you think he's quite Hollywood

донён ещё когда-то давно решил сам для себя, что плакать не будет. во-первых, потому что всё это не стоило его слёз, а во-вторых... он же не какая-то там сопливая девчонка. будь он лет на десять помладше, может и готов бы был пустить скупую слезу хотя бы ради приличия. но сейчас никакие приличия его не волновали. - немного осталось, кажется, - сказал тэён. за пару дней он стал таким прозрачным, что мебель и стены за его спиной принимали цвета его одежды, кожи и волос, словно он весь был одним большим разноцветным стёклышком. - я не собираюсь плакать, - сказал донён, даже сам не понял кому - тэёну или себе. - будет хорошо, если ты не заплачешь. тогда и я не буду плакать. и не буду за тебя беспокоиться потом, - ответил тэён. его рука, которую донён держал в своей, с каждой секундой всё больше растворялась, и сам он весь постепенно исчезал, как хамелеон сливаясь с покрывалом. донён смотрел на него несколько секунд и вдруг почувствовал, что начинает паниковать. он с усилием сжал руку тэёна, чтобы убедиться, что тэён ещё здесь, что он ощутим и реален. - ты должен понимать, что я промежуточный этап в становлении твоей личности. моя миссия - помочь тебе, а не сделать хуже. поэтому ты, конечно, и не должен плакать. если ты не заплачешь, значит, я всё сделал правильно, - сказал тэён. голос его доносился до донёна словно издалека. - ага, - пробурчал донён внезапно севшим голосом. - вспоминай меня, как хороший опыт в твоей жизни. - да. - и не забывай всё то, чему я тебя учил. - не забуду. - донён-а. донён поднял голову. тэёна почти не было видно - только очертания, и те уже размывались, растворялись в воздухе, отливая серебристым. - ты плачешь, - сказал тэён. он провёл пальцем по его щеке, чтобы вытереть его слёзы, и донён потянулся к его руке, чтобы сжать её, но когда попытался ухватить, контуры уже исчезли, и почти прозрачная кожа распалась на горстку блестящей пыли. в горле донёна встал ком, и он почувствовал, что даже зарыдать не может - слёзы текли по его щекам целыми ручьями, а он только и делал, что открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная волнами на берег. - я люблю тебя, - сказал тэён. спустя пару секунд на покрывале не осталось даже пуговицы от его рубашки, не осталось ни волоска, ни одной фотографии не было - донён не знал, был ли сам тэён на самом деле. остались только тысячи воспоминаний.