Чудесные мгновения молодости

      — Мирослав, ты не против, если мы немного прогуляемся перед рестораном? — промурлыкала Рыженкова, мягко прижавшись пышной грудью к локтю спутника.       — Нет, я совершенно за, Полина Евгеньевна, — с готовностью кивнул Минаков и открыл перед молодой женщиной дверь машины.       После длительного танцевального гала-шоу, от зрелища которого гудела голова, а в глазах плавали цветные пятна, неимоверно хотелось тишины или привычного городского шума, но, упаси Господи, никакой музыки!       Мирослав любил классику почти во всём, не изменял себе и в искусстве. Варьете и карнавалы вызывали отторжение, фламенко и латино-американские танцы казались слишком фальшивыми, вычурными, улично-спортивные он не считал за искусство в принципе. Минаков любил балет, модерн, иногда позволял себе сходить на премьеру хороших ирландских, а от всякой попсы и модных тусовок шарахался, как чёрт от ладана.       Рыженкова, наоборот, обожала всю эту мишуру и постоянно жаждала вариться в одном котле со знаменитостями. К счастью для Мирослава, она пока не имела грандиозного статуса и влияния, и некоторые мероприятия были для неё закрыты.       — Просто Полина. — укоризненно заметила Рыженкова, украдкой вздыхая. Уже в который раз она напоминает, что он может обращаться к ней неофициально, однако Мирослав упорно игнорировал это, всячески подчёркивая разницу и соблюдая дистанцию.       Мирослав очень нравился Рыженковой, она услышала о нём ещё до того, как пожелала заключить контракт с компанией, где работал мужчина. Полине подходило в нём решительно всё: возраст, яркая внешность, ум и деловая хватка, высокий статус, перспективы и финансовые возможности. Но самое главное, что этот красавчик никем не был занят. По крайней мере, так говорили. Холост, детей нет, постоянной пассии тоже. Рыженкова поражалась, как такой лакомый кусочек ещё никто не захомутал, и намеревалась воспользоваться ситуаций.       Сейчас женщина отчётливо понимала, почему — твёрдость и неприступность Мирослава Минакова ставили в тупик даже её, опытную и прожжённую стерву. И ведь ни одной зацепки, никаких тёмных пятен на репутации и ни единого провала в карьере. Мужчину ценили и очень уважали.       И, всё же, Рыженкова решила не отступать до самого конца. Быть может поездка в Швейцарию как-то заставит Мирослава изменить своим непонятным принципам. Чего он опасается? Постоянных отношений или у него есть тайная возлюбленная? Рыженкова терялась в догадках. Конечно, если нанять детектива, тот за считанные дни раскопает нужную информацию, но до такого женщина опускаться не желала. Ей была возмутительна сама мысль, что придётся играть в шпиона с человеком, отвергшим её. Раньше, будучи помоложе, Полина ничем не гнушалась, устраняя конкуренток на своём пути к сердцу, теперь уже бывшего, мужа, но в случае с Мирославом такое банально не требовалось. А может он голубой, как про него думают некоторые? Или чем-то болен?..       Оставив машину на стоянке, Мирослав галантно подал своей спутнице руку и повёл её на набережную, инстинктивно держась ярко освещённых и многолюдных участков. Уведёшь в укромный уголок и это будет принято за интим. Не отделаешься потом.       Навстречу то и дело попадались группки молодёжи, запоздалые мамочки, тащившие полусонных детишек домой, офисные работники и влюблённые парочки. Мирослав не слишком внимательно смотрел вперёд, отвлекаемый разговором с Полиной. Женщина неустанно восхищалась просмотренным шоу и сыпала названиями коллективов, фамилиями танцоров, именами присутствующих знаменитостей и прочем, что Минакову было знать может и полезно, но совсем не интересно. Повернув голову вбок, он медленно шёл вперёд и едва не столкнулся с красивым парнем в светлых джинсах и белой безрукавке. Витиеватая татуировка вилась по предплечью, а из-под короткой чёлки глядели удивительно знакомые глаза.       — Злат… — выдохнул Мирослав.       Климов тормознул от неожиданности, услышав родной до боли голос и оторвал взгляд от рассматривания асфальта под ногами, удивлённо подняв голову. В двух метрах от него остановился Мирослав со своей спутницей. Сердце брюнета сладко заныло в груди, чтобы сразу упасть в пятки с надрывным звуком разбивающейся надежды.       К Миру прижималась, вдавливаясь грудью, яркая блондинка. Женщина, несомненно, могла бы своими формами и внешностью покорить любого, но только не Минакова. По одному его виду становилось заметно, как Миру неприятны прикосновения спутницы. Тем не менее, жало ревности укололо Злата, когда тот отметил, что Мир не стремится отодвинуться от блондинки, несмотря на то, что встретил любовника.       Неприятным осадком в голове всплыли последние слова Яна, посланные ему в спину. Собственно, именно по этой причине Злат не решился оставаться дома. Ему нужно было пройтись на свежем воздухе, чтобы перестать предаваться самобичеванию. Ноги незаметно принесли к набережной, где они с Миром в свое время достаточно много гуляли, а про страстные поцелуи в подворотнях и говорить нечего.       — Привет? — полувопросительно поприветствовал любовника Злат, не зная, как себя вести.       Первым желанием было развернуться и позорно сбежать, но парень взял себя в руки. Он уже взрослый, поэтому проблемы нужно встречать с гордо поднятой головой и решительностью во взгляде.       — Здравствуй! — спокойно ответил уже пришедший в себя Мир.       Он клял всё на свете, что не додумался отвезти Рыженкову в другое место. Ведь набережная — это их со Златом воспоминания, ощущения, романтические моменты, такие тёплые и нежные, что защемило сердце.       А Полина уже с любопытством разглядывала Златика, вопросительно поднимая вытатуированные брови. Не представить их друг другу было бы неприличным, поэтому Мирослав чуть повернулся к Рыженковой и мягко произнёс:       — Знакомьтесь, это Злат, друг моего младшего брата. А это Полина Евгеньевна Рыженкова, будущий партнёр нашей компании. — он кивнул Климову.       Мирослав прекрасно понимал, что эти слова должны очень задеть Злата, но понадеялся на его адекватное восприятие и понимание. И всё же, ему стало стыдно, когда он увидел в любимых глазах промелькнувшую боль.       Злат сжал кулаки, на секунду прикусив внутреннюю сторону щеки. Вот, значит, как, всего лишь «друг моего младшего брата»… Все хорошее, что было в их с Миром отношениях, словно померкло после столь жестоких слов. Разумеется, Злат отдавал себе отчёт, что Мирослав не мог напрямую сказать своей коллеге, кто перед ней, но и не был способен выключить свое сердце по одному щелчку. Оно протяжно заныло, забилось так часто, словно готово было выскочить из груди. В глазах потемнело, но Златка встряхнулся, вопреки обуревающим его чувствам.       — Здравствуйте, приятно познакомиться, — голос дрогнул, и брюнет прокашлялся, стараясь избегать взгляда любовника. — А вы ещё красивей, чем вас описывал Мир, — раз уж этот контракт и место в начальстве так важны Минакову, Злат подыграет ему.       — Мирослав говорил с вами обо мне? — растянула губы в улыбке Рыженкова. — О, это довольно неожиданно. — она остро взглянула на невозмутимого Минакова.       — Злат работает с некоторыми переводами, которые я ему заказываю, и по старой памяти иногда интересуется, что у нас нового. А новое у нас — Вы. — приятно улыбнулся Мирослав, досадуя в душе на оговорку Златика.       — Говорил, — подтвердил Климов, очаровательно, но весьма наигранно изобразив радость от знакомства. — Приятно знать, что такие ценные, — на последнем слове Злат мельком взглянул на Мира, чтобы вновь перевести взгляд на женщину, — и красивые коллеги окружают…брата моего лучшего друга. К сожалению, мне пора идти, как бы я не хотел поближе познакомиться с вами. Ждут кое-какие дела.       Климов протянул руку Рыженковой, чтобы галантно попрощаться с ней. Та, изумлённо подняв брови, машинально ответила на рукопожатие и снова взяла Мирослава под руку.       — Тогда не будем тебя задерживать, Злат. — поторопился исправить некоторую неловкость Минаков и дружески хлопнул парня по плечу. — Ещё увидимся! — он махнул рукой на прощанье и повёл заинтригованную спутницу дальше.       Брюнет вздрогнул от прикосновения Мира и, автоматически кивнув, проводил взглядом удаляющуюся парочку. Настроение испортилось окончательно.

***

      Возвращаться домой совершенно не хотелось. Что требовалось Злату — это как следует напиться и постараться выкинуть из головы слова Яна Гордеева, Мира, обнимающегося с блондинкой и это его «друг моего брата», ранившее больше всего.       Златка все понимал, будучи взрослым и адекватным мужчиной. Он знал, что их отношения с Миром никогда не признают, как нормальные, тем не менее, боль была ощутимой.       — Мог бы по крайне мере сказать, что я — его друг, — пробурчал себе под нос Климов, сидя через час в кафе открытого типа, на все той же набережной.       Молодой мужчина заказал себе легкий алкогольный коктейль, не намереваясь напиваться, а просто притупить мысли. Обижаться на любовника бессмысленно, но, черт побери, Злат обиделся. Ему было неприятно это осознавать, он ненавидел себя за эту слабость, но все равно ревновал и чувствовал, как последняя капля переполняет чашу терпения.

***

      Мирослав уводил молчащую спутницу всё дальше, сохраняя на лице мягкую улыбку, но всеми клеточками чувствовал, что пауза становится совершенно неприлично долгой. Рыженкова сама нарушила её:       — Возможно, я ошибаюсь, хотя, в таких вопросах женщины, как правило, разбираются… — начала она многозначительно, заставив Минакова похолодеть от нехорошего предчувствия. — Но мне показалось, что твой знакомый вёл себя, как ревнивец. — она хитро улыбнулась.       Мирослав на секунду прикрыл глаза, затем взглянул на Рыженкову с такой же хитрой улыбкой, пытаясь выиграть время и лихорадочно выстраивая пути к отступлению:       — Да-а-а?..       — Мирослав, я же не слепая, — бархатным голосом резонировала женщина. — И прекрасно знаю, как выгляжу.       Минаков почувствовал, что гора свалилась с плеч. Он добродушно усмехнулся и чуть самодовольным тоном протянул:       — Увы, не всем везёт с женщинами, как мне.       — Знаешь, мне кажется, когда-то ты увёл у него подружку, — хихикнула Рыженкова.       — Ммм?.. Что ж, если это и так, я не заметил. — с долей превосходства прокомментировал Мирослав, язвительно улыбаясь.       — Мирослав, а ты и я ведь очень похожи, — вздохнула Полина. — Мы многое смогли бы вместе… — она замолчала, давая Миру возможность подумать перед ответом.       Минаков, и в самом деле, чуть замялся, но потом многозначительно сказал:       — Полина Евгеньевна, мы, действительно, во многом похожи. Но именно поэтому я не спешу.       Рыженкова распахнула ресницы и искренне расхохоталась:       — О, Мирослав, так вот, в чём дело — в недоверии?       — Осторожность превыше всего. — со спокойной улыбкой ответил Минаков. — Я бы ничего не добился, без этого.       — Понимаю и соглашаюсь, — весело кивнула женщина. — В тебе масса правильных и положительных качеств для бизнесмена, но и я не привыкла так быстро отступать. — она подмигнула и покрепче ухватилась за локоть Мирослава.       Мужчина с наигранным укором посмотрел на спутницу, но та сделала невинные глаза. Вздохнув и покачав головой, Минаков повел Рыженкову обратно — пора было ехать в ресторан, где они заказали столик.

***

      Климов кидал частые взгляды на сотовый, ожидая, что Мирослав позвонит. Время перевалило давно за полночь, но тот не прислал ни одной смс. Плюнув на все, Злат передёрнул плечами и, поставив сотовый на беззвучный, решил, что хочет большую часть ночи побыть подальше от Мира, дабы успокоиться и не устраивать истерику. Ему требовалась передышка.

***

      Минаков посмотрел на часы и слегка удивился — всего пятнадцать минут второго. Уже через десять минут он будет дома. Как-то даже непривычно, учитывая, что несколько дней до этого он возвращался перед рассветом.       Рыженкова на удивление не пыталась затащить его «на чашечку чая». Видимо, разговор о доверии дал свои плоды и можно было рассчитывать на передышку. Тем не менее, Полина Евгеньевна не собиралась отпускать его из цепких коготков далеко, и уже назавтра попросила сходить с ней в филармонию. Это место Мирослав посещал с удовольствием и даже предвкушал наслаждение великолепной музыкой, особой атмосферой вечера и приятной публикой, но внутри скрёбся червячок вины перед Златиком, которого снова придётся оставить одного. И даже воскресенье не обещает быть домашним, если только Мир экстренно что-нибудь не придумает.       «Ещё неделю, Мирослав» — напомнил себе мужчина. — «Одна неделя и ты пошлёшь эту занозу ко всем чертям! Златик, потерпи, любимый…»       Переступив порог тёмной квартиры, Минаков прислушался и включил настенный светильник. Он почти бесшумно разулся и на цыпочках прошёл в спальню. И застыл, обнаружив, что она пуста.       Раз за разом набирая знакомый номер, Мирослав натыкался на длинные гудки, а позже и вовсе на равнодушный голос, сообщивший, что абонент вне доступа. Он мерил шагами квартиру и нервно потирал руки.       С тех пор, как они начали жить вместе, Злат никогда не задерживался допоздна без предупреждения. Мимоходом мужчина упрекнул себя в том, что и сам не отправил сообщение, хотя обычно всегда делал это. Но сегодняшняя встреча на набережной начисто вышибла всё из головы. Естественно, Злат обиделся. Он и так столько времени проводил, предоставленный сам себе, а тут…       Рыженкова была права, его любимый ревновал. Вот только не её, о чём подумала самоуверенная красотка, а его, Мирослава. Вначале Минаков досадовал на Злата за такую оплошность, что чуть не выдала их с головой, но потом остыл. Не все обладают железной выдержкой, как Мирослав, а Златик вообще очень чувствительный и восприимчивый.       И вот теперь, его раненое в самое сердце сокровище где-то пропадает… Мирослав плюхнулся на диван и обхватил голову руками.