Ревущие

Откуда-то сверху, с лестницы, послышался голос Гила: — Джонс, там это… к тебе, — тут его взлохмаченная белобрысая макушка и чуть недовольное, ехидное лицо показались из-за двери, — девушка, — он описал в воздухе примерные очертания ее фигуры и, хамовато ухмыльнувшись, снова пропал за дверью. Альфред оторвался от гитары и удивленно посмотрел ему вслед. — Девушка?.. — задумчиво протянул он, смотря на нас с Тони, а потом, словно что-то вспомнив, крикнул: — Какая девушка, Гилберт? Но тот не успел ничего ответить, как вошла сама девушка. Признаться откровенно, это была не девушка, а леди. Прелестницы, подобные ей, давно облюбовали короткие шортики и безвкусные майки, разрушающие их очарование, но все мои шаблоны были разбиты её платьем с голубой юбкой. Она была прекрасна, всё от декольте до самой мельчайшей складочки подчеркивало красоту её фигуры и отменный вкус. — Элис! — воскликнул Альфред. — Я так рад! Э… ребята, знакомьтесь, моя сестра Элис. Мы с Тони наперегонки кинулись лично представиться. С гордостью могу сказать, Тони я подрезал возле ударной установки и цели достиг первым. В ответ каждый получил обворожительную улыбку и личное рукопожатие, а подлец Альф на правах брата заключил это чудо природы в объятия и получил невесомый поцелуй в щеку. Через пару минут Тони втянул Элис в пространный разговор о погоде, плавно перешедший в обсуждение стихов. Ожидаемо. Она с интересом глядела на него, улыбаясь уголками губ, чуть склонив голову набок. Светлая челка упала ей на лицо, легким движение руки волосы были возвращены на законное место, но я успел заметить, сколько в этом жесте грации. Однако же, леди это не только платье, леди — это образ мысли, способ жизни, который заметен во всем: в мимике, в жестах, в глазах, походке и манерах, в привычках и вкусе, в чувстве юмора, такте и чертах лица. Элис же как будто родилась со всем этим, настолько естественна была мысль о леди, когда смотришь на неё. Вошел Гилберт с банкой газировки, буркнул что-то приветственное и плюхнулся на диван. Вот уж кто совершенно не подходил ее окружению, так это он. Слишком груб, слишком по-дворовому прямолинеен. Гил наклонился к моему уху и с хриплым смешком прошептал: — Его сводная сестра. Просто прелесть, но меня терпеть не может. Я посмотрел на Элис. Пока Тони рылся в бумажках с текстами, она о чем-то в полголоса говорила с Альфредом, вручая ему бумажный пакет. В пакете звякнуло стекло. Элис поморщилась. Не похоже, чтобы она могла проявить настолько открытую неприязнь к кому-либо, тут уж Гилберт преувеличил, хотя они вполне могли быть знакомы. Гил знал половину штата в лицо, как это было возможно, я не понимал. Идя с ним по улице, можно было встретить от трех до семи старых знакомых, друзей и бывших девушек, причем о каждом он рассказывал какую-нибудь занимательную историю, но никогда не договаривал до конца, мгновенно переключая внимание на другое. У него откуда-то бралось множество знакомых музыкантов-иностранцев, с большей частью которых он был в ссоре, и ко всему прочему имелась некая очень интересная бабушка, ныне проживающая в Аргентине. — Фред, помоги мне поднять сумки наверх, — попросила Элис. В словах и в движениях Элис сквозило уверенное спокойствие, будто всё в мире само собой происходит именно таким образом, как нужно её. Она казалась старше своего брата лет на пять в основном благодаря контрасту между его внешним легкомыслием и ее внутренним достоинством. Когда они вышли, Тони, задумчиво глядя в след, протянул: — Она очень милая… Интересно, она останется здесь?.. Гил хохотнул. — Было бы неплохо. Да, это было бы совсем не плохо, она была совершенно не похожа на встреченных мной до сегодняшнего дня девушек; интересная, необычная. Как будто совсем не из Флориды, а из какого-нибудь строгого, элегантного Вашингтона, в котором я так и не побывал. Такая красивая, такая изящная… совершенная, восхитительная. И почему все так радостно? * — Гил! Гил, мне необходим твой совет! — позвал я друга из соседней комнаты. Вообще-то, я мог бы дойти до него, это было бы даже проще, учитывая размеры нашего жилища, но в тот момент мне было не до таких мелочей. Как только Гил вошел в комнату, я прямо и сразу спросил его, какой пиджак лучше надеть на свидание: бордовый или черный, на что он немедленно впал в ступор, смерив меня полным скепсиса и непонимания взглядом. — И когда ты успел ее пригласить? — казалось, он был недоволен. — Сегодня, после обеда у Альфреда. Я ей говорю: «Я хотел бы иметь счастье любоваться вашими глазами сегодня вечером». А она, представляешь, отвечает: «Если только глазами». И улыбается, господи, как улыбается! Chère Alice! — Ладно, назначил так назначил, — сказал Гил, мгновенно спустив меня с небес на землю, и раскрыл шкаф. — Посмотрим, что тут можно тебе найти. Гил взял в охапку несколько рубашек, разложил на диване и посмотрел на них весьма критично. Он был не то сердит, не то расстроен тем, что я назначил свидание Элис, но выражал свое негодование тихо и тактично, по большей части ворчанием под нос. Дружба лучших друзей такая, какая она есть. В конце концов, он все равно желает мне лучшего, а ворчит просто по привычке. Полчаса спустя я вышел из дома, одетый нашими с Гилом стараниями настолько хорошо, насколько это возможно. Встреча была назначена у фонтана в центре. Что странно, пригласил я ее внезапно для нас обоих, вопреки всем планам. Хотя, как подметил Тони, любовь никогда не бывает по расписанию, но так даже лучше — без приключений жизнь не жизнь. Однако самым неожиданным стало то, что Элис согласилась. Только не понятно почему? Из собственного желания или из вежливости? Леди Элис, кажется, мне никогда не угадать, о чем вы думаете!..