Pandora Hearts. Драбблы

      — В жизни такой бесстыдницы не видел! Нормальные-то скрываются, в черном ходят, в балахонах. А эта в бежевой накидочке гуляет, будто аристократка какая-то! И рыжая, ух, как страсть! Грива на всю спину огнем! — старик сплюнул на землю и перекрестился трижды, пробормотав отводящий сглаз  заговор. Инквизитор Брэйк едва удержался, чтобы не хмыкнуть насмешливо: вроде и верующий, а все равно  полуязычник. Показания старика только подтверждали его догадки: пропажа действительно решила обосноваться здесь. И почему тут-то? Захолустье какое.       — Вы уверены, что это была ведьма? Вдруг и правда заезжая аристократка. Или вообще мужчина, — уточнил инквизитор, хотя прекрасно знал уже, о ком идет речь. Но если уйти слишком быстро, старичок заподозрит, что дело нечисто. А уж подозрений в нечистом инквизитору святой Пандоры не нужно было. Тем более такому, как Зарксис,  сам та еще «нечистая сила».       — Да какой же мужик будет ходить с патлами такими? — удивленно откликнулся местный житель, встряхнув седыми волосами и округлив глаза. — Даже если и аристократ. А уж таких красных не бывает, чтоб не ведьма!       «Не видел ты Винсента, дед.  У него копна так вообще… еще длиннее,» — хмыкнул про себя от смеха Брэйк, вспоминая их штатного колдуна, которому уже не один раз попадало за внешний вид и за способы выпытывать правду из окружающих. Но мальчишку не трогали, полезный, хоть и еще тот стервец. На душе стало еще тоскливее: а эта «рыжая страсть» почему не соглашается никак на контракт с церковью? Что неймется так? Жил бы себе спокойно, а не по болотам бегал, когда кто-то опять пришлет жалобу, что слишком рыжая сущность развелась в окрестностях очередного ведьмина круга или будущего портала в Бездну.  Нет, он был благодарен, что «ведьма» вместо них по чащобам бегает да латает дырки мироздания, но пресвятая герцогиня Шерил отправляла всегда именно его по душу своей рыжей «подружки» и еще и посмеивалась, что уж если Брэйк не приведет обратно «блудную овечку», то остальных вышеупомянутая особа наверняка пошлет так далеко, что все-таки придется идти и потом отчет в письменном виде с воронами присылать.       Разумеется, никто не собирался выходить к инквизитору с повинной. Не то чтобы Брэйк действительно рассчитывал, что мольфар, известный искусством иллюзий, вот так просто покажется. Он и старику показался только по одной причине — соскучился. А уж по жарким объятиям костров или своей любимой игрой в прятки — вопрос второстепенный.        Однако спустя несколько дней пробежек по болотам и местным ведьминым кругам, когда Зарксис успел закрыть три портала и до смерти напугать какую-то селянку, возвращаясь с охоты на нечисть на болотах (да, свалился в грязь, с кем не бывает), в его комнате его ждал гость. Красивый, как аристократ. Рыжий, как страсть. Сидел на кровати, закинув одну изящную ножку на вторую, обутые в низенькие сапожки с пряжками, и чистил издевательски маленьким ножиком красное яблоко. Изрядно проголодавшийся Брэйк обратил внимание сначала на яблоко и уже потом ответил мрачно на насмешливый взгляд своего пламенного гостя.       — Вот почему тебя тянет именно в такие места? — раздраженно спросил Брэйк, на ходу скидывая с себя грязную, провонявшую тиной одежду под внимательным взглядом «ведьмы», и направился в комнатку рядом, где его уже ждала наполненная горячей водой ванна. Руфус редко забывал про нужды своего личного инквизитора. И уж тем более не собирался оставлять его в одиночестве, когда наконец соизволил появиться, не укрытый фокусами и магией.       — А что не так с этими местами? Подумаешь, дождичек и сыро, грязно и вообще жутковато тут, эти язычники сами на костер поведут, не мудрствуя лукаво. Я бы тоже был не против, если бы разломы появлялись где-то в респектабельном районе столицы и мирно ждали, пока их найдут. «Спасибо» бы сказали, что я за вас работу делаю, всю эту гадость разведываю и на блюдечке вам приношу, — мольфар сидел уже тут как тут, на краю белоснежной ванны, только рубашка да штаны, а в руках почищенное яблоко, больше игрушка, руки занять, чем будущий обед. И улыбается хитро-хитро, щурясь довольным котом. Брэйк откинулся на бортик, зачесывая челку назад и закрывая повреждённый Бездной глаз по привычке.        — Я в болото упал, вообще-то, пока тебя и твои наводки искал, — мрачно оповестил откровенно веселящегося Барму Зарксис. — И я требую возмещения морального и физического ущерба!       — Ого, какие громкие слова. Моральный ущерб? И как же мне, нечистой силе, его возместить, ваше святейшество? — Барма опёрся рукой о параллельный бортик, наклоняясь так, что карминовые пряди едва ли не плавали в воде, и широко улыбнулся. Оставалось лишь немного приподняться и дотянуться до рыжей бестии, пока в голову мольфару не пришло ещё что-то, требующее его неотложного вмешательства. И первый поцелуй после разлуки самый сладкий и долгий, пусть даже после у них будет ещё не один такой тягучий поцелуй, несмотря на последующие комментарии Бармы про нетерпеливого святошу и водные процедуры в одежде. Затащить в ванну едва ли сопротивляющегося Руфуса было лишь вопросом времени и выдержки последнего. В конце концов, они оба более чем сильно соскучились, чтобы слишком долго испытывать терпение расхаживанием вокруг да около.       И особенно скучал Брэйк по сонному, предрассветному времени, когда под боком не менее сонный и вымотанный мольфар едва может ворочать языком, но все равно пытается что-то говорить в привычном высокомерном и насмешливом тоне. Хотя от неги и приятной усталости его голос больше звучит как низкое мурлыкание, несмотря на попытки. И Брэйку нравится слушать усыпляющие монологи, прижимая к себе за талию свою личную «ведьму», пока та не взмахнула веером и не скрылась из виду. Сонный разум, впрочем, ехидно возразил, что вряд ли Руфус встанет в ближайшие несколько часов, даже если захочет применить магию для скорейшего восстановления: измотанный организм просто не подчинится по всем законам физиологии.       — Уж сколько лет ты меня от костра спасаешь, маленький инквизитор, — протянул Барма, играя кончиками пальцев с белой чёлкой, и в черных глазах заплясали искорками смешинки, никак не отражаясь на фарфоровом надменном лице. — Самому не надоело еще?       — А тебе не надоело меня от Бездны спасать, — улыбнулся в ответ Брэйк, устало прикрывая единственный глаз, оставшийся после встречи с королевой адского места. Сонливость то накатывала, то снова отступала, но беловолосый инквизитор не собирался сдаваться так просто.       — С чего бы? С тобой интересно. Вполне стоит того, чтобы поцапаться с нашей общей знакомой, — весело откликнулся Барма и прижался к инквизитору ближе, ластясь и греясь о разгоряченное тело. Кто мог подумать, что холодный, как лёд, на вид колдун будет так ластится и выпрашивать внимания? Утром, разумеется, холодная королева снова наденет маску полного равнодушия, если не сбежит прямо из постели в очередную игру в прятки. Но, может, хоть в этот раз Руфус согласится съездить в столицу и погостить у Шерил хоть несколько дней? Да в Бездну договора между магами и Пандорой вместе с ворчанием пресвятейших герцогов на своего колдующего вовсю собрата и их неединодушным желанием увидеть отступника на костре, который вряд ли сумеет хоть немного навредить. Зарксис уж придумает, что делать.       Брэйк слишком соскучился по их совместным утрам, даже если половина Пандоры будет шептаться, а на кухне обнаружится сонный растрёпанный колдун, магией помешивающий крепкий кофе с молоком под предлогом «лень было искать ложку»       Угораздило же инквизитора влюбиться в «ведьму»… Ещё и взаимно.