Pandora Hearts. Драбблы

Нужно быть доброжелательным,, милым и хорошим, думал Брейк, стоя перед дверью своего нового соседа. Нужно быть лапочкой. Нужно быть... В общем, этот сосед был единственным, с кем еще не познакомился и кому не втерся в доверие Брейк. Остальные - милашка Рейнсворт, странноватый "офисный планктон" Луннетс, Оз и Гил - веселая парочка студентов, снявших квартиру вместе, и даже их однокурсники Лео и Эллиот, - все они уже были очарованы магией обворожительной улыбки. Кроме него. Того, чей звонок уже седьмой раз вдавлен почти что в стенку. Еще два звонка - и тортик просто полетит в стенку от злости. А жаль... Он сладкий. И когда терпение уже почти потеряно, раздается относительно вежливое, хотя и нетерпеливое покашливание. О, неужели боги наконец-то снизошли?! Правда, покашливание раздалось позади, со стороны лестницы, но беловолосого наглеца это нисколько не удивило, даже отчасти позабавило. - Здравствуйте, я ваш новый сосед... - затараторил Брейк, но уставший донельзя парень довольно резко прервал его: - Сверху или снизу? - Что, вот так сразу? - не меняя выражения идиотичной доброжелательности на лице. Где-то со стороны студенческой квартирки послышался сдавленный кашель. Кажется, Гил чем-то подавился... Стены тут картонные, так что альбинос не сомневался, что слышно было все. - Я говорил про этаж, вообще-то. Они что, уже растрепали? - с мукой в голосе спросил сосед, душераздирающе вздохнув. - О чем? - мысленно Брейк уже себя похоронил, но так и не понимал, почему и в чем проблема. - Заходи. Лучше я расскажу, чем эти придурки, - проворчал парень, открывая дверь и пропуская юношу внутрь своей обители. Чисто, почти как в операционной, но много-много книг. На мгновение альбиносу показалось, что он попал в операционную заядлого библиотекаря. Парень, зашедший в квартиру следом, повесил свое пальто на вешалку и, потянувшись, прошел мимо. Посчитав это само собой разумеющимся, гость тут же направился следом - как оказалось, на маленькую кухню, где владелец квартиры ставил чайник, чтобы вскипятить воду. Пышные карминовые волосы были убраны в низкий хвост, довольно милый и симпатичный, с точки зрения самого Брейка. Следующие десять минут прошли в странном, немного напряженном молчании, пока хозяин наблюдал за чайником, а Брейк сверлил взглядом спину молодого парня. - Я гей, - выдал этот странный человек, когда уже сам Брейк забыл, зачем сидит на кухне своего соседа и терпеливо ждет. - Чего? - подвис тут же юноша, и даже его приторная улыбочка сошла с лица, когда он услышал эту новость. Надо сказать, что новый сосед почти что довольно усмехнулся, увидев, как вытянулось лицо нарушившего его покой и уединение альбиноса. - Я гей, - повторил "для идиотов" карминноволосый. - И да, эти придурки каждого, кто заселяется к нам, из парней, естественно, записывают в мои любовники. И нет, я не вожу в студенческое общежитие своих "любовников", - юноша сделал в воздухе пальцами "кавычки", - так что за тишину можно не беспокоиться. - Понятно, - пробормотал Зарксис, отпивая поставленный перед ним чай и невольно кривясь: он был горький, как слезы девственницы, которую бросил ее "первый и последний" возлюбленный, изменив с проституткой. - Да я, как бы, в постель к тебе лезть не собирался. Так что не понимаю, зачем ты мне это рассказал. - Предупрежден - вооружен, - пожал плечами юноша, садясь напротив со своей чашкой неподслащенного зеленого чая. - Руфус Барма. - Что? - снова подвис от неожиданности альбинос. - Руфус Барма. Я. До тебя все доходит, как до жирафа? - в темных глазах юноши отчетливо забегали искорки сдерживаемого веселья. Еще и шутит, зараза. - Ты всем знакомым сначала говоришь о своей ориентации, а потом уже представляешься? - хмыкнул Брейк, слегка прищурившись, будто копируя зауженный разрез глаз сидящего напротив полукровки-азиата. - От большинства проблем избавляет, - меланхолично откликнулся Барма. - Зарксис Брейк, - ответно представился сосед и заработал еще одну короткую усмешку от длинноволосого парня. Вот и познакомились. *** К слову, Ру-тян, как его прозвала маленькая Рейнсворт, действительно даже не думал приводить никого в свою квартирку. Он жил довольно уединенно, спокойно, рано утром уходил на работу и приходил тогда, когда небо уже было усыпано звездами. Оз бормотал что-то про порнозвезду, Гил склонялся к наркодиллеру, Шерон ахала насчет преступной группировки и чуть ли не слезами заливалась, и только Лиам считал, что их сосед - такой же офисный планктон, просто вкалывает с утра до ночи. Брейк же предпочитал просто наблюдать в перерывах между собственными подработками и учебой. К слову, были моменты, когда ему действительно хотелось проследить за загадочным соседом, так отличавшимся от всех остальных, кто проживал на том же этаже. И в том же доме, пожалуй, тоже. - А вы знаете, что наш гей - потомок герцогов, героев Сабрие? - Оз ворвался в комнату, где их небольшая коалиция заседала почти каждый вечер, порой коротая вечера в карты. - И Рейнсворты, и Найтреи, и Безариусы тоже, - заметил наиболее подкованный в истории страны Лиам, отпивая из своей фарфоровой чашечки. - Четыре Великих Дома. - Но Барма... Дом, который долгое время считался чуть ли не мифическим! Не-сабрийцы! - продолжал восхищаться блондин, носясь по комнате с крейсерской скоростью. - И что дальше? - терпеливо спросил Брейк, стаскивая с лица какой-то журнал из коллекции Оза, с достаточно пышногрудой девушкой. Правда, выбрал его беловолосый только из-за того, что плотная бумага мало пропускает свет, а отвоевать диван у всех остальных было лишь делом техники. - А то... А не знаю, - махнул рукой зеленоглазый раздолбай и запрыгнул на спину более высокого товарища, что-то начиная снова вещать. А вот сам Зарксис призадумался: почему Барма покинул свою семью, если ему предстояло стать во главе Дома и счастливо жить дальше, наслаждаясь жизнью? Возможно, ответ был проще некуда: ориентация. Мало кто из благородных семей рискнул бы признаться, что единственный сын оказался "с браком". От парня отказались? Вполне вероятно. Во всяком случае, это объясняло, почему Руфус находился как минимум здесь, тогда как остальные отпрыски благородных семей были студентами Лайтвиджа и жили, препеваючи. Даже Лиам, который был из мелкой аристократии. Правда, отчего-то альбиносу казалось, что в последнее время карминноволосый стал занимать в его голове ну слишком уж много места. Непозволительно много. Когда уже подвыпивший в хорошей компании Брейк покидал эту самую компанию, судьбе было угодно столкнуть его нос к носу с тем самым объектом интереса. Только выглядел он странно: всегда красивая и ухоженная одежда, пусть и несколько заношенная, выглядела истрепанной и грязной, сумка перекосилась, аккуратная прическа растрепана и всклочена, и казалось, что в ней были видны прутики и листья. Но в куда более худшем состоянии были лицо и руки парня. Синяки на скулах, разбитая губа, сбитые в кровь костяшки. Как бы ни старался Руфус прикрыться внутренней стороной ладони и встрепанными волосами, такое состояние было сложно спрятать. - Твою мать, ты на кого нарвался?! - казалось, алкогольные пары почти сразу выветрились из головы юноши, и тот, схватил шикнувшего от боли аристократа за запястье, затащил в свою квартиру. Темнота тут же окутала их, и отчего-то Зарксис не сильно хотел включать свет в своем скромном холостяцком обиталище, потому как тут царил вечный бардак. Вместо этого он утащил "гостя" на кухню, где был набор для оказания первой помощи. - И как тебя угораздило? - еще раз спросил, уже более спокойно, беловолосый, смазывая антисептиком и всякими снадобьями для заживления синяки и ссадины, коих оказалось достаточно много. На ребрах снявшего рубашку парня разливался огромный синяк, и на мгновение Брейк даже испугался, что молодому аристократу сломали пару ребер, но обошлось. Вдобавок неуклюжести добавляла вывихнутая рука, которую парни вправляли с матом, криками и совсем уж нецензурной и неаристократичной бранью. Благо, такие вопли не напоминали крики страсти, так что беспокоиться за собственную репутацию Зарксису не приходилось, а уж в том, что Оз, Гил и весь этаж знал про то, что альбинос затащил к себе в квартиру нелюдимого гея, парень не сомневался нисколько. Недаром Шерон так активно слэшерила их двоих, отчего-то уверенная, что "Ру-тян прекрасно смотрелся бы в постели под тобой...". Дальше ее заткнул Оз, и узнать продолжение похабных мечтаний милой яойщицы-отаку беловолосому не было суждено. К счастью или сожалению он еще не определился. - Да так, недоброжелатели и друзья семейства, ничего страшного. Везде есть ярые гомофобы, которые стремятся исправить данную ситуацию, - неожиданно, даже для себя, юноша шмыгнул носом, словно хотел разреветься, и слова полились из него, пока беловолосый продолжал перевязывать, смазывать пахучей и немного едкой смесью раны и промывать, причем в любой последовательности. - Меня хотели женить на хорошей красивой девушке из Рейнсвортов, одной из кузин Шерон. Ее звали Шерил. Странная привычка называть девушек схожими именами... - начал сбивчиво Барма, и Брейк не стал прерывать излияния своего ... друга? - Она была красива, умна, потрясающе образована, но этот брак не был ей нужен. Более того - она даже не рассматривала возможность когда-нибудь вообще выходить замуж. Я же, искренне считая себя неполноценным из-за того, что засматривался на парней вместо девушек, решил, что Шерил Рейнсворт - моя судьба, и никто, кроме нее, не мог быть моей избранницей. У нас даже дошло до поцелуя, - карминноволосый коротко рассмеялся и поморщился от боли в ребрах, отбитых в процессе драки. - Но Шерил достаточно скоро разочаровала меня и сказала, что уважает и любит как друга, но не более, так что помолвка расторгается. А через неделю отец застукал меня в коридоре, когда мой университетский друг решил проверить, насколько глубоко в горле сидят мои гланды. Скандал был дикий. Последствия сам видишь, - коротко усмехнулся аристократ, отводя взгляд в сторону и рвано выдохнув. Видимо, это была самая длинная речь Бармы за последние пару лет. Вот только сейчас альбиноса интересовало совсем другое, и эта мысль не давала ему покоя, даже не желая выходить из головы. - А каково это - целовать парня? - полюбопытствовал Брейки тут же наткнулся на донельзя удивленный взгляд Руфуса. - Ты не подумай, мне интересно. - Иначе, - пожал плечами сосед, слегка прикрыв глаза. - Губы жестче, неподатливей, даже банально тверже. Кожа обветренная и порой колючая, если парень не имеет привычки бриться. И частенько поцелуй может перерасти в соревнование, кто будет "главней". Зато Брейк, попытавшись себе это представить, провел большим пальцем по припухшим после удара, раскрасневшимся губам аристократа, глядя немигающим взглядом, как удав на кролика. И все равно, что у этого "кролика" у самого был взгляд бывалого зверя, который без проблем мог удаву его "удавчика" оторвать вместе с "кладкой" и запихать в "нору", совсем для того не предназначенную. Но что, черт подери, терял беловолосый, пусть бы и гетеросексуальный до мозга костей, не раз делавший предложение встречаться Шерон и столь упорно обламываемый?! Барма был прав: у юноши губы были куда более жесткими, у них был немного никотиновый привкус и шероховатая текстура, приятно дразнившая. А еще у герцога абсолютно нет щетины, словно он вообще лишен волос на подбородке и над верхней губой. Такое возможно? В принципе, да. А еще - очень мягкая кожа на щеках, слишком мягкая для парня. Тонкие, даже изящные черты лица, не делавшие его похожим на девушку... В принципе, Руфус ничуть не был похож на девушку, к его чести. Он был худым, даже щуплым, но высоким, несомненно парнем, с узкими бедрами, плоской грудью и наличием того самого органа, который делает мужчину мужчиной. К слову, когда Брейк навалился на неожиданно податливого герцога и прижал к дивану, именно этот орган неожиданно проявил интерес к происходящему. Причем, даже не чужой, принадлежащий заведомо гомосексуальному мужчине... - Уходи, - резко отстранившись, прошептал Барма, отводя взгляд в сторону. - Спасибо за помощь с перевязкой, но...Уходи. - Не хочу, - не совсем понимая, что говорит, проворчал полупьяный альбинос, глядя немигающе на раскрасневшиеся губы Руфуса. А чем черт не шутит-то? Может, не такой уж он и гетеро... Но додумать эту мысль ошалевшему альбиносу не дали сильные руки, буквально выпихавшие из квартиры наглеца, оставляя того недоуменно смотреть на захлопнувшуюся перед носом дверь. Утром Брейку будет очень стыдно даже думать о том, что он вообще подумал о том, чтобы переспать с нелюдимым аристократом, и еще на месяц их общение прервалось, ограничиваясь приветствиями и чисто соседскими визитами "за солью". Но в каком-то плане беловолосый даже был благодарен своему соседу: он не позволил Зарксису совершить поступок, который наверняка стал бы ошибкой. И все же тот часто задумывался: а может, стоило настоять на своем?.. И кстати - почему он ушел из собственной-то квартиры?! *** Барма все чаще влипал в неприятности: он приходил все позже и позже, стараясь избегать любого из своих соседей на площадке, начал носить мешковатые плащи, скрывавшие его фигуру, а лицо завешивал длинными волосами, часто спутанными и грязными. Руки у юноши часто были забинтованы, но в местах, где бинт накрывал костяшки, частенько проступала кровь. Нападки продолжались, и Брейк, наблюдавший за приходами нравного герцога в глазок двери, мог только скрипеть зубами от собственного бессилия: любая предложенная помощь только еще больше отдалит слишком нравного мужчину. Они и так не общались, по сути... Значит, придется действовать исподтишка. Заодно, пользуясь случаем, Зарксис только побился головой о дверь: глупее плана, что моментально родился в его несколько больном воображении, его мозг не производил со времен старшей школы, когда его слава как первого проказника и завсегдатая директора гремела на всю школу. Выследить, где работает Барма, было лишь делом техники и пропущенного дня. Кто бы мог подумать, что потомок именитых родителей будет клерком в офисе, страдающем не то экономикой, не то еще какой-то ерундой, рутинной и скучной, как сам мир. К слову, Барма выглядел в своей белой рубашке, при галстуке и с убранными в хвост волосами весьма мило. Брейк оценил, рассматривая сосредоточенное спокойное лицо молодого мужчины. впрочем, молоденькая секретарша, маячившая рядом, уже начинала раздражать, выспрашивая требовательным громким голосом, какого надо здесь постороннему лицу. А так как Зарксис практически не обратил внимания на юную леди, голос особы становился все громче, привлекая внимание остальных клерков. - Шарлотта, пожалуйста, тише, - Руфус подошел, как и обычно, незаметно, когда альбинос, наконец, отвлекся на секретаршу, чтобы сказать ей, насколько ему надоел ее милый голосок под ухом и ее назойливость. - Это твой знакомый? - девушка прищурилась, сложив руки на внушительной груди, и на мгновение Зарксис подумал, что Оз наверняка бы оценил прелести красавицы. Вот только у самого беловолосого даже ничего не ёкнуло при взгляде на Шарлотту. Зато когда подошел карминноволосый, сердце сделало "бамболейо" и рухнуло пьяным кабальеро в район нижней чакры. Это плохой знак, подумалось Брейку, весьма плохой. Что, впрочем, совсем не мешало ему с почти болезненным, маниакальным любопытством рассматривать практически болезненно худощавого мужчину, стоящего напротив со скрещенными руками. Молчание затягивалось, а Лотти все так же молчала, шипя и плюясь ядом на нарушителя. - Так что? - в холодном голосе герцога отчетливо слышалось нетерпение: наверняка у парня было достаточно работы и без надоедливого ухажера, никак не желавшего пояснить цель неожиданного визита. - С этого дня домой будешь ходить в моей компании, - почти буднично выдал альбинос. Шарлотта рядом подавилась воздухом; ближайшие к ним сотрудники, естественно, навострившие уши, даже перестали делать вид, что работают. И только Барма всего лишь вопросительно приподнял бровь, сохраняя каменное выражение очаровательной физиономии. - С какого перепугу? - уточнил Руфус, слегка наклонив голову набок. - Я не могу позволить, чтобы к моему парню клеилась всякая шушера, - хмыкнул в ответ альбинос. Вторая бровь герцога присоединилась к первой в страстном стремлении слиться с шевелюрой. Весь внешний вид мужчины выражал немой вопрос, однако Зарксис не стал объясняться и просто обратился к Шарлотте: - Во сколько заканчивает мистер Барма? - В шесть, - на автомате ответила девушка, не моргая и прижав тонкие ручки к груди.Напоследок альбинос одарил все еще пребывающего в полушоковом состоянии Руфуса ослепительной улыбкой и тактично свалил в туман, насвистывая незатейливый мотивчик. - У тебя есть парень? - с искренним изумлением в голосе спросила Лотти, когда Брейк покинул здание. - Никого у меня нет, - раздраженно откликнулся парень и, взмахнув длинным хвостом, удалился с гордым видом на свое место, провожаемый ошарашенными взглядами. Все свидетели переглянулись и синхронно пожали плечами: влезать в дела нелюдимого сотрудника не хотел никто, своих проблем хватало. *** - Лучше б ты пошутил, - процедил сквозь зубы Руфус, когда у выхода из офиса заметил чуть ли не светящуюся в сумерках белую шевелюру. К слову, плащ был тоже белый, и весь Брейк превращался в светящееся и привлекающее внимание привидение из-за своего наряда. - Я был серьезен, - все с той же раздражающей улыбкой откликнулся Зарксис, слегка прищурившись, будто изучая парня. Под этим внимательным взглядом непривычно темных рубиновых глаз Руфуса было очень неуютно, словно бы он был не взрослым мужчиной, а подростком. Когда-то дедушка Артур точно так же смотрел, снимая с юной души слой за слоем ее защиту. И последнее, что хотел бы вспоминать сейчас Барма, - свое сумасшедшее семейство. Чего только одна бабушка Миранда стоила... Не говоря ни слова, юноша развернулся и быстрым шагом направился к дому. Ему даже не надо было оглядываться и прислушиваться, чтобы знать - бесшумный, как большой кот, Зарксис шел следом. От альбиноса распространялась удивительно жутковатая аура, несмотря на внешнюю миловидность и обаятельную улыбку, и это, признаться, немного пугало... Ладно, это до чертей пугало и вызывало самые паршивые ассоциации, какие только можно было придумать! Например, с маньяками-убийцами. Вот только этот маньяк-недоучка охотился не на "трепетную красавицу", а на взрослого, мать его, мужика, который одним ударом вполне мог отправить в нокаут неудачливого альбиноса. Увы, против пятерых вся способность парня постоять за себя куда-то улетучивалась. Хорошо, что хоть просто били... Но побои становились тяжелее, а обидчики зверели, и Руфус с содроганием думал о том, до чего могут дойти эти звери в конце концов. Он не хотел, чтобы было больно, но просить помощи тоже не собирался. Даже у красноглазого призрака, маячившего за спиной и вызывающего нервный тик одним своим присутствием. До темного переулка оставалась всего пара шагов, и это вызывало почти привычное чувство ужаса, пробежавшее мурашками по спине. Там, в темноте, они были. Его личный маленький кошмар. Пятеро бугаев, травивших его жизнь. Он даже забыл, что прямо за ним идет Брейк, - настолько его поглотило чувство беспомощности. Там, в потемках, закопошились при его приближении. Оставалась пара шагов... И на плечо легла рука, приобнимая и притягивая ближе. Барма вздрогнул от неожиданности, но отшатнуться ему никто не дал: хватка у бесплотного призрака была на удивление крепкой и материальной. - Что-то не так, герцог? - осведомился с мягким бархатом в голосе Зарксис и, увлекая за собой карминноволосого, шагнул в полумрак переулка. *** - Ты дебил. Псих. Ненормальный, - шипел вполголоса Барма, густым слоем намазывая на лицо Брейка остро пахнущую мазь от синяков. - Кто тебя вообще просил вмешиваться?! - Зато ты не так пострадал, как обычно, - усмехнулся Брейк, потирая замотанные в бинт костяшки. Он неплохо отделал этих умников, хотя и им двоим неплохо досталось. Оказалось, что герцог неплохо дерется, несмотря на внешний свой вид. - Зато ты пострадал, - огрызнулся в ответ Руфус. - Это моя проблема, и только я должен ее решать. - Даже если потом из больницы не выйдешь, самоубийца? - обманчиво спокойно спросил Брейк, только красные глаза опасно блеснули. в полумраке темной комнаты. - Из морга вообще не принято выходить, - мрачно пошутил Руфус, покачав головой, и тут же "познакомился" лицом со своим любимым диваном: только что тихий, расслабленный и спокойный альбинос сжался, как пружина, и, резко выпрямившись и хватая Барму за руку, вывернул ее так, что от резкой боли у карминноволосого потемнело в глазах, а сам Зарксис навалился сверху, придавливая своим весом. - Если тебе так хочется, калечить тебя буду я, - шепот ерошил волосы у уха, вызывая неоднозначные мурашки по телу и заставляя замереть, словно перепуганного кролика. - Но никто тебя не тронет. Это не только твоя проблема, лохматый герцог. Прекрати себя вести, как полный лох. Парень плавно отстранился, отпуская запястье, но Руфус не спешил подниматься с дивана, растекаясь по нему лужицей кармина. Брейк же снова невозмутимо устроился в кресле, похрустывая суставами пальцев. - На кой черт ты ляпнул в офисе про парня? - наконец, подал голос герцог, ощутимо раздраженный и напряженный. - Мне захотелось. А нельзя? - невинно и вполне спокойно ответил альбинос, пожав плечами, и Руфусу ничего не оставалось, кроме как принять этот ответ как единственно возможный. Зарксис явно не желал на него отвечать вменяемо. Спустя час, когда Брейк покинул квартиру герцога, он все еще сам недоумевал своей реакции на слова аристократа о том, что юноша лезет не в свое дело. По сути, так и было: никто не просил его, никто даже не намекал на необходимость помощи. Но сама мысль о том, что какие-то левые мужчины будут избивать ни в чем не повинного юношу, приводила альбиноса в бешенство. По-хорошему, любой намек на то, что кто-то будет прикасаться к Барме, вызывал странную глухую ярость. Хотелось рвать, метать и убивать. Но разбираться в природе этого жгучего желания было уже настолько лениво, что Брейк предпочел упасть спать, чем заниматься бесполезным самокопанием. И правильно делал - ни к чему хорошему самокопание никогда еще не приводило. *** - Опять ты? - еще более мрачно спросил Барма, когда и на следующий день Зарксис замаячил перед выходом из офиса. - Не опять, а снова. - откликнулся парень невозмутимо. - Ты как домой собираешься топать? - Ногами, - буркнул герцог и быстрым привычным шагом направился к нужному объекту. Естественно, что Брейк поплыл следом, как неупокоенный полтергейст. И что удивило Руфуса - в переулке его мучителей не было. Или же они не показывались. Так прошла неделя. К встречам после работы прибавились еще и прогулки до работы. Барма все больше и больше привыкал к своему безмолвному привидению. Вместо молчаливого опасения теперь на смену пришло спокойствие и даже умиротворенность. При размышлении о сложившейся ситуации юноша разве что качал головой: этот чокнутый альбинос уже слишком влился в жизнь нелюдимого герцога. И отчасти это начинало настораживать. Какую цель преследовал Брейк и чего хотел? Уже наступила зима, когда Руфус действительно впустил в свой дом кого-либо, кто был для него посторонним. И смотреть на сидящего напротив Зарксиса, умиротворенно жующего тортик, было весьма и весьма... непривычно. Наверное, непривычно. Он был домашний и успокаивающий, как большой пушистый кот. Мирный. Альбинос перехватил взгляд и вопросительно приподнял бровь, но в ответ карминноволосый лишь покачал головой, усмехнувшись. Однако альбинос продолжал смотреть, задумчиво и спокойно, словно анализируя. Что анализируя? Барма не задавался этим вопросом. Он уже почти привык к подобным взглядам и визитам, и это уже стало почти необходимостью. Он снова пропустил момент, когда Брейк плавным кошачьим движением соскользнул с кресла и неспешно, будто хищник, приблизился к Барме, не сводя испытующего, изучающего взгляда. Карминноволосый наблюдал за ним почти лениво: если беловолосый так уж хотел сделать то, что и обычно, то пусть. Возможно, из сегодняшнего глинтвейна не испарился до конца весь спирт, и теперь алкоголь мягко циркулировал в крови, притупив обычные реакции, не позволявшие ранее поддаться на уловки слишком уж наглого мальчишки. Хотя насчет мальчишки Руфус погорячился: несмотря на юный вид, Зарксис был на год старше и куда более хитрым и изворотливым, в отличие от самого карминноволосого, говорившего в лицо все, что думал, с редкими исключениями. У Брейка были очень мягкие руки, пусть и слегка шершавые. Он касался кончиками пальцев щек и носа, гладил, очерчивал скулы, проводил по векам и лбу, зарывался в волосы, заставляя слегка запрокинуть голову. Брейк любил целовать: в щеку, скулу, уголок губ, сами губы. Он сразу, без короткого столкновения, врывался в рот, утягивая поцелуем в водоворот, не давая вздохнуть, и крепко держал на самом дне, положив ладони на щеки или придерживая голову за подбородок. Казалось, он мог своим юрким быстрым языком вылизать всю полость рта, но Барма как-то и не был против: с Зарксисом это действо не казалось отвратительным и ужасным. Альбинос же обожал целоваться, и за этим процессом мог пройти не один час, прежде чем беловолосый отрывался и давал хоть какую-то передышку. Но сейчас отчего-то юноша не только не отстранился, а еще и навалился сверху, придавливая и заставляя лечь на диван. И хотя Руфус подчинился, но все же выразил свое недовольство, ерзая и тихо что-то промычав сквозь поцелуй, привлекая внимание. Ему было интересно, что задумал этот странный парень... Вот только когда карминноволосый был проигнорирован, в ход пошли зубы, и Зарксис с тихим шипением прервал поцелуй. Только чтобы перейти на шею, покрывая ее поцелуями и мелкими засосами. Диван, как по канону, был узким, немного скрипучим и довольно твердым, явно рассчитанным на одного человека. Он натужно подавал недовольный голос, пока парни, возясь и не то хихикая, не то ругаясь, стягивали друг с друга одежду и скидывали ее цветными комками на пол. Оказалось, у Брейка была приятная шелковая рубашка темного фиолетового цвета, а у Бармы - слишком узкие джинсы, обтягивавшие его так, что вытрясти из них юношу было еще той задачкой. В комнате было приемлемо темно, и свет фонарей из-за окна заливал комнату блеклым синеватым светом - достаточно, чтобы различать в зыбкой полутьме черты партнера. Тени, неожиданно резкие для такого света, очерчивали каждую мышцу, каждый изгиб, превращая человека в изящную скульптуру. Зарксис закинул одну ногу парня на спинку дивана, а вторую - на свое бедро; Руфус, лежа с приподнятыми бедрами, мог только смотреть, придерживаясь руками за подлокотник дивана и глядя почти черными от полутьмы и расширенных зрачков глазами. Альбинос будто бы светился, даже сидя на коленях и придерживая руками бедра герцога, склонившись ниже и жадно вглядываясь в черты Руфуса. Как оказалось, Брейк был куда лучше подготовлен, чем сам карминноволосый, и даже позаботился о том, что нужен любрикант. Холодный, к слову, но Барму это беспокоило в последнюю очередь, потому как быстро нагревающиеся пальцы сглаживали неприятный холодок. Брейк был осторожен, даже до тошноты, но каждое движение, нетерпеливое и порой резкое, вызывало невольную дрожь удовольствия, сводившую мышцы легкой судорогой. Руфус тихо шипел и ерзал, стараясь прижаться ближе, за что схлопотал укус возле коленки закинутой ноги и едва слышный смешок. - Терпи, еще немного, - горячее рваное дыхание обожгло шею, а от низкого вибрирующего голоса, бархатно мурчащего, стало невыносимо жарко. В паху словно горячие угли вспыхнули, и Барма, чуть слышно заскулив, все равно дернулся навстречу, даже не заметив, что альбинос добавил уже третий палец. А тому пришлось вцепиться зубами в шею, чтобы суметь закончить подготовку до того, как аристократ окончательно своими полустонами и ерзаньем сорвет выдержку парня к чертовой матери. От мягкой кожи пахло миндалем и молоком, и хотелось грызть и кусать ее, расцвечивая пятнами, да так, что пальцы сводило судорогой. - Терпи, - снова хрипло выдохнул альбинос, и Руфус, кусая губы, постарался максимально расслабиться, рвано и тяжело выдохнув. Брейк все еще был осторожен, даже когда Барма, ругаясь, почти молил его не нежничать, мол, не хрустальный. Было несколько больно, но вполне терпимо. Больше было непривычно: еще со времен студенчества у карминноволосого не было никого, и то - он был гораздо чаще в доминирующей позиции. Конечно, эту подробность юноша не сообщал, только продолжал ругаться сквозь зубы на неторопливость посмеивающегося вполголоса Брейка, давшего время парню попривыкнуть, хотя самому беловолосому уже до боли в паху хотелось продолжить и вколотить заносчивого соседа в диван так, чтобы в твердой поверхности остался отпечаток тела. Или диван сломался, тоже было бы неплохо. С первым движением Руфуса выгнуло так, что, казалось, у него обязан был сломаться позвоночник, а из горла вырвался полупридушенный стон, длинные пальцы ногтями вцепились в обивку. Брейк знал, как нужно двигаться, чтобы у юноши сорвало крышу, а внутри все свело судорогой от наслаждения. Боль причудливо переплеталась с немыслимым удовольствием, и в какой-то момент Руфус буквально выпал из реальности. Весь мир сжался до дивана, горячего тела, требовательных движений, жестких и резких, поцелуев, соскальзывающих с губ, и хриплого низкого голоса, мурчавшего о чем-то вперемешку с глухими стонами. Альбинос больше не сдерживался, и вся комната буквально была пропитана запахами, стонами и крипом несчастного дивана. И даже несмотря на то, что достаточно скоро выдержка изменила юному аристократу, Брейк не планировал заканчивать эту ночь так скоро... *** - А что здесь происходит? - в субботнее утро Оз обычно любил поспать, но шум в коридоре и ругань были слишком громкими.Проснулся даже Гил, которого в иное время, казалось, было нереально разбудить, и теперь они высунулись из-за двери, рассматривая группу рослых мужчин, которые таскали мебель. Причем из квартиры Брейка. В квартиру Бармы. Челюсти парней познакомились с полом, а сам альбинос стоял у стенки, сияя, как огромный фонарь. - И что за хрень? - вполголоса поинтересовался собственно владелец наполняемой квартиры, только вернувшийся с работы и осматривающий открывшееся перед ним действо. - Переезд, - улыбка все так же украшала лицо Зарксиса, вызывая глухое раздражение. - Кого и куда? - юноша начал ощутимо закипать, но альбинос не дал чайничку засвистеть, действенно заткнув карминноволосого поцелуем. Оз и Гил впали в прострацию второй раз. - Мы же встречаемся, или как? - хитро усмехнулся беловолосый, и Руфус не удостоив парня ответом, лишь фыркнул. Но тот и не ждал ответа, к слову так, обнимая крепче и потираясь кончиком носа о шею. Еще много проблем предстояло решить в дальнейшем: работа, разбирательства с родственниками, притирка парней друг к другу, "отсеивание" друзей, которые не принимали всерьез отношения обоих, а то и вовсе отвергали... Но все это было потом. Не было только расставаний, и это уже хорошо. Иногда соседи оказываются весьма неожиданными...