2
13 июля 2016 г., 20:13
Затушив бычок мыском ботинка о мерзко-сырую после дождя землю, Чимин направился в едва заметное заведение неподалёку. Терпкий ночной воздух бил по рецепторам. Парень настолько привык к запаху испорченности облюбованных им мест, что обычный воздух уже казался чем-то необычным.
Светомузыка, бьющая до искорок в глазах, и шум бьющейся в экстазе толпы сегодня вновь сменились на прокуренное помещение обветшалого подвала. Именно этим, по сути, являлось место, гордо именуемое Юнги не иначе как «наш андеграунд».
Атмосфера, созданная многолетним игнорированием морали, впитывалась в кожу, забирая остатки совести. Ненавязчивый бит из старых колонок и хриплые голоса, совсем недавно ставших таковыми, друзей, заставляли отдаваться моменту. Чувствовать, что все, что ты сейчас делаешь — правильно. Самое непозволительное чувство, которое только можно вызывать в человеке. Но слово «непозволительно» было безжалостно вычеркнуто из традиций этого заведения, что не могло не радовать.
Чимин мог понять, почему люди выступают здесь, почему возвращаются. На этой сцене не приходилось натягивать милую улыбку; ты мог сказать то, что хотел бы донести до слушателя, а не то, что он хотел бы услышать. Здесь не нужно было быть идеальным, ведь идеальными не были и все остальные. Даже не пытались. Словно отделённая от остального мира и к разочарованию самая правдивая его часть.
— О чем задумался? — Чимин вздрогнул от того, что кто-то коснулся его плеча. В общем шуме было сложно уловить отдельные звуки, поэтому говорящий остался незамеченным. Повернувшись, Пак расплылся в улыбке, ведь перед ним нарисовались мокрые, но довольные после выступления Юнги и Хосок.
— Вы уже закончили? — Чимин опустошил стакан с оставшимся виски и слез с высокого барного стула.
— Ты специально заранее заготавливаешь дурацкие вопросы на все случаи жизни? — Мин потрепал его по уложенным волосам, от чего парень поморщился и поспешил пригладить жёсткие от лака волосы.
— Понял, я, понял… Куда теперь?
— Как и обычно, идём в вип-комнату, — Хосок улыбнулся приветливее, чем все вместе взятые улыбки в жизни Пака, и потянул того за рукав.
Увидев его ещё в первый раз здесь, в клубе, Чимин подумал, что тот совсем не вписывается. И если уж устраивать танцы на могиле совести, Чон во всем этом мог быть лишь цветком в погребальном венке. Слишком мягкая улыбка и взгляд никогда не осуждающий.
Даже его псевдоним — Хоуп. Надежда. И все это делало его таким приторным и ненастоящим. Или сам Пак отвык от доброты.
***
Серый пахучий дым нравился Чимину явно больше, чем разговоры с людьми. Но без последних играть в жизнь стало бы скучно. В комнате приглушенно играла музыка, доносившаяся из зала. Алые стены, призванные создавать атмосферу, на деле вызывали лишь отвращение избитостью такого дизайна. Парню казалось, что в последнее время он слишком много думает. Каждый раз, когда появлялось такое ощущение, из кармана извлекался пакетик с белоснежным порошком. То самое избавление от ненужных Паку мыслей. Дорогой виски уже намертво смешался с кровью и нещадно бил в мозг. И откуда в таком месте дорогой виски? Нет, Чимину определённо нравилось здесь. Расшатанная обстановка ни к чему не обязывала, словно показывая, что это не подходящее место для хорошего поведения. Некоторое время, попытавшись следить за живущим своей жизнью ходом мыслей, парень почти проделал отверстие в стене. Из транса его вывел собственный выкрик, причиной чего стал пепел, упавший на пальцы. Раздраженно бросив неугодившую сигарету в сторону пепельницы, Чимин выругался. Разомлевшего Хосока, сидевшего рядом, эта сцена развеселила. Отстранившись от стола, он похлопал невнимательного друга по плечу и залился смехом. Смехом, который своей звонкостью и нереальностью накрывал все остальные звуки. Длинными костлявыми пальчиками он избавил кончик носа от прилипших прозрачных кристалликов и отпил немного алкоголя из чиминова стакана. — А где Юнги? — Оглядевшись, горе-курильщик понял, что чего-то не хватает. — Ты даже пропустил момент, когда он ушёл? — Откинувшийся назад и прикрывший глаза то ли в усталости, то ли в удовольствии Чон усмехнулся. — В туалете… Чимин уже не слушал, было не важно где этот чертов мистер невозмутимость. Перед ним сидел странный парень из другого мира, взрывая всё внутри. Зачем он здесь? «Ресницы содрогаются, словно чувствуя этот сверлящий взгляд, но виду ты не подаёшь. Тебе нравится, или ты так доверчив? Тихое постукивание пальцем по коленке, всё ровно в ритм раздающейся за пределами комнаты музыке. Тебе просто хорошо, или это нервы? Шмыгаешь носом, после аккуратно потирая. Тебе тяжело дышать? Никогда не отказываешься от доброй дозы наркотиков, но я вижу прямо там, в твоих глазах, что если бы мог — сбежал бы. Людей всегда видно насквозь. Как бы они не убегали от себя, мои предположения оказываются верными, но не сейчас. Так что ты, либо ебнутый, либо не человек вовсе. Вопросительно смотришь полуоткрытыми глазами, потирая лоб ладонью. Готов поспорить, она мягкая и чуть шершавая, а на твоём язычке ещё остался вкус виски. Впрочем, споры не для меня». Чимин тянется, словно всё ещё обдумывая действия, а после хватает руку Хоупа и игнорируя непонимание в глазах парня, опрокидывает того на потертую кожу дивана. — Блять, Чимин, что ты делаешь?.. — С трудом поднимая веки, Чон пытался трезво оценить ситуацию, но при упоминании трезвости, он мог лишь посмеяться. — Я-то может и блядь, а на счёт тебя сейчас узнаем. — С улыбкой, больше похожей на хищный оскал, Пак потянул лежащего за ногу и оказался между его ног. Нависнув над Хосоком, он на секунду остановил взгляд на затуманенных глазах, ища ответы на незаданные вопросы. Взгляд Хоупа если что-то и выражал, то лишь намёк на заинтересованность. Возможно, ему хотелось бы заплакать, хотелось бы убежать, но разогнанная веществами кровь заставляла улыбаться. Наклонившись ближе к лицу друга, Чимин коснулся губами мягкой улыбки. Прикусывая, посасывая кожицу, он будто пытался понять каков её секрет. Ему хотелось испортить эту приторно-сладкую улыбку. Уничтожить, чтобы не возникало лишних вопросов. Впиваясь в губы Хосока жадно, цепляя зубами язык, Пак вытягивал из того довольные хриплые стоны. Хоуп тяжело дышал, скуля в поцелуй и цепляясь тонкими пальцами за футболку Пака. Он был не в том состоянии, чтобы думать о причинах происходящего, ведь поцелуй был возбуждающе мокрым, а сам Чимин аккуратным и нежным. Оттянув рукой ворот хосоковской толстовки, младший, едва касаясь, провел кончиком носа вдоль шеи, вдыхая её сладкий аромат. На то Хосок возбужденно сглотнул, откидывая голову назад. Наблюдая за реакцией, Чимин усмехнулся и припал раскрасневшимися губами к тонкой коже, оттягивая её зубами, кусая и тут же зацеловывая. По шее рассыпались алые пятнышки, блестящие от слюны. Рука Пака бессовестно очерчивала каждый сантиметр дрожащего тела под потрепанной толстовкой. Замирала на бугорках сосков, щипаясь, а после мягко поглаживая. Заставляла Хоупа вздрагивать, скользя по рёбрам острыми коготками ближе к линии джинс. Цеплялась за грубую ткань, проникая под неё ненамного, и царапала выпирающую косточку бедра. От каждого движения Чон хныкал жалостно, словно поторапливая Чимина, дышал рвано, впиваясь ногтями в чёрную кожу дивана. Парень сверху издевался, томил, а каждый поцелуй был всё ниже. Звон ширинки и Чимин нетерпеливо избавляет Хосока от одежды, приспуская его штаны. Невесомо проводя пальчиками по давно вставшему члену парня, смотрит выжидающе. Вид того, как старший от его действий жмурится и вжимается в обивку, чертовски распалял желание, от чего Пак довольно облизнулся. Наклоняясь ближе, касаясь возбужденной головки губами, он слышит тихий стон, а после, проводя языком по всей длине и более громкий, не сдержанный.***
— Ах… Чимин… Не сказать, что Юнги не ожидал увидеть то, что увидел. Он принимал это, как один из вариантов, и был почти не удивлён. Как обычно. Но картина эта была ярче, чем представлялось, и вынудила нервно сглотнуть. Чимин с каким-то остервенением заглатывал член Хосока, периодически отстраняясь и закусывая влажные губы, после чего, вновь возвращался к своему занятию, пошло причмокивая. Но Юнги этот парень не волновал. Гораздо больше завораживал скулящий от удовольствия Хоуп, который извивался под Паком, сжимая того за волосы и кусал собственные пальцы. В штанах ныло от этого зрелища. Медленно заведя руку под резинку своих трусов, Мин, оперевшись на дверь, плавно двигал ею, наблюдая за каждым движением Хоупа. Столкнувшись взглядом с ним, Шуга чуть ли не зарычал. Ему хотелось Хосока прямо сейчас, тут же. Но он не мог себе этого позволить. Решив, что это гиблое дело, он достал руку и резкими уверенными шагами подошёл к Чимину, попутно толкая стоящий на пути журнальный стол. Мин потянул за шиворот футболки парня, заставляя отстраниться от члена Хоупа, на что последний разочарованно простонал. Пак по-блядски улыбнулся, вытирая распухшие губы и заинтересованно смотря на Юнги. Сероволосый всем своим весом вжал парня в спинку дивана, тут же притягиваясь за поцелуем, проникая языком с грубостью, не давая шанса отстраниться. Чимин понял, к чему он клонит, и начал спешно расстегивать свой ремень, попутно задевая возбужденную промежность Шуги, от чего тот забывал выдыхать. Умело избавившись от мешающего предмета одежды на младшем, Мин резким движением опрокинул того на живот, заставляя опереться на руки. Вернувшись на своё законное место, Пак приступил к незавершенному делу, сначала лишь посасывая головку, а после, вбирая член Хосока полностью, отчего введенный действиями Юнги в ступор парень вновь замурлыкал от удовольствия. Хлопнув Чимина по спине, заставляя выгнуться, Шуга плюнул на руку, растирая вязкую жидкость по своему возбужденному органу. Он решил даже не растягивать парня — хотелось быстрее с этим покончить. Юнги вошёл резко, не церемонясь, но услышав тихий скулёж, решил дать Паку привыкнуть. На удивление, парню и не нужна была растяжка, так что вскоре Мин смог начать двигаться. Сразу приняв быстрый темп, парень рассыпался в ругательствах и хрипло постанывал. Чимин жмурился и всхлипывал от резких толчков парня, но все же старался двигаться в такт. Он не понимал: что нашло на обычно безразличного ко всему Юнги, что сейчас он вдалбливается в него, Чимина, с такой злостью. Услышав негромкий хлопок, Хоуп дёрнулся и попытался привстать, но был притянут младшим обратно. — Дверь хлопнула или… Агрх… — От приятных действий юркого языка Пака, Чон больно укусил себя за запястье. — Или мне показалось? — Показалось, малыш. — Юнги тряхнул головой, избавляя глаза от слипшейся чёлки, а Хосок закашлялся. Мин, переведя взгляд на парня, наткнулся на немой вопрос в его глазах, от чего как-то нагло усмехнулся. «Малыш?» К горлу подступила нарастающая истерика, мешающая произнести и слово. После всего, что происходило сегодня вечером, Хосок умудряется прятать лицо в ладонях, от этой короткой реплики. Краснея от простого «малыш», скорее всего сказанного для издёвки, словно пятнадцатилетний девственник. Ведь Шуга смотрел вызывающе, словно проверяя его реакцию. «Отстой. Черт меня дернул сказать это Хосоку. Он покраснел, словно девочка во время первого поцелуя, а я понять не могу: то ли блевать от этой "невинности", то ли ещё сильнее толкаться в Пака, иначе есть риск сломать здесь всё к хуям. Чимин стонет подо мной, словно это лучший секс в его жизни, подлизывается, а я слышу только, мать его, Хоупа. Тот отворачивается от меня, зарываясь в ладони. После всего, что произошло, он стесняется моего взгляда. Пиздец.» Юнги злился, вбивая Чимина в чёрную кожу. Тот от резкой смены темпа упирался, а цепляясь за стол, умудрился опрокинуть пару пустых бутылок. От ускорившихся движений Пака, Хосок выгнулся, отчего кожа на груди натянулась так, что, казалось, вот-вот лопнет. Издав протяжный стон, он излился в ротик младшего, но тот отстранился и капли мутной жидкости теперь вульгарно стекали по пухлым губам. Пытаясь отдышаться, Чон больно оттягивал свою же челку, и, добравшись до первой попавшейся бутылки с алкоголем, отпил из горла. Терпкий вкус виски приятно обжёг пересохшее горло. Натянув одной рукой штаны, Хоуп отполз на край дивана. Вид взмокшего и устало дышащего Хосока бил по каждому нерву. Перекинув Чимина без доли нежности на спину, Юнги двигался внутри парня грубо и жестко, ни на секунду не отрывая взгляд от Чона. Чимин уже откровенно ныл в кулак, ему нравилось такое поведение Мина. Почувствовав, что парень близок к разрядке, Пак потянул руку к своему члену, дроча быстро и жадно. Стоило Хоупу проронить вздох, сероволосый тут же кончил в Чимина, матерясь и хрипя. Юнги фактически упал, на содрогающегося в оргазме парня, тяжело дыша. Всё же игра «только смотреть, руками не трогать» нехило возбуждала. Мин застегнул штаны и закурил, сползая на пол. На досуге предстояло подумать, что это была за хуйня. Но не сейчас, поэтому откинув голову на мягкую обивку, он выпускал струями ментоловый дым. Его любимые сигареты. Вытирая тыльной стороной ладони засохшую на губах сперму, Чимин глазами пытался найти свою одежду. Юнги марал воздух серым, мешая табак с резким запахом пошлости. Хосок, похоже, уже пару минут как сопел с бутылкой скотча. У него почти получилось допить. Улыбнувшись мыслям, Пак тихонько постучал пальцами по плечу Мина, словно боясь тревожить и указал на спящего. Парень затушил сигарету и нехотя поднялся. Без единого слова тот подошёл к Хоупу и отняв бутылку, без усилий закинул того к себе на плечо. Кинув на Чимина ещё один взгляд, прощаясь, он вышел из комнаты. Слова сейчас всем взаимно казались лишними.***
— Нет, ты посмотри, посмотри! — Поправив очки, носимые лишь при чтении, Тэхён кинул на стол свежую газету. — И кто в двадцать первом веке читает газеты? — Чонгук усмехнулся. Он уже пятнадцать минут пытался настроить гитару, но Тэ упорно совал под нос эту кипу бумажек под названием «пресса». — В том то и дело, что это не только в газетах. — Голос Кима был строгим и настойчивым, от чего рука сама тянулась к предложенному свертку. — Это, блять, ещё что?! — Отложив гитару в сторону, Гук подошёл ближе к окну, но глаза его не обманывали. В конце концов, он ещё не ослеп. — Пак Чимин, какого хера?! Наблюдая за тем, как черноволосый раздраженно ищет телефон, Тэхён лишь покачал головой.
