Мимолетная нежность

Keine Chance mehr Kein Zurück mehr Keine Chance mehr Kein Gefühl mehr Nie mehr ich — nie werd ich wieder ich

Это было просто ужасно. Сначала Кэсси была уверена, что вот-вот заснёт, пока не поняла, что её организм просто пытается обмануть её таким способом. Её голова лопалась от мыслей. Перед глазами был образ Эдди с рваным укусом на плече, его душераздирающий крик стоял в ушах, и Кэсси несколько раз сильно вздрагивала и широко распахивала глаза, когда ей казалось, словно крик раздаётся прямо около неё. Повсюду кровь, а Лестат смеётся. Она не могла так заснуть. Она боялась увидеть то, что ей приснится. Помимо основной проблемы ей мешал свет. Кэсси казалось, словно здесь слишком ярко. Она видела тонкую полоску света на полу: ещё не ясного дневного солнечного света, но первые предрассветные лучи, и ей было больно смотреть, её глаза начинало слегка жечь, хотя она и не могла отвести взгляд. Такая простая вещь, а теперь недоступна для неё. Прошло около двух часов, но она не могла заснуть, как ни крутилась и ни вертелась. Её метания по кровати сбили простынь, она чувствовала каждый бугорок кожей, ей было неудобно и она ворочалась ещё и ещё, хотя Кэсси не могла вспомнить, чтобы когда-то страдала от такой проблемы раньше. Нет, нет, нет, думала она. Она не пойдет к нему в гроб. Ни за что. Он даже не узнает, что Кэсси не спала. Он не узнает, что оказался прав. Возможно, он виноват в этом больше неё, больше Эдди и проклятой «пижамной вечеринки». Ему просто нужно было сказать ей, что она может выспаться, где угодно и когда угодно. Что ей не будет угрожать ни солнце, ни кошмары, ни холод и ни голод. Кэсси злилась, но все же не могла не признать, что не может скидывать всю вину на него — даже если очень хотелось. Кэсси села на кровати, свесив ноги и касаясь кончиками пальцев холодного пола. Её слегка передёрнуло от мурашек, побежавших по спине. Как бы она не хотела спать, она не могла больше лежать с навязчивыми мыслями. Как назло, её вампиризм не смягчал усталость от суток без сна. Кэсси натянула носки и обошла комнату, переступая полоски света, победив свое любопытство о том, что будет, если сунуть под солнечные лучи хотя бы один палец, и вышла, не закрывая дверь, чтобы не создать лишнего шума. Если она достаточно старалась, то её шаги могли бы быть беззвучными, и поэтому сейчас она, словно привидение, спустилась на первый этаж. Это был приятный и удобный навык, хотя это и не принесло ей достаточно радости. Кэсси с нехорошим чувством посмотрела на часы — восемь утра. Плачевно. Темнело ещё поздно в это время года, а голод уже начинал нарастать где-то в желудке и горле. Странное раздражающее ощущение пустоты, лёгкого жжения и покалывания. Зубы зудели, желая сомкнуться на чем-то сочном и горячем, как плоть Эдди. Ей хотелось погони, ей хотелось разорвать кого-то на части, чем больше она об этом думала. Возможно, она была слишком зла. Кэсси слушала свое тело и медленно спускалась по ступенькам, не желая терять контроль ни над чем. По её оценке жизнь вампира была тяжела. Это напоминало ей жизнь животного, хищника, которому нужно охотиться, иначе он долго не протянет. Охотиться, прятаться от солнца и скрываться от людей, которые могли бы её убить, узнай о её природе. Ведь убить её на самом деле было бы совершенно несложно. Голод мучил её. Ей было бы куда комфортнее достать из холодильника пакет с кровью, словно яблоко для перекуса, но кто мог сказать наверняка, что холодная кровь не будет ядом? Ей следовало спросить об этом у Лестата, как и много о чем ещё. Кем на самом деле она стала, что она умеет, на что ещё способна? Десятки вопросов. Он превратил её, но не торопился раскрывать перед ней все карты, говоря загадками или же вообще ничего не комментируя. Кэсси чувствовла себя слишком зависимой от Лестата, и её раздражало, что он не пытается это исправить, а наоборот, поддерживает её невжество. Кэсси зашла в небольшую комнату на первом этаже, которая была прямо перед кухней. На секунду она остановилась на пороге, разглядывая из-за дверного проема духовой шкаф и столешницу без единого пятнышка. Кухней когда-нибудь вообще пользовались? Скорее всего, нет. Кэсси отмахнулась от этих мыслей и прошла в комнату, быстро оглядывая её. Небольшой диван и одно кресло стояли ближе к центру, напротив на стене висел телевизор, хотя девушка никак не могла найти взглядом пульт. Потыкав кнопки, Кэсси обнаружила, что телевизор даже не настраивали до этого: перед ней висел стартовый экран. Кажется, Лестат купил (а может быть и украл) его только для окончательной картины комнаты. Что-то здесь вообще было настоящим, не просто для красоты? Кэсси убила некоторое время на настройку бесполезных функций, яркости и цветовой гаммы, она уже начала откровенно зевать и думала над тем, чтобы вернуться наверх и лечь. Экспериментально закрыв глаза и откинув голову на спинку дивана, она лежала минут десять, но сон не приходил — ей опять это только казалось. Возможно дело было в простом волнении, возможно Лестат говорил правду насчет этого проклятого гроба. Включив детский канал, она поставила на фон утренние мультики, в надежде, что они будут достаточно скучные и успокаивающие. Укладываясь на диване напротив телевизора, Кэсси надеялась, что заснет позже, однако она все равно не могла стереть из памяти кровавую резню, что устроила сегодня. Она ворочалась снова и снова, голод на фоне нарастал и будил ещё более яркие воспоминания. Может ей следовало плюнуть на свою гордость и пойти к Лестату? Откровенно говоря, его присутствие слегка отвлекало её от ненормальности происходящего, пусть он и был главным виновником. Кэсси отмахнулась от этой мысли. Ей было достаточно видеть его самодовольное выражение лица несколько раз. Она не хочет доставлять ему удовольствие. В конце-концов ей никто не мешает бодрствовать, заняться чем-то полезным или не очень. Желудок сжимало спазмами, а во рту скапливалась слюна, напоминая, что безмятежное бодрствование не будет ей обеспечено. Кэсси думала, что с гробом было бы действительно проще, но что-то ей подсказывало, что это вовсе не гарантия очищения дурных мыслей. Она бы ворочалась точно так же в узких стенках в полной темноте — ей было жутко это даже представлять. Наверняка крики боли и ужаса в её голове звучали бы намного громче в тесном пространстве. Нажимая кнопки на найденном пульте, она листала каналы, ища что-нибудь наиболее скучное. Но наткнувшись на новости, она, не моргая (возможно, ей теперь и делать это было необязательно) уставилась в экран. Её стало тошнить. Это действительно произошло. Это подтверждение её катастрофы. «На улицах города найдено два тела погибших с несовместимыми с жизнью травмами». Кэсси передёрнуло от этих слов. Она отвернулась от экрана, пытаясь выкинуть из головы яркие картины. Нет, она не хочет этого слушать. Не хочет. Как назло её уши цеплялись за отдельные фразы. «Родители пропавшей объявили в розыск сегодня утром…» Кэсси подумала, что её сейчас действительно стошнит кровью на этот безупречный диван, и она поспешно нажала кнопку выключения, погружая комнату в тишину. Кнопка на пульте безвозвратно вдавилась внутрь от сильного нажатия, но Кэсси не захотела обратить внимание на сломанную вещь. Она сжала виски и наклонилась к коленям. Какой кошмар. Её родители точно сходят с ума от неизвестности. Вся её жизнь полетела к чертям. Все планы, все надежды родителей, все её собственные мечты. Будущее было перечеркнуто для неё — может быть не так категорично, но она хотела прожить свою жизнь сама, пройти обычный человеческий путь по-своему. Она попала в неизведанные воды, её кинули туда, не научив плавать, и теперь ей хотелось только плакать от этого. А всё почему? Ради чего? Быть компаньоном для нарциссичного идиота-вампира? Зажмурившись, что есть силы, и сжав челюсти до боли, Кэсси пыталась успокоиться, но из-под напряжённых век все равно потекли слезы, и она расстроенно шморгнула носом. Ведь всё не так плохо, не так ли? Пора начать видеть хоть что-то позитивное. Родственников можно будет навестить рано или поздно, когда она обуздает свою жажду и, так и быть, посоветуется с Лестатом. Она скажет им, что с ней все в порядке, но… Вернуться к прежней жизни она не может. Часы посещений только ночью, а диета исключительно кровавая. Кэсси грустно усмехнулась, снова шморгнув носом. Как она найдет себе друзей, хотя бы новых знакомых? Она никогда не сможет создать семью, ведь она мертва, её тело не функционирует, как человеческое. Ни о муже, ни о детях нет никакой речи. Она выпрямилась и вытерла слёзы, моргая и пытаясь прийти в себя. Её голод рос, и Кэсси не сразу догадалась, что это из-за запаха крови. Она опустила глаза на свои колени и попыталась вытереть лицо от слез окончательно, но непроизвольно замерла, посмотрев на свои руки. Кровь! Её голова очистилась от мыслей, её настиг ступор. Откуда, черт возьми, кровь? Понимание почти осязаемо ударило её по голове, сердце неприятно утяжелилось. Она медленно протёрла влагу под глазами и затем посмотрела на свои влажные алые пальцы. Ресницы слиплись, Кэсси могла чувствовать их тяжесть, кожу на щеках постепенно стягивало — кровь засыхала. Ей хотелось закричать на весь дом. Ей хотелось разбить что-нибудь и затем забиться в кровавых рыданиях в каком-нибудь углу. Действительно чудовище. Кровь — это теперь единственный спутник по жизни. Как она сможет показаться матери или отцу, если при виде их слез она и сама расплачется? Испугаются ли они? Впадут в шок? Они не поймут. Зачем гадать. Ни одна из возможных реакций не будет положительной. Лучше бы им и не знать, что она осталась жива, особенно ценой жизни других. Кэсси встала, слегка шатаясь, и направилась на кухню. Она не сводила взгляда с ладоней, размазывая кровь по пальцам: слой за слоем, её ладони были почти без единого чистого участка. Включив кран она сунула руки под холодную воду, вздрагивая от дискомфорта, но отказываясь делать её теплее. Кэсси слегка умыла лицо, но слезы все ещё медленно текли из глаз, делая её действия бессмысленными, поэтому она выключила воду и развернулась, оперевшись поясницей в столешницу. С её ладоней капала вода, но Кэсси в ступоре осматривала кухню, молча ожидая, когда слезы перестанут течь. Заманчиво торчащий из подставки нож привлек её внимание, она смотрела на него некоторое время. Кэсси медленно протянула руку и достала его, рассматривая лезвие. Это был чертов эксперимент. Любопытство. Отчаяние. Она ничего не чувствовала, но ей хотелось бы. Кэсси не была самоубийцей — она всегда говорила себе, что это самый глупый способ уйти из жизни. Глупее, чем стать вампиром. И она знала, что не умрет: скорее всего всё заживёт, как на Лестате. Не было никакого смысла во вскрытии вен. Но Кэсси часто видела, как другим становится легче от того, как они себя режут или другими способами причиняют себе боль, и ей, честно говоря, было просто любопытно. Станет ли ей легче? Найдет ли она новый смысл жизни? Смирится ли? Что-нибудь вообще произойдет? Она негромко хмыкнула, затем ещё раз, пока тихо не засмеялась, просто не в состоянии сдерживать это извращённое веселье, и пара кровавых капель скатилась с её щек и со звоном ударились о кафель. Глупость. Кэсси приблизила нож к запястью и быстро и сильно провела им, боясь передумать или испугаться. Она зашипела сквозь зубы, но теперь просто наблюдала, как кровь струёй стекает по запястью к локтю, прячется в рукаве кофты, пропитывает его и, наконец, её становится так много, что она просачивается сквозь ткань и капает на пол, пачкая его ещё больше. Крови было так много, что казалось необычным, но она не заострила на этом внимание. Её волновало другое. Глупость, как она и думала. Было больно и неприятно, словно жизнь снова покидала её тело, как несколько часов назад. Никакого облегчения, никаких новых или освобождающих мыслей в её голове. Она усмехнулась над этим ужасным расточительством. Со стороны это выглядело ещё более глупо — Кэсси могла представить, и ей стало слегка стыдно. Она поднесла руку ближе к лицу и, мгновение думая, облизала порез, после чего уже не могла остановиться. Это было слишком хорошо, даже для самообмана. Сладкая, согревающая, успокаивающая резь в желудке и горле. Она прижалась губами к разрезанной коже, горячая кровь стекала по языку в горло, её спина покрылась мурашками. Это не было настолько приятно, как пить кровь Эдди, но это всё ещё было великолепно. Кэсси непроизвольно хихикнула один раз, потом ещё, пока это не стало похожим на истерический смех. Её зрение немного помутилось, когда она почувствовала, насколько приятно её же кровь разгоняется по телу. Однако очень быстро порез начал стягиваться у краёв. Кэсси заметила это по тому, как крови стало меньше. Он становился более узким, не таким глубоким, затягивался новой кожей, она могла чувствовать лёгкое стягивание на фоне пульсирующей боли. Странно, необычно, в какой-то степени даже жаль. Ещё через несколько секунд пореза как будто и не было. Он не оставил за собой даже шрама, лёгкое покраснение ушло. Лёгкие разводы крови и только. Оригинально. Кэсси подумала, что она просто испачкала пол и себя впустую. Жажда возобновилась с новой силой, и это было ожидаемо, хотя Кэсси надеялась на лучшее. Голод стал сильнее, это становилось неконтролируемым. Ей срочно нужна была кровь. Она только что, буквально несколько секунд назад, пила её, наслаждалась, чтобы сейчас хотеть выть от голода. Кэсси агрессивно и, совершенно не успев подумать трезвой головой, укусила свое запястье, замычав от боли и острого восторга одновременно. Очередная глупость. Укус получился намного глубже, чем от ножа, больнее, на инстинкте она вцепилась в собственную руку ещё сильнее, зубы царапнули кость, и Кэсси взвизгнула, отрываясь. В глазах плясали белые пятна. Не в состоянии себя контролировать, она присосалась к ране назад, уже не кусая плоть, а просто глотая вытекающую кровь. Пульсирующую боль легче было не замечать, когда в желудок лился этот умопомрачительный эликсир. Она услышала какой-то шорох сверху, но даже не обратила на него внимание. Она превратилась в животное, каким была с Эдди. — И чего ты тут шумишь? Заснуть не можешь? — Кэсси сквозь пелену уловила, как дверь наверху закрылась, а затем послышались тихие шаги на лестнице. — Кровью пахнет. Что ты здесь делаешь? Мысли испарились, когда она наконец осознала чужое присутствие на кухне. Она не успела ничего придумать, пока он спускался. Резкое осознание ошарашило её, а затем она просто испугалась. Она оторвалась от руки, и капли крови звонко зазвенели о кафель. Кэсси повернулась в сторону двери, откидывая нож за спину. Глупое и наивное действие, но она осознала это только после того, как совершила. Лестат удивлённо смотрел на неё, спускаясь взглядом до пола. Неизвестно, сколько секунд он уже стоял здесь. Вид у него был немного сонный, майка на нем была мятая после сна. Удивление быстро исчезло с его лица и сменилось безразличием. Словно он ожидал это, или предвидел, или уже сталкивался с подобным множество раз. — Всю кухню испортила, — Кэсси почувствовала, как уже слёзы злости начинают скапливаться на глазах. Ему было плевать и он не собирался это скрывать. Он обвел силуэт Кэсси рукой, задержавшись взглядом на ещё не затянувшемся укусе. — Собственная кровь тебе не принесет удовольствия, поверь. Опять он уделяет внимание на какой-то чуши, когда у неё есть проблемы намного хуже, чем какой-то голод. — Это все из-за тебя! — она взяла что-то под руку и сгоряча кинула на пол. Тот самый нож. Быстро подойдя к Лестату, чудом не врезавшись ни во что, она пальцем тыкнула его в плечо. Он скептически окинул её взглядом и слегка отстранился, смотря на неё свысока. Его взгляд сложно было разгадать. Возможно кровь помогала ей отвлечься, заедать горе было излюбленным делом множества людей. Пусть она теперь и не человек, чёрт с ним. — Это из-за тебя я теперь… Цапкие пальцы вцепились в её запястья, тем самым спасая Лестата от ногтей Кэсси, которыми она уже хотела схватить его за майку на груди и как следует встряхнуть, чтобы он хотя бы на миг перестал быть придурком. Она тут же замолкла и беспомощно дернулась, пытаясь вырваться, но кости неприятно затрещали от того, как сильно Лестат сжал её в ответ. Она и это не предусмотрела в своём безумии. Боль грозила стать острой, особенно со стороны укуса. Его ладонь скользила по запястью от крови, но сдерживала сам поток. Он наклонил голову к ещё не зажившему укусу, глубоко вдыхая, но затем повернулся к Кэсси лицом. Его глаза ни капли не потемнели и не помутнели от жажды — насколько он умел себя контролировать? — Благодаря мне, — выделяя первое слово прошипел вампир, надвигаясь и довольно грубо впечатывая в угол двери Кэсси. Она вздрогнула и попыталась отстраниться, оттолкнуть его от себя, но ничего не вышло. — Благодаря мне ты не только жива, но ещё и прекрасна. Но психуешь, бесишься и устраиваешь сцены, как маленькая избалованная девочка. Она на секунду поверила его словам, почти почувствовав стыд. Её бледные щеки совсем немного порозовели, но она выглядела чересчур истощенной, чтобы это можно было заметить невооружённым глазом ещё и под слоем кровавых слез. — Ты лишил меня человеческой жизни. Я… — оборвавшись на полуслове, Кэсси проглотила комок в горле. Она не могла это произнести. Она бы расплакалась ещё сильнее, она бы черт возьми разрыдалась, а ей этого очень не хотелось. Её злость испарилась так же быстро, как и появилась. И, откровенно говоря, она не смогла бы собрать все свои мысли и претензии в адекватное предложение сейчас. Кэсси исподлобья смотрела, как вампир раздражённо сжимает челюсти, сияющими глазами прожигая в ней дыру. Она не хотела с ним спорить, возможно, не сейчас, возможно, никогда. Он все равно не хочет её слушать — он не пытается притворяться. Кэсси открыла рот, желая что-то сказать, но захлопнула его. Слишком обидно, слишком тоскливо. Она злилась от этого, но вся её злость могла вылиться только в плач на данный момент. Она откинула голову назад, врезаясь в деревянный косяк и прикрывая глаза. Всё без толку. Что теперь делать? Назад уже ничего не вернуть. Она вампир, и от этого теперь надо как-то отталкиваться. Надо либо привыкать, либо умирать. Кэсси не собирается умирать. — Хочешь умереть? — злой и ни капельки не насмешливый голос заставил Кэсси вновь распахнуть глаза. Она настороженно разглядывала его решительные глаза. Мысли он уже, очевидно, не читал. Самой кончать с жизнью было проще, хотя это на самом деле и целью не было. То, куда скатывался этот разговор, было ещё более опасными водами. Ей нужно было что-то срочно ему ответить, нужно было попытаться успокоить его, переубедить или просто уболтать. Но Кэсси проглотила язык, а в голове был абсолютный штиль. — А ведь я могу забрать у тебя жизнь так же легко, как и дал её тебе, — пальцы больно вцепились в её горло, перекрывая дыхание, и Кэсси чуть не прикусила язык от силы, которую он приложил. Его рука повернула голову направо, надавливая большим пальцем на челюсть, затем налево, его нос медленно проскользил по её шее с обеих сторон, и тёплое дыхание кололо кожу. Он нависал над ней, давя на неё слишком ощутимо. Она в ужасе попыталась отстраниться, но делать это было совершенно некуда. Если он сейчас укусит, ему не составит труда выпить те остатки крови, что были у неё. — Могу выпить тебя насухо, оставить сморщенную оболочку и выбросить на улицу, чтобы ты сгорела на солнце, — зубы царапнули шею, заставляя Кэсси дёрнуться и вцепиться в руку, сжимающую её горло. Мышцы на его предплечье были жёсткие и ни капельки не поддающиеся. Она вспомнила боль, которую в прошлый раз причинили его клыки, и слабость со страхом, следующие за этой болью. Она вспомнила то, как даже саму себя больно было кусать, вспомнила, как громко и отчаянно кричал Эдди. Ей хотелось попросить его успокоиться, но она молчала, не желая показывать красную тряпку. Он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Ей было слегка жутко видеть его таким, но она не могла отвести глаза. — Для этого ты спустилась сюда, играя в эту жалкую имитацию самоубийства? — его голос слегка повысился, а челюсти сжались до желваков. — Я знала, что не умру, — вырвалось у нее. Она не собиралась убивать себя. Пусть он так не думает. — Не было никакой… Лестат сильнее сжал пальцы на её шее — буквально на мгновение, просто чтобы припугнуть её. Голос Кэсси оборвался, это подействовало отрезвляюще на неё. Не время для объяснений или оправданий — он их не хочет. Его вообще не волнует, что она скажет. — Не надо, — с её губ и звука не слетело, она лишь немного пошевелила ими. Но Лестат почему-то поддался и ослабил хватку, всё также яростно смотря в глаза Кэсси. — Я дал тебе бессмертную жизнь, так что будь хотя бы слегка благодарна за этот дар, — прямо ей в лицо произнес вампир слегка спокойнее, после этого убирая руку и отходя на шаг. Он бегло осмотрел кухню. Кэсси глубоко дышала, потирая шею. Ей не нужно было дышать, напоминала себе она, но по-иному не получалось. Её руки были в засохшей крови, корочка слегка стягивала кожу на щеках и подбородке. Кэсси стало ужасно стыдно за свой внешний вид, и она потерла шею сильнее. Она украдкой посмотрела на ту лужу красной жидкости, которая осталась на полу, и вновь посмотрела на свои ладони. Укус зажил в момент, который она пропустила. На языке ещё ощущался сладковатый привкус, но Лестат был прав — собственная кровь была вкусной, но бесполезной. Кэсси чувствовала себя слабее, чем до всего этого кровопролития. Ей было холодно. Она устала. Даже ненавидеть его не было сил. — Убери это всё, а затем ложись спать, — строго кинул вампир через плечо, после этого исчезнув из комнаты. Кэсси поникла ещё больше. Она нашла тряпку и присела на пол на колени, глядя на кровь. Минуты две она просто смотрела на неё, не моргая, сжимая пальцами ткань и рассеянно покусывая щеку. Зачем все это было? К какой мысли она пришла, разрезая свое запястье? Стало ли ей легче? Откровенное говоря, Кэсси даже не может вспомнить, что чувствовала в тот момент. Сейчас, определенно стало хуже. Кэсси неспешно оттерла кровь с пола, периодически промывая тряпку в раковине. Монотонная работа слегка отвлекала её, хотя девушка в итоге порвала тряпку, выжимая её — ткань просто лопнула прямо у неё в руках, когда Кэсси не рассчитала силу. Ещё несколько секунд она отрешённо смотрела на результат своей работы. Выкинув тряпку в мусорку, она поднялась на второй этаж, прошла в ванную и умыла руки, лицо и шею. Она мылась, пока вода не стала прозрачной. Как же ей повезло, что она видит себя в зеркале. Может ли она заходить куда-либо без приглашения? Боится ли она чеснока или серебра? На самом деле, ей не было это всё слишком интересно в том настроении, в котором она находилась сейчас. Ей хотелось спать не чтобы заснуть, а просто чтобы уйти из реальности ненадолго. Смотря в своё отражение, Кэсси думала о родителях. Её черты лица были почти такими, как она привыкла. Почти. Но это всё-таки была не она. Иногда она узнавала отцовские глаза или мамины губы, но теперь ей было сложно проследить это сходство. Как будто то, что делало ее живой, вдруг исчезло. Словно всё в ней действительно умерло. Как быстро люди поймут, что Кэсси ненастоящая? Просто подделка. Никто не примет её такой. Наверное, она теперь навсегда заперта с этим вампиром. Рукав кофты Лестата был тяжёлый и в крови, так же ещё была пара пятен в нескольких местах. Растягивая ткань, Кэсси смотрела на мелкие нитки и засохшую кровь: пятна выглядят точь-в-точь, как в рекламе порошков. Эта мысль её слегка развеселила, и Кэсси поймала свою улыбку в зеркале. Острые жемчужные клыки показались за её губами. Она перестала улыбаться, тупо уставившись напротив себя, расфокусировавшись и зависнув. Наверное, если она продолжит так стоять, то заснет. Или же ей будет казаться, что она спит. На самом деле, Кэсси так и осталась бы стоять. Раздались тихие шаги, дверь немного приоткрылась, показывая вампира. Кэсси заметила его периферийным зрением, но не постаралась сфокусироваться. — Ты скоро? — его голос был спокоен, словно не было никакого «происшествия». — Ты меня ждёшь? — безразлично спросила Кэсси. — Потеряв столько крови ты все ещё надеешься выспаться в кровати? — его смешок заставил её резко проснуться и посмотреть на его рот в отражении. Да, все те же клыки… крупные, очень острые. Они выглядели более опасно, чем её зубы. — По-моему, ты и заснуть не смогла. — Мне нужно переодеться, — Кэсси пропустила мимо ушей его слова и безэмоционально продолжала смотреть на его губы, вспоминая вид клыков. — Завтра переоденешься, — вампир выключил в ванной свет, хотя от этого она хуже видеть не стала. Ухватив Кэсси за предплечье, Лестат настойчиво, но мягко потянул её вон из комнаты. Его рука теперь была теплой — она чувствовала это сквозь ткань, его кожа обжигала. Кэсси обычно не терялась в пространстве и точно знала, что делает, куда идет и тому подобное. Но она совершенно не могла вспомнить, как оказалась в комнате напротив открытого гроба. Она помнила, как Лестат тянул её, но на этом все. Кэсси слегка наклонила голову набок к плечу, щекой потираясь о ткань. — Ну и чего ты ждёшь? — широкий гроб действительно мог вместить в себя и Лестата, и Кэсси, но она медлила. Она не хотела — это она знала точно. Но возражать и сопротивляться у неё не было сил. Лестат обошел её и ловко запрыгнул в гроб. Кэсси безразлично следила за его движениями, за тем, как он взбил подушку, откинул одеяло и сел, словно эта рутина действительно была нормальной, и затем протянул к ней обе руки. Кэсси медленно схватилась за одну из его рук, вздрогнув от мурашек холода по спине, затем переступила через стенку гроба, наступая на подстилку. — Смелее, — подбадривал Лестат, и Кэсси встала обеими ногами внутрь. Она присела на корточки и Лестат слегка подвинулся, освобождая ей пространство, чтобы она смогла вытянуть ноги. Было странно и непривычно для неё находиться так низко к полу. Не считая, конечно же, самого нахождения в гробу. Лестат потянулся рукой к откинутой крышке гроба и слегка отклонился назад, собираясь лечь и закрыть крышку одновременно. Он слегка потянул Кэсси за руку, чтобы она легла. Она неожиданно для себя сильно испугалась. — Не закрывай, — произнесла она быстро, поднимая руку вверх, собираясь остановить крышку в любой момент. Вампир слегка усмехнулся. — Не бойся, бабочка, ты лишь заснешь. Но выспишься так, как не высылалась никогда. Ложись. Кэсси вяло послушалась. Она легла на бок спиной к стенке и после этого Лестат тут же закрыл гроб. Она слегка вздрогнула. Он натянул одеяло выше, накрывая их обоих, Кэсси чувствовала тепло его тела в паре сантиметрах от себя, но пока она прижималась к стенке, то не прикасалась к нему. Она повернула голову вниз, утыкаясь носом в подушку и глубоко дыша. Темнота окутывала её до кончиков волос, пугая своей непривычностью, но принося странное инстинктивное спокойствие. Теперь тут было достаточно темно и комфортно. Кэсси слышала размеренное дыхание вампира, почти осязала его спокойствие. Наверное, и она должна уже наконец успокоиться. Лестат нашел её руку под одеялом и сжал ледяную ладонь. Она не ожидала этого и замерла, слегка напрягшись. — Не бойся. Спи. Кэсси подумала пару секунд и затем слегка сжала его ладонь в ответ, благодарная за хоть какую-то человечность с его стороны, но ничего не сказала.