Кровавые цепи

      — Кто вы такие?       Стражник нацелил арбалет на Хоук, пока второй читал разрешение, протянутое Мариан, которое она сама получила всего несколько дней назад. Просмотрев письмо до конца, мужчина со вздохом вернул его.       — Прошу простить меня, монна. Но связи с начинающимся праздником мы вынуждены проверять каждое приглашение.       Мариан ласково улыбнулась.       — Я все понимаю и не держу обиды на человека, исполняющего свой долг.       Солдат, тронутый лестью, смущенно улыбнулся и добавил:       — Месье Каррас отправил за вами карету. Думаю, вы по достоинству оцените его расположение к вам.       — Конечно.       Лакей подъехавшей в это время повозки любезно открыл дверь, и как только все оказались внутри, прикрыл ее. Карета тронулась.       Изабелла удивленно присвистнула, а Варрик, усмехнувшись, спросил:       — Что это на тебя вдруг нашло, Хоук? Заигрываешь со стражником…       Мариан фыркнула.       — Не волнуйся, Варрик. Обещаю, когда все закончится, я снова начну язвить и отшучиваться.       Гнома такой ответ устроил, и он сменил тему.       — Может, хотя бы теперь расскажешь, что задумала? И что это за праздник?       Хоук вздохнула.       — Праздник называют неделей угощений и удовольствий. На него в Минратос приезжают все главы знатных домов, где два магистра принимают их. Хозяева не имеют права отказывать гостям. Единственное, что запрещено — убийство. Для нас этот праздник — шанс. Учитывая, что Фенрис забыл…       Мариан запнулась.       — Я планирую за эти шесть дней завоевать его доверие и вернуть память. А на седьмой, когда гости будут заняты больше всего — бежать.       Изабелла подавилась воздухом. Откашлявшись, она посмотрела на Хоук как на слабоумную.       — Ты думаешь, Фенрис захочет бежать? Даже если предположить, что ты сможешь вернуть ему память, он так просто не уйдет. Так что думай, Хоук, прежде чем такое предлагать.       Мариан поморщилась.       — У меня есть причины избегать прямого столкновения с Данариусом.       — Ну да, конечно. Ведь второй раз ты так просто никого ему не сдашь…       Магесса резко вскинула голову.       — Чего ты добиваешься, Изабелла? Хочешь показать, какое я чудовище? Я знаю, какое. Но кроме этого, я знаю и причину, из-за которой так поступила.       Пиратка молчала.       — Хочешь ненавидеть меня? Ненавидь. Я и сама презираю себя. Но забиваться в темный угол и заниматься самобичеванием я не собираюсь. Не сейчас. Прежде я хочу найти Фенриса и вытащить его.       Мариан до боли закусила губу и добавила:       — Можешь не волноваться. Если что-то пойдет не по плану, я расплачусь за все.

***

      Особняк, к которому они подъехали, показался девушке раза в три больше ее собственного. Навстречу тут же выбежали пять эльфов, поспешно принявших поклажу и лошадей.       В парадном холле поместья их встретил сам магистр.       — Монна Хоук! Я безмерно рад нашей встрече!       — Я тоже, месье Каррас.       Магистр вежливо поцеловал руку Мариан.       — Позвольте представить вам моих спутников. Изабелла из Ривейна, капитан корабля «Зов сирены», известный рассказчик и писатель — Варрик из Вольной Марки и Андерс из Ферелдена, маг-целитель.       Магистр с улыбкой произнес:       — У вас интересные друзья, Защитница Киркволла. Я в свою очередь хотел бы познакомить вас с моим преемником.       К ним вышел высокий белобрысый парень с подозрительно знакомыми эльфскими чертами лица.       — Фейнриэль?       — Монна Хоук, месье Андерс, рад вас видеть.       Каррас довольно улыбнулся.       — Думаю, нет нужды вас представлять. Отлично. Фейнриэль проводит до ваших покоев.

***

      К столу Мариан вышла в костюме из замка Эн.       — Миледи, вы выглядите восхитительно.       — Благодарю вас.       Завязалась светская, ничего не значащая беседа.       — Фейнриэль много о вас рассказывал, монна Хоук. У мальчика потрясающий дар, и я рад, что вы поддержали стремление развить его.       — Я получала от него письма. Фейнриэль очень лестно о вас отзывается.       Повисло молчание, во время которого слышался звон столовых приборов и журчание напитков, переливавшихся из кувшинов в кубки слугами.       — Что вы думаете о моих эльфах, леди Изабелла?       Каррас обратил внимание на пиратку, с недовольством поглядывавшую на прислугу. Мариан, заметив, что подруга растерялась, с извиняющейся улыбкой произнесла:       — Мы уважаем традиции Тевинтера, но дело в том, что в наших странах рабство не одобряется.       Магистр усмехнулся.       — Полностью с вами согласен, Защитница. Я тоже не сторонник рабства. И эти эльфы, — мужчина снова улыбнулся, — получают деньги за свою работу.       — Приятно знать, что в этом наши взгляды совпадают.       Выждав формальную паузу, Каррас заговорил снова.       — Монна Хоук, я писал вам о приближающемся празднике.       — Да-да. В последнем письме вы о нем упоминали. Любопытно узнать, кто же будет принимать гостей.       — Первые три дня хозяином будет мой давний знакомый, магистр Данариус, а затем эта честь выпадает мне.       Мариан сделала вид, будто приятно удивилась, но внутри… Змеи страха зашевелились …       — Примите мои поздравления, месье Каррас. Я уверена, что вы проявите себя чудесным хозяином.       — Спасибо. Мне приятны ваши слова. Что ж, завтра я собираюсь представить вас моей гостьей, поэтому… не поймите меня неправильно, вы изумительны в этом костюме, но наши обычаи приветствуют девушек в платьях. Так что я бы рекомендовал вам и вашим друзьям приодеться.       Хоук вежливо ответила:       — Не беспокойтесь, я позабочусь о нашем внешнем виде. Месье Каррас…       Девушка сделала вид, будто замялась.       — Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы оставить наше пребывание здесь инкогнито? Хотя бы на какое-то время?       Маг удивился.       — Вы чего-то опасаетесь, монна?       — В некотором смысле этого слова.       Мужчина задумчиво посмотрел на Хоук и произнес:       — Хорошо. Я не стану настаивать. Но вы не сможете избегать вопросов.       — Об этом не беспокойтесь. Я думаю, нам удастся избежать этой неловкости.

***

      Мариан дергано штопала порванную рубашку брата, пока Малкольм прощался с семьей.       — Эй, аккуратней зашивай!       — Заткнись, Карвер.       Мариан злилась. Злилась на отца за то, что он проигнорировал ее просьбу отказаться от этого заказа и остаться дома. Малкольм знал настроение своей дочери поэтому, глубоко вздохнув, с несчастным видом присел перед ней. Девушка уже не раз видела эти жалостливые зеленые глаза своего отца и знала, что Малкольм пытается смягчить ее, разжалобить, а потому не повелась на эту уловку и продолжила колоть уже исколотые в кровь пальцы.       — Мариан, не сердись.       — Прекращу сердиться, когда ты откажешься от этой безрассудной затеи. Мам, ну хоть ты скажи ему!       Лиандра неуверенно заламывала руки и стояла в нерешительности, не зная кого поддержать. Малкольм продолжал давить на жалость, и, в конце концов, девушка сдалась. Мужчина мягко улыбнулся и притянул к себе дочь.       — Вернись, пап. Просто вернись…       — Ты знаешь, что я не могу этого обещать.       Из глаз девушки потекли слезы. Малкольм вытер мокрые дорожки и прошептал ей на ухо:       — Защищай маму и близнецов. Больше мне надеяться не на кого.       — Ты всегда так говоришь…       — А ты всегда выполняешь мою просьбу.       Мариан неловко вытерла слезы, и отец, поцеловав дочь на прощание, ушел.

***

      Тела были замотаны в паутину. Мариан, тихо подвывая, пробиралась через них. Блеск металла внезапно привлек ее внимание. Подойдя ближе, она увидела позолоченный посох с девушкой на наконечнике. И руку, державшую этот посох.       Нож выпал из онемевших пальцев. Ноги подкосились. Крик застрял в горле. Мариан рухнула на колени и, хрипя, разорвала дрожащими пальцами кокон. Глаза Малкольма закатились, оставив только белки. Рот был открыт, в нем лежал белый язык. Волосы прилипли к синему лбу.       — Нет… нет… папа…       Хоук неуклюже отползла от трупа. «Нет… это все ненастоящее… Я уже видела это лицо. Эту маску ужаса…»       Мариан до боли закусила кулак и стала раскачиваться. Взад, вперед…       «Это только прошлое… Оно не настоящее… соберись, Хоук! Тебе просто надо выбраться отсюда».       Девушка жалко всхлипнула и на негнущихся ногах побрела за тележкой.

***

      — А где Малкольм?       — Я… не могу этого сказать…       — … что случилось? Мариан!       «Просто скажи ей. Это Тень, здесь нет ничего настоящего…»       — Он… не вернется.