Pandora Hearts. Драбблы

- Вы так и не признаёте свою вину, - по правде говоря, молодой следователь уже начинал терять терпение, приходя в эту комнату в Бездна знает какой раз. Его подозреваемый сидел напротив, ухмыляясь и словно издеваясь над молодым удачливым юношей. - Конечно же, нет, - ответ оставался всё таким же неизменным, и Руфус Барма уже начинал терять не только терпение, но и запасы надежды, что самое проигрышное из его дел закончится хоть сколько-нибудь благополучно. - Я тебя просто засужу. Ты вовек не выйдешь, - прошипел Барма и вихрем вылетел из комнаты для допросов, провожаемый насмешливым взглядом своего "подопечного". - Снова неудача? - сочувствующе улыбнулся Лиам, отрываясь от своего дела, когда напарник, злой как черт, ворвался в кабинет. Тот слишком громко фыркнул и дернул плечами, падая на стул и отпивая глоток остывшего за время очередного допроса кофе. Мистер Луннетс только улыбнулся, слегка пожимая плечами: он вполне понимал ярость своего друга и напарника: дело Кровавого Призрака не давало покоя никому из отделения Риверры, а уж когда его повесили на самого перспективного и молодого следователя, который своей дотошностью и откровенным хамством доводил практически всех, то большинство даже позлорадствовало "везучему" парню. И единственной зацепкой в этом деле был парень, которого поймали на месте преступления, - не то свидетель, не то непосредственный участник. Впрочем, Кевин Регнард был добропорядочным молодым человеком, студентом, подрабатывавшим гувернером у почитаемого семейства Сен-Клеров, его отпечатков не было ни на одном трупе, оружия у парнишки тоже не нашли, да и кровь на манжете рубашки не принадлежала ни одной жертве, а была вообще его. Но упрямый и ведомый своим неведомым чутьем Барма все равно задержал юношу и мариновал вот уже неделю в одиночной камере, по несколько часов прессуя альбиноса, все так же нахально смотревшего красными глазами на бесящегося следователя. И Кевин, и Руфус знали, что вскоре детективу придется отпустить подозреваемого под расписку о невыезде, если карминноволосый не найдет те или иные доказательства против своего подозреваемого. - Руфус, смирись. Ну, нет у нас доказательств твоей теории, - вздохнул Лиам, подходя ближе к напарнику и всучив ему в руку бумажный стаканчик со свежим кофе. - Но он преступник! - тут же ощерился Барма, вскинув черно-вишневые глаза, в которых полыхнули опасные искорки, и Луннетс только и мог, что тяжело вздохнуть. Все-таки сложно с ним, с этим упрямым аристократом, который уверен в своей правоте, даже если это не было никем доказано. *** - И все-таки вы упрямы, мистер... Барма, да? - Регнард был раздражающе бодр, хотя его осведомители в камере говорили, что парень практически не спал. Об этом говорили темные круги под глазами и общая помятость. Но он все так же улыбался и лучился энергией. Будто ему в задницу засунули парочку батареек, а то и целый аккумулятор. И несколько генераторов в придачу. Руфус скрипнул зубами от бешенства. - Ты ведь понимаешь, что я все равно выжму из тебя правду? - прошипел аристократ, снова нависая над беловолосым. Тот ответил ленивым взглядом, плавно и вольготно прошедшийся по парню с ног до головы так, что тот на мгновение ощутил себя обнаженным - и разъярился, соответственно, еще сильнее. - Давай заключим сделку, Барма? - промурлыкал Регнард, широко улыбаясь. - Ты ложишься под меня, а я признаюсь во всех грехах, существующих и несуществующих. Согласись, достаточно выгодно для тебя и всего вашего отдела. Ну, так как? По рукам? *** День был на редкость паршивым, и все, чего хотел Барма, - придти в свою квартиру и нажраться в хлам. В дрободан. Он смутно помнил, что в домашнем минибаре были хороший коньяк и пара бутылок дорогого вина. Чертов ублюдок Регнард... Через полчаса после его предложения, на которое следователь ответил отказом, послав парня так глубоко, куда и проктолог не заглядывает, пришел адвокат. Дорогой, холеный, словно вылизанный и смазанный маслом. Когда Винсент и Лиам его увидели, то синхронно горестно вздохнули: сразу было понятно, что такая прожженная моральная шлюха вытащит даже Люцифера и докажет, что тот - ангел во плоти, невинней младенца и чище слезы благоговения. Барма снова смачно выругался и сделал глоток из пузатого бокала, согревая коньяк теплом ладони. Он был уверен, что Регнард виновен, хоть убейте. Именно этот альбинос был Красноглазым Призраком Риверры. И никак иначе. И они его упустили. Звонок в дверь был слишком неожиданным и громким в это время, заставив карминноволосого вздрогнуть. Это было очень странно, но затуманенный алкоголем разум не стал анализировать, кому мог понадобиться нелюдимый и откровенно ужасный в общении хам и зануда. А вот за дверью... За ней стоял тот самый парень, его личный ночной кошмар и сбежавший от рук правосудия преступник с кошмарной широкой улыбкой. - Найдется выпить? - задал риторический вопрос Кевин, нагло проходя в квартиру и присматриваясь к благородному напитку в руке недовольного детектива. Тот лишь сверлил наглеца полупьяным взглядом, ничего не говоря. Хорошо, что дверь на автомате ухитрился закрыть. - Чего ты, как неродной? - удивленно спросил альбинос, снимая куртку и кеды. - Давай, плесни в бокал. Жалко, что ли? - Какого хрена? - удивительно спокойно и трезво спросил детектив, слегка прищурившись. - Выпить зашел, - буднично ответил парень, выпрямившись, и пропустил момент, когда мужчина резко толкнул беловолосого в стену, а кулак просвистел мимо уха, слегка цепляя его. К чести Регнарда, он даже в лице не изменился, только что-то неуловимое мелькнуло в красных глазах. - Черт бы тебя побрал, - вполголоса прошипел Барма, искренне желая придушить наглеца. Причем весьма странным и необъяснимым с точки зрения эффективности способом: целуя, впившись пальцами в ворот футболки. К слову, Регнад совершенно не был против такого развития событий, пусть и замешкался на мгновение, прежде чем ответить, да так, что у Бармы дух перехватило от неожиданности. Альбинос почти сразу обнял следователя за талию, притягивая к себе и нагло приподнимая рубашку. Руки у мальчишки были ледяными, словно он стоял на улице не один час, но додумать эту мысль Руфусу не дали, потому как Кевин резко прижал уже карминноволосого к стене, прижимая так, что вздохнуть было даже немного тяжело. И несмотря на то, что пальцы и руки были настолько холодными, что жгли, тело, вжавшее в стену детектива, было обжигающе горячим. У Бармы кружилась голова от выпитого и от иррационального жара, и эти алые глаза, буквально сиявшие в темноте, словно не отпускали в состояние транса. Они гипнотизировали и притягивали, и карминноволосый даже не заметил, как с него стянули измятую рубашку с бледными полосками на кремовой ткани, а сам альбинос уже вгрызся в шею и плечи человека, страстно желавшего засадить молодого парня за решетку. Видимо, сейчас данный факт мало беспокоил Регнарда, если тот уже раздвинул коленом ноги Руфуса, потираясь пахом и сжимая ладонями ягодицами следователя. Любая вялая попытка перехватить инициативу или сопротивляться пресекалась на корню, вплоть до небольших, но заметных синяков на запястьях. Беловолосый урчал, как огромный кот, вгрызаясь сильнее в светлую кожу клыками, словно стремился оторвать кусок. Барма чуть слышно зашипел, чувствуя, что по плечу потекла кровь, и дернулся, царапая ногтями по спине поверх серой непримечательной футболки парня. Тот лишь слегка передернул плечами, прижавшись еще сильнее и даже немного приподнимая следователя. Руфус отчетливо почувствовал, как между ягодиц ткнулся далеко не фонарик. Отчего-то данный факт не был настолько неприятным, чтобы прерваться. Но сам по себе он вообще не знал, что делать дальше. Зато Регнард очень даже знал, оглядываясь и шаря взглядом лихорадочно блестящих глаз по коридору. Спальня нашлась за первой же дверью; аккуратно застеленная полуторная кровать в данный момент была самым искомым предметом. Кевин за спиной чуть слышно рассмеялся и толкнул неловко взмахнувшего руками следователя между лопаток. Благо, подушка, в которую лицом рухнул карминноволосый, была довольно мягкой. Кровать через мгновение прогнулась под вторым телом, навалившимся сверху. Альбинос успел стянуть свою серую футболку, оставаясь в джинсах, довольно узких для парня и ничуть не скрывающих состояние беловолосого, чьи руки уже вовсю шарили по телу Руфуса своими ледяными прикосновениями. Как-то возражать было лень, даже когда самого Барму поставили на колени, заставляя опереться на руки. Штаны, стянутые мгновением раньше, сползли к коленкам, практически не мешая. Холодок прошелся по спине и ягодицам, словно следуя за пальцами. А через мгновение Руфус снова лежал лицом в подушку, а руки его были заведены за спину. И связаны тонким узким ремнем, который, собственно, до того был декоративным украшением на джинсах альбиноса. Всего возражения карминноволосого хватило что-то вполголоса пробурчать в подушку нечленораздельно и заткнуться, рвано и тяжело выдохнув, когда холодные пальцы, не церемонясь, начали растягивать чувствительный анус, проталкиваясь внутрь как можно глубже. В такие моменты следователь был рад тому, что никогда не пренебрегал даже специфической гигиеной, а его партнер на вечер, даже если учесть, что это преступник-убийца, - средствами защиты, в том числе и для рук. Кевин не нежничал, но и не причинял боли больше, чем это было необходимо, чтобы доказать свое главенство в этой ситуации. Он контролировал каждое движение, и Руфус только и мог, что скулить и прогибаться, стараясь хоть немного проявить инициативу, за что альбинос награждал следователя несильными, но ощутимыми ударами по ягодице, призывая к спокойствию. Пьяные стоны выходили слишком искренними, невольное ерзание - невыносимо откровенным. Шепот этого недостудента на ухо - чересчур пошлым. Ночь - излишне прозрачной, темной дымкой, зависшей в воздухе, как покрывало из тончайшего сатина. Волосы мешались и путались, и порой Барма не мог даже двинуться из-за того, что Регнард хватал слишком длинные пряди и отбрасывал их в сторону, когда они сбивались под плечо. Регнард не давал опомниться, в каждую секунду времени пользуясь своим персональным врагом так, что тот срывался на хрипы пополам с криком, пронзительным, воющим, почти диким. Сейчас Руфус не казался тем самым жестоким и непреклонным следователем, угрожавшим слишком нахальному мальчишке немалым сроком, - он сам выглядел не старше альбиноса, который откровенно забавлялся, шипя и оставляя на плечах и шее красно-синие отметки. Не говоря уже о том, что когда у Бармы вырвался полупридушенный вскрик, знаменовавший собой оргазм и испачканную спермой простынь, а колени уже начали болеть от постоянного трения, почти нежный шепот на ушко оповестил, что ночь для карминноволосого только начинается. - Ты просто не поверишь, насколько долго у меня не было хорошего партнера, - промурлыкал Кевин, облизнувшись и хищно глядя на следователя, держа того за лодыжку и скользя кончиками пальцев по подтянутому животу, тогда как бедра мужчины были приподняты достаточно, чтобы головка терлась о ягодицы, задевая растянутые мышцы, судорожно пытающиеся сократиться до своего нормального состояния. Эта ночь запомнилась Барме лишь отрывками, полными жара, немыслимых сочетаний и почти дикого наслаждения, окутанного белым призраком с кроваво-алыми глазами. Этот призрак почти не прекращал шептать, даже прижав к кровати и двигаясь внутри так, что тела ударялись друг о друга с пошлым влажным шлепком. Он больно кусался, и наутро карминноволосый стопроцентно обнаружит не один засос и укус на своих плечах и шее. Запястья затекали, их растирал тонкий ремешок, но парень даже не обращал внимания на жалобный скулеж и просьбы развязать. - Помнишь, о чем я говорил? Твое тело в обмен на признание, - шептал вполголоса, вкрадчиво, мурлыкающе подозреваемый, скользя пальцами по внутренней стороне бедра, ногу саму прижав к груди любовника. - И я буду пользоваться им столько, сколько захочется мне. Знал бы ты, насколько горишь внутри. Знал бы, как внутри приятно... Ты не хрупкий, как женщина; не слабый, как подросток; не грубый, как обычный мужчина. Ты гибкий, изящный и притягательный. Жаль, что ты мне не попался раньше. Не было бы всех этих смертей... Что же ты такое, Барма? Откуда в тебе сочетание всего этого? Ты создан быть нашим. Моим. Руфусу оставалось только теряться среди ощущений и шепота, словно проклятому, срываясь на скулеж, и последнее, что помнил в эту ночь детектив, - хриплый низкий стон красноглазого призрака и почти безумную улыбку, отразившуюся на слишком тонких бледных губах... И не факт, что он помнил всю ночь, ибо утро встретило следователя ослепительным солнцем и бешеной болью в теле, которая превращала существование в ад. Но никаких следов физического пребывания Регнарда в своей квартире он не обнаружил, кроме нескольких листков бумаги, которыми более честолюбивый следователь вполне мог пробить себе дорогу в верха. Признания Красноглазого Призрака с детальным описанием убийств, подписью и датой. *** - Что это, мать твою, значит? - начальник едва не порвал бумажку в своих руках, глядя на бледного и явно невыспавшегося сотрудника. - Это - рапорт о моем увольнении. А это - признание Кевина Регнарда в совершенных убийствах. Как я и говорил, этот альбинос был виноват во всех смертях, а вы, как и всегда, мне не верили, - спокойно ответил Барма, стараясь прикрыть воротом рубашки оставленные преступником синяки. - А где сам Регнард? - задал резонный вопрос Глен, нахмурившись и покачав головой. В ответ Барма мог только покачать головой. Он не мог предугадать, что через несколько дней в одной из сточных канав найдут тело его любовника, обезображенное до неузнаваемости, и только по найденному рядом алому глазу опознают в убитом их подозреваемого. Другое дело, что вместе с исчезновением парня прекратились и сами убийства... И отчего-то Руфус знал, что найденный ими труп принадлежал совсем не тому юноше, на которого все думали. *** Прекрасная Венеция... С тех пор, как следователь ушел с работы, он ни разу не пожалел, что переехал к бабушке Миранде на берег сказочного города, полного воды, соленого океанического воздуха и песен. Пусть сам он и не был поклонником веселья и бесшабашной юности, но никто не мешал ему в полной мере наслаждаться жизнью и бесконечными фестивалями, даже глядя на них. Но была и еще одна причина, по которой Барма приехал именно сюда: последняя записка, а точнее, смс-ка, пришедшая на номер бывшего полицейского после "смерти" Регнарда... - Позволите присесть? - спросил один из ряженых, подойдя ближе и берясь изящной рукой за спинку плетеного стула, стоявшего рядом с Руфусом. - К сожалению, я ожидаю кое-кого, - даже не глядя на подошедшего, отрезал тот, взметнув копну карминовых волос в знак категорического отрицания такого общества. - Мое имя - Зарксис Брейк, и мне кажется, что ждете вы именно меня, - вкрадчиво ответил ряженый, приподнимая цилиндр Безумного Шляпника, и на мгновение сверкнул единственный алый глаз, прикрытый белоснежной челкой. - Руфус Барма, приятно познакомиться, - улыбнулся уголками губ в ответ мужчина. Какую игру ты задумал теперь, Красноглазый Призрак? И в ответной улыбке он прочитал, что все приключения, пусть и вполне локального характера, только начинаются для своенравного аристократа и его новой загадки в обличье человека.