Our eternal passion

— Гарри, ты же это не серьезно, правда? Я понимаю, что натворила Джинни, и тебе от этого очень больно и неприятно… Но не нужно так шутить, прошу тебя. — А никто и не шутит, Рон. — Нет, Гарри, послушай. Ты просто очень расстроен. Довольно-таки сильно расстроен. К тому же, после разрыва уз ты чувствуешь себя не в своей тарелке… — Что ты несешь? Я еще в своем уме, чтобы понимать, что говорю. Я не какой-то там сумасшедший. — Я несколько сомневаюсь, — тихо пробормотал Уизли, а потом добавил громче. — Гарри… Я понимаю твое желание расстаться с моей сестрой, что ты уже, впрочем, и сделал. Но ты подумал о своей дальнейшей судьбе? — Да. И, поверь мне, она вырисовывается довольно четко и предельно ясно. Меня все устраивает. — Хорек? — Вдруг спросил Рон. — И с чего вдруг? Из-за того, что он, якобы, поддержал тебя, когда ты был одинок? Нет, я ровно ничегошеньки не понимаю. — Я просто устал делать то, что от меня все ждут. Никто не прислушивается к моим желаниям, всем наплевать на то, что хотел бы я. Я устал заботиться о том, кто и что подумает про меня. Будет ли правильным то, что я собираюсь сделать. Просто теперь, наконец, я собираюсь сделать то, что считаю нужным. — Но Гарри… Не мог же ты за один вечер… — Я встречался с Малфоем раньше, — перебил друга Поттер. — Тайно. Мы были парой. Еще в Хогвартсе, на пятом и шестом курсах. Но мы не смогли быть вместе дольше. В Войне мы были за разные стороны. Рон в шоке уставился на Гарри. Мерлинова борода! Он вообще понимает, что несет? Рыжеволосый открыл рот, но тут же его захлопнул. Слов не находилось. Нет, такого от лучшего друга он точно не ожидал. Два года. Целых два года Гарри скрывал, что встречался с Драко Малфоем. Это вообще возможно? А как же Чжоу Чанг? Джинни? — После Битвы За Хогвартс мы так же не смогли бы быть вместе. — Тем временем продолжил Гарри. — Герой и Пожиратель Смерти? Нет, это просто смешно. — А что изменилось теперь?.. — Рон кое-как стал отходить от шока, и, слава Мерлину, смог заговорить. — А теперь мне все просто напросто надоело. Считай, что измена Джиневры стала для меня неким катализатором. Больше не хочу прислушиваться к чужим советам. Воцарилось молчание. Рон с трудом переваривал то, что услышал. Значило ли это, что он знал друга не так хорошо, как ему казалось? Да, скорее всего так и было. Но сейчас, помимо этого, его интересовала еще одна, не менее важных вещь… — Неужели ты никогда не любил Джинни? Ты сделал ей предложение только потому, что так надо было? — Так было правильно, как мне казалось. — Тут же ответил Мальчик-Который-Выжил. — Всем так казалось. Впрочем, нет, Рон, это не значит, что я не любил Джинни. По крайней мере, она мне действительно нравилась. Но, позволь тебе напомнить, что, несмотря на все то, что я рассказал тебе только что, изменил не я Джинни, а она мне. Ты чувствуешь разницу? Я всегда был ей верен. — Да потому что ты сам по себе такой! — Вдруг закричал Уизли, начиная злиться. — Ты никогда не позволил бы себе изменить ей! Но не в этом дело! Это не значит, что ты любил ее! Неужели ты использовал мою сестру? Просто потому, что так было правильно?! — Использовал? — Поттер от негодования повысил голос. — О чем ты говоришь, Рон? — Ты просто заботился о своей жалкой репутации Героя и больше ничего, вот, о чем я говорю! Тебе на всех плевать, кроме себя! — В глазах у Рона пылали искры. — Хорошо, что так получилось… А то бы я и не знал… Каким же слепым я был! — Не ослышался ли я? То есть, ты хочешь сказать, что Джинни поступила правильно? — Холодно спросил брюнет. — Да, именно так. Хотя бы раз все пошло не по твоему плану. — Моему плану? — Как эхо повторил Поттер. — Да! Ты нас всех провел. Даже меня с Герми, своих лучший друзей! — ДА ЧТО ТЫ НЕСЕШЬ? — Заорал Гарри, окончательно потеряв над собой контроль. — Ты вообще слышишь себя?! Не было у меня никакого плана! Никого я не проводил! Все это чепуха! — Для тебя все, чтобы я не сказал — полная чепуха! — В данный момент это именно так! Рон побагровел от злости и с силой сжал челюсть. Нет, такого он Гарри Поттеру не простит. — Я надеялся на твое благоразумие, но ты, видимо, решил, что… — Начал было Рон, но его нахальным образом перебили. — Все! С меня довольно. О, Мерлин! Как я устал от всего того бреда, что ты несешь. Ты что-то напридумывал себе в своей маленькой головке, а теперь пытаешься мне это что-то доказать. Не хочу больше этого слушать. Я ухожу. — Ну и пожалуйста! Проваливай! — Зло выкрикнул Рон, почти что насильно удержав себя в руках, чтобы не плюнуть лучшему другу (или бывшему лучшему другу) прямо под ноги. Гарри посмотрел на друга оценивающим взглядом, развернулся на девяносто градусов и ушел, как обещал, не сказав больше ни слова. Буквально через несколько шагов в крайнем раздражении он аппарировал прямо на Площадь Гриммо, 12. Он ужасно устал. Видит Мерлин, как он от всего этого устал.

***

— В самом деле прямо так и сказал? — Со смехом спросил платиновый блондин Гарри, уютно устроившись в удобном кресле напротив него. — Да. Ведет себя как последний придурок, а я должен с ним нянчиться, объясняя, что он не прав? Ну уж нет! Благодарю покорно, ненадобно мне такой радости. — Да-а, Поттер… Друзья у тебя просто замечательные. — Драко было еще хотел что-то сказать, но, увидев взгляд Гарри, заткнулся. — Отчасти я и сам виноват. Наверно, надо было еще тогда, пока мы учились в Хогвартсе, рассказать ему, да и Гермионе тоже, всю правду. Думаю, сейчас все обошлось бы без лишних истерик. — Хм. Я до сих пор считаю, что это плохая идея. Впрочем, что было, то было. Прошлое есть прошлое, а мы живем сейчас, — Драко сказал это так, что было сразу ясно: в данные слова парень вложил намного больше смысла, чем имел в виду. До Гарри дошел смысл фразы, и он посмотрел на собеседника с явным пониманием. Драко откашлялся и продолжил: — Ну что же, с этим рыжеволосым несчастьем покончено? Как все прошло? — Мм… нормально. Пока так, да. Но завтра, да еще и последующие шесть дней (или больше) я бы посоветовал тебе не выходить из дома, — Гарри лукаво улыбнулся и тихо засмеялся, уловив настроение Драко. — Да и я тоже постараюсь больше времени проводить дома. С работы уже отпросился, — как бы невзначай добавил юноша, а в глазах другого блеснули хищные огоньки. — Завтра обязательно почитаю «Ежедневный пророк». — Н-да. Думаю, Рита Скитер своего не упустит. Напишет своим Прытко-Пишущим пером какую-нибудь очередную гадость про меня. Впрочем, ничего нового и необычного. — Драко прыснул, а Гарри возвел глаза к небу, а если быть точнее, к белоснежному потолку. Парни сидели друг напротив друга и тихо переговаривались достаточно долгое время. В гостиной было уютно и спокойно. Так, наверное, могло бы продолжаться еще очень долго, если бы не какой-то странный звук за окном. Гарри выглянул и увидел большую серую сову с редкими черными и коричневыми перьями. Он узнал ее, потому что сам лично подарил эту нахальную (как понял уже позже) сову на день рожденья Джинни. Интересно, что ей могло понадобится. Не сове, конечно, а Уизли. Впустив непрошеную гостью в дом и, угостив печеньем, Гарри отвязал письмо от лапки, буквально выгнал, пока не поздно, сову из дома и принялся за чтение. — Это от кого? — Послышался заинтересованный голос Малфоя. — Джинни. — Подожди меня. Драко поднялся из своего кресла и встал позади Гарри, наклонившись так, чтобы было удобно читать, но Поттер почему-то начал читать вслух. Впрочем, так было даже удобнее. Письмо гласило следующее:

      «Дорогой Гарри!       Мне очень стыдно и неловко писать тебе, но я знаю, что ты очень добрый человек и не проигнорируешь мое письмо. Я не имею права просить твоего прощения, ведь не могу сама простить себе того, что натворила…»

На этом Драко скептически хмыкнул и проворчал: — Год могла простить, а теперь не может. Как же. Гарри промолчал, мысленно соглашаясь с блондином, и продолжил читать:

      «…Мне так стыдно… Очень-очень. Но все равно, даже если ты не примешь меня обратно, а ты этого не сделаешь, прости меня. Мне действительно очень и очень жаль.       Но пишу тебе я не только поэтому. Сегодня я узнала кое-что невероятное и для меня это стало полнейшим шоком. И ты должен понять почему из следующих моих слов. В общем, Гарри, скажу как есть: я беременна…»

Гарри замолчал и недоуменно уставился на Драко. Ну и что, что она беременна? Ему, Гарри, какое дело до того, что у нее будет ребенок от Дина Томаса? Малфой нахмурился и кивнул в сторону письма: «Читай».

      «…Ребенок твой, Гарри. Я более чем уверена. Мы с Дином всегда… предохранялись. И еще: если бы я хоть немного не была уверена, что ребенок действительно твой, я бы тебе не написала. И не думай, что я пытаюсь удержать тебя таким дурацким способом, ведь мы все равно развелись и оборвали магическую связь…       Гарри, я пишу тебе просто для того, чтобы ты это знал. К тому же, мне и моему… нет, нашему ребенку ничего от тебя не нужно. Прости, если это звучит слишком грубо. Я не хотела тебе писать, но мама… Она сказала, что так будет правильнее. Теперь я тоже так думаю.       Впрочем, если ты мне не веришь, то и не надо. Меньше чем через девять месяцев ты уже сам сможешь убедиться в правдивости моих слов.       Прошу, не сердись. Я не вру тебе.       Еще раз извини меня,       Твоя Джинни.»

— Твоя Джинни? — брезгливо спросил Драко и отвернулся к окну. Поттер ничего не ответил. Он тупо уставился на строчки из аккуратно выведенных букв невидящим взором. «Ребенок твой… Я более, чем уверена…». Разве может это быть правдой? Разве может? Гарри не почувствовал теплую руку на своем колене. Гарри не увидел, как Драко присел на корточки напротив него, жадно всматриваясь в очертания лица. Гарри не услышал, как парень позвал его по имени. Еще раз. И еще раз. — Гарри?.. — Наконец брюнет поднял взгляд на того, кто, кажется, уже целую вечность звал его. — Я… — Послушай, это ведь не конец. Ребенок не конец света. — Нет, — тихо ответил юноша, — но я не могу теперь оставить Джинни. Только не сейчас. Даже если это не мой ребенок… Разве могу я поступить иначе? — Слишком много интонаций в вопросе. Гарри не понимает, но кричит: «Помоги мне!». — Можешь. Еще как можешь. Ты ничем ей не обязан. Да, ты будешь помогать ей. Ей и ребенку. Все, что ей требуется. Будешь навещать ее: без этого, конечно, не обойтись. Но ты не обязан вновь жениться на ней, слышишь? — Это неправильно… — Поттер! — Внезапно громко закричал Драко, выходя из себя, и очень строго посмотрел на Гарри. — Очнись, чертов идиот! — Малфой встал перед брюнетом в полный рост. — Именно этого она хочет. Все знают тебя, как облупленного. Ты никогда не бросишь человека, если нужен ему, если ему чем-то обязан, даже если он тебя очень сильно обидит или предаст. Не будь дураком! Ты хочешь быть со мной? — Парень растеряно посмотрел на Драко. — Отвечай! Ты хочешь быть со мной? — Да… — Так вот, послушай: ты не сможешь быть со мной, если уйдешь к этой рыжеволосой дуре, понимаешь? Так что же ты делаешь? Я скажу. Ты вновь позволяешь использовать себя! Мерлин, сколько тебя можно учить, Гарри! — Прости… — Тихо прошептал Гарри и опустил взгляд на свои дрожащие руки — письмо уже давно валялось где-то на полу, — прости. — Нет, мы не закончили. Посмотри на меня. Да, вот так. А теперь скажи, кого ты выбираешь: ее или меня? — Тебя, — ели слышно, но потом громче, — конечно, тебя. — Вот так. Я обещаю тебе, Гарри, мы разберемся со всем этим дерьмом. Вместе. Только не отворачивайся от меня, ладно? — Хорошо. Драко совсем успокоился и, смотря на потерянного Потти, вновь присел пред ним на корточки. Осторожно положил руки на бедра и совсем немного наклонился вперед, давая понять, что дальше ждет действий со стороны Гарри. Все будет только так, как он захочет. Примет его или оттолкнет? Но Гарри, конечно, Малфоя никогда бы не оттолкнул. Он не сделал этого в прошлый раз, не сделает и сейчас. Он хотел того же, что и этот сволочной, гадкий, ублюдочный блондин. Гарри наклонился, опаляя губы Драко своим горячим дыханием. Одной рукой погладил шею сзади, а другой зарылся в платиновые волосы, взлохмачивая их и разрушая идеальную прическу. Наклонился еще немного вниз, и их губы соприкоснулись очень легко и невероятно нежно, как ветер ласкает кожу в жаркий зной. Драко пододвинул Гарри ближе к себе за бедра, делая немного больно, но жест этот был крайне приятен. Брюнет провел языком по нижней губе Малфоя, оставляя влажный след. А затем поцеловал так нежно, будто пытаясь разбить хрупкое совершенство в своих руках. Медленно и немного лениво. Но могло ли это продолжаться достаточно долго? Огонек, пылающий меж ними становился больше и больше, обволакивая жаром их обоих. Искры летели во все стороны, и была ли это их магия или плод больного воображения — понять было уже невозможно. Но им было плевать, действительно плевать: они целовались и целовались. Уже не нежно. Уже страстно. Жадно. С упоением. Они давали друг другу и принимали друг от друга то, что им так не хватало. Шутка ли: так долго быть НЕ вместе? Так долго не касаться этих рук, губ, волос… Возбуждение росло, и скоро целоваться в кресле стало весьма неудобно. Хотелось большего. Хотелось вжиматься в это тело, в это податливое тело напротив. Хотелось вот этого напыщенного блондина везде и по-всякому, так, как никто его не брал. Хотелось вот этого слишком эмоционального брюнета так, чтобы он не мог больше ничего чувствовать, кроме наслаждения, и не мог ни о чем думать, кроме как «о да… мм… еще…». — Не хотел бы ты перебраться на кровать? — Хрипло поинтересовался Драко. — Да, сейчас, — стон. — Сейчас же. Они двигались в сторону спальни, крепко обнимая друг друга, будто боясь потерять. Они пытались снять друг с друга одежду на ходу и как можно скорее, но, впрочем, без особого успеха. Драко немного отодвинулся от Гарри под недовольный стон, потому что больно ударился о стену, хотя, этого никак не показал. Он хищно улыбнулся и спросил: — Кто научил тебя так целоваться? Гарри хихикнул и ответил: — Ты.