Pandora Hearts. Драбблы

      — Вы не  видели герцога Барму?       Лиам вздохнул и заученно улыбнулся, вертя в руках бокал с вином. Этот вопрос он слышал примерно уже раз в трехсотый за вечер. Именно сегодня почему-то всем понадобился молодой наследник рода Барма. И именно в этот день Руфус провалился сквозь землю. Не буквально, к счастью. Хотя с его «везением» находить неприятности на патлатую шевелюру Лиам бы не удивился и такому исходу.       — Полагаю, герцога задержали дела Пандоры. Уверен, он скоро присоединится, — Луннетс отпил глоток вина из своего бокала, чтобы смягчить горечь этой лжи и кривой ухмылкой не выдать своего истинного мнения. Разумеется, юноша прекрасно знал, где находился его господин.  Рыжую копну волос видели то в одном углу зала, то в другом. То герцог появлялся рядом с одной группой, то с другой, будто сам был призраком, снующим  туда и обратно. Никто не мог точно сказать, куда в следующий момент исчезнет Барма. А потому…       — Господин Луннетс! Везде вас ищу, — герцогиня Рейнсворт в сопровождении своего пажа — очередная безликая серая мышь рядом с ослепительной красавицей, пусть и почтенных лет, — смотрела доброжелательно и ласково на помощника своего старого друга. — Мне казалось, Ру должен был приехать…       — Госпожа… — врать Шерил не хотелось, особенно герцогине и прекрасной  женщине, которая немало сделала для его будущего, однако и правду сказать тоже было не по себе, и Лиам виновато улыбнулся, поправляя очки на носу. Румянец непрошено вспыхнул на щеках алым маревом, а кровь застучала в висках. Заставить себя произнести причину отсутствия своего непосредственного начальника было выше сил блондина.       — Дай догадаюсь, милый мальчик, Зарксис тоже где-то тут? — понимающе улыбнулась глава дома Рейнсворт, разворачивая веер и любуясь, будто невзначай, причудливым узором на пластинах, выложенными витиеватой линией лилиями с нежными лепестками драгоценных камней.  Темные розоватые глаза, всегда прикрытые густыми ресницами, смеялись беззлобными искорками над неловкостью и смущением Луннетса, ибо сама герцогиня прекрасно знала причины такого замешательства. И юноше ничего не оставалось, кроме как обреченно опустить голову, признавая победу Шерил. Уж она-то куда лучше знала своего бывшего поклонника. А воспитанника — и того лучше.       — Еще пара вопросов о местоположении герцога — и я под страхом смертной казни не буду сопровождать его на прием, где будут они оба, — чуть слышно проворчал Лиам, покачав головой и делая глубокий глоток из бокала, удивляясь, как в нем еще не закончился алкоголь. Тихий смех  главы Рейнсворт был ему ответом. Они оба знали, что верный слуга не оставит своего герцога, даже если ему все уже это смертельно надоело.       Найти герцога Руфуса Барму всегда было той еще задачей даже в спокойные времена. Как правило, тот разыгрывал целые представления перед теми, кто просил аудиенции сумасбродного вельможи, и лишь на светских приемах, куда его обязывало положение приходить без фокусов, можно было словить вечного мальчишку с глазу на глаз. Тот обязательно выслушает с каменным выражением лица, отводя каждому «просителю» ровно пятнадцать минут, и сбежит потом по любому срочному делу, даже не скрывая того, что просто смертельно устал от общения и выдержал лишь положенное правилами хорошего тона время. Хотя Брэйк всегда утверждал, что статус герцога и торговца информацией позволял строптивой рыжей заразе просто избегать даже взглядов в свою сторону, когда Барма был не в настроении даже на эти пятнадцать минут. И ни к чему капризничать напоказ, милый герцог!       Ситуация осложнялась, стоило на том же светском рауте оказаться Шляпнику с хитрой улыбкой и смешинками на губах, почти никогда не касавшихся взгляда, холодного, как только вытащенный из шахты рубин.  В лучшем случае начиналась пикировка колких фраз, будто перекрестный огонь на непрекращающейся войне, и эти двое просто  забывали об окружающих, обмениваясь колкостями и язвительными комментариями. В худшем… пропадали, и про обоих можно было забыть до конца вечера. Луннетс старался не думать о том, что его начальник и друг где-то друг друга убивают друг друга, даже если на деле это было не так и даже не похоже на драку. И только спокойствие  обеих леди Рейнсворт заставляло Лиама оставаться на месте и надеяться на благоразумие хотя бы Зарксиса. Уж вспыльчивая натура Руфуса не позволила бы оному все время оставаться в стороне и порой спускать изящные в своей показной невинности шпильки в адрес извечного противника.       — И все же, где же герцог Барма? — задумчиво протянул Луннетс, слегка нахмурившись и покачав головой, будто китайский болванчик, с тревогой осматривая зал в поисках карминовой макушки, рядом с которой обязательно будет белоснежная встрепанная шевелюра.       В одном контрактор Мартовского Зайца был прав: если Барма и Брэйк оказывались в одном пространстве, то дальше стоило их искать только вместе. За тяжелыми портьерами прятались укромные ниши и балкончики, на которых можно было скрыться от назойливой толпы и чем пользовался частенько герцог, когда ему окончательно надоедало общество пустоголовых аристократов. Вот только в этот раз ему не удалось насладиться одиночеством и богатым вкусом вина, присланного с родины его семейства.       — Регнард! У тебя руки ледяные!       — Но ты же согреешь, патлатый герцог? — короткий смех перекрывает раздраженное шипение, и ледяные от холодного воздуха губы расцеловывают шею, вызывая мурашки по коже, непрошенные и выдающие. Зарксис только-только забрался на балкон прямо по дурацкому декоративному плющу, которым любят украшать колонны под балконами. Хитрый, ловкий, быстрый, скользкий, будто змея из жарких южных стран. Обовьет тугими кольцами — и уже не вырвешься, пока змея не съест свою жертву.  И не факт, что выпустит хоть когда-то. Вот только Барма и не вырывался. Шипел не хуже той самой змеи, угрожал, царапался, но не вырывался. Именно так и заканчивались балы для герцога Бармы: в укромных маленьких альковах, арках, на маленьких балкончиках, где можно было случайно наткнуться на кого-то знакомого или незнакомого, нельзя шуметь или даже громко выдохнуть. Брэйк любил такие места и пользовался своим положением, беззастенчиво сдирая дорогие одежды, расстегивая рубашку и забираясь в брюки, даже не обращая внимание на возмущение с стороны Руфуса, слишком часто наигранное. Но дрожь тела, выгибающегося навстречу ладоням,  и короткие, рваные вздохи, переходящие в тихие, сдержанные стоны, вкупе с отдающими кофе и вином поцелуями, даримыми добровольно и щедро, выдавали растрепанного герцога гораздо сильнее, чем его колкие слова и гневные взгляды.       Герцог Барма появится снова, почти под самый конец бала, поджимая алые, искусанные и зацелованные губы, глядя на всех холодно, раздраженно и гневно. Где-то с другой стороны зала будет болтать глупости и сыпать шутками белый клоун семьи Рейнсворт, вызывая смешки у окружающих его. Все будет идти своим чередом до нового бала, где уставший до крайности от вопросов Луннетс будет снова придумывать правдоподобные ответы на любопытство тех, кто жаждал внимания рыжего герцога. Ведь и правда, где же герцог Барма?..