Pandora Hearts. Драбблы

      Руфус аккуратно поправил галстук и стряхнул с формы невидимые пылинки. Он привык быть настолько идеальным, насколько это было реально для него. Полированная до зеркального блеска сталь двери лифта отражала высокого мужчину с низким хвостом рыжих, карминовых волос. Острые скулы, заостренный подбородок, азиатский разрез агатовых глаз. Всегда одет, как с иголочки, в классическую форму Пандоры — недавно созданного отделения полиции Детроита, который специализировался на особо запутанных преступлениях с использованием или участием андроидов. Красивый, как демон, холодный, как лед, умный, как сам дьявол, и бесчувственный, как робот. Настоящий андроид.       У Зарксиса Брэйка белоснежные волосы, всего один глаз, красный, как кровь, полный набор внешних признаков альбиноса, пушистый, мягкий свитер на плечах и постоянно потрепанная форма, из-под которой виднелась фиолетовая рубашка. По карманам всегда распиханы конфеты, а во рту вечно перекатывались юрким языком леденцы. Он смотрел с ехидцей из-под длинной челки, улыбался одними губами и легко находил общий язык со всеми, кроме Руфуса. У него холодные руки и острый ум. А еще бесконечный океан чувств и эмоций, щедро раздаваемый окружающим, будто парень и не пытался сдерживать свое дружелюбие. Зарксис явно любил бывать в обществе других людей. Те не имели ничего против остроумного юноши с кучей интересных историй.       Руфус Барма предпочитал кофе со сливками, книги Азимова и не слишком часто пересекаться с людьми, исключая свою непосредственную начальницу. Звание детектива давало ему привилегию заходить к капитану Рейнсворт тогда, когда он считал нужным, однако у Шерил было достаточно благоразумия и власти, чтобы отправлять назойливого подопечного выполнять прямые обязанности.       Зарксис не расставался с маленькой тряпичной куклой, небольшой ложечкой с причудливой гравировкой и своими леденцами. Он обожал приходить на кухню департамента, слушать, как опять хвалился Оз, молодой и слишком инициативный парнишка в звании лейтенанта, как смеется юная Шерон, как улыбается Гилберт, слушая байки Безариуса. Он любил вступать в беседы с людьми, чувствуя себя почти неприлично счастливым, смеясь со своими коллегами и развлекая их своими шутками.       Брэйк и Барма не ладили, по общему мнению всех работников Пандоры. Не проходило и дня, чтобы эти двое не сцепились — детектив шипел и плевался ядом, Зарксис ехидничал и колол подчас довольно жестокими шутками, как ехидна. Они чудом не начинали драться — если бы Барма был менее гордым, чтобы заниматься рукоприкладством, а Заркс — чуть более вспыльчивым и скорым на расправу, то кровь полилась бы уже давно. Они доводили друг друга до белого каления, и холодный детектив терял свою невозмутимость, краснея от злости, а альбинос сжимал губы в полоску и складывал на груди руки, чтобы не дать им волю, становясь неуловимо похожим на спокойную и всех презирающую версию своего оппонента.       Руфус Барма был детективом, из плоти и крови, закончившим полицейскую академию Детроита, мрачным, холодным интровертом на грани к глубокому разочарованию и вечному недовольству этим миром. Андроид модели KR-950 был одним из самых дружелюбных девиантов, которые только могли случиться после революции Маркуса и его соратников. Зарксиса любили все, даже Винсент, который в принципе не слишком хорошо относился к любому, кто не был его братом. Руфуса не любил никто, кроме мадам Рейнсворт, но все мирились с его невероятными способностями и острейшим умом. Даже если от этого диод Зарксиса краснел до кровавого сияния, а окружающие сцепляли зубы до скрежета. Более противоположных существ, которые даже сами себе не соответствовали, найти было бы сложно во всем Детроите — эти же двое являлись напарниками с самой высокой раскрываемостью по отделу. Эффективнее были только Коннор и Хэнк, но они не ругались каждый день до потери самоконтроля и в принципе отношения в тандеме были гораздо здоровее.       Барма и Брэйк были для всех синонимом апокалипсиса, пороха и огня, смертоносного ядерного взрыва. Далеко не теми людьми, которые могли бы ужиться в одном пространстве вдвоём, без сдерживающего фактора в виде кого-то ещё. В том числе такого мнения придерживался и Оз Безариус.       Оз не любил оставаться на ночные задания: в конце концов, кому нравилось оставаться в пустом департаменте в нерабочее время? Но у него было срочное дело, материалы к которому привезли только в конце дня и сразу же отнесли в архив, миновав ответственного за него человека. Безариус только и мог, чтобы скрипнуть зубами и направиться в архив, мысленно перебирая в голове все эпитеты, которые можно было адресовать в адрес работников. Гилберт спал уже давно дома, и даже обычно сидящий до последнего KR давно ушел… куда там андроиды уходят после работы?       Он бы спокойно прошел до архива, если бы взял наушники, но они, увы, так не вовремя разрядились. Если бы он не обладал лишком чутким слухом, то вряд ли бы услышал сдавленный, хриплый стон из одной из допросных. Да даже если бы и услышал, то прошел бы мимо, посчитав, что Шерон с Лиамом стоило бы палиться чуть менее явно. Но стон был не то что мужским — совсем не принадлежащим очкарику с чистым низким баритоном, которого можно было в церковный хор отдать. Любопытство — очень страшный порок, который следовало искоренять всеми силами. Но мало кто мог ему не поддаться.       Оз медленно, с опаской зашел в прилегающую к комнате допросов комнату; пару раз он там бывал вместе с Лиамом, когда Зарксис проводил допрос особо слетевшего кукушкой девианта, угрожая ему расправой и перекрикивая вой психа. Тогда он сумел вывести таким образом на откровенность практически не собирающегося сотрудничать с полицией робота.       Сейчас Зарксис тоже был в допросной. Только вот совсем не один. И эти карминовые волосы блондин узнает из миллиона, даже если сейчас они были распущены и раскиданы по холодному столу. Оз прекрасно понимал, что не должен быть здесь, что это его не касается, но не мог не смотреть на тонкие, красивые руки Руфуса, связанные его же галстуком, на растегнутую рубашку, совершенно не скрывавшую бледную кожу с едва заметными розовыми росчерками шрамов от боевых заданий, на повисшие на одной лодыжке форменные штаны. На длинные ноги, согнутые в коленях так, чтобы удобно покоиться на чужих бёдрах. На раскрасневшееся лицо детектива со слишком яркими, будто подкрашенными, губами. Искусанными, зацелованными так, что сам взгляд на них словно причинял боль. На мутные тёмные глаза, цепляющиеся взглядом за нависшего над ним андроида. Андроида, который хищно ухмылялся, демонстрируя ряд маленьких, острых зубов, одной рукой опирался о столешницу рядом с плечом Руфуса, а второй крепко держал бедро — белое, с несколькими яркими точками родинок и трогательной ямочкой.       Трогательной. Бездна всемогущая. Оз буквально ощущал, как его собственная кукушка собирает чемоданы, когда увидел, как Зарксис чуть сильнее приподнял Руфуса одной рукой и несильно навалился на застонавшего детектива. Сомнений в характере происходящего не было: практически обнажённый Барма и Брэйк со спущенными штанами не оставляли простора воображению, а покорность и полное отсутствие сопротивления со стороны человека — в добровольности происходящего. Брэйк тем временем не прекращал двигаться резкими, почти размашистыми движениями. В какой-то момент он почти вжался в Барму, позволяя тому закинуть связанные руки на шею андроида, и выпрямился, поднимая мужчину за собой. Разумеется, для андроида вес Руфуса не был проблемой, а вот участившиеся вскрики явно вызывали гораздо больше эмоций. Диод на виске бешено моргал красным и жёлтым, практически в такт движениям, и Зарксис не упустил возможности оставить несколько укусов на плечах. Оз видел, как тонкие, бледные губы сцеловывали красные следы на человеческой коже, но Барма не выказал ни звука неодобрения. Андроид же пользовался доступом к телу по максимуму, скользя свободной рукой по напряжённой спине и бедрам, едва заметно подрагивающим.       На последнем рывке Зарксис резко подался вперёд, ловя губами последний, громкий, протяжный стон Руфуса, утягивая мужчину в поцелуй. И тот ответил с такой яркостью словно пытался сожрать андроида, для верности помогая себе рукой, зарывшейся в белые искусственные волосы. Они довольно скоро пришли в себя, и Брэйк аккуратно помог детективу усесться на столе, вызывая у того недовольный выдох: в конце концов, дискомфорт после секса был всегда, как часто бы они не оставались наедине.       — Ненавижу тебя, — фыркнул Барма, выпутываясь из галстука и застегивая рубашку. Зарксис только ехидно улыбнулся, поправляя одежду и приводя себя с порядок. Он андроид, всегда идеальный в своей неряшливости, ему нужно было меньше времени, чтобы привести себя с порядок. Он помог покачивающемуся детективу одеть брюки и поставил того на пол, придерживая за талию.       — Сможешь домой добраться или отвезти? — поинтересовался Брэйк у Бармы, но тот тряхнул головой так, что задел по щекам андроида копной рыжих волос.       — Сам доберусь.       Зарксис кивнул и отошёл к стеклу, поправить рубашку. Но была основная проблема в том, что смотрел андроид при этом на Безариуса, и тот понимал: андроид прекрасно осведомлён, что за ними кто-то наблюдал, да и личность невольного свидетеля тайной для KR не была. Руфус же не знал ничего, потому без опаски подошёл, слегка хромая, к зеркалу, поправляя волосы так, чтобы прикрыть уже наливающийся синевой засос на шее. Брэйк бросил взгляд на детектива, и уже в следующую секунду тот притянул KR к себе, целуя напоследок слишком уж страстно для того, кто пять минут назад клялся, что ненавидит андроидов. Заркс с удовольствием поддался поцелую, приобнимая человека за талию одной рукой, вторую нагло устраивая на ягодице, слегка её поглаживая.       Через семь минут в комнате уже никого не было, а Безариус мог продолжить путь в архив. Разумеется, эту ночь он так и не смог работать, все еще пребывая в шоке, и больше думал о том, зачем андроиду-детективу полная правдоподобность, как у работника клуба «Рай», чем о том, как решить его собственное дело.       Утром Барма и Брэйк снова сцепились в кафетерии, и ситуация довольно быстро дошла до критической отметки: андроид сыпал остротами, а Руфус явно был взвинчен больше обычного. Гилберт и Оз наблюдали за представлением с безопасного расстояния, и у последнего из головы не шли картины из допросной. Он недоумевал, как два любовника могут так собачиться друг с другом. Ролевые игры у них такие, что ли?       — Да ты меня затрахал уже! — взвыл детектив, выбросив в урну стаканчик из-под кофе, и на крыльях истерики полетел к своему рабочему месту. А Оз внезапно закашлялся.       — Ты чего? — внимание Гила мгновенно переключил ост на напарника, но тот лишь махнул рукой, призывая не беспокоиться попусту.       — И правда, в чем дело? — раздался у уха вкрадчивый голос Заркса, и тот хищно, по-акульи усмехнулся едва не поседевшему в мыслях блондину, после чего удалился следом за своим буйным напарником, прихватив Барме стаканчик с кофе. Ничего не понимающий Гилберт проводил андроида недоумевающим взглядом, а Безариус зарекся оставаться вечерами в департаменте. И тем более — как-то лезть в отношения этой сумасшедшей парочки из человека и девианта. Жить ещё хотелось.