Pandora Hearts. Драбблы

Шерон никак не могла понять, в какой момент времени она допустила ошибку и пошла "не туда". Все, что она могла, - сидеть сейчас на полу и тихо всхлипывать, зажимая руками рот, чтобы ее, не дай Демиурги, не услышали. Хотя сама она с удовольствием бы сейчас оглохла. И ослепла. В отличие от увлеченных друг другом любовников. Шерон всегда думала, что Брейк будет принадлежать ей, ведь сирота-альбинос был многим обязан ее семье, а малышка Шерон вообще его нашла и упросила тогда еще живую мать разрешить мальчику остаться. Умница Шерон всегда умела отвадить ненужных соперниц, смотревших влюбленными глазами на Зарксиса. Да и сам парень не стремился завязывать ни с кем отношения: "приглашений на чай" ему хватало с головой, и при этом он был достаточно честным, чтобы предупредить каждую девушку, что ничего после у них не будет. Но все так и липли к альбиносу, что не могло не раздражать юную Рейнсворт. А когда она заметила, с каким восхищением смотрит ее будущий муж на молодого наследника рода Барма и его упражнения с тессеном, то перерыла всю библиотеку и нашла лучших учителей, лишь бы обучиться искусству управления с боевыми веерами. Лишь бы внимание Брейка принадлежало только ей. Остальные просто недостойны. Умница Шерон во всем была лучше: милая, покладистая, сообразительная, властная, гордая, смелая... У нее была идеальная фигура, ухоженная кожа, волна прекрасных волос цвета топленого молока - нечто среднее между шатенкой и блондинкой. За что бы они ни бралась, у нее получалось все. Кроме, разве что, провальной попытки завладеть своим суженым при помощи соблазнения: к удивлению и недоумению девушки, альбинос совсем не повелся на ее чары и выставил "сводную сестренку" за дверь, даже когда она сама пришла к нему, одетая в тоненькие ниточки белья и прозрачные ткани пеньюара. Такого удара по самолюбию Рейнсворт еще не получала, и это только подогрело ее решимость заполучить Брейка. Говорили, что Руфуса Барму хотели обручить с Адой Безариус, милой светловолосой девочкой с огромной мягкой грудью и большими невинными зелеными глазами, миниатюрную, будто дорогая фарфоровая кукла. Но что-то пошло не так, и помолвка не состоялась. Наследник был высоким юношей, с угловатыми, но слегка женственными чертами лица и разрезом глаз, намекавшим на примесь восточной крови в роду. Худощавый, гибкий, как пантера, с длинными тонкими пальцами и копной карминовых волос, волной доходивших до поясницы; горделивая осанка, жесткая полоска всегда сжатых губ, высокомерие и отчуждение в каждом движении как вечные спутницы сиятельного герцога. О, Руфус Барма был воплощением Гордыни! Никто не мог пробиться сквозь стену обжигающего льда, выстроенную Руфусом. Никто, кроме Брейка, ворвавшегося в жизнь Бармы ураганом. Именно он первый увидел, как на самом деле умеет работать с тессеном карминноволосый гордец, именно альбиносу выпала честь - или проклятие? - вытаскивать замкнутого, ощетинившегося шипами юношу на божий свет. Шерон и не заметила, как эти две противоположности притянулись на расстояние дружбы. Но она решила ничего не предпринимать. Впервые умница Шерон совершила ошибку. Фатальную, как оказалось, и винить в этом она могла только себя, и никого более. Сегодня она должна была уговорить Руфуса уйти домой и остаться в кабинете наедине с Брейком. Это был беспроигрышный план, ведь Барма ненавидел Зарксиса всеми швабрами своей аристократической души, несмотря на их странную дружбу, а значит, должен был согласиться на обмен. Но, к удивлению Шерон, герцог довольно жестко ответил, что не собирается уступать свою очередь, так как это собьет весь график. И ее возлюбленный тоже согласился с отповедью. - Иди домой, - кинул девушке Брейк и выставил ее за дверь, весьма бесцеремонно, что не было на него похоже. Совсем не похоже. и в этот момент интуиция Шерон забила тревогу. И лучше бы Рейнсворт не послушалась ее. Но на осталась вопреки голосу разума, прильнув к щелке в двери и в любой момент готовая убежать, если кто-то из парней пойдет к двери. Но, как оказалось, они и не планировали заниматься уборкой. Брейк воровато оглянулся и едва слышным кошачьим шагом подошел со спины к Барме. Тот, казалось, ничего не замечал, вытирая доску, тогда как улыбка альбиноса стала заметно шире. И плотоядней. Легкое, почти нежное прикосновение губ к шее и крепкая хватка бледных ладоней на талии будто вывели герцога из транса. Вот только вместо ожидаемого возмущения и окрика юноша наклонил набок голову и едва слышно застонал, слегка прогибаясь в спине. Получив негласное согласие, Брейк несильно, но ощутимо рванул парня на себя, заставляя прогнуться сильнее и опереться локтями о доску. Барма покорно опустил голову, и раскрасневшееся лицо завесили спутанные карминные пряди, тогда как Брейк совсем не стеснялся искусывать шею и плечи вздрагивающего парня. Аристократ заскулил - тоненько, высоко, когда альбинос, все больше зверея, навалился сверху, стягивая рубашку формы с покорного тела и оставляя на плечах следы от укусов. В позе Руфуса было столько подчинения и смирения, что на мгновение Шерон даже захотела позвать кого-то из учителей, потому как с заведенными назад руками, связанными рукавами спущенной рубашки, он больше выглядел жертвой насилия, чем участником секса. Разве что когда Брейк прижался пахом к ягодицам Бармы и тот запрокинул голову, на лице герцога читалось полнейшее удовлетворение ситуацией в целом. Барма тихо подвывал на одной ноте, со спущенными штанами и бельем, пока Зарксис терся о его ягодицы, расцвечивая спину укусами и засосами, и Шерон, видевшая в подробностях даже последний волос на голове вельможи, радовалась, что рубашка, стянутая до поясницы, практически закрывала бедра карминноволосого: созерцать еще и член соперника девушка не собиралась. Наконец, терпение на относительно легкую прелюдию закончилось и у Брейка, и тот сдернул с герцога рубашку, одновременно разворачивая и толкая на учительский стол так, что Руфус болезненно зашипел, ударившись косточками таза о край столешницы, а сам альбинос начал с приглушенным ворчанием что-то искать в кармане своих брюк, заметно топорщившихся в области паха. Поиски явно раздражали парня, так как красивое лицо хмурилось и морщилось в явном недовольстве. Наконец, Барма что-то тихо сказал любовнику, и тот выудил из штанов герцога небольшой тюбик с каким-то веществом. Шерон оно напомнило крем, который его бабушка наносила на руки и лицо, но в этом явно было что-то другое, судя по прозрачности выдавленного на длинные бледные пальцы вещества. Герцог коротко шикнул и дернулся, когда Зарксис наклонился снова над ним. Но Шерон никак не могла понять, что именно происходило сейчас, потому как брат разве что слегка двигал рукой, судя по напрягающимся мышцам плеча, а от более конкретного видения обзор закрывал сам парень, ставший удивительно точно так, чтобы работать своеобразной цензурой. Но когда Барма с отчаянно-громким стоном выгнулся, жмурясь, то покраснела даже Шерон, зажимая руками уши и глядя почти с ужасом, как брат начал поспешно расстегивать брюки. Звякнула пряжка ремня, и Брейк поспешно прижался к скулящему герцогу, жмурящемуся и кусающему губы. Уже скоро кабинет наполнился глухими стонами, тихим скрипом и пошлыми донельзя звуками соприкасающейся и трущейся кожи. Шерон могла видеть, как напрягаются мышцы Зарксиса при каждом движении, как подгибаются ноги и пальцы Руфуса от каждого чувствительного движения. Это было отвратительно, ужасно, грубо... противоестественно... но красиво, чувственно и возбуждающе. Рейнсворт не могла отвести взгляда, но и смотреть не хотела. Казалось, в этот момент, когда два парня без стеснения наслаждались близостью, рушился ее маленький, но такой драгоценный мирок. Ей было больно, но в то же время отчего-то сладко и горько. Эти двое смотрелись сейчас слишком органично. Гибкий герцог с волосами цвета дорогого вина. Молочно-белый с серебром брат, смотревший глазами рубинов и крови. Красота, которой было сложно сопротивляться. Почти невозможно. Они подходили друг другу, будто два несочетаемых паззла, стершие свои прежние грани друг ради друга... С последним всхлипом-стоном, сорвавшимся с губ Руфуса, Шерон подскочила и как можно быстрее убежала, стараясь, чтобы каблучки ее туфель не стучали по плитке. Она не видела кульминации Брейка, запрокинувшего голову с громким стоном, прижавшего к себе Барму как можно сильнее, что пальцы даже свела слегка судорога. - И зачем тебе было нужно заниматься сексом в кабинете, причем именно сегодня и сейчас? - поинтересовался Руфус, когда они отдышались и хоть немного пришли в себя. - Был у меня один план. И он сработал, - уклончиво ответил довольный альбинос, играясь с волосами любовника и даже не думая покидать его тело. На что вскоре мягко, как танк, намекнул Руфус. - А ты решил, что я тебя так просто отпущу? - притворно удивился Зарксис и снова вжал аристократа в стол. - Динамил меня всю неделю, так что теперь расплачивайся. И судя по улыбке, мелькнувшей на губах карминноволосого, против отработки он ничего не имел.