Nekoma Blues // Меланхоличная Некома

Первый раз он встретился с ним на первом школьном матче по волейболу. Его команде не доставало либеро, поэтому, когда команды выстроились на бровке для приветствия, он был заинтригован крошечным мальчиком под номером восемь, на котором красовалась чёрная с бирюзовыми рукавами униформа. Интерес быстро перерос в возмущение, когда номер восемь отбил его первую атаку, нырнув и плавно перекатившись через плечо. Несмотря на безумный нырок либеро, мяч попал в верхнюю часть сетки и упал на сторону его площадки. Он хмуро посмотрел на игрока под номером восемь, а либеро улыбнулся товарищу по команде, ответив, что ему повезло, когда сокомандник произнёс «Молодец, Яку». Подпитываемый детским желанием отомстить, он продолжал бить мячом в номер восемь, пока тренер не взял тайм-аут и не сказал ему, чтобы он прекратил бить в защитника, особенно теперь, когда соперники не обращали на него внимания, решив, чтобы Яку разобрался «с этим неудачником под номером шесть». Как бы он отреагировал, если бы кто-то сказал ему тогда, что он влюбится в этого либеро? Влюбился ли он в него в ту секунду, когда он доверил ему свою спину? Или в ту, когда он впервые посмотрел на него? А может, он влюбился в него с самой первой встречи. Их школьные команды больше никогда не играли друг против друга, но он замечал его на каждом турнире: когда сидел со своими товарищами по команде, когда смотрел на матчи с трибун, когда уходил после матча из спортзала… — Опять он… — пожаловался как-то раз он Кенме. — Кто? — спросил Кенма. — Он, — послужило ответом, и Куроо указал пальцем в толпу. — Понятия не имею, о ком ты говоришь, — пробормотал Кенма.

ХХХ

Куроо казалось всё это нереальным, пока он наблюдал за человеком, который лежал рядом с ним. Не в первый раз он смотрел на спящего Яку, не в первый раз они делили постель, но Тетсуро мог вечно любоваться лицом, частично прикрытым одеялом. Он взглянул на часы и провёл пальцами по щеке Яку. Мориске зашевелился, приоткрыв сонные глаза. — Утро, — произнёс Куроо, когда Яку, наконец, полностью открыл глаза, проморгавшись. — Н-х… Сколько времени… — Почти семь. — Так рано, — пожаловался Мориске и зарылся носом под одеяло. — Ты сам попросил меня разбудить тебя раньше обычного. — Это значит в половине восьмого… — Твои занятия, начинающиеся в девять утра, разбаловали тебя. И почему наши в половине девятого начинаются? — Ага… — Но тогда мы можем больше времени провести вместе, пока ты не уйдёшь, — Куроо придвинул Яку ближе, сплетая ноги под одеялом. Мориске лишь вздёрнул брови. Ухмыльнувшись, Куроо спросил: — Где мой рождественский подарок? — Ты получишь его завтра. — Завтра? — воскликнул Тетсуро. — Но завтра уже не Рождество! — В любом случае это не рождественский подарок. — Но я хочу получить рождественский подарок. — Какая разница-то? — пихнул его Яку. — Ну, тогда ты тоже не получишь свой подарок сегодня. — По-любому ты приготовил что-то дурацкое. — Эй! Побольше веры в меня! — Мне всё рано это понравится, — улыбнулся Яку, взъерошив волосы. — Знаешь, — произнёс Куроо, придвинувшись ближе и взяв Яку за руку, поцеловал запястье. — Иногда не могу поверить, что всё это происходит. — Тем не менее… — Я до сих пор помню, как впервые встретил тебя, — усмехнулся он в изгиб шеи Яку. — На первом году в старшей школе? — Раньше. — А, точно, ты упоминал что-то про среднюю школу. — Помнишь, как-то раз ты рассказывал Шибаяме про идиота из средней школы, который постоянно переводил все свои атаки на тебя? — Да? — Так вот, этот идиот — я. Яку посмотрел на него своими огромными глазами, а затем фыркнул, рассмеявшись. — Серьёзно? Ты о чём думал? — Чёрт, я просто хотел, чтобы сенпай заметил меня, — Куроо почувствовал, как лицо стало теплее. — Боже, ты такой тупица, — нежно произнёс Мориске, быстро целуя Куроо. — Поэтому ты был такой занозой в заднице в старшей школе? — Возможно… Пару раз ты даже отомстил мне. Например, когда ты натравил на меня двух уродов из драмкружка, потому что не хотел, чтобы я узнал, что ты заболел. — Я это сделал? Да, нет. Ты про Амачи говоришь? Что он натворил? Всегда было интересно. — Он сказал, что их президент клуба искал «вдохновение для причёски». Это было ужасно! — Серьёзно? А по-моему смешно. — Спасибо за поддержку, Яккун. — Почему мы вообще всё это вспоминаем? Разве обычно этим не занимаются лет в семьдесят? — В семьдесят? Погодь, это через пятьдесят лет? Чёрт, это же полвека пройдёт. Так долго ждать, — Куроо на секунду замолчал, а затем продолжил. — Эй, ты думаешь, что даже в семьдесят мы будем вместе? — Без понятия. Даже не представляю, что может случится завтра. — Хм… Я знаю, что произойдёт завтра. — И что же? — Завтра будет такой же день, как сегодня. — Не правда. Сегодня у меня есть занятия, а завтра их нет. — Значит, не иди сегодня на занятия. — Не могу. Кстати, что с погодой? У тебя так темно в комнате. Куроо чуть-чуть отодвинул штору и посмотрел на серо-белое небо. — Сумасшедший снегопад. — Серьёзно? — Яку сел и наклонился через Куроо, чтобы лично посмотреть в окно. — Тогда, мне, наверное, стоит выйти в ближайшее время. — Нет! — Куроо обнял Мориске за плечи и притянул к себе. — Не уходи! — Эй, не будь смешным. В отличие от тебя я ещё не закончил семестр. — Сегодня последний день перед зимними каникулами. Сегодня в принципе уже зимние каникулы. Пропусти денёк. Останься со мной. Яку перестал извиваться и подарил Куроо поцелуй, глубокий и страстный, доводящий до оцепенения. — Я вернусь вечером, — произнёс Яку, поднявшись с кровати. — Это не справедливо, Мориске, — вздохнул Куроо и зарылся лицом в подушку, чувствуя, как Яку выдёргивает ладонь из рук Тетсуро. — Люблю тебя. — А я тебя больше, — ответил Куроо и помахал на прощание.