Шаг в пустоту

— Почему вы мне не сказали?! — вскрикнула Молли, едва телепортировавшись в горный домик. — Вы всё знали и молчали?! Знали — и молчали! — Молли была страшна: от неё летели искры. Она бросила свою книгу на кровать и вскричала: — Ответьте мне! Книга привычно воспарила, раскрываясь где-то посередине, и на листе проступил вопрос: «О чём ты говоришь?». — Не притворяйтесь! — съязвила Молли. — Вы всё это время знали, что Валериан — контрэссент! Знали и скрывали! — она схватилась руками за голову, приседая прямо посреди комнаты: само осознание данного факта сводило её с ума. «Молли, мы говорили, что тебе во многом необходимо разобраться самой. Почему тебя так взволновал факт, что Валериан — контрэссент?» Девочка истерично рассмеялась, глядя на опустившуюся перед ней книгу. Хранители совсем идиоты или очень умело притворяются?.. — А вы не понимаете? — девочка схватилась рукой за грудь, пытаясь совладать с пожаром, полыхающим в её сердце. — Он — такой же, как я. У него то же происхождение, такая же сущность! Я не одна такая. Я не одна, — голос Молли предательски дрогнул, и она ощутила, как глаза наполняются влагой. «И что это меняет?» — совершенно по-идиотски уточнила книга. — Да абсолютно всё, — Молли вновь рассмеялась, растирая слёзы по лицу. — Это меняет всё. Но я не понимаю, почему вы молчали, — Молли внимательно всмотрелась в книгу, будто желая увидеть в ней отражение Хранителей. — Для чего вы скрывали, что мы с ним буквально существа одного вида? Чтобы не напугать? Не дать мне понять, что я могу так же? Что я могу быть настолько же мощной? «Нет, Молли, хватит. Валериан добился такого могущества тёмным, бесчеловечным путём — неужели ты хочешь быть похожа на него? О чём ты говоришь?» — Нет, не хочу, — Молли покачала головой. — Но теперь знаю, что в нём есть свет — не может не быть, это его происхождение, его сущность, а значит — я могу его исправить. «Нет, Молли, стой!» — но Винчестер резко захлопнула книгу. Истерика отступала, оставляя после себя разум кристально чистым и ясным. Она вдруг увидела единственно верный выход — она должна не уничтожить, а спасти Валериана, вернуть его на путь света и истины. Но не успела она и с пола подняться, как мир вокруг растворился — и Винчестер вновь оказалась во вселенской пустоте. Хранители уже ожидали её: — Молли, ты глубоко ошибаешься. — Ну и зачем вы сделали это?! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Послушай нас, пожалуйста, — мягким голосом попросила Материя. — Мы понимаем твоё желание, но, Молли, ты глубоко заблуждаешься: ты не сможешь вытянуть Валериана из тьмы, потому что сейчас он сам является тьмой. — С чего бы это? — Винчестер недовольно сложила руки на животе. — И почему я должна вам верить? — А мы разве давали тебе повод усомниться в нас? — колко уточнила Пустота, но её мигом перебила Материя: — Конечно, твой интерес понятен: где же ещё ты найдёшь контрэссента, но тебе нужно понять: мы не случайно выбрали тебя клинком Правосудия. У Валериана были все шансы стать таким, как ты — но он выбрал тьму, выбрал разрушение, выбрал зло — и нарушил законы Мироздания, покинув свою реальность и начав уничтожать миры! — Но что привело к этому? — Молли сделала шаг вперёд, всматриваясь в лицо Хранителей. — Почему он стал таким? Почему пошёл не тем путём?.. Он сказал, что просил у вас помощи — почему же вы не помогли ему остаться на светлой стороне? — Он просил недопустимого, — мигом ответила Пустота. — Даже не просил — а требовал, и, получив от нас отказ, обозлился и решил мстить. — Что же такого он просил?.. — Молли непонимающе подняла брови. — Что произошло? . — Хранители странным образом умолкли. Молли поняла: они совещаются, и поспешила убедить их: — Если вы мне не скажете, я послушаю версию Валериана — уверена, он всё мне расскажет. Уловка сработала: после нескольких секунд заминки Материя произнесла: — Тебе действительно пора узнать обо всём, поскольку он может рассказать тебе совершенно иную историю, но тогда нужно начать с истоков… — она на миг умолкла, будто отыскивая верную нить рассказа. — Ты же знаешь: мы не можем вмешиваться в жизни миров напрямую. Но иногда нам необходимо предпринять какие-то действия, чтобы сохранить мир от той или иной угрозы, чтобы корректировать ошибки других существ или управлять мирами, которые были покинуты богами по причине того, что они им «надоели». У нас не так много способов связаться с душами внутри мира, но один из них тебе точно известен, — Хранители взмахнули рукой, и в пустоте появилась книга. — Способы эти неудобные и крайне ненадёжные, поэтому в какой-то момент мы затеяли эксперимент: решили создать существ, могущественных существ, которые будут знать о нас, будут связаны с нами и смогут влиять на события в мире, проще говоря, мы искали свои… — … Клинки Правосудия, — невольно прошептала Молли, и Хранители уверенно кивнули: — Именно так. Мы пытались создать контрэссентов, которые могли стать нашими проводниками в жизни миров. Но у миров были свои порядки и свои правила: демонов, беременных от ангелов, убивали практически моментально — а вот с ангелами оказалось проще. Но проще — не значит лучше. Нам удалось сохранить лишь двух серафимов, полюбивших рыцарей Ада: Юниану и Лилиан, — при упоминании имени мамы, Молли вздрогнула и вслушалась внимательнее. — На них сразу начали охотиться все, кто только мог — но не для того, чтобы уничтожить, а чтобы использовать дитя в своих целях. Обе матери знали о том, что их дети — особые существа, ведь у каждой из них была книга — и связь с нами. А уникальность контрэссентов в том, что их может убить лишь одно оружие в мире — клинок, убивший до этого серафима и рыцаря ада… — Нет… — дыхание Молли перехватило. Её клинок… Голова девочки пошла кругом, и она бессильно осела на пол. Да, Молли помнила свою первую жизнь — но довольно хаотично и обрывочно, как и многие другие — и отчаянно пыталась не думать о том, что же произошло с её семьёй и ней самой тогда… — Ты не помнишь, как умерла?.. — Материя вдруг умолкла. Молли покачала головой и вскинула потерянные глаза: — Когда память вернулась, она была очень путанной, фрагментарной — и я не хотела искать ответов на вопросы, которые могли меня ранить — я клялась остаться собой и сохранить разум Шайнинг-Винчестер, — Молли невольно обхватила себя руками: конечно, она не могла не думать о том, что произошло, и множество раз отчаянно пыталась всё вспомнить… Но, так и не восстановив последние годы своей достаточно короткой жизни, решила — значит, так нужно. — Но я хочу знать, что произошло, продолжайте. — И Юнона, и Лилиан желали одного: защитить своих детей, но перед ними стоял сложный выбор: спасти их от смерти или от порабощения. Юниана безумно любила тебя, — Материя слегка коснулась плеча Молли. — Когда она писала нам о том, что происходит, все страницы заливались её слезами: она знала, что Небеса почти нашли вас, что Михаил хочет отобрать тебя и превратить в оружие Небес, что жаждет полной власти над столь сильным существом. Наоми всячески помогала твоей маме, оберегала её, а позже — пошла против Михаила и пыталась остановить его, за что на долгие годы отправилась за решётку — правда, потом Небеса смилостивились и отпустили её… — Что? — ахнула Молли. — Наоми — та самая Наоми, которую я знаю? — Да, твоя Наоми была самой близкой подругой Юнианы, — Материя, кажется, слегка улыбнулась. — Наоми была крайне верной и справедливой. Она помогала Юниане и Ливию… — увидев слёзы в глазах Молли, Материя уточнила: — Ты и отца не помнишь? — и, получив кивок, мягко раскрыла: — Ливий был одним из лучших Рыцарей ада, но при этом он стал прекрасным мужем и отцом — он защищал Вас и заботился, как никто. Однажды, когда вам в очередной раз было необходимо перебраться в новое убежище, вас обнаружили воины Михаила — Ливий погиб, защищая свою семью. Юниана смогла добраться до убежища, оставила тебя под присмотром также ныне знакомого тебе Кастиэля и вернулась на поле боя — но было поздно. Тогда она забрала клинок, погубивший её мужа, и вернулась в убежище. Она понимала — без Ливия вам не спастись. И решила, что смерть и перерождение в новом мире — лучшая судьба, по сравнению с жизнью оружия Михаила. Понимая, что выбора нет, Юниана обратилась к Кастиэлю с последней просьбой — запустить твой цикл перерождений… — Материя умолкла, и Молли непонимающе свела брови, ожидая продолжения. Но на смену мягкому тону Материи пришёл более холодный голос Пустоты: — Юниана заколола себя кинжалом, что убил Ливия, предварительно взяв с Кастиэля клятву, что он убьёт тебя этим оружием и освободит тебя от тяжёлой судьбы. — Вот как… — Молли опустила взгляд и наконец заметила боль и жар, что разрывали её грудь: Наоми и Кастиэль знали Юниану, но Кастиэль ни в чём не сознался… Так вот почему он выглядел таким взволнованным, но отчасти радостным, когда она вернула силы контрэссента… — И он убил? — голос девочки звучал глухо и огорчённо. — Да, — уверенно произнесла Пустота. — Он понимал, что Михаил не остановится — и после смерти Юнианы он заколол тебя, направив твоё существо в следующий мир. Молли хмыкнула, чувствуя, как неприятно всё дрожит под рёбрами: — И правда: хорошо, что я этого не помню. Странное, тёмное чувство обгладывало её внутренности: Кастиэль знал её в первой жизни, Кастиэль убил её — и Кастиэль ничего не рассказал. Когда она вернула силы и память, он очень встревоженно расспрашивал обо всём, особенно о первой жизни — и, кажется, вздохнул с облегчением, когда понял, что она не помнит его. И стал помогать контролировать новые силы… Стал оберегать, наставлять… Как будто…

Хотел искупить вину.

Молли невольно расплакалась: горечь и отчаяние топили её в огненной бездне. Её отец погиб во имя их спасения, мать пожертвовала собой ради её перерождения, Наоми из-за неё подверглась заточению в небесной тюрьме, а Кастиэлю пришлось собственноручно убить её… Всё это было слишком ужасно, и всё было правдой. Правдой, без которой Молли жилось легче. Лишь изрядно проплакавшись под взглядом вечных вселенских глаз Хранителей, Молли спросила: — А как сложилась судьба Валериана? — Его путь был иным: Ариас и Лилиан также скрывались от всех, и у них была помощница — Паула, одна из ангельских подруг Лилиан, которая и предала семью Валериана: Паула раскрыла ангелам местонахождение беглецов, продолжая скрываться вместе с ними. Когда ангелы явились за Валерианом, Лилиан попросила Паулу о том же, что и Юниана — Кастиэля. Ариас и Лилиан пожертвовали своими жизнями, чтобы создать орудие для убийства сына — но Паула передала клинок и мальчика Небесам. Ангелы взрастили его одним из своих, отправляли Валериана на задания, где без его сил было не обойтись — они сделали из него оружие, а он не понимал этого. Валериан рос, изучал мир, боролся со злом — и мы уже решили, что спустя столько попыток наконец обрели свой Клинок. Но мы не ожидали того, что он полюбит смертную, а Небеса обрекут их на смерть. — За что? — невольно прошептала Молли прежде, чем сама поняла, какой глупый получился вопрос. — Для ангелов любовь —в целом запретное чувство, а Валериан не просто полюбил смертную, он разительным образом изменился, ведь Эстер помогла ему обрести свои чувства и желания, и приказы Небес отошли на второй план. Товарищи пытались образумить Валериана и воззвать к его долгу, но у них ничего не вышло — и Верховный совет Небес приказал убить Эстер. Валериан узнал об этом и обратился к нам — но мы не могли ему помочь и не знали и дальнейшего пути его — судьбы контрэссентов нам неподвластны. Валериан проиграл в решающей битве — и его возлюбленную убили на его глазах, — от этих слов сердце Молли сжалось. А Пустота продолжала, как ни в чём не бывало: — Но не просто убили, а уничтожили её душу в этом мире — осталась лишь вселенская Суть, которая мгновенно перешла в междумирную пустоту и направилась для дальнейшего воплощения. Валериан бросился к нам с требованием вернуть её ему — но мы не могли этого сделать, и тогда Валериан использовал наши знания против нас же и против Мироздания. Он занялся уничтожением миров, прекрасно зная, что у каждого мира есть особый «цикл существования» и нарушать его нельзя. — А что происходит, когда этот цикл нарушается? — мигом спросила Молли, которую никто так-то не посвящал в основы Мироздания. — Если рассматривать разрушение одного мира, то это означает гибель всех душ (воплощений Сути, созданных конкретным богом) и их переход в Междумирье, пустоту, в которой мы сейчас находимся. Здесь эти Сути направляются в новые миры для новых воплощений в души, — Молли вновь услышала мягкий голос Материи. — К сожалению, иногда такое случается, когда цикл существования мира оказывается короче, чем мы предполагали — опять же, если бы у нас был Клинок Правосудия, мы могли бы это исправить. Но когда подобное происходит с несколькими мирами — это уже нарушает основы Мироздания, в пустоту приходит много Сути — и ей экстренно необходимо найти миры для воплощения, а новые миры создаются не по одному нашему желанию. А теперь представь, что будет, если миры станут разрушаться быстрее, чем создаваться? В пустоте будет слишком много Сути, которую нельзя здесь держать — и это уже начнёт разрушать Мироздание… Именно этого и добивается Валериан — чтобы всё вокруг начало разрушаться уже без его участия, и тогда все миры будут обречены на гибель. — Но для чего ему это? — Быть может, он надеется, что всё-таки вынудит нас вернуть ему Суть, некогда бывшую Эстер — но ей уже никогда не быть тем же человеком. Но, что более вероятно, он просто желает отомстить нам за то, что произошло — он открыто винил нас в её гибели. После недолгой паузы Молли настороженно спросила: — А почему вы не могли переместить его в другой мир, к новому воплощению Эстер? — Так нельзя, — уверенно отрезала Пустота. — В чужом мире он — инородный объект, его не должно существовать в предыдущем воплощении, а он, к тому же, бессмертный. У всего Мироздания единый порядок: смерть и перевоплощение, исключений быть не должно. — Но я же сейчас, как искомый вами Клинок Правосудия, нахожусь в таком положении, — парировала Молли. — Как вы тогда собирались оперировать контрэссентами? — Вы должны были расти с осознанием своей роли, учиться у нас, принести клятву верности — и тогда мы бы отправляли вас на миссии, забирая обратно сразу после их завершения. Тогда риск был бы минимален. Но весь наш эксперимент провалился: ты — не изначальный контрэссент, а лишь восстановленная спустя много циклов перерождений копия, — слова Пустоты звучали резко и непоколебимо. — А единственный изначальный контрэссент превратился в губителя миров. И главная задача сейчас — остановить его любой ценой. Ты понимаешь это, Молли? Винчестер медленно кивнула. У неё изначально не было выбора в данной ситуации, но сейчас… маленькое, предательски-скользкое «возмо-о-ожно» зародилось в её сердце, и Молли знала: любой ценой ≠ ценой смерти. И в этом что-то было. Вернувшись из пустоты, Винчестер мигом переместилась в свой дом, желая как можно скорее исчезнуть из-под надзора Хранителей — всё-таки, от купола Валериана была и для неё польза. Услышав магический звон, Альма Коин, встревоженно сжавшаяся на диване в гостиной, обернулась и, увидев девочку, вскочила на ноги: — Молли… — преодолев разделявшее их расстояние практически за несколько секунд, она внимательно всмотрелась в заплаканное, серьёзное лицо Винчестер, и только хотела узнать, что всё же произошло, когда Молли слабо попросила: — Пожалуйста, не спрашивай. Ей не нужно было повторять дважды: Альма просто раскрыла свои объятия, и Молли бессильно привалилась к ней, прикрывая глаза и в очередной раз не зная, что делать.