая Куросаки. — Была весна, цвела сакура. Мама была в зеленом платье, а папа в ярко-желтой рубашке.       - Точно, — хмыкнула Карин, — рубашка вообще полный отстой. А ты, Ичиго, еще нацарапал свое имя перочинным ножом на стене кабинки. Мама сказала, что так делать нельзя, и когда они с Юзу смотрели в окно, вы с бородачом быстро все дописали.       - Мама не разозлилась, а сказала, что у нее не трое, а четверо детей, — тепло улыбнулась Юзу.       - Было бы забавно, если бы та надпись все еще сохранилась, да еще и в этой кабинке, — загорелась идеей Карин. Сестры Куросаки осмотрели каждый участок, но, разумеется, никакой надписи не было.       - Найдем в следующий раз, — уверенно заявила Карин, подбадривая сестру.       - Смотри, — легко тронул Ичиго Рукию за плечо. — Налево.       - Ух ты! — заворожено протянула наследница клана Кучики. — Красиво!       Карин посмотрела в окно кабинки вслед за подругой. Действительно красиво. Весь парк, да что там парк, весь город как на ладони. Старшая Куросаки действительно давно не посещала аттракционы. Намикава как-то грозился, что они обязательно съездят, но, как это частенько с ним бывало, постоянно откладывал поездку на потом, ссылаясь на неотложные дела. Карин немного удивилась тому, с каким восторгом Рукия восприняла эту поездку на колесе обозрения. Она полагала, что для шинигами медленный подъем на высоту, а затем такой же медленный спуск — это скучная забава. Но глядя на лицо Кучики, полное восторга, девушка поняла, что ничего она не знает о шинигами.       Внизу мелькнула фигура — уж не Тоширо ли это? Карин прищурилась, но так и не смогла разглядеть, он это был или нет. Ей было очень хорошо рядом с сестрой, братом и Рукией, но, признаться, наедине с капитаном Хитцугаей в этой кабинке было бы ничуть не хуже.       От этих мысей ее отвлек крик Рукии:       - Это же Чаппи, смотрите! — тыкала Кучики в окно, одновременно дергая Ичиго за рукав. Прищурившись, Карин действительно разглядела новый аттракцион: огромную надувную горку в виде ярко-розового зайца.       - Успокойся, — буркнул Ичиго, высвобождая руку из мертвой хватки лейтенанта тринадцатого отряда. — Всего лишь дурацкий заяц. — По оскорбленному взгляду Кучики парень понял, что, видимо, сморозил что-то глупое. — Но он правда дурацкий, — попытался оправдаться Ичиго, чем еще глубже копал себе яму.       - Братик… — расстроилась Юзу.       - Ичиго, ну ты и бестолочь, — покачала головой Карин.       - Правило общения с девушками: если ей кажется что-то очень важным, кивай головой и соглашайся, — поучительно сказала Юзу.       - Иначе придется и вправду лезть в этого дурацкого зайца и прыгать, изображая бурную радость, — подхватила Карин.       - Ты сказала «дурацкого»? — с холодком в голосе уточнила Рукия.       Повисла неловкая пауза. После чего все не выдержали и дружно рассмеялись.       - Ладно, — отсмеявшись, сказала старшая Куросаки. — Вроде ничего такой заяц, так что беру свои слова назад.       Кабинка медленно шла на спуск, пришло время покидать свои места. Ичиго спрыгнул первым, после чего помог выбраться Рукии и сестрам. Они отошли в сторону, чтобы не мешать остальным посетителям — туда, где со скучающим видом стоял Тоширо, и стали ждать остальных.       - Хорошо прокатились? — с безразличным видом спросил он. Карин уже забыла, каким холодным он может быть. Ведь после того, как они сблизились, она чувствовала от капитана нежность, тепло и заботу. А тут словно кружку холодной воды за шиворот вылили.       «Ну и хорошо».       - Спасибо, капитан Хитцугая, — поблагодарила его Рукия. — Это было здорово!       - Да, зря ты не пошел с нами, Тоширо, — хлопнул парня по плечу Ичиго.       - Для тебя, Куросаки, я капитан Хитцугая, — прорычал Тоширо.       - Тоже мне… — закатил глаза Ичиго. — Тоширо, когда ты уже успокоишься?       Пока они спорили, к ним присоединились остальные.       - Это было что-то! — был в восторге Юмичика. — Красотааааа!..       - Охренительно! — согласился с другом Иккаку.       - Здорово! — воскликнул Ренджи.       - Волшебно! — подтвердила Рангику. — Надо и нам такое в Сейретее соорудить. Что скажете, капитан?       Карин увидела, что Тоширо после этих слов вздрогнул, и с трудом сдержала улыбку.       - Только через мой труп, — отрезал он. — Еще чего придумала.       - Вы такой злой, капитан, — не отступала Мацумото, — потому что намеренно отказываетесь от удовольствий. А там так классно было!       - Они точно элита шинигами? — скептически поинтересовалась Тацуки у Ичиго.       - Так говорят, — пожал плечами Ичиго. — Но они часто так себя ведут, как дети.       Мацумото, ощущая поддержку одиннадцатого отряда, не переставала живописать, как же будет здорово, если в Сейретее будет «такая штука».       - Все там будут кататься, — болтала она, — и я, и Иккаку с Юмичикй, и Ячиру, Нанао я тоже уговорю…       Хитцугая вздохнул.       - Хорошо. Вернемся, напишем бумагу главнокомандующему с просьбой об установке чего-то подобного. Соберем подписи…       Рангику, не ожидавшая, что ее капитан так быстро сдастся, просияла. «Они его точно доведут сегодня», — не без жалости подумала Карин. В другое время она бы с радостью отвлекла родственников и шинигами, переключив их внимание на что-нибудь другое. Но она бездействовала — с сегодняшнего дня они с капитаном будут учиться жить независимо друг от друга.       - … а деньги на это предлагаю изъять из твоей зарплаты, — бесстрастно закончил Тоширо. — В качестве бонуса можешь кататься там бесплатно. И памятную табличку с твоим именем у входа повесим. Что скажешь, Мацумото? Машина-то огромная, стоит, наверное, немерено…       - Ну капитаааан! — расстроено протянула лейтенант. — Вот вечно вы так…       После этого стали решать, куда отправиться дальше. Тоширо непреклонно заявил, что разбиваться на группы они не будут, а потому спор вышел жарким. Ренджи и Тацуки хотели на американские горки, чтобы, как сказала Арисава, «получить дозу адреналина». Рукия никак не могла выкинуть из головы надувную горку с Чаппи, и Ичиго с жертвенным видом поддержал подругу. Карин настаивала на «Кривых зеркалах» (ей показалось, что будет забавно послушать комментарии Юмичики по поводу этого аттракциона). Иккаку, услышав о том, что в парке есть аттракцион, где можно проверить силу удара, хотел только туда, и никак иначе. Одна лишь Юзу скромно молчала, и Мацумото не встревала — она планировала посетить абсолютно все. Видя, что спор не затихает, Ичиго предложил бросить жребий. Тоширо достал монету и подбросил ее в воздух: затаив дыхание, все следили за тем, как же она упадет.       Выиграли Тацуки и Ренджи.       - Значит, горки, — разочарованно протянула Кучики.       - Тогда вперед! — не слушая ничьх возражений, Ренджи схватил Тацуки за руку, и они первые устремились к огромным горкам, шумевшим вдалеке. Все остальные двинулись следом.       - А ты чего такая хмурая, боишься? — спросила Карин у сестры, когда они нарочно немного отстали от толпы. — Это же обычная горка, один раз прокатишься, потом еще захочешь. Хочешь, вместе сядем?       - Не боюсь, — покачала головой Юзу, — ну разве что чуточку… А ты лучше сядь с капитаном Хитцугаей, сестренка.       Карин поморщилась.       - Он все равно кататься не будет, вот увидишь.       - Будет, если ты попросишь, — упорствовала младшая сестра. — Чего ты добиваешься, игнорируя его? Думаешь, не видно, что между вами что-то не то?       - Не выдумывай, — поморщилась Карин. — Все окей. — Она уже жалела, что вообще заговорила с сестрой.       - Не окей, сестричка, — не унималась Юзу. — Вы весь месяц не отходили друг от друга. А тут ты его демонстративно не замечаешь, а ему неприятно. Не знаю, что ты там себе придумала, но вот увидишь — ничего хорошего из этого не выйдет. — Сказав это, Юзу поспешила вперед, оставив ошарашенную Карин позади.       «Ну ничего себе, как она меня», — невольно восхитилась Карин. — «Прямо сказала, как отрезала. Но что толку ей объяснять, не поймет она меня». Однако настроение уже было подпорчено.       Как и предсказывала Карин, Тоширо от поездки решительно отказался. Юзу, робея, лично повторила предложение прокатиться всем вместе, бросая косые взгляды на сестру, но старшая Куросаки сделала вид, что она слепа и глуха, и заняла место рядом с Рукией.       Американские горки впечатлили шинигами не на шутку, даже больше, чем колесо обозрения. После поездки все они дружно отправились занимать очередь заново, тщательно анализируя свои ощущения и захлебываясь от восторга. Карин в это время отошла в сторону и присела на скамейку, что находилась в тени, под деревом. Сразу после этого к ней подошла Рукия.       - Ты же вроде на зайца хотела, нет? — спросила у нее Карин.       - Чаппи никуда не убежит, — махнула рукой Кучики, садясь рядом. — Горки тоже великолепны. Не понимаю, почему я раньше о них не слышала. Мир Живых чудесен, а я столько о нем не знаю…       Карин лишь пожала плечами.       - Со временем наверстаешь упущенное.       - Слушай, Карин... — Кучики резко сменила тему, — я хочу кое-что спросить. Что у вас с капитаном Хитцугаей случилось?       Куросаки вопросительно приподняла брови.       - Не понимаю, о чем ты, — холодно ответила она. Эти расспросы, пусть даже от близких людей, уже порядком надоели.       Рукия в ответ пристально посмотрела на подругу.       - Нет, понимаешь. Что случилось, пока меня не было?       - Ничего не случилось, — Карин начинала злиться.       - Зачем тогда ты пытаешься вызвать у него ревность?       - Чего?! — изумилась Куросаки. — Какую еще ревность?       - Еще немного, и, клянусь, он убьет Юмичику на месте, — серьезно сказала Кучики.       - Юмичика-то здесь причем? — искренне не понимала Карин.       - А притом, что ты от него не отходишь весь день, и все это заметили, — объяснила Рукия. — И капитан заметил, уж можешь поверить. Давно не видела его в таком плохом настроении.       - Вы что, с ума сошли? — возмутилась Куросаки. — Да мы просто болтали, и все. И потом, не молчать же мне всю дорогу?       - Да? — с сомнением произнесла Рукия.       - Да! — резко ответила Карин. Пожалуй, даже немного громче, чем хотелось: на них уже начали оборачиваться.       Рукия взяла ее за руку.       - Не сердись, Карин, — попросила она. —Просто ты сейчас делаешь глупость. Если ты хотела убедиться в том, что капитан к тебе что-то чувствует, то, считай, убедилась. Если хотела за что-то отомстить — уже отомстила. Только слепой сейчас не заметит, что ему сейчас тяжело. Слепой и… Иккаку, Ренджи и Ичиго, — задумавшись, закончила фразу она. — Поэтому заканчивай, ладно? Поговорите с ним. — Кучики встала и направилась к остальным, оставив Карин в полном замешательстве. Они что, вправду все как на ладони у окружающих со своими чувствами? Или это особое женское чутье? Потому что сама Куросаки не понимала, отчего они сделали такие выводы. Да, Тоширо и впрямь сегодня не в духе, но что, на то может быть только одна причина? Может ему голова болит от Мацумото, вон она как на него насела, снова уговаривая прокатиться со всеми. К тому же было неудобно перед Юмичикой — она и не подумала, что подставляет друга, заставляя его неосознанно навлечь на себя гнев начальника. Этого Карин, которая все детство общалась преимущественно с парнями, к слову, тоже не понимала.       После еще двух поездок на американских горках (одного повторения шинигами показалось мало) Карин несколько остыла. Рукии она все объяснит позже и, уверена, подруга ее поймет и поддержит. Решив не думать о грустном, Куросаки полностью сконцентрировалась на веселье. Они прыгали, как дети, в надувном зайце (мужская половина разом отказалась принимать в этом участие), хохотали до колик в «Кривом зеркале», глядя, как лицо Юмичики преображается в каждом новом зеркале. Смешнее всего было то, как он комментирует каждое свое преображение, а также преображения Иккаку, подбирая на редкость удачные сравнения. Болели за братика в тире (единственный аттракцион, в котором Тоширо согласился принять участие), и утешали Ичиго, когда тот получил разгромное поражение от капитана. Болели за Иккаку, когда тот решил показать силу своего удара на специально для этого созданном аттракционе. Он ударил молотком с такой силой, что хитрая Мацумото поспешила всех как можно скорее увести оттуда — не исключено, что Мадарамэ что-нибудь там сломал.       Когда они следовали к следующему аттракциону (бешено крутящаяся карусель), Ичиго попросил Карин отойти в сторону.       - Что случилось, братец? — спросила девушка. В ответ Ичиго замялся и, старательно глядя в сторону, спросил:       - А вы что, поругались с Тоширо?       Карин опешила.       - И ты туда же… — прошипела она, замахиваясь.       - Нет, ну правда, — замахал руками старший брат, избегая удара. — Просто если он тебя чем-то обидел…       - Я сама кого хочешь обижу, — отрезала Карин. — Не говори ерунды. Никто ни с кем не ругался. Мир, дружба, Готей 13.       Ичиго скептически посмотрел на сестру, но спорить не стал. Сама же Карин подумала, что Рукия, что бывало с ней редко, все-таки ошиблась: Ичиго сумел заметить, что что-то не так.

***

      - Доченьки мои! — вытирая рукавом белоснежной рубашки скатившуюся по небритой щеке скупую мужскую слезу, сказал Иссин, — вы уже стали такими большими, я даже не заметил, как это произошло… Скоро обгоните папочку, ха-ха-ха! — Поняв, что шутка кажется смешной лишь ему одному, отец семейства продолжил. — Вы — самое дорогое, что есть у нас с Ичиго. Так будет всегда, вне зависимости от того, сколько вам лет, маленькие вы, или взрослые. Мы гордимся вами, девочки мои. И всегда будем оберегать вас. Выпьем же за вас, за то, чтобы вы были счастливы — за это я готов пить хоть всю ночь!       - В этом я не сомневаюсь, — пробурчала Карин, вставая из-за стола.       - Спасибо, папочка! — Юзу вытерла слезы. — Мы любим тебя, — младшая Куросаки встала из-за стола, подбежала к отцу и поцеловала его в щеку.       - Только не пей слишком много, бородач, ладно? — Карин тоже подошла к отцу. — Давай обнимемся, что ли. Спасибо, отец. Хорошо сказал, без всякой придури, как обычно. Стой, только рыдать не надо!..       Но Иссин уже и не думал останавливаться. Рыдая от умиления, он поднял доверху наполненный стакан.       - За моих дочерей! — проревел он и залпом выпил содержимое. Остальные поспешили последовать его примеру, после чего спешно стали закусывать.       Так началось настоящее празднование дня рождения сестер Куросаки, подготовка к которому, как оказалось, заняла не один день, и стоила немалых усилий. Когда сестры Куросаки и остальные вернулись из парка, полные впечатлений эмоций, дома их ждал еще один сюрприз: отец семейства в их отсутствие сумел подготовить все в наилучшем виде. Стол ломился от разнообразных блюд и закусок, на самый привередливый вкус.       - Все сам, для любимых дочерей! — гордо заявил он, кода Юзу восторженно ахнула, увидев это великолепие. Карин же позволила себе усомниться в этих словах: уж очень уставшими выглядели Уруру, Дзинта, Тессай, Иноуэ, Чад, Хинамори, Сюхей и Кира. «Надеюсь, мыть посуду придется кому-нибудь другому», — содрогнулась Карин. Мытье посуды обычно было ее обязанностью по дому.       Рангику, как оказалось, тоже внесла свою лепту. Она была назначена ответственной за приобретение алкоголя, и отнеслась к этому заданию со всей серьезностью. Лейтенант десятого отряда задействовала Иккаку и Ренджи для транспортировки ценного груза, а также часть бюджета миссии, и теперь арсеналу дома Куросаки позавидовал бы любой магазин: Мацумото, как она сказала, «на всякий случай», приобрела, наверное, все, что попалось под ее горячую руку. Здесь были разнообразные вина, коньяк, виски,ром, джин… Даже что-то, что Рангику решила оставить на потом, «когда выпьем все остальное». Так Карин впервые узнала, что в Сейретее не знают, что такое водка.       За большим столом едва хватило места для всех, кто хотел поздравить сестер Куросаки и принять участие в застолье. Застолье, надо сказать, обещало быть бурным. Здесь, помимо членов семьи, были и шинигами. Кира и Сюхей, не успевшие отдохнуть после дежурства из-за готовки, тем не менее выглядели более-менее бодро, Иккаку, Юмичика и Ренджи, все еще находившиеся под впечатлением от аттракционов, и готовые рассказывать об этом всем, даже друг другу. Рангику, облачившаяся по такому поводу в красивое платье со сногсшибательным вырезом, и Хинамори, одетая гораздо скромнее, тоже были здесь. Был здесь и Тоширо, который не пил, и почти даже не ел, а лишь ковырял вилкой содержимое тарелки. Куросаки, быстро взглянув на него, все-таки порадовалась, что они с сестрой сидят во главе стола, а рядом с ними, по обеим сторонам, расположились Рукия и Ичиго. Юмичика сидит далеко, в другом конце, ближе к бородачу, и поговорить с ним Карин при всем желании не могла. Да и желание это куда-то улетучилось после поездки в парк. Если Рукия права, то она, Карин, натворила дел.       - Если все шинигами здесь, кто же сейчас охраняет Каракуру? — спросила Карин у Кучики, сидевшей справа. — У нас выходной?       - Нет. Нии-сама решил принять участие в охране города, — гордо заявила Рукия, наполняя свою тарелку съестным. — Решил дать нам возможность насладиться праздником.       - Вот оно как… — протянула Куросаки. Кто бы мог подумать, что Бьякуя способен на такие жертвы, и на понимание. — Надо оставить ему кусочек тортика.       Не обошлось и без магазина Урахары: хозяин гордо сидел за столом, улыбаясь своей спутнице. Йоруичи сидела рядом, глазами быстро обследуя стол, выискивая блюдо повкуснее. Однако настоящий фурор произвело появление Исиды. Не потому, что он пришел в довольно специфическом наряде в стиле квинси (к этому все давно привыкли), а потому, что он появился под руку с Нему Куроцучи. Эффект был сродни тому, который они произвели на фестивале: Мацумото, например, когда снова увидела их вместе, чуть не уронила бутылку, что было на нее ну никак не похоже.       - Они что, живут вместе? — заинтересовалась Рукия.       - Не думаю, что это наше дело, — после сегодняшних событий Карин твердо решила, что больше никогда не полезет в чужую личную жизнь, пока ее об этом несколько раз не попросят. Она узнала, как это утомляет.       Все-таки было хорошее в том, что бородач не был стандартным родителем. Сегодня это проявилось в его заявлении, что «сегодня мои взрослые доченьки могут впервые попробовать алкоголь». Юзу покраснела, Карин лишь хмыкнула, но обе они промолчали.       - Мне вина, пожалуйста… — робко попросила Юзу брата.       - Да, а то Юзу впервые его пробует, мало ли, с непривычки голова закружится, — с издевкой произнесла Карин. Юзу густо покраснела.       - А тебе? — спросил брат у Карин, подавая младшей сестре ее бокал. Та задумалась.       - Давай ром, — решила она. Ичиго недоверчиво глянул на сестру.       - Ты будешь это пить? Это же для Иккаку и Ренджи покупалось.       - Я знаю, что это, — успокоила Карин брата. — Намикава угощал. Но ты прав, пожалуй, разведу его с колой.       Ичиго с возмущением посмотрел на сестру, но промолчал.       - Если бы он узнал, что ты еще и куришь, убил бы, — прошептала Кучики Карин на ухо. Из всех обитателей дома только она знала об этой пагубной привычке.       - Я просто не люблю врать, — пожала плечами Куросаки.       После первого тоста на некоторое время воцарилась тишина: все спешили отдать должное кулинарным шедеврам, поэтому слышалось лишь жевание, чавканье и короткие просьбы передать что-нибудь съестное. Однако насытиться пищей в полной мере не получилось: Мацумото сказала, что их святая обязанность сегодня — это без перерыва пить за здоровье и счастье именинниц. В связи с чем быстро наполнила опустевшее бокалы и стаканы.       - Дорогие Карин и Юзу! — решила взять на себя инициативу лейтенант десятого отряда, — я вас знаю, разумеется, не так хорошо и не так долго, как Иссин-сан (изящный кивок в сторону бывшего шефа), но за это время, без сомнения, мы успели подружиться! Отчасти где-то даже стали почти родными (подмигивание Карин и быстрый взгляд в сторону своего капитана; Карин почувствовала, что краснеет, и искренне понадеялась, что этого намека так никто и не поймет). За вас, дорогие! — Все начали чокаться и опустошили содержимое своих стаканов и бокалов.       - И что ко мне сегодня все прицепились, — тихо пробормотала Куросаки, ни к кому конкретно не обращаясь. Ее услышала только Рукия, но решила не комментировать ситуацию. И Карин за это была ей благодарна.       После этого алкоголь начал опутывать своими сетями присутствующих. Пожелания для сестер звучали одно за другим, с пугающей скоростью. Было сказано много приятных слов. Каждый пытался пожелать чего-то особенного, но, так уж получалось, всегда делал акцент на том, что он считал самым важным. Иноуэ пожелала сестрам «оставаться такими же добрыми и чудесными людьми, и хорошо кушать», Юмичика напомнил, что главное для них — «сохранить свою красоту такой, какая она сейчас есть», Иккаку — «веселиться и обязательно отдыхать, иначе не будет сил на сражения» (здесь Карин искренне не поняла — ну ладно ей, а Юзу какие сражения-то?). Хинамори, краснея, пожелала сестрам всегда быть искренними и слушать свое сердце. Причем в ее голосе звучало такое неподдельное отчаяние, и смотрела она на Карин так пристально, что старшей Куросаки хотелось провалиться сквозь землю от ее взгляда.       Когда на улице уже стемнело, оказалось, что это еще не все сюрпризы. Покачивающийся Иссин (он не пропустил ни одного тоста, и каждый раз ответственно пил до дна) громко объявил, что сейчас самое время для танцев. Отправив Ичиго включать музыку (брат закатил глаза, но послушно выполнил просьбу), Иссин выключил свет, и вся гостиная погрузилась во тьму.       - Ну и как я включу музыку в темноте?! — возмутился Ичиго.       - Без паники! — заявил бородач. — Сейчас все будет. — И он не соврал. Оказывается, в отсутствие своих детей Иссин развесил по гостиной и кухне светящиеся гирлянды. Теперь весь первый этаж напоминал танцпол, к бурному восторгу шинигами.       - Вот это уровень кидо, — пробормотал Ренджи. — В Мире Живых и такие умельцы есть?       - Идиот, — вздохнула Тацуки и потянула его за руку. — Пошли танцевать.       Подвыпивший Иссин захотел пригласить на танец Йоруичи, но Урахара не дал ему ни единого шанса.       - Простите, Иссин-сан, — поправляя шляпу и ловко уводя свою даму, заявил торговец, — эта леди уже занята!       Карин не потрудилась даже встать со стула, только развернулась, чтобы лучше видеть танцующие пары. Танцы — это абсолютно не ее стихия. Краем глаза девушка покосилась на Тоширо: тот сидел чуть ли не в такой же позе, что и она, и со скучающим видом наблюдал за импровизированным танцполом.       - Пригласи его, — пнула ее в бок Рукия. Карин лишь покачала головой.       - Нет. Я потом тебе все объясню. Иди лучше, пригласи братика. Да не волнуйся ты так, — увидев замешательство Кучики, Карин подбодрила ее, — тут все и всех приглашают без разбора, — девушка кивнула в сторону Иссина, который после первого фиаско не сдался, и теперь кружил в танце Хинамори.       - Ладно, — набравшись мужества, кивнула Рукия. — Я пошла.       Карин продолжала наблюдать за танцующими парами. Исида и Нему к ней находились ближе всего. Красивая пара, и двигаются хорошо. Неподалеку танцевали Дзинта и сестра, а чуть дальше — братик и Рукия. Разница в росте не мешала им двигаться легко и непринужденно. Рукия весело улыбалась, да и братик выглядел довольным — в кои-то веки он не хмурился.       - Капитан, Карин, чего сидим? — к ним подошла раскрасневшаяся Рангику. — Пойдемте танцевать, весело же!       - Не пойду, — покачала головой Куросаки. — Я лучше на вас посмотрю. И на бородача, чтобы он не натворил чего-нибудь.       Рангику нахмурилась. Такой ответ ее явно не устроил.       - Но это же твой праздник, Карин! — предприняла она еще одну попытку.       - Совершенно верно,— согласилась девушка. — Поэтому я имею право решить, как мне его праздновать, верно?       - Хитрая!— рассмеялась Мацумото. — Ну уж нет, так не пойдет! Ты же меня знаешь, я от тебя не отстану!       - Отцепись от человека, Мацумото, — вмешался в разговор Тоширо. — Ну может не любит она танцевать.       - Дааааа?! — протянула лейтенант, задумчиво смотря на капитана. — А мне казалось, очень даже любит. На фестивале, ей, например, очень даже нравилось… Думаете, я не видела, а, капитан?       На какое-то мгновение диалог прервался, и лишь громкая музыка заполняла тишину. Рангику дерзко смотрела в глаза своему капитану, Тоширо же вскочил со своего стула и направился к ней, держа в руках стакан. Карин вскочила следом: быть свидетелем убийства ей вовсе не хотелось.       - Ты что, совсем страх потеряла? — севшим от гнева голосом прошипел он. — Да я тебя сейчас…       - Тоширо, успокойся, — впервые за день заговорила с ним Карин, положив ему руку на плечо. — Она просто пьяна.       - Кто, я?       - Ты! — хором ответили ей оба.       - Между прочим, для вас стараюсь, — пожала плечами Мацумото. — Вы же сами не…       Что они «сами не…» Карин так и не узнала: Рангику на полуслове прервало появление Юмичики, Иккаку и Сюхея.       - Эй, чего вы тут делаете! А ну, брысь танцевать! — проорал Иккаку прямо в ухо Карин.       - Тут с тобой кое-кто хочет потанцевать, — обратился Юмичика к лейтенанту десятого отряда, выпихивая вперед Сюхея. Сюхей смотрел в сторону и бормотал что-то невнятное, но его явно никто не слушал.       - Хисаги, ты, что ли? — спросила Мацумото. — Тот в ответ лишь кивнул, продолжая изучать стены, и явно не осмеливаясь даже посмотреть на Рангику.       - А ты чего не со всеми? Хочешь, пошли вместе потанцуем? — предложил Юмичика Карин. Куросаки не успела открыть рот, чтобы объяснить, что она в принципе танцевать не любит, не умеет, и позориться не собирается, как вдруг услышала громкий треск, который не сумела заглушить даже музыка.       - Капитан! — пораженно воскликнула Рангику, отвлекаясь от Сюхея, которого она всячески пыталась смутить, наблюдая, как тот краснеет. — Вы чего?       Обернувшись, Карин увидела, что по руке Тоширо мелкими струйками стекает кровь, а стакан из его руки куда-то исчез. Секундой позже она поняла, что стакан просто-напросто треснул в руке капитана.       - Не суетись, Мацумото, — поморщился Хитцугая. — Наверное, слишком сильно сжал стакан.       - Принеси, пожалуйста, аптечку, — попросила Карин Юмичику. — На кухне, верхний левый шкафчик, такая серая сумка. — Офицер кивнул и спешно удалился. Она подошла к Тоширо, посмотреть на рану. — Покажи руку.       - Не стоит беспокоиться, — буркнул тот, но руку послушно протянул.       - Тут я ничего не увижу, — покачала головой Карин. — Пошли в ванную. Надо достать осколки и обработать рану.       - Не стоит волноваться, — повторил Тоширо. — Ерунда.       - Я просто не хочу, чтобы ты заляпал кровью пол, — пояснила Куросаки, — поэтому пошли. — Девушка взяла аптечку, которую принес Юмичика, схватила капитана за здоровую руку и буквально потащила в ванную.       В ванной она осмотрела поврежденную руку и, обработав свои собственные руки, начала аккуратно доставать осколки. Тоширо сидел смирно, даже не морщась. Вот она, капитанская выдержка.       - Как же ты так неаккуратно? — задала Куросаки вопрос, чтобы нарушить тишину.       - Не знаю. Просто сильно сжал стакан. Наверное, Мацумото меня окончательно довела.       - Ага. Бывает, — закончила Карин доставать осколки. Ей пришла в голову мысль, что, вероятно, Рукия все-таки права: очень уж Тоширо нервно реагирует на Юмичику. «Вроде бы умный, капитан все-таки», — размышляла Куросаки, доставая перекись. — «Вот как можно было подумать, что между нами что-то есть?»       Какая глупость.       - Давай, руку над раковиной, — скомандовала Куросаки. — Зальем перекисью. Будет немного больно. — Однако и после этого Хитцугая не проронил ни звука. Молчал он и тогда, когда Карин ловко, несмотря на некоторое количество алкоголя в крови, перевязала рану.       - Ну вот, — обрывая бинт, сказала девушка.— Все готово.       - Не стоило беспокоиться, — в третий раз повторил Хитцугая. — Спасибо. И извини за стакан.       - Не за что, капитан, — дернула плечом Карин. — И за стакан не волнуйся. У нас посуды гораздо больше, чем людей. — Она развернулась, готовясь покинуть ванную. — Ну я пойду тогда, хорошо?       - Карин?       - Что? — остановилась девушка. Она напряглась, как струна. Теперь, когда рана была обработана, они с Тоширо остались наедине. Это тревожило и пугало. Куросаки понимала, что одно неосторожное слово, одна фраза — и вся ее выдержка, которую она холила и лелеяла целые сутки, полетит к чертям. Прикосновения к Тоширо (капитану Хитцугае, напомнила она себе) здорово подкосили ее решимость.       - Нет… ничего. Еще раз спасибо.       Карин молча вышла из ванной, надеясь, что он не увидел, как горят ее щеки.       Когда Куросаки вернулась в гостиную, оказалось, что танцы закончились, свет включен, а все гости сидят на своих местах с наполненными стаканами. Осколки бокала кто-то успел убрать и выкинуть. Стоял только Дзинта, и именно он укоризненно посмотрел на Карин, когда та вошла.       - Наконец-то, — проворчал он, — у меня важный тост, а ты… — Увидев, что вслед за Карин вошел Тоширо, Дзинта мигом замолчал — капитанов он уважал и побаивался.       Куросаки заняла свое место, и к ней тут же с вопросами ринулась Рукия.       - Где вы были? Что делали? — шепотом начала выспрашивать Кучики. Куросаки лишь покачала головой.       - Ничего такого, что тебя могло бы заинтересовать, — ответила она. — Давай послушаем, что сейчас скажет Дзинта.       Парень в это время терпеливо ждал тишины. Дождавшись, когда все наконец-то замолчат, и все взгляды будут направлены на него, парень набрал полную грудь воздуха и начал:       - Прежде всего, хочу еще раз поздравить вас с праздником. И тебя, Карин, и тебя, Юзу. — Выждав небольшую паузу, парень продолжил. — Для всех, кто здесь находится, пожалуй, не будет секретом, как я отношусь к одной из вас.       - Тебя я раздражаю, — не удержалась от колкости Карин. Но Дзинту не так просто было сбить с толку.       - Это да, иногда ты меня бесишь. Но я все равно считаю тебя своим другом. — Карин, впервые услышав нечто подобное от него, устыдилась и прикусила язык. — Но я хотел бы сказать немного больше про то, как отношусь к твоей сестре. — Дзинта вышел из-за стола, подошел к Юзу и взял ее за руку. — Я люблю тебя, Юзу.       - Ого как, — прошептала Рукия, хватая Карин за руку, — ну Дзинта, ну дает!       Кто-то за столом (кажется, Ренджи) присвистнул.       - Дзинта, молодец! — подбодрила его Йоруичи. Все остальные закивали. Раздались аплодисменты.       - И это еще не все, — перекрикивая овации, упорно продолжал Дзинта. — Все подарки, как вы знаете, ждут вас в комнатах…       - Подарки? — переспросила Карин. — Какие еще подарки?       - Ну ваши подарки, на день рождения, — опешил парень. — Куросаки, не перебивай!       - Но Дзинта… — робко вмешалась Юзу, — Карин-тян вправду не знала. И я не знала.       - Мы думали, что эта вечеринка и парк — это и есть подарок, — подтвердила Карин. — К слову, все такое вкусное, что я не против.       - Так, стоп, — поднялся Ичиго. — Отец, почему ты им ничего не сказал про подарки?       - Им должен был сказать ты, Ичиго, — возразил отец. — Ты сказать, а я отнести подарки.       - Ты все перепутал! — вспылил брат. — Тебя не смутило, чтто подарки-то отнес я?       - Верно, — икнул бородач. — Что-то не так пошло, да?       - Правильно, — кивнула Карин. — Прямо в точку.       - Доченьки, вы что, думали, что папочка зажал подарки? — Иссин, казалось, даже немного протрезвел.       - Конечно, — снова подтвердила старшая дочь.       - Так, ну хватит уже, — замахал своим неизменным веером в сторону Иссина Урахара, видимо, пытаясь таким образом охладить его пыл. — Подарки нашлись, а Дзинта, как мне кажется, еще не все сказал, верно?       - Верно, — раздраженно кивнул парень. — Все заткнулись? — Получив в ответ полную тишину, он продолжил: — Так вот, подарки наверху, но не все. Один подарок здесь, внизу. И я, если ты позволишь, Юзу, хотел бы подарить его прямо сейчас. — Дзинта опустился на одно колено перед младшей Куросаки.       Рангику пораженно ахнула. Ее рука дернулась, и лейтенант пролила вино на Ренджи, сидевшего рядом. Но тот, шокированный происходящим, даже не обратил на это внимание. Урахара, видимо, с самого начала знавший, что сегодня произойдет, сохранял молчание и улыбался. Улыбалась и Йоруичи — видно было, что происходящее ее забавляет. Иссин сидел, приоткрыв рот, пытаясь понять, наяву ли все это происходит. Ичиго застыл в похожей позе, вцепившись в вилку. Юзу, то бледнея, то краснея, так вцепилась в руку сестры, что Карин от неожиданности охнула. Впрочем, и она была немало удивлена происходящим.       - Юзу Куросаки, — торжественно произнес парень, доставая из кармана красную коробочку. Юзу, по цвету сравнявшаяся с этой коробочкой, не сводила шокированного взгляда с парня.       - Хорошо, что я пьяна, — прошептала Карин, залпом опрокидывая бокал. Вслед за ней то же самое сделала Рукия.       - Ты выйдешь за меня замуж?       - Охренеть, — пробормотал Ренджи.       - Разумеется, если твоя семья дает добро, — Дзинта посмотрел сначала на Иссина, так и не закрывшего рот, на брата, и, наконец, на Карин. В его взгляде было столько решимости и надежды, что Карин решила, что должна первой нарушить молчание.       - Если она этого хочет, как я могу возражать? — пожала она плечами.       - Надеюсь, не сейчас ты решил это сделать? — кое-как обрел дар речи Ичиго.       - Когда ей исполнится восемнадцать, — пояснил Дзинта. — Но я уже сейчас хочу расставить все по своим местам. Я люблю тебя так сильно, что хочу, чтобы об этом знал весь мир. Прямо сейчас, а не через два года, я хочу называть тебя своей невестой.       - Жесть… — пробормотала Карин, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Ичиго, налей мне еще выпить.       - Я не могу, — таким же слабым голосом ответил брат. Над ними сжалилась Тацуки — она налила им новую порцию. Брат и сестра переглянулись, чокнулись и выпили.       - Бородач, что скажешь? — спросила Карин у ошалевшего отца. Дзинта и Юзу уставились на него большими глазами. В глазах сестры, несмотря на шок, плескалась надежда. И Иссин, тоже увидев это, наконец сказал:       - Это что… — запинаясь, выдавил он, — у меня будет еще один сын?       Йоруичи громко расхохоталась. После чего к ней присоединились Рангику, Карин и Рукия.       - Да! — счастливо прокричала Юзу, протягивая руку. — Конечно, да! — повторила она, когда Дзинта быстро и ловко надел кольцо на палец сестры. — Я тоже люблю тебя! — бросилась она парню на шею, и тот крепко обнял ее. Все зааплодировали. Кто-то крикнул «горько!», и помолвленным ничего не оставалось, как скрепить свой союз поцелуем. После этого все бросились к ним с поздравлениями.       - Я первая! — решительно заявила Карин. Пользуясь тем, что сидела рядом с сестрой, она первой крепко обняла сестру. — Юзу, поздравляю тебя! Я действительно за тебя рада. — Карин говорила чистую правду. Да, Дзинта бывает тем еще засранцем, но какая, в конце концов, разница, если сестра его любит, а он ради нее звезду с неба достанет? — Дзинта, это что, мы теперь с тобой родственники? — делано ужаснулась старшая Куросаки.       - Ага, — радостно кивнул ей парень. — Кошмар, правда?       - Не то слово! — засмеялась Карин, обнимая и его. — Ладно уж, в семью ты принят, если пообещаешь регулярно мыть посуду и выносить мусор.       Поток поздравлений нарастал, подобно лавине. Всем хотелось поздравить Юзу и Дзинту, посмотреть на кольцо и клятвенно пообещать присутствовать на свадьбе. Ичиго затеял с Дзинтой «серьезный мужской разговор», но, так как оба были слегка пьяны, беседа вышла скорее комичной, чем серьезной. Рангику громко кричала, что берет на себя организацию торжества. Исида пытался предложить свои услуги по пошиву свадебного платья, но его отсекла от будущей невесты толпа шинигами. Только Нему успокаивающе похлопала удрученного квинси по плечу.       - Исида, считай, заказ принят, — посчитала нужным ободрить его и Карин. — Лучше тебя они все равно никого не найдут.       После того, как бородач разразился бурными рыданиями по поводу того, что «придется отдать доченьку в чужую семью», Карин поняла, что лично для нее праздник медленно движется к завершению. Да и обилие людей вокруг ее порядком утомило, захотелось тишины и покоя. Захватив с собой тарелку с едой, полупустую бутылку с выпивкой, колу и стакан, старшая Куросаки, стараясь не уронить свою ношу, тихонько покинула гостиную и направилась в свою комнату. Включив свет и поставив свою добычу на стол, Карин посмотрела на свою кровать, заставленную подарками, и удивленно хмыкнула. Да уж, распаковывать это придется половину ночи, а благодарить всех — половину следующего дня.       Несмотря на то, что завтра утром нужно было быть в аэропорту, веселье на первом этаже не затихало. Видимо, празднование дня рождения плавно перетекло в празднование помолвки. Снизу снова заиграла музыка, и гости пустились в пляс. Ну и отлично, решила Карин, доставая пачку сигарет, открывая окно и усаживаясь на подоконник. Даже, несмотря на слегка кружащуюся голову, села, свесив ноги из окна — ночной воздух приятно холодил хорошо потрудившиеся сегодня ступни. Конечно, нехорошо, что такое вредное занятие начинает входить в привычку, и сидеть так не стоит, если выпьешь, но что тут поделаешь, когда такие новости!       Выдыхая дым в ночное небо, болтая ногами, Карин пыталась придти в себя от шокирующей новости. Ее сестра — и вдруг невеста! Они же только недавно это обсуждали, и вот на тебе. Юзу, разумеется, мечтала о свадьбе с тех самых пор, как стало понятно, что у них с Дзинтой все серьезно. Как быстро, однако, могут сбываться мечты…       Размышления Карин прервал стук в дверь. Девушка испугалась, и от неожиданности чуть не уронила сигарету. Открыть дверь она, пока курит, могла только Рукии, но вряд ли Кучики захотела с ней поговорить в такой момент, когда можно было, забыв обо всем, снова и снова танцевать с братцем. Куросаки попыталась сосредоточиться и почувствовать реяцу человека, стоявшего за дверью, но волнение и алкоголь делали свое дело. Пока она лихорадочно соображала, как поступить, стук повторился и стал более настойчивым.       - Карин, открой, пожалуйста, — услышала она голос Хитцугаи. Куросаки накрыла волна облегчения, а затем, сразу же — волна страха. Зачем он пришел? Вряд ли хочет попросить подушку.       Однако лучше все-таки открыть, что Куросаки и сделала. Ноги держали ее с трудом, колени подкашивались, сердце билось как минимум раза в полтора быстрее, чем это было необходимо, и лишь усилием воли Карин заставила себя успокоиться и повернуть ключ в замке.       - Заходи быстрее, — велела она, и тут же закрыла за ним дверь. Увидев, что Тоширо непонимающе смотрит на нее, девушка показала сигарету.       - Расслабляюсь. Никто, кроме Рукии, не знает. Надеюсь, и не узнает.       - Не узнает, — подтвердил капитан. — Не переживай.       - Даже никаких нравоучений не будет? — немало удивилась Карин, возвращаясь на подоконник. Она привыкла за этот месяц к тому, что Тоширо по степени занудства иногда обгонял даже Юзу. Она постоянно выслушивала от капитана, что не стоит есть столько мороженого, что нужно ложиться спать вовремя, а не играть до ночи в компьютер, и, конечно же, его коронное «Куросаки, оденься теплее, и не ходи босиком!» Карин такая забота и смешила, и приятна была, и, что самое главное, это было так искренне, что даже не раздражало.       - Не будет.       Карин лишь нервно дернула плечом.       - Чего пришел? — как можно более безразлично спросила она, докуривая сигарету.       Тоширо не отвечал, а лишь молча смотрел на девушку.       - Вы пришли помолчать, капитан Хитцугая? — повторила вопрос Карин, спрыгивая с подоконника и подходя к парню вплотную, в глубине души дивясь своей наглости. Если он сегодня ее прикончит, на ее надгробном камне точно напишут что-нибудь в духе «Вечная память! Мацумото пыталась много лет, а Куросаки сделала это за вечер. Не злите капитанов Готей 13».       - Нет, — покачал головой Тоширо. — Могу я сесть?       - Пожалуйста, — пожала плечами Карин. — Кровать, как видишь, занята, но могу предложить кресло.       - Еще не смотрела подарки?       - Неа, — ответила Карин. — Когда я успела бы?       - И то верно, — пробормотал Тоширо, устало закрывая глаза.       - Внизу еще гуляют? — задала вопрос Карин.       - Вечеринка в самом разгаре.       Ситуация выходила странная: парень не торопился объяснить причину своего прихода, Карин же, которой было что сказать, никак не могла заставить себя выдавить хоть слово. Момент, к слову, был удачный для того, чтобы раз и навсегда выяснить, что между ними происходит, и поставить на этом большую и жирную точку. «Раз уж решила, не тяни с этим», — подбодрила себя Куросаки. Однако решимость ее с каждой минутой угасала. В воображении она прокручивала сцену финальных объяснений не один раз. В мыслях Карин все это было не так уж и сложно, и уж точно, представляя себе эту сцену, она не подозревала, что на душе будет так паршиво. Но она дала себе слово — во имя его капитанского будущего она навсегда исчезнет из его жизни. А если совсем все будет плохо, можно наскоро собрать вещи и махнуть с Юзу и Дзинтой в Австралию, портить им помолвку. Уверена, Урахара сумеет достать лишний билет, подбодрила себя Куросаки. Мысль о том, как разозлится Дзинта, встряхнула Карин, и она взяла бутылку, чтобы наполнить свой стакан: Куросаки решила, что она еще не настолько пьяна, чтобы попытаться выяснить отношения с капитаном Готей 13.       - Будешь? — спросила она.       - Давай. — Тоширо протянул ей свой стакан. — Что это?       - Ром, — ответила Карин, наполняя стаканы сначала алкоголем, а затем колой. — Ты зачем стакан с собой принес?       - Знал, что ты не с пустыми руками ушла к себе в комнату.       Карин попыталась обидеться, но не смогла. Она лишь взяла свой стакан и отошла подальше, возвращаясь к подоконнику. Пауза затягивалась, и впервые в жизни девушка поняла, что «давящая тишина» — это не просто красивая фраза из книги.       - Я тут вообще-то спать собиралась… — начала Карин. Тоширо заметно напрягся:       - Намекаешь, чтобы я ушел? — несколько грубо поинтересовался он.       «Да, было бы здорово. Тогда мне не придется тебе всего этого говорить».       - Да нет, — пожала плечами Куросаки. — Никто тебя не выгоняет. Просто кровать моя занята, — махнула девушка рукой в сторону своей кровати, заваленной подарками, — надо все это разгребать.       - Могу тебе помочь, если хочешь, — предложил капитан. Но Куросаки, присаживаясь на кровать, рядом с горой коробок, покачала головой.       - Ты лучше сиди, наблюдай, а я буду сама все разбирать. Справишься?       - Попробую, — впервые с того времени, как Хитцугая появился в ее комнате, Карин заметила на его лице некое подобие улыбки.       Карин впервые в жизни видела такое количество подарков, адресованное именно ей. Разбор всех этих коробок заставил девушку понять, что день рождения, это, оказывается, классно. Также это помогло отвлечься: прошла всего минута — и она снова может разговаривать с Тоширо как раньше, до ее революционных и бескомпромиссных решений. «Ну последний раз я могу с ним нормально поговорить, на прощание, верно?» — подумала про себя Куросаки, после чего тут же обозвала себя безвольной тряпкой.       - Смотри, — похвасталась она, демонстрируя парню подарок от Юзу. Тоширо взял коробку с дисками, просмотрел их и удивленно поднял брови вверх: Карин как-то объясняла ему, как тяжело достать лицензионные диски в Каракуре, и с творчеством любимых групп знакомила. За этот месяц переслушал он, стараниями Куросаки, немало песен. Так что он отлично понимал, что именно значит для Карин такой подарок.       - Это кто тебе такое подарил?       - Юзу! — гордо заявила Куросаки. — Ну круто же, правда?       Сперва Карин потянулась к самой большой прямоугольной коробке. Надпись на коробке сообщала, что это подарок от всех шинигами. Карин с подозрением глянула на Тоширо:       - Ну и зачем вы тратили такие деньги? Там же явно не конфета.       - Открывай, — не ответил на ее вопрос парень. — Желательно без возражений.       Карин пожала плечами и послушалась. Разорвав обертку, она мгновенно поняла, что перед ней. И, не удержавшись, вскрикнула от радости.       - Черт, да это… Ну… Это ОН! — воскликнула девушка, нежно прижимая коробку к груди. После чего мгновенно посуровела: — Ну и какого черта это было, Тоширо? Это же бешеные деньги!       - Кто тебя просит считать деньги? — лениво ответил капитан. — Это твое. Пользуйся на здоровье.       - Слишком сильная радость может убить человека, ты в курсе? — пригрозила Куросаки, не в силах отвести взгляд от ноутбука. — Но спасибо тебе, всем вам спасибо!.. Я теперь в такое играть смогу! Мой красивый, хороший… — умилилась она. После чего быстро посмотрела на парня:       - Я про компьютер, если что, — уточнила она.       - Я понял, — фыркнул Тоширо.       Карин потянулась к следующей коробке.       - Это от бородача и братика… — пыталась разодрать перемотанную скотчем коробку девушка. — Только они могут так упаковать коробку... Нет, ну надо же! — Покрасневшая Карин продемонстрировала парню подарок. — Новый телефон, представляешь?       - Неплохо, — признал Тоширо. — Ты постоянно жаловалась, что твой старый виснет.       - Да, но зачем так тратиться, — пробормотала Карин. Этот подарок, как и предыдущий, был полной неожиданностью. — Я их убью. Сначала, конечно, поблагодарю, а потом точно убью. Я их просила ничего мне не дарить.       Капитан лишь пожал плечами, всем своим видом выражая несогласие с такой позицией. Но спорить не стал.       - Ух ты! — открыла Карин следующую большую коробку, и увлеченно в ней ковыряясь. — Вот это да!       - Что там? — заинтересовался Тоширо.       - Полный набор из магазина Урахары! — гордо заявила Куросаки. — Смотри: плащ-невидимка, скрывающий реяцу, анти-приманка для Пустых, портативный гигай, дымовая завеса, гиконган…       - В этой коробке находится, как минимум, месячная зарплата капитана, — заметил он. — Это если со скидкой.       - А если без скидки, то лучше даже не думать, — согласилась Куросаки.       - Ты так хорошо разбираешься в его изобретениях?       - Неплохо, да, — кивнула Карин. — Мне однажды дико не хотелось идти в школу, и Урахара сделал мне справку. Взамен я помогала ему в магазине. Много полезного узнала, — Куросаки вспоминала, как целыми днями вместе с Уруру наводила порядок на складе. — Много полезного приватизировала.       - Украла?       - Конечно нет, — оскорбилась девушка. — Потребовала в фонд заработной платы. В любом случае, это круто. Так, а здесь… — распаковав следующий подарок, девушка густо покраснела: — Нет, ну это уже слишком…       - А это что?       - Неважно, — попыталась девушка спрятать коробку, — Йоруичи решила пошутить, видимо…       - И все-таки? — не унимался капитан.       Карин мрачно посмотрела на него.       - Комплект нижнего белья. Такого, какое просто так не оденешь, — попыталась объяснить она парню. — Как она вообще до такого додумалась?       - Не знаю, — капитана явно душил смех, отчего Куросаки помрачнела еще больше.       - Ну хватит ржать, — смущенно попросила она.       - Прости, — взял себя в руки Тоширо, — просто… видела бы ты свое лицо!       - Уж могу поверить, — взяла Куросаки в руки следующий подарок. — Это от Рукии, как думаешь? — показала она Тоширо маленькую коробку с нарисованными на ней зайцами. Один, высокий, прической явно напоминал Бьякую, рядышком заяц поменьше, с белым мечом — верно, лучшая попытка Рукии изобразить себя. Карин открыла коробку и, умей она свистеть, точно бы присвистнула: на мягкой подкладке покоился большой серебряный перстень с темно-синим камнем в центре.       - Ювелирные мастерские Сейретея, — с первого взгляда определил Тоширо. Карин примерила подарок — он сидел, как влитой. Перстень больше напоминал мужской, но на руке смотрелся красиво. По крайней мере, обычно равнодушной к украшениям Куросаки он нравился.       - Классно, правда? — любуясь, спросила она у парня.       - Классно, — подтвердил Хитцугая. Он не стал говорить о том, что цена на такой перстень в Сообществе душ колеблется от трех до четырех зарплат капитана. Если не больше.       Слава Богу, остальные дары не заставляли Карин смущаться от непомерной цены. Иноуэ преподнесла небольшую (очень мягкую) декоративную подушку, Тацуки презентовала новый, отличный футбольный мяч (слава Богу, а то мой совсем разваливается), Чад — новую книгу Стивена Кинга (Карин любила читать, особенно фэнтези или ужастики). Исида подарил ей подарок, сделанный собственными руками — отлично сшитый черный пиджак. Карин тут же его примерила и залюбовалась.        - Я обычно к вещам равнодушна, — оправдывалась она перед Тоширо, — но тут случай особый. Авторская вещь будущего гениального модельера-квинси. — Капитан лишь хмыкнул.       Все хорошее когда-нибудь подходит к концу. Карин закончила разбирать подарки, тем самым исчерпав последнюю тему для разговора с Тоширо. Итак, пришло время поговорить. Она почувствовала жуткую слабость, ноги с трудом держали резко ставшее свинцовым тело. Во рту пересохло от волнения. Голова кружилось. Сердце колотилось как безумное. И, к своему ужасу, Куросаки поняла, что вряд ли ей хватит мужества поставить на всем точку прямо сейчас. Карин мысленно обозвала себя трусихой, тряпкой и бесхребетной размазней, но это тоже не помогало.       - Ну ладно, — пробормотала Карин, — кровать я расчистила, завтра рано вставать… — но Тоширо перебил ее.       - Да, сейчас я уйду, — сказал парень. — На самом деле я хотел поговорить с тобой. Это займет несколько минут, не больше. Разговор не из приятных, но, я думаю, что ты поймешь все правильно, и…       Карин сразу поняла, куда он клонит. Ага, значит, он тоже думает, что их отношения изначально не имеют будущего, и сейчас пытается до нее это донести. «Может оно и к лучшему», — решила Куросаки. — «Сейчас я его послушаю, покиваю с умным видом, и разойдемся. Отныне каждый пойдет своей дорогой». Главное сейчас — это ничего не испортить. Так будет правильно.       - Почему ты хотел отправить меня в Австралию? — неожиданно для самой себя выпалила Карин. Задала тот вопрос, который в глубине души мучил ее все это время. «Дура!» — обругала себя девушка. — «Идиотка! Просто скажи, что не хочешь с ним больше никакого общения. Ну же, говори, быстро!»       Тоширо в ответ удивленно посмотрел на нее.       - Чтобы обеспечить твою безопасность. Я же объяснял.       - Ты дурак! — вспылила Куросаки. Какое право он имеет так на нее смотреть? Как будто все ясно и очевидно, а она — дура, которая так ничего не поняла. Она вскочила на ноги и начала быстро ходить по комнате, надеясь, что это ее успокоит. Но это не помогло.       - Я не об этом хотел поговорить, — попытался продолжить Тоширо, но Куросаки уже было не остановить.       - А мне плевать, о чем ты там хочешь поговорить! — крикнула она, от переизбытка чувств швыряя в сторону капитана подушку. Она не целилась, но все равно попала.       «Остановись!» — взмолилась она про себя. Но накопившаяся обида вылилась наружу, словно цунами. Все ее обещания самой себе, все немалые усилия, которые были потрачены на то, чтобы принять такое важное решение, весь сегодняшний день — все это уже не имело значения. Ну кто его просил приходить в ее комнату? Кто просил вести себя так, словно все как прежде? Пусть и недолго, но этого хватило для того, чтобы Карин дала слабину. Она поняла, что явно переоценила свои силы — она пока не готова жить без него. Почему все должно вот так вот закончиться? Почему именно ей было суждено полюбить эту бесчувственную глыбу льда? Он сейчас скажет ей, что больше между ними ничего и никогда не будет, и уйдет. «Если все уже потеряно, хотя бы выскажу ему, что думаю», — в отчаянии решила Куросаки. Возможно, завтра ей будет чертовски стыдно за свою вспышку (конечно будет), и, будь она трезвой, как стекло, она бы сумела сдержаться и принять все спокойно, но алкоголь явно растормошил все скрываемые чувства, особенно желания «покричать» и «задеть собеседника за живое». «Теперь я знаю, что такое отчаяние», — подумала Карин.       - Ты совсем ничего не понял! — продолжила она чуть более спокойным тоном.       - Ну и что же я не понял? — холодно поинтересовался Хитцугая. Вспышка гнева его явно не пугала. И это злило еще больше.       - Для тебя прошедший месяц был шуткой? Каким-то приколом? — Карин сама боялась того, что она ему говорит, но, раз уж начала, давать задний ход как-то глупо.       - Куросаки, не ори на меня, — предупредил девушку капитан. — Я вообще-то пришел поговорить, а ты…       - Ты мне за этот месяц стал дороже, чем кто-либо еще, — перебила его Карин — и я думала, что ты чувствуешь что-то похожее. Да, я дура, я ошибалась! — рявкнула Карин, видя, что Тоширо встал и снова хочет что-то сказать. Если честно, впервые за много лет хотелось заплакать, но ума хватало на то, чтобы понять, что пьяные слезы всегда были и будут жалкими и отвратительными. — Не перебивай меня! Я думала, ты захочешь быть рядом со мной.       - Ты это уже говорила мне.       - Надо будет — еще раз скажу, — отрезала Карин. — Неужели ты не боялся это потерять? Все, что было… Это ничего не значило, да? Если бы я улетела, все бы это исчезло!       - Ты дура? — устало спросил Хитцугая. Разговор явно проходил не так гладко, как он надеялся, и Карин испытывала по этому поводу мрачное удовлетворение. — Куда бы оно исчезло? У вас есть интернет, телефоны, способов связаться много…       - Не сравнивай,— поморщилась Карин. — Это все иллюзия. Рано или поздно кто-нибудь из нас не услышал бы звонок в скайпе, или не ответил бы на сообщение… Мы бы не смогли этого сохранить.       - Думаешь, я хотел это потерять? — рявкнул Тоширо. Видимо, Карин все-таки удалось вывести его из себя.       - Да! — крикнула она в ответ. — Именно так я и думаю! А еще я думаю, что, когда бы я улетела, то ты, оставшись тут, нашел бы себе новую подругу, и проводил с ней все время, — сгоряча озвучила Куросаки свой самый главный страх.       - Ты точно идиотка! — крикнул капитан. — Я сюда приехал работать!       - Это не мешало тебе проводить время со мной, — парировала Карин.       - Ты — это другое!       - Ага, конечно, другое. Ты так ценишь это «другое», что при первой же возможности решил отослать куда-нибудь подальше? — съязвила Куросаки. — Так скажи мне это в лицо — я прямо сейчас соберу сумку, и больше ты меня не увидишь.       - Не соберешь, — возразил парень. — И не улетишь.       - Твоя правда, — вынуждена была согласиться Карин. — Ни за что. Я хочу сражаться со всеми.       - Куросаки, ты несешь чушь. Ты считаешь, что я, пока тебя нету, нашел бы себе кого-то еще, верно? — Карин, слегка помедлив, кивнула. — Ну и дура же ты после этого! — крикнул Тоширо. Куросаки явно удалось задеть его за живое.       - Почему дура? — обиделась девушка. — Это логично…       - Не логично, — перебил ее парень. — Раз ты могла такое подумать, то это ты не ценишь то, что между нами было, а не я.       Карин покраснела от злости.       - Это я не ценю?       - Ага, — кивнул Тоширо, — именно ты.       - Ах ты… Да ты… — Аргументы закончились. В таком случае Куросаки обычно теряла голову окончательно и использовала силу. Драться с капитаном, будучи не совсем трезвой, конечно не очень хорошая идея, но думать уже было поздно. Она подскочила к капитану (тот слегка отпрянул, видимо, ожидая удара) и посмотрела ему прямо в глаза.       - Скажи мне это в лицо, — потребовала она, хватая парня за ворот одежды. Даже ему она не могла позволить так отзываться об этом чувстве, настолько светлом, настолько сильном, что она собственными руками хотела от всего отказаться — лишь бы ему было хорошо. Он хоть представляет, насколько это тяжело?       - Ты сама не ценишь того, что было между нами, — четко, чуть ли не по слогам, произнес Тоширо. — Что, легче стало? — с издевкой поинтересовался он.       - Это я не ценю?! — возмущение нарастало с каждой секундой. — Да ты… ты… — так и не придумав достойного оскорбления, она поцеловала его прямо в губы. «Я тебе покажу, кто тут ничего не ценит!» — мстительно подумала она, так и не выпуская его одежды из рук. Поцелуй вышел быстрым, скомканным и невнятным. Карин отстранилась так же внезапно, как и начала это. Гнев куда-то улетучился. Теперь она смотрела на Тоширо с ужасом, от того, что натворила.       -Ты… идиот, — сказав это, Карин в три прыжка преодолела расстояние от капитана до подоконника. Устроившись на нем, она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. На Тоширо она не смотрела, с преувеличенным вниманием рассматривая дерево за окном. Увидев, что на подоконнике остались сигареты, она схватила пачку и попыталась достать одну (руки дрожали так, что из пачки выпало сразу четыре, и Куросаки потребовалось время, чтобы запихать их обратно). Справившись с этим нелегким делом, Карин принялась возиться с зажигалкой, но дрожащие руки и тут ее подвели.       Отчаявшись, девушка швырнула зажигалку на пол.       - Так ты из-за Австралии так на меня сегодня взъелась? — В ее руку вновь скользнула зажигалка. Карин снова попыталась закурить — в этот раз успешно.       - Да причем тут Австралия? — с досадой ответила она. — Австралия — это дело, по сути, десятое… — Она не смотрела на Тоширо — ей было неловко — но краем глаза видела, что тот взял ее порядком помятую пачку сигарет и достал одну.       - Ты… — с изумлением начала Карин, но капитан перебил ее.       - Я не курю. Надеюсь, никаких нравоучений не будет? — Карин узнала свои же слова, и слегка улыбнулась.       - Нет.       Некоторое время они сидели в тишине. Вернее, это Карин сидела на подоконнике, а Тоширо стоял рядом. Тишина прерывалась лишь кашлем капитана, курившего, как поняла Куросаки, впервые в жизни. Карин начала понемногу успокаиваться. Ей уже становилось стыдно за свою вспышку. Со стороны, наверное, это выглядело ужасно.       - Знаешь, что самое забавное? — докурив, уже спокойно спросила она. — На самом деле, надо нам с этим завязывать. Ну с тем, что между нами, — пояснила Куросаки. — Не потому, что я это не ценю, а потому, что для тебя это будет обузой — возня с ослабевшей шинигами из Мира Живых, которую сейчас без проблем хлопнет самый слабый Пустой. Я так решила, чтобы не причинять тебе лишних неприятностей. Ты все-таки капитан, у тебя карьера, перспективы… Поэтому я вовсе не собиралась всего этого говорить, и вот того, что сделала, делать. Прости и забудь, хорошо? — красноречие покинуло Куросаки, но это было уже неважно — она сдержала слово и сделала то, что обещала. Пусть и не сразу. Пусть и налажала с исполнением.       На Тоширо она смотреть боялась. Он молчал, верно, раздумывая о чем-то. Пауза затянулась, но Куросаки было уже все равно. Сейчас ей хотелось только одного — остаться наедине со своими мыслями. Теперь она понимала, что «разбитое сердце» — это тоже не просто красивый оборот, встречающийся в книге. Сердце по-настоящему болело, и склеивать его по кусочкам Карин будет очень долго. Но торопить капитана она не осмелилась — и так натворила дел.       - Знаешь, — начал Тоширо. — Ты права. Действительно, нам не стоит продолжать все это. Не потому, что для меня это все было приколом, и не потому, что я не чувствовал чего-то. Чувствовал, еще как. Ничего сильнее чувствовать мне не приходилось. Просто ты даже не представляешь, каким опасностям я бы подверг тебя, решившись продолжать все это. А твоя жизнь — это самое ценное, что когда-либо у меня было. Жизнь капитана — это не только ворох отчетов. Мы здорово увлеклись, и в этом моя вина. Прости, если сделал больно.       - Все окей, — бесстрастно ответила Карин. — Хотя мог бы и не решать за меня, тебе не кажется? Жизнь с Ичиго тоже, знаешь ли, не сахар. — Она наконец повернулась к Тоширо лицом и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не боюсь всех этих гипотетических опасностей.       - Дура, — покачал головой капитан. — Ты же тоже за меня все решила, разве нет? С чего ты взяла, что моя должность капитана для меня важнее, чем ты?       Карин лишь пожала плечами.       - Потому что ты помешан на работе?       Капитан лишь покачал головой.       - Ты ошиблась.       - Разве это что-то меняет, капитан Хитцугая? — вяло спросила Карин. — Если мы уже все решили, то какая уже разница?       - Для тебя я не капитан Хитцугая. Зови меня Тоширо. Ты же всегда так делала.       Куросаки опешила.       - Эта фраза войдет в сотню золотых фраз Сейретея, если об этом кто-то узнает, — попыталась пошутить она. Но Тоширо даже не улыбнулся.       - Ты допустила еще одну ошибку, — продолжил он. — Самое забавное во всем этом другое. Самое забавное в том, что ведь я пришел к тебе, чтобы поставить точку во всем этом, — он взял Карин за плечи, — а сделаю совсем наоборот.       Куросаки даже не успела ничего сказать, как парень притянул ее к себе, целуя в губы. Не так неумело, как она это сделала минутами ранее, нет. Этот поцелуй был куда более настоящим, взрослым, полным эмоций и желания. Губы капитана были жесткими и требовательными. Во всем этом было столько чувства, что Карин растерялась. Растерялась настолько, что, не держи ее капитан обеими руками, она бы точно грохнулась из окна. Растерялась так сильно, что захотелось плакать. От нежности, об облегчения, от алкоголя, от эмоций, что переполняли ее? Голова кружилась, сердце стучало, как бешеное. Она зарылась руками в белые волосы капитана, и ответила на поцелуй, стараясь передать каждой частью своего тела все то, что чувствовала. В книжках писали, что это возможно, а на самом деле? На самом деле, пожалуй, тоже. Парень явно понял все, что хотела донести до него Карин, пользуясь лишь губами и руками. Понял, потому что целовать он ее стал настолько нежно, насколько это вообще было возможно, словно извиняясь за то, что они чуть было друг друга не потеряли. Руки Тоширо скользили по ее телу, гладили по голове, по шраму на спине, по шее. От этих прикосновений по телу бежали мурашки. Какой же дурой нужно быть, чтобы отказаться от всего этого? Остатки ее былой решимости исчезли, словно их и не было. Карин обхватила его шею руками, и Тоширо, легко подхватив ее на руки, перенес девушку на кровать.       - Иначе ты выпадешь из окна, — прошептал он ей на ухо.       - Не дождешься, — дерзко ответила Карин. — Ты почему остановился?

***

      - Надо попросить у капитана премию, — прошептала Рангику на ухо Хинамори. Обе они стояли у двери комнаты Карин, при помощи стаканов пытаясь услышать, что происходит за дверью, — Все вышло, как мы и планировали.       - Мы же ничего не сделали, Рангику-сан, — покачала головой лейтенант пятого отряда. — Они все сами.       - Но мы старались! — горячо возразила Мацумото.       - Тише! — предостерегла подругу Хинамори. — Если Широ-кун узнает, что мы здесь подслушиваем, нам точно конец.       - Верно, — содрогнулась Рангику. От одной мысли об этом становилось не по себе.       - Эй, что вы там делаете? — окликнул их голос из другого конца коридора. Хинамори побледнела, а Рангику, показав невероятные навыки в сюнпо (быстрее она не двигалась никогда в своей жизни), зажала Рукии рот рукой.       - Тише, Кучики, — прошептала она. — Иначе нам всем конец. Думаешь, мы не скажем, что ты все это время была с нами? Рукия протестующее замычала. Поняв, что освободиться из хватки Мацумото не так просто, она закивала, обещая, что будет поддерживать тишину.       - Это… это шантаж! — шепотом возмутилась Кучики. — Вы что, подслушиваете? — подозрительно посмотрела на лейтенантов девушка.       - Н-нет… — робко ответила Хинамори. — Кучики-сан, вы все не так поняли…       - Точно, подслушиваем, — кивнула Мацумото, на цыпочках возвращаясь к двери комнаты Карин. — Меня, например, заботит судьба Карин и капитана! — с вызовом заявила она.       - Но это же некрасиво! — горячо прошептала Рукия.       - Хочешь стакан? — спросила ее Рангику. — У меня есть второй.       Поколебавшись долю секунды, Рукия кивнула. Получив подслушивающее устройство, она встала к двери между лейтенантами и внимательно прислушалась.       - Тишина…       - Потому что ты опоздала, Кучики, — пояснила Мацумото. — Тут до этого такие крики были!       - А сейчас почему молчат? — Рукия забеспокоилась.       - Может, убили друг друга?— в свою очередь начала переживать Хинамори.       Мацумото свысока глянула на девушек.       - Молчат потому, что они помирились, — снисходительно пояснила лейтенант десятого отряда. — Они со всем наконец-то разобрались, и теперь им есть, чем заняться. Ну же, уходим, тут нам больше делать нечего, — начала Мацумото пихать к лестнице девушек. — У меня есть новый тост. За личную жизнь капитана я готова пить хоть до утра…