Pandora Hearts. Драбблы

Шерон сегодня была особенно красива, и Брэйк не мог налюбоваться. Ей, повзрослевшей и похорошевший, очень шло белое подвенечное платье, подчеркивавшее фигуру уже не девочки-подростка, но женщины. Альбинос не сдержал улыбку: ведь совсем недавно она была для него просто маленькой сестренкой, а разглядеть в ней женщину он смог незадолго до того, как им пришлось отправиться в Сабрие. — А это ничего, что ты здесь? — краснея, как маков цвет, спросила девушка, теребя ленточку на подвенечном букете и опустив взгляд в пол, будто провинившаяся школьница. — Я ведь обещал когда-то, что поведу тебя под венец, — весело рассмеялся в ответ Зарксис и заколол большой белый цветок в волосы мисс Рейнсворт. Уже совсем скоро она сменит фамилию, и из этого задания выйдет замужняя женщина под руку со своим избранником. От этой мысли было невероятно весело, но смеяться над девушкой он не стал — не в этот раз, даже добродушно. — Волнуешься? — поинтересовался мужчина, предлагая свой локоть девушке, чтобы та могла опереться и не так было заметно, как вся она дрожит. Шерон робко кивнула, совсем не как взрослая и разумная леди, за что получила легкий щелчок пальцем по кончику носа. — Вот всегда ты так… Сегодня важный день! — возмутилась в ответ шатенка и едва не ударила Брэйка по голове букетом — совсем как в старые добрые времена, вызывавшие у обоих волну ностальгии. Казалось, это было в прошлой жизни, а не каких-то три года назад. Почти странно… Но всё равно очень тепло. Они могли бы часами вспоминать общее прошлое, детство маленькой леди, юность Зарксиса, обретение Цепей, события в Риверре и в канувшем в вечную петлю времени в Бездне Сабрие, но стрелки часов медленно подходили к означенному времени. — Нам пора, — альбинос бросил взгляд на напольные часы, и Рейнсворт опустила взгляд, разом из повзрослевшей девушки снова становясь маленькой девочкой, только-только нашедшей замерзающего Кевина, исторгнутого Белой Алисой из своих владений. в сердце было мучительно тепло, немного горько от воспоминаний, немного печально от всего сбывшегося и несбывшегося. — Я ведь обещал, что поведу тебя под венец, — добавил с легкой светлой грустью Зарксис. Сегодня он позволить себе побыть настоящим, не прикрываясь давно треснувшими и истлевшими масками. Уже три года он больше не пользовался ничем, что могло бы скрыть его истинные эмоции. Уже три года, как изменилось все. В главной церкви Риверры было необычно людно, светло и торжественно, и звуки неслись к высокому своду торжественным перезвоном. Оглушительно пахло шиповником и белоснежными розами, которые Баскервили и Гилберт принесли на праздник. Теперь им было нечего делить: закончилось противостояние Освальда и Джека, Гил вступил в свои права как Глена вместе с братом, принял власть над Черными Цепями и алыми контракторами, а память о сумасшедшем Безариусе осталась неприятным осадком. Говорили, что вскоре всех Баскервилей Сабрие ждет перерождение, но сейчас они были почетными гостями. Органная музыка наполняла воздух едва ощутимым дрожанием: Зарксис никогда бы не подумал, что этот мрачный инструмент способен издавать столь нежные и ласковые мелодии. Шерон медленно шла по проходу, украденному белоснежными цветами. Её, маленькие туфельки тонули в высоком ворсе ковра, а со всех сторон смотрели друзья и знакомые, ободряюще, тепло и торжественно. А у алтаря стоял самый невозможный из всех, кого могла бы полюбить своенравная леди. Мягкий теплый голос избранника и ее собственный, дрожащий, неуверенный, произносили клятвы вечной верности и любви друг к другу. И в тот момент она чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Брэйк смотрел на нее с улыбкой и гордостью. В этот день он даже одел белоснежный костюм, пусть Барма и говорил ему, что так альбинос совсем сольется с платьем невесты. Но Зарксис только отшутился, что это не его праздник, а он просто хочет, чтобы сестра наконец обрела заслуженный покой в сердце, раз уж теперь никому не нужно сражаться. И потому он помахал ей, когда Шерон обернулась к выходу из церкви, счастливый ее собственным счастьем. Стоящий рядом Руфус только кивнул молодой паре, однако в его позе не было ни капли настороженности или агрессивности. Просто расслабленный мужчина у стены, практически у самого выхода, пришедший поздравить внучку своей старой подруги. Герцог выглядел сейчас очень молодо, совсем как три года назад, когда окончательно лишился своих сил, и ветер трепал длинные карминовые волосы, бросая пряди на угловатое лицо. Они стояли с Брэйком почти плечом к плечу, будто и не было этих десятилетий вражды и неприкрытого соперничества. Потому что все изменилось, и Бездна стала тем залитым солнечным светом миром, сотканным из любви, а не ненависти и боли. Где все обретает покой и ждет свою сотню лет, чтобы снова вернуться в подлунный мир и прожить новую жизнь. — Милая, все хорошо? — встревоженно спросил Лиам, увидев, как замерла жена, глядя куда-то на залитый солнцем коридор, где он так и не мог ничего увидеть. Он не видел, как перевел взгляд на своего спутника выпрямившийся Барма, когда альбинос подошел к нему ближе, как Зарксис заправил карминовую прядь за ухо Руфусу, как герцог едва слышно фыркнул, дернув плечом и скрестив руки на груди, а Шляпник рассмеялся, практически беззвучно. Она почти ощущала, как вокруг них золотыми сполохами искрился свет другого мира, создавая совершенно особенное пространство, в которое никому не было хода, даже обожаемой герцогом Шерил, их собственную сказку без конца. Она видела, с каким теплом и трепетом смотрел на аристократа её друг и как мелькала непривычно нежная улыбка на губах карминноволосого, когда их взгляды пересекались. Как их тянуло друг к другу, словно два магнита. Бабушка была бы сейчас так счастлива, зная, что её старый друг и поклонник хоть в Бездне сумел обрести свое счастье и увидеть то, что было очевидно всем — кроме одной сумасшедшей парочки, сейчас стоявшей так близко рядом, что не оставалось ни единого сомнения, какие именно отношения связывали этих двоих по ту сторону существования. На глаза невольно навернулись слезы, и девушка улыбнулась вслед уходящим в обнимку Барме и Брэйку, который не прекращал подтрунивать над герцогом. Свет окутывал их, и вскоре две фигуры стали неразличимы в солнечных лучах, вернувшись туда, откуда Бездна отпустила их, чтобы Зарксис сумел сдержать данное сестренке обешание. И Шерон не сдержала безмолвной молитвы всем тем высшим силам, которые могли бы исполнить её маленькое желание. Пусть и через сто лет, когда стрелки часов совершат свой оборот, два самых невозможных и непохожих друг на друга человека снова будут вместе. — Да, теперь все действительно хорошо, — кивнула леди Луннетс и взяла мужа под руку. *** — Осторожнее! — парень с короткими встрепанными карминовыми волосами зашипел рассерженным котом и с горечью осмотрел расплывающееся на твидовом пальто пятно кофе. К счастью, книга, которую он читал на ходу, не пострадала: в университете его бы убили за порчу библиотечного имущества. Стоящий напротив него мужчина с хвостом белоснежных волос и в строгой деловой одежде озадаченно и немного расстроенно переводил взгляд с бумажного стаканчика в своей руке на испорченное пальто. — Нужна химчистка, — вынес вердикт незнакомец и очаровательно улыбнулся. — Может, после занятий я смогу сдать твое пальто в химчистку, а мы выпьем кофе, раз уж с утра не получилось? — Это с чего бы? — прищурил раскосые темно-серые глаза студент, явно не собираясь доверять облившему его негодяю. Мало ли что на уме у этого альбиноса… — С того, что я действительно виноват, что не смотрел под ноги, — вздохнул в ответ альбинос и протянул руку карминноволосому в качестве примирения. Парень еще с пару минут переводил взгляд с руки на лицо незнакомца, однако и интуиция молчала, и сам мужчина не производил впечатление маньяка, убивающего и насилующего подростков. — Руфус Барма, факультет истории, — наконец, юноша пожал руку, и в алых глазах нового знакомца заиграли смутно знакомые искорки-смешинки. — Кевин Регнард, новый преподаватель кафедры истории, — сдерживая смех, ответил мужчина. Часы Бездны совершили оборот в сотню лет.