Жан, которому мало

      Жан всё решил. Оправив длинный балахон на голое тело, он в очередной раз во время проповеди пересёкся взглядом с главой ордена. План был прост: когда все начнут покидать зал, Жан задержится и отведёт мужчину за ширму алтаря. О, омега не предвкушал этот момент, как когда-то, – сейчас он лишь жаждал осуществить задуманное, смутить главу ордена и всё закончить, чтобы насладиться последним месяцем с Анхелем и Эдом наедине. Он собирался выпросить свою неприкосновенность, и был абсолютно уверен, что у него это получится.       – Господин, позвольте поговорить с вами наедине, – голос Жана был кроток, омега наигранно потупил взгляд, всё же замечая, как мужчина дрогнул в лице, будто промелькнула тень страха, что его узнали. Но как можно было не узнать? Вот только омега немного просчитался в чужих действиях – мужчина схватил его за локоть и торопливо утащил в сторону неприметной каморки, хлопая дверью так, словно за ними гнались по меньшей мере демоны.       Жан лишь понимающе улыбнулся на явный страх главы ордена в том, что их могут услышать или увидеть вместе, но от плана не отступил. Прогнувшись и оперевшись на старый комод, омега потянул вверх подол балахона, обнажая своё тело и демонстрируя лёгкое возбуждение. Голодный взгляд альфы говорил о многом, заставляя Жана улыбнуться самодовольно за наигранной кроткостью.       Не нужны были лишние слова, Жан был открыт для мужчины, принимая его плоть и подрагивая, однако тело реагировало само собой, двигаясь и подаваясь ближе – внутренняя дрожь предвкушения напрочь отсутствовала. Одной рукой он цеплялся за плечи альфы, а другой зажимал себе рот, пока всё тело сотрясалось от толчков, грубых, резких. Мужчина действовал гораздо жёстче, чем когда они были не одни, и Жан видел в его глазах удовольствие от обладания. Было довольно непривычно без повязки, омега будто бы прозрел, действуя как механизм и не ощущая того трепета, что в последнее время был, когда он уединялся с Анхелем и Эдом.        Сейчас в его тело вдалбливался сильный альфа с притягательным ароматом, а Жан всё равно умудрялся думать о своих юных альфочке и омежке. Когда же он был с ними, то в голове не находилось ни одной связной мысли, лишь желание просто переплестись телами теснее. Теперь Жан подавался мужчине навстречу, выстанывал себе в ладонь и надеялся, что в его действиях не ощущается фальшь. Да, тело было податливым, между ног влажно двигался альфа, но мысленно Жан лишь отсчитывал мгновения, а потом резко обхватил мужчину ногами, вжимая в себя.       Тяжелое чужое дыхание обжигало шею, омега потерялся буквально на мгновение, когда узел полностью его наполнил, сцепляя их тела. Кажется, у главы ордена чуть ли не слюна капала на плечо, говоря о том, что он потерял контроль. Жан крепко обнимал его за плечи, прикидывая, когда начать разговор. Он не испытывал яркого блаженства, просто пытаясь расслабиться, а потом шепнул:       – У меня просьба, – сейчас, когда мужчина находился на грани, можно было с лёгкостью манипулировать им. – В этом месяце я не хочу, чтобы за мной приходили ночью, - омега чувствительно сжался, вырвав у мужчины лёгкое рычание. – Вам ведь одному хорошо со мной? Я не хочу других. На этот месяц никого не хочу, – сбивчиво шептал Жан, завираясь, лишь бы его оставили в покое со своими малышами. В этот момент он всем сердцем тянулся лишь к ним, хотя боялся признаться в этом.       – Хорошо, – прорычал, а не ответил глава ордена и сжал его бёдра, заставляя вздрогнуть. Жан не сдержал облегчённого выдоха, тут же спохватываясь и продолжая играть, изображая искреннее удовольствие.        После сцепки глава ордена не сказал ни слова, отстраняясь и оправляя свою одежду – он вышел, и Жан ненадолго прикрыл глаза, испытывая тянущее, неприятное чувство. Когда он смог прийти в себя, то опустил балахон вниз, прикрываясь. Семя и смазка стекали между бёдер, ноги подрагивали, а внутри ощущался дискомфорт. Но несмотря на это Жан торопливо вышел за дверь, вновь надевая маску смирения. Сейчас им двигало лишь желание поскорее оказаться в купальне и отмыться.       Уже тщательно оттерев своё тело, Жан вернулся в комнату и упал на постель, опустошенный, чистый снаружи, но ощущающий себя запятнанным внутри. До вечера его никто не тревожил, омега даже задремал, поэтому громкий стук в дверь заставил вздрогнуть – на пороге оказался глава ордена, за его спиной ещё двое стояли в балахонах.        – Я... я отказываюсь идти с вами! – твёрдо произнёс Жан, когда сумел совладать с собой, но пугающе мягкая улыбка на лице мужчины вызвала внутреннюю дрожь и дурное предчувствие. Но ведь они договорились. Никого в этот месяц.       – Я здесь не за этим. Лично хотел сказать, что в твоём присутствии нет нужды – теперь мы забираем Анхеля, – глава ордена сделал знак рукой, и дверь Жана заперли снаружи. Омега бросился вперёд, но не успел, ударившись плечом. Его ноги подкосились, Жан буквально свалился на пол и несколько минут сидел неподвижно. Его взгляд застыл, сердце гулко билось, заглушая любой звук. Его Анхель, его маленький ангел – Жан вскочил, заметавшись по комнате почти с воем. Как же глупо было полагать, что он сможет что-то изменить. Что сможет вырваться.        Отчаянно блуждающий взгляд Жана остановился на узком окне, и уже в следующее мгновение омега метнулся к нему. Высоко. Ну и что? Руки дрожали, голова кружилась от волнения, но нужно было добраться до Анхеля и найти раньше альф. Жан завязал на ножке кровати край одеяла, соединил с простынью и сбросил к земле, протискиваясь следом, цепко держась за ткань. Он слабо представлял, как спустится вниз, перед глазами плыло, но им двигал отчаянный страх за своего ангела. Все мысли были только об Анхеле, поэтому омега не услышал треск простыней. Глухой удар и отчаянный вскрик Жана рассекли тишину этого вечера – омега потерял сознание, растворяясь в боли. Но не такого исхода ожидал глава ордена, запугивая Жана – мужчина хотел вернуться к нему через час, предлагая сделку, а трогать Анхеля не входило в его планы, то были лишь слова. Однако мужчина не рассчитал их силу, осознавая это лишь тогда, когда ему сообщили о произошедшем.