Our eternal passion

Люди не переставали шептаться за спиной. "Как он?" "Что с ним?" "А почему он такой опечаленный?.." Как будто бы до этого кому-то действительно было хоть какое-нибудь дело. Как будто бы кто-то действительно переживал. Бред. Гарри Поттер был какой-то.. бледный. Все это заметили. С каждым днем ему как будто становилось хуже. Кто-то вздыхал: "Не готов стать отцом?". Кто-то предполагал: "Герой неизлечимо болен!". Кто-то говорил: "Гарри Поттер выполняет какое-то невероятно секретное задание Министерства! Он устает, он не справляется!". Смешно. Ничего из этого не было правдой. Гарри каждый день доставали репортеры, Джинни, вся остальная семья Уизли, Джинни, репортеры. Они были до крайности невыносимы. Но он со всем смирился. Кроме одного. С ним больше не было Драко Малфоя, который был для него, как оказалось, надежной поддержкой и опорой. Был всем. С каждым днем Гарри ненавидел себя все больше. Что он натворил?! Зачем поставил Драко в такое трудное положение? Зачем задавал те ужасные вопросы? Конечно блондин ушел, — и правильно сделал — ведь Поттер действительно не уделял ему почти никакого внимания. А вдруг он почувствовал себя ненужным? Нелюбимым? Чертов Мальчик-Который-Выжил! Чертов идиот. Дни тянулись убийственно медленно, складываясь в недели однообразия. Мысли изводили, и Гарри осунулся и похудел. Кожа стала более бледной чем когда-либо, приобретя в конце концов немного болезненный оттенок. Она резко контрастировала с черными, вечно взъерошенными волосами. Усталое, слегка опухшее лицо так же не приносило Избранному красоты. Кто бы не посмотрел на него, начинал жалеть, хотя особых причин для этого не находилось. Поттер не чувствовал себя так плохо с тех самых пор, как похоронил всех своих друзей, погибших в Битве за Хогвартс. Но ведь на этот раз никто не умер... И все же Гарри чувствовал отчаяние, охватившее его. Оно душило, душило, душило... Он как будто бы действительно потерял кого-то важного, кого-то, кого точно уже не вернуть... И когда Гарри с Драко расставались в первый раз, никто из них не чувствовал себя настолько опустошенным, хотя они оба знали, что наверняка не смогут быть больше вместе, знали что Гарри предстоит в скором времени жениться, а чуть погодя и самому Малфою тоже... Они не питали иллюзий. И Гарри говорил себе, что глупо, глупо так страдать теперь. Они ведь уже через это проходили. Чего же он так раскис? Ну скажите на милость?.. А время шло, никого не дожидаясь и никогда не щадя. Оно было неумолимо. Что было такое Время? Бесконечная череда бесконечных дней. Незавершенный цикл. Вечное продолжение пути. Драко покинул его вчера. Нет, это ведь было два дня назад?.. Прошлый вторник? Как четыре недели назад?! И так день за днем: грусть, сменяющаяся большей грустью. И когда уже не было сил жить так дальше, утопая в своей боли, в своем отчаяние, в своей опустошенности, пришла она, ранее неизведанная любовь. Сквозь серые тяжелые тучи печали без труда пробился лучик света, мягкий, теплый, только появившийся на свет. И не было в нем никакого холода, только счастье. Безграничное счастье.

***

Наверное, Гарри слишком уж сильно схватил и дернул прядь своих взлохмаченных волос сильными пальцами, — несколько черных волосинок остались зажаты между ними — хотя боли он совсем не почувствовал. Он чувствовал лишь напряжение и легкое нетерпение. В груди что-то трепетало, принося не только некоторое удовольствие, но и раздражение. Рыжая девушка колдомедик посмотрела на Гарри с широкой улыбкой на губах и смешинками в серо-зеленых глазах. Она сказала: — Не переживайте Вы так. Все будет хорошо, — и слегка похлопала его по плечу. Буквально через несколько минут Гарри пригласили в палату, где находилась Джинни Уизли. Она лежала на койке, а в руках держала небольшой сверточек. Заметив Гарри, она улыбнулась вымученной улыбкой и прошептала: — Мальчик. Не то, чтобы для Гарри имело принципиальное значение, кто это будет: сын или дочь. Но он чувствовал, что уже полюбил этот комочек счастья, еще даже на него не взглянув. Поттер подошел ближе и наклонился, чтобы посмотреть на своего сына. Это был младенец с ярко-карими глазами матери и густыми, спутанными, черными волосами отца. Самое прекрасное, что Гарри когда-либо видел. Дрожащими руками он взял совершенно не плачущего ребенка, который большими прекрасными глазами смотрел прямо на него, и сердце защемило. Брюнет осторожно, но любовно прижал свое дорогое чадо к своей груди, глубоко вдохнул его запах и тепло улыбнулся. Спустя столько месяцев он чувствовал блаженное счастье. — Это стопроцентно Ваш сын, мистер Поттер, — мягко сказала, появившаяся неизвестно откуда, пожилая женщина с бумагами, что обследовала немногим ранее Джинни. — Мы уже проверили. И нет, не беспокойтесь, это никак не повлияет на здоровье Вашего ребенка. Все абсолютно безопасно. Гарри кивнул и вдруг подумал, что даже, если бы оказалось, что это чудо не его ребенок, он бы никогда и ни за что бы от него не отказался. Малыш удивленно захлопал глазками, будто прочел мысли своего отца, и протянул свои маленькие ручки к Гарри. Брюнет солнечно улыбнулся ребенку и очень нежно поцеловал его в носик. Маленький ангел не заплакал, а — о, Мерлин! — улыбнулся. Джинни устало посмотрела на своего бывшего мужа с ребенком на руках и подумала, что, возможно, они смогут вернуться к семейной жизни, и все у них — а главное, у нее — будет хорошо.

***

Но хорошо не было. Ничего хорошо не было. Даже близко. Все, как думалось Джинни Уизли, было просто отвратительно. Ужасно. Нет, Гарри никуда не исчез, не убежал и не спрятался. Наоборот, каждый вечер после работы он исправно направлялся не на площадь Гриммо, 12, а, конечно же, в Нору. Он очень много времени проводил со своим сыном, иногда просто сидя у его кроватки и наблюдая, как ребенок спит. С Джинни с момента ее выписки из роддома он перекинулся всего лишь парой тройкой слов. Ничего личного. Ничего важно. Ничего, кроме вопросов, наподобие "Как Джеймс? Все хорошо?". Ах, да, еще это мерзкое имя "Джеймс". А если полное, то Джеймс Сириус Поттер. Джинни хотела назвать своего сына "Том". Но Гарри настоял на своем, а Джинни не смела ему отказать, думая, что это, конечно, немного ублажит бывшего супруга. Не тут-то было! Гарри не сказал даже элементарного "спасибо" и принял все как само собой разумеющееся. Девушку это выводило из себя. Глупо было полагать, что Гарри вдруг начнет питать к ней нежные чувства после того, как она нанесла урон его гордости. Она родила ему наследника, а он, если и был благодарен, то самую малость. Чего только не делала Уизли, чтобы обратить внимание Героя на себя. Но все ее попытки были тщетны. Они были пересечены на корню. А сама девушка больше не была интересна Гарри Поттеру. Он относился к ней довольно прохладно. Он больше не любил ее. Черствый чурбан! Если Поттер и любил кого, так это своего маленького сына, этого чертенка черноволосого. Ах, и еще Драко Малфоя. Белобрысого, гадкого хорька, которого сама Джинни ненавидела всеми фибрами своей души. Как он посмел отнять у нее Гарри?! И это после стольких лет постоянной ненависти? Что у этих парней в голове вообще творится? Прошло два месяца с рождения сына. Гарри все так же не обращал на Джинни почти никакого внимания. Кажется, все (даже Рон) уже смирились с тем, что Гарри и Джинни больше не будут вместе, что они друг в друга не влюблены, что их чувства остыли. Сама Джинни не смирилась с этим. Она ненавидела весь мир за то, что не могла ничего сделать. Ничего не могла... Но внезапно ей пришло озарение, когда она от нечего делать зашла в лавку Джорджа "Всевозможные волшебные вредилки". Она увидела то самое, что открыло ей глаза на ситуацию, в которой она находилось. Девушка очень сильно разозлилась на себя за то, что раньше не подумала об этом. Это ведь так легко! В голове моментально родился план. Следующим вечером рыжая красотка решилась на осуществление своего коварного плана. Гарри, как обычно, ничего не подозревая, пришел после работы уставший, но довольный тем, что, наконец, сможет увидеться с сыном. Шутка ли! — не видеться целый день. После быстрого ужина в кругу семьи Уизли (Гарри совсем не возражал), парень поднялся наверх, в комнату, где находилась спальня любимого сынишки. Мальчик крепко спал. Поттер сел на свое излюбленное место возле кроватки ребенка, — старое кресло с протертой обивкой — взял какую-то книжку с тумбочки в паре десятков сантиметров от него и начал читать, иногда сладко зевая и подтягиваясь. Джинни зашла тихо, не спрашивая разрешения и не стучась в дверь. Гарри ничуть не удивился, ведь это был ее дом, а не его. Парень спокойно посмотрел на девушку, ожидая ее дальнейших действий, и несказанно изумился, когда заметил в ее руках явно недавно приготовленный пирог на небольшом подносе. Уизли улыбнулась, увидев выражение лица брюнета, поставила пирог на коричневую тумбочку и присела напротив Гарри, даже не посмотрев на сына. — Можно тебя кое о чем спросить? — Как будто осторожно спросила девушка. Гарри насторожился, но ответил: — Конечно. Джинни вздохнула и продолжила: — Я уже давно хочу с тобой переговорить... Послушай... Между нами много воды утекло, и то, что было раньше, нам, конечно не вернуть.. не восстановить. Но... Ты должен понять, что у нас подрастает сын, и неужели ты желаешь, чтобы он рос не в полной семье? Я думаю... — Как это? — Резко перебил рыжеволосую Поттер. — Почему не в полной? — Гарри... Мы же не женаты, — пролепетала девушка, — оттого-то и семья неполная. — Я буду приезжать в Нору каждый вечер после работы. — Нетерпеливо начал объяснять брюнет. — Когда Джеймс немного подрастет, я буду наведываться только в выходные и еще, наверное, пару раз среди недели. Я буду брать его с собой, куда он только захочет и если захочет. Я буду заниматься им, его воспитанием. Я буду его учить тому, что для него будет необходимо. Когда он поедет в Хогвартс, я очень часто буду присылать ему письма. Джеймс Сириус не будет лишен отца. Джинни как-то криво улыбнулась: — Этого не достаточно. Этого никогда не будет достаточно. Ты должен быть рядом постоянно. Гарри глубоко задумался, взлохмачивая торчащие во все стороны волосы своей пятерней. — Ты помнишь, Сириус... — Уизли решила надавить на больное, — ...он ведь не был рядом, когда был тебе так нужен. Если бы он был с тобой постоянно, тебе было бы легче. Столько потеряно... Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын... — Джинни осбенно подчеркнула интонацией слово "твой" и замолчала, давая Гарри додумать предложение самому. Поттер устало вздохнул, снял свои круглые очки и потер переносицу большим и указательным пальцами. — Чего ты от меня хочешь? — Спросил он, впрочем уже зная ответ. — Мы должны быть вместе. Ты должен жениться на мне даже не ради меня самой, а ради своего сына, Джеймса. — Псевдо-печально сказала Джинни, думая, что все обошлось и без любовного зелья, и, не удержавшись, продолжила. — Мне жаль, что у тебя нет выбора. Но ты должен забыть про то, что ты хочешь. Только вспомни Сириуса... Он бросил тебя. И, — Уизли скривилась, — Малфой бросил тебя тоже. Гарри вздрогнул. Он поднял свои ярко-зеленые глаза, которые горели ненавистью, на Джинни. Как быстро он завелся. Девушка внезапно задрожала, но, отнюдь, не от страха. Злость расползалась по венам, она мысленно ругала, проклинала себя за то, что не сдержалась, не смогла. Она, дура, оклеветала Сириуса и, что самое ужасное, драгоценного Драко Малфоя. Все провалилось. Этого ей Избранный точно не простит, какие бы доводы в свою защиту и правоту она не приводила. — Ты, — зашипел Поттер, словно змея, — не смей говорить, что Сириус бросил меня. Он никогда не бросал меня. Он любил меня, и я не позволю тебе так отзываться о своем крестной отце. А Драко... Драко так же не бросал меня. Это ты! Из-за тебя он ушел. — Гарри точно выплюнул последние слова, и отвернулся проверить, не проснулся ли Джеймс. Ему было стыдно за то, что он повысил голос, ведь ребенок мог проснуться в любой момент. Гарри остыл так же быстро, как и вспыхнул. Он все еще не смотрел на Джинни, но она чувствовала, что ярость его проходит, сменяясь ноющей болью. Он погрузился в воспоминания. Уизли тоже успокоилась и вспомнила, конечно, что ей нечего терять. У нее был план "Б", и это было прекрасно. А утихомирившийся Гарри Поттер был еще прекраснее. Девушка выждала еще несколько минут, а потом тихо сказала дрожащим от предвкушении (а не от вины, как подумал Гарри) голосом: — Прости. Прости меня, Гарри. Я ляпнула такую чушь, — девушка всхлипнула. — Я лучше пойду. Прости меня. Уизли уже почти ушла, но внезапно остановился на пороге, будто что-то вспомнив. Она повернулась к Гарри и неловко улыбнулась. — Мне не стоило заводить этот разговор. Вообще-то я просто пришла, чтобы принести тебе твой любимый пирог с патокой. Я же знаю, как ты его любишь. Я готовила сама. Старалась. — Девушка виновато посмотрела на брюнета, и тот сдался. — Да, хорошо. Я попробую. — С некоторой неохотой сказал Поттер. Джинни отрезала от пирога небольшой кусочек и протянула его юноше. Тот, не заметив ничего необычного, жадно откусил пол куска. Что сказать, этот десерт парень действительно любил. Проглотив пирог, Гарри мгновенно почувствовал себя как-то.. неправильно. Он посмотрел на Джинни, которая жадно наблюдала за ним с безумным блеском в глазах, и нахмурился. Гарри принюхался к пирогу и через секунду широко распахнул глаза. От пирога исходил приятный запах пирога с патокой, как, в принципе, и должно было быть, но... Как мог пирог так же пахнуть деревом от рукоятки метлы, молоком и чем-то цветочным..? Гарри непонимающе уставился на кусок пирога в руке, как будто бы он вдруг превратился в соплохвоста. Гарри очень любил пирог с патокой, любил его запах. Гарри невероятно любил летать на метле, а значит, и запах ее тоже любил. Молоко... Так пах Джеймс. Очень вкусно, невероятно... Это не то, чтобы именно запах молока, но это было чем-то.. чем-то детским, чем-то вафельным и чем-то карамельным... Да, так пах милый Джеймс. Что-то цветочное... Так пах, конечно, Малфой. До одури нежно, прекрасно, благоухающее... Этот запах заставлял вздрагивать и покрываться мурашками... Как это могло происходить на самом деле?.. Гарри понял все в самую последнюю секунду. Ну конечно! Амортенция. Любовный напиток, запах которого был особым для каждого человека, ведь он был связан с тем, что человеку было дорого. Пирог, полет, Джеймс, Драко... Все сходилось. Гарри хотел было что-то сделать, помешать Джинни превратить его в безвольную куклу, с которой та сможет в скором времени вдоволь наиграться, но он не успел. Понял все слишком поздно. Впрочем, если бы понял раньше, все равно ничего не смог бы сделать. Глупый, глупый Гарри Поттер. Джинни усмехнулась. Кто бы знал! Она обхитрила самого Гарри Поттера! Героя, Избранного, Золотого-Мальчика-Который-Выжил, чтоб его! Теперь он был полностью в ее власти, весь ее. Он был от Джинни без ума, она видела это по его глазам. Гарри приблизился к девушке и крепко обнял ее. Так сильно, что чуть не задушил. Джинни лишь заливисто засмеялась, не обращая никакого внимания на легкие боль и неудобства, причиняемые пылким Поттером. Она добилась своего! Джеймс проснулся и заплакал. Заплакал очень и очень громко. Джинни поругала себя за забывчивость и громкость голоса, но поздно: на лестнице послышались торопливые шаги. Уизли решила ломать комедию до конца, поэтому просто поцеловала Гарри в губы. Он тут же ответил. Не мягко, не нежно — грубо, настырно, глубоко. Девушку охватил жар, а Поттер с силой схватил девушку за бедра, сжимая в своих сильных руках. Уизли громко хихикнула как раз в тот момент, когда дверь открылась, и в комнату зашла сама Гермиона Уизли. Она остановилась как вкопанная, во все глаза пялясь на два сплетенных тела и задала, кажется, самый глупый вопрос в своей жизни: — Что это вы двое тут вытворяете? Джинни хихикнула еще раз, Гарри промолчал, Джеймс захныкал громче. Гермиона вспыхнула от негодования и пошла успокаивать ребенка. Много времени не понадобилось — маленький Поттер вообще-то был, на удивление, довольно спокойным ребенком. Повернувшись к "сладкой парочке", Уизли увидела, что они вновь целуются. Она неловко кашлянула в кулак. Рыжеволосая вновь по-дурацки слащаво захихикала, почти запищала, а Гарри пьяно улыбнулся, смотря на девушка в своих объятиях. Гермиона нахмурилась, понимая, что Гарри даже не смутился. На него это вообще не было похоже. — Гарри, — начала Гермиона, — почему ты не успокоил Джеймса? В чем дело? Обычно ты себя так не ведешь. — Мы были немного заняты, — быстро ответила за Гарри Джинни. Гермиона нахмурилась еще больше: — Почему вы целовались? Мне казалось, между вами все кончено. — Девушка решила говорить все прямо, потому что все происходящее ей ой как не нравилось. — Нет, Герм, это не так, — хрипло ответил Гарри. Ну слава Мерлину, он не разучился говорить. — Мы восстанавливали отношения, — улыбнулась Джинни. — И.. давно? — Мы встречались тайно все то время, когда я вынашивала Джеймса, — сказала Джинни первое, что пришло ей в голову. — Почему тайно? Зачем? — Удивленно спросила лучшая подруга Гарри Поттера. — Зачем?.. Эм... Затем... М-м... Постой, что значит, зачем?! Затем, чтобы никто не подумал, что мы с Гарри сошлись только из-за ребенка! — А разве это не так? — Осторожно поинтересовалась бывшая Грейнджер. — Нет! — Как-то слишком резко и гневно воскликнула Уизли. Моментально поняв свою ошибку, она ответила уже намного спокойнее, — нет, конечно нет. Вот видишь, ты тоже так думаешь. Мы просто не хотели, чтобы о нас говорили и писали всякую чушь. Гермиона подозрительно прищурилась, но сказала лишь: — Ладно. Хорошо. Рыжая девушка победоносно улыбнулась. Теперь Всезнайка-Зазнайка ничего особенного не заподозрит, даже если не особо верит в слова рыжей подруги. Она застукала их страстно целующимися, а Джинни сказала, что это уже не в первый раз. Конечно Гермиона поверит. Ведь Джинни ее близкая подруга. Ведь Гарри ее близкий друг, и он не сопротивлялся поцелуям, даже больше, он был счастлив. И теперь, когда они объявят о своей скорой свадьбе, уж Гермиона подтвердит, что это по любви и обоюдному согласию! — Кстати, Герми, мы собираемся пожениться. — Как бы между прочим заметила Джиневра. — К чему же теперь скрывать свои отношения, когда ты уже все знаешь? К тому же, мы взрослые люди! И уже были вместе, — засмеялась рыжеволосая, подумав, что хорошо пошутила. Гарри засмеялся в ответ. — Да?.. — Гермиона, кажется, готова была упасть в обморок от неожиданного заявления. — Уже? Когда? — Совсем скоро! — Велело воскликнула Джинни. — Прямо на этой неделе. Начнем готовиться к свадьбе уже завтра. — Гарри? — Неуверенно спросила подруга с каштановыми волосами. — Ты все слышала, Гермиона, мы женимся! Я очень, очень люблю Джинни Уизли! — Поттер, — хихикнув, подсказала Та Самая Уизли. — Джинни Поттер! — Весело повторил Гарри, закрыв глаза от блаженного счастья. Сказать, что Гермиона была в шоке, ничего не сказать.