6
9 апреля 2017 г., 16:27
Ночь наверное слишком отвратительна, для того чтобы проводить её в одиночестве. В сырости обстановки не различить не существующих звуков. Вряд ли и вовсе что-либо не существующее ощутимо, но рукам, что так и ищут рядом чужое тело не объяснить. Губы, зачем-то пересохли, возможно, от скуки, перемешавшейся с силуэтом каждой вещи в тёмной комнате.
Вздрагивать от каждого постороннего звука слишком жалко, но было бы кому видеть эту отвратительную жалость. Чонгук не успевает и достучать, как дверь открывается, обдавая сонное лицо Тэхёна светом тусклой подъездной лампочки. Младший оглядывает с ног до головы, не стараясь вспомнить о приветствии.
— Ты что, опять ждал под дверью?..
Но ответа не следует. На вопрос парень лишь отодвигается немного в сторону, освобождая дорогу Чону. Тот, оставив шумный вздох эхом в тишине лестничной клетки, цепляясь за косяк, вваливается внутрь квартиры.
Самое сложное — это разбираться в своих чувствах. Кто хочет заниматься подобным, когда мир кипит псевдоромантичными безумствами. Те ведь навязаны фильмами или книгами и призваны «будоражить кровь» на редкость впечатлительного человека, а как глянешь на свою жизнь, так постоянно ищешь того же, считая, что без красивой сказки уже не любовь вовсе. Тэхен не любитель драм. Просто ничего и не менялось с девяти, наверное, ровных лет: путает любовь и ненависть. Ещё может привязанность с чувством голода, но он не уверен.
Хлопок двери, резкий контраст от отсутствия освещения и запах алкоголя. Тэ учуял бы, даже не имея обоняния в принципе. Он просто знает. От того ему и не нужен свет. Хоть глаза болят, и не различишь ничего, словно в вакууме, но эту наглую улыбку напротив он знает наизусть.
— Кук-и, ты ведь пообещал мне, — Наверное, глупо каждый раз говорить в пустоту. В пьяную пустоту. Может веры на то, что достучится, хватит хотя бы до следующего вторника, пока банальные фразы не свернут на очередной круг.
— Постараться.
Не новость это, что выпивка расшатывает язык. Чонгука же он превращал в редкую язву, и если до этого Ким предпринимал попытки привыкнуть к мутным очертаниям квартиры, то сейчас уже жмурил глаза, нелепо, наверное, нахмурив брови. Теперь абсолютно ясно. От младшего тянет каким-то приторным ликером и сигаретами. А что еще остается оценивать, когда руки придавлены с издевательской неаккуратностью к стене, а в темноте, открыв глаза, различимы лишь бесполезные тени происходящего.
— Но пообещал! — Тэ не рассчитал громкость, не рассчитал своей злости, пытаясь оттолкнуть парня. Осознание приходит, когда слышится хлопок вовсе не его собственного тела об одну из стен их узкой прихожей, когда за запястье хватают слишком сильно, прижимая к шершавым обоям щекой. Жжётся родная кожа, со сладким ненавистным ароматом ликера, и улыбка, словно против воли расходится на губах шатена, в нелепых глотках воздуха.
Черноволосый ждёт зачем-то пару мгновений, после чего наклоняется, наваливаясь всем телом. Тэхён уверен, что чувствует затылком ухмылку «победителя».
— Кто же виноват в том, что ты не можешь уснуть без меня?
Малыш его, бывает, жесток, и жестокость его к себе, этим совсем не ограничивалась. Но Ким слишком привык глотать каждое слово, насколько бы едким оно не было. Насколько бы не отравляло кровь, пуская иглы по коже. Такую редкость нельзя обесценивать. Глупо назвать это слезами, а с ресниц, на зажмуренных, наверное, до пятен при открытии, глаз, все же срывается пара капель, минуя дрожащую улыбку, что словно гвоздями приколочена — исчезать не торопится.
Два дыхания. Одно до боли наивное, а второе все пытается вдохнуть как можно больше воздуха. И не из-за алчности. Лишь бы не дышать уже, но вместе. Каждый человек имеет права на чувства, и каждый имеет право в этих чувствах не разобраться. Гук потерял это право в рыжих волосах и басистом голосе. Он, до смешного, готов сомневаться в чем угодно, может и в дате своего рождения, но одну вещь он будет знать, хоть отнимите память. Чонгук любит Тэхёна. Как детская надпись, вырезанная на дереве для шутки, криво, и заставляя краснеть одного, как минимум.
Хватка ослабевает. Чон осторожно тянет старшего за рукав, отстраняясь, но, не забыв проехаться носом по волосам, вдыхая запах какого-то травяного шампуня. Пахнет лесом. Тем лесом, в котором обязательно должно стоять то дерево. Дерево большое и ветвистое, с необъятным стволом и грубой корой, поросшей снизу мхом от времени. Дерево красивое днем, в окружающей его зелени, и ночью в назойливом стрекотании цикад, шумящее от холодного ветра. Дерево прекрасное всегда, как и сам Тэхён.
Как же Чонгук видит во мраке эти черные, словно щенячьи глаза? Он и сам не знает, просто верит, что не обделен взглядом; верит, уже совсем нежно сжимая чужие шершавые ладони в своих. Настолько близко, что ощутимо на губах теплое, сбитое дыхание. Следом касание совсем робкое, влажное от солоноватых слез, и младший усмехается. Губы жесткие, искусанные от ожидания, но он не собирается жалеть. Покусывая губы Тэ, пошло причмокивая и прижимаясь ближе, хоть и некуда, он знает, что тот не отстранится. Он слишком долго ждал, и Гук ждал. Разрывая поцелуй, черноволосый знает, что напротив сейчас облизнутся, опуская взгляд.
— Не плачь, — Младший отпускает чужую руку и намеревается провести по щеке Кима, но в темноте натыкается лишь на лохматую макушку. И так неплохо. Они здесь не для лишней драмы, всё же. — Я бы тоже не уснул.
***
— Может, уже расскажешь, что случилось? Ходишь бледный, как мой свитер, — Юнги усмехается, облокотившись о стену у самого порога. Юнги пахнет улицей и ранним солнечным утром. Таким ранним, что даже продавец в ближайшем к дому магазинчике, наверное, не успел до конца открыть глаза. Хосок только зарывается глубже в чужую одежду, утыкаясь носом в плечо, одетое в не по весеннему теплое пальто. Было бы здорово, думает он, если бы мир ненадолго забыл о них. — Ты помнишь… Тогда, когда Чимин… — Хосок немного отстранился, наблюдая за тем, как Мин, в другой ситуации наверное даже забавно, снимает обувь, попутно пытаясь отставить подальше пакет с продуктами. Действо это заканчивается тем, что парень всё же встает, со вздохом и уже босиком, от чего появляется странный диссонанс с верхней одеждой. — Если ты о том случае, то всё в порядке, — Старший хлопает парня по плечу, но слишком серьезный взгляд Чона выбивает мигом всю уверенность. Неловкая тишина издевается, заставляя понервничать, и Юнги не придумывает ничего лучше, чем поцеловать Хосока, хоть тот и выглядит, словно совсем и не здесь. Дверь за спиной Мина… Не закрытая дверь за спиной Мина устало скрипит. — Я считал тебя другом, Хосок. Сероволосый вздрагивает, тут же оборачиваясь, а за его спиной остаётся парень, с лицом уже белее извести. — Чимин, какого хрена? — Юнги совсем опешил от увиденного. Звук, проваливается в никуда, ознаменавая собою то привычное затишье перед бурей. Нервы парень уже пару лет назад как растерял до конца, да и Пака сейчас видеть совсем не хотелось, оттого он резко толкнул незваного гостя в плечо. И ответ не заставил себя ждать — в то же мгновенье чужой кулак со всей силы врезался в минову щёку. Ориентир был потерян, а обстановка перед глазами начала плыть. — Я говорю не с тобой! — Чимин чуть ли не впал в истерику, замахиваясь и толкая в стену Юнги, который все ещё пытался выставить парня за дверь. Из транса Хосока вывел не на шутку громкий удар старшего о стену, а вид того, как Пак вынимает из кармана нож, чуть не заставил зареветь. Он бы так и сделал, но сейчас было вовсе не до этого. Чон быстрым рывком попытался оттолкнуть парня от задыхающегося Мина, но закричал загибаясь. — Хосок… — Чимин смотрел не отрываясь на рукав запачканный кровью, — я не хотел… Смотря на потерявшего сознание Чона, парень лишь мотал головой, переводя взгляд на руки. Он не помнит, как вывалился из квартиры, услышав хриплое «проваливай».***
— Ты думаешь, он вообще помнит, что у нас концерт сегодня? — Чонгук мотнул головой, стряхивая с глаз отросшую больше нужного челку, — и чего ты важный такой, перестань носить эти туфли. — Нет и… нет, — Тэхён усмехнулся, глядя на идущего рядом парня, что морщился, явно придираясь, после каждого его шага. Все же стук туфлей о бетон бесил того не на шутку каждый раз, когда они шли по этому коридору. Не успев еще завернуть вслед за Чонгуком, Ким вздрогнул от громкого удара о дверь. Стало быть, ещё зол. Но у двери он уткнулся в спину младшего, отчего-то не проходящего внутрь их гримерной, а подтолкнув его в спину, встретился с причиной временного ступора. В кресле сидел Чимин, совсем не обращая внимания на только что зашедших парней. Тэ подошел поближе, помахав перед его лицом ладонью, для шутки, и Пак подал признаки жизни, улыбнувшись, но все ещё не оторвав взгляд от стены. Тэхён, решив не принимать близко к сердцу, как обычно, его странности, отставил в сторону чехол с бас гитарой, усаживаясь на диван. Чон, всё еще борющийся с надоедливой челкой, закончил разгребать аппаратуру, что уже порядком запылилась от редких выступлений, и устроился рядом с Кимом. Внезапно замеченный запах алкоголя заставил окинуть взглядом комнату, и вот оно. На столе стояли два стакана алкоголя, который черноволосый идентифицировал как виски. — А я смотрю, ты нас ждал, — Чонгук, вызвавший усмешку у брюнета, потянулся к бокалу, — мы вот тебя - нет. — Мы слишком давно не давали концертов, я не мог не прийти, — Чимин выдал этот факт совсем просто, словно сам в него не верил, и вытянул из кармана пачку сигарет, вздохнув из-за того, что осталось не больше двух штук. — Ты же не куришь перед выступлением, — Ким разглядывал всунутый ему в руку младшим стакан, не торопясь отпить, — голос бережешь, или вроде того. — Сегодня решил, что можно, — Парень совсем не выражал заинтересованности в беседе, изредка бросая взгляд на парочку сидящих на диване, в перерывах между изучением стены и втягиванием в лёгкие никотина с примесями. — Вы тут готовьтесь, скоро выходим, — Пак кинул ещё дымящуюся сигарету в пепельницу на столе, и поспешил на выход, окинув взглядом «одногруппников» напоследок. — Какой-то отстойный виски, — отхлебнув из стакана, Ким повернулся, к кашляющему младшему, прежде проводив Чимина глазами до двери, — курить меньше надо. В ответ лишь натянутая улыбка. Прокашляться у младшего не получалось, и Тэхён, закатив глаза, попытался побить черноволосого по спине. Но одна несостыковка заставила одернуть руку и запаниковать: прежде, рыжий ни разу не видел, чтобы подавившийся человек кашлял кровью. Чонгук вскочил резко, чуть не роняя коленями небольшой столик, и тут же упал на него руками. Стеклянный стакан, который он так и не выпустили из рук, смялся под ладонью, словно пластиковый одноразовый стаканчик. Брюнет вскрикнул, прижимая к груди распоротую кровоточащую ладонь и намереваясь позвать Кима, но кашель рубил на корню любые попытки заговорить. Тэ лишь беззвучно открывал рот, боясь сдвинуться с места. Еле заставив себя подняться, он потянул Чона за плечи, вынуждая сесть на диван. Губы младшего совсем посинели, хоть то и было трудно различить из-за крови у рта, взгляд полный ужаса был устремлен на Тэхена, а грудь судорожно вздымалась, пытаясь захватить хоть немного воздуха. — Куки… — Ким упал на колени у ног черноволосого, судорожно оглядывая того, не зная, как помочь. Рука тряслась, но из кармана удалось выудить мобильный и набрать номер скорой. Всхлипы мешали назвать адрес, но кое-как объяснившись с оператором, рыжий выронил телефон из рук, меняя его на руку Чонгука. — Не закрывай глаза! — Тэ хлопал младшего свободной ладошкой по щекам, тряся за плечи и заставляя смотреть на себя, лишь бы дрожащие веки не закрылись до конца. В конце-концов, уже теряя силы от плача, парень коснулся чужих губ. Тэхён почувствовал руку у себя на щеке, теплую и влажную от крови. Тэхён почувствовал, как кашель подступает к горлу.
