Pandora Hearts. Драбблы

Вы могли встретиться только в такой дождливый день. Практически случайно. Выходя из кабинета. Идя друг другу навстречу по коридору. Столкнуться в дверях. Достаточно было мимолетного прикосновения пальцев к чужому запястью, чтобы ты или он обернулись, встречая другой взгляд - слегка прищуренный, спокойный, уверенный, ничего не отражающий или, наоборот, слишком веселый, наигранно и неестественно. Достаточно было только этого взгляда, чтобы начать вашу игру. Руфус и Зарксис с легкостью справлялись с обеими ролями... В комнате темно, звучит только дождь, разбиваясь о стекло окна. Сброшенный плащ, грязно-бежевый ... белый? ... на темном ковре словно пятно света, блеклый знак вашего начала. Вы ведете разговор. Необычный в своей странной безмолвности. Поговори со мной, как говорят любовники друг с другом. Для этого разговора достаточно мимолетных прикосновений и взглядов. Твои руки всегда холодны, его тоже не отличаются теплом. Вы практически не видите друг друга в темноте, и только кончики пальцев, практически синхронно повторяя твои и его действия, находят завязки бантов и пуговицы рубашек. Вы играете свою игру так безмолвно красиво и тихо, что, казалось, даже ваше дыхание не может нарушить перестук дождя. Вы играете, зная, как агония сжирает сердце другого, знаете, как горит и плавится душа, находя отраду только в игре, у которой нет ни начала, ни конца, ни выигравших, ни проигравших. Какая разница, кто победит или проиграет, если выигравший потеряет еще больше? На кончиках пальцев словно рождается гроза, пробегая миллионами искорок, она растекается внутри и возрождает воспоминания, от которых так хочется избавиться вам обоим... Холодные капли так же барабанят в стекло, и порой тебе кажется, что губы твоего любовника, касающиеся оголенной кожи, еще холодней, чем осенний ливень, так нежданно пробудивший слишком давно забытые эмоции. Вы уже давно сваливаетесь друг другу на головы, будто нечаянный и такой ненужный ... необходимый?... ливень. Вы не можете друг без друга - и вместе не можете. Он безмолвно перехватывает твое запястье и тянет к себе, даже не поднимаясь из кресла - а ты подчиняешься, безропотно, будто час назад не вы грозились перегрызть друг другу глотки, упиваясь под дождем своей видимой ненавистью. Вы помните, как горели глаза соперника и противника, как волосы лезли в глаза, заливая их водой. Как холодно струились капли, забираясь под одежду, мокрую насквозь и неприятно липнущую к разгоряченному боем телу. Вы не умеете общаться иначе. Мы слишком странные любовники, которым уже нечего сказать друг другу лживыми словами... Несемся, словно сквозь ветер, и ныряем друг в друга, как самоубийцы с моста... Внутри тебя все плачет и захлебывается криком. И ты знаешь, что и внутри него бушует ураган, хотя лицо спокойно, как у статуи, с той самой бледной полуулыбкой, которую видел разве что ты. Спокойный, уверенный, сильный. Словно и сейчас вы сражаетесь - уже за самообладание. Или сказывается привычка видеть друг друга нагими и открытыми, беззащитными. Настолько открытыми, что сама смерть не может познать вас лучше Вы почти привыкли слышать чужое имя, срывающееся с губ любовника, когда сдерживаться становится невмочь... Вы говорите прикосновениями, каждым движением, объятиями, в которых проскальзывают то безотчетная, практически неуместная нежность, то несдержанная отчаянная грубость,и каждый раз сердце заходится в неистовом ритме. Вы не позволяете себе оставлять следов на чужом теле, хотя порой хочется обменяться знаками чужой принадлежности, поневоле представив, что они алеют совсем на другой коже. Вы можете неразборчиво шептать что-то, вздрагивая от каждого шороха, забывая, что в пустынном поместье и старом здании Пандоры давно уже никого нет в этот ненастный темный вечер. Вы замираете на мгновение, будто вспугнутые звери, и возвращаетесь к своему молчаливому сбивчивому разговору, в котором каждому из вас так хочется потеряться. На клочки разрывается старое мировоззрение, на части распадается Вселенная, и ты стремишься не утратить нить вашего разговора, порой вплетая едва слышный шепот, замирая на той границе, за которой говорить уже будет бессмысленно - любым из языков. Ты не хочешь признавать, насколько стал зависим от этих разговоров. Насколько часто с твоих губ вместо чужого имени срывается имя любовника. Ты все еще не хочешь признавать самого очевидного - возможно, он уже понял, и слова снова не понадобятся?... Снова начинается дождь. Он падает в твоей душе, словно песчинки времени в часах, словно буквы в знаменитых трагедиях, в которых неуместны счастливые финалы. Бокал вина с багрово-красной жидкостью, цвета темного граната, смешались с подрагивающим пламенем свечи. По тонкому ледяному стеклу стекают капли дождя, и кажется, что если закрыть глаза и прижаться щекой к тонкой преграде между теплой комнатой и плачущей стихией, то в шепоте капель можно различить знакомый голос, а кончики пальцев касаются чужой кожи, холодной, замерзшей. Тебе в новинку эмоции печали и тоски - по этим разговорам, которые больше никогда не повторятся; по сухим колким губам, столь часто растягивавшимся в ехидную улыбку; по тонким пальцам, греющимся о распалившуюся жаром кожу. Когда порыв ветра распахивает неплотно закрытую ставню окна, нужно только прикрыть глаза, опираясь поясницей на стол, и покажется, что прикосновения занавесей подобны тем, оставшимся в прошлом, будто призрак минувшего снова вернулся в темную комнату и предлагает начать древний, как сама жизнь, разговор. Ты дышишь полной грудью этим холодным свежим воздухом, и внутри разливается то чувство, что так грозится разорвать легкие и выпорхнуть отчаянным криком. Поговори со мной еще раз. Хочу тебя услышать. Ты чувствуешь на губах ледяные капли, а воображение услужливо рисует образ, ушедший в небытие. Ты знаешь, что осталось недолго, и вскоре вы продолжите разговор, у которого нет и не было начала и никогда не будет конца - до момента крушения мира, пока цепи, окутывающие бытие, не обратятся пылью. И кажется, будто среди тонкой полупрозрачной ткани ты видишь знакомый образ, протягивающий руку, будто бы еще можно ощутить хоть кончиками пальцев холод кожи, а не стекла и воды. Зовущий к себе, за окно, в пустоту и черноту, которая так часто укрывала вас от любопытных взоров - и от себя самих. Вы так и не сказали своих последних слов, не закончили точкой последний разговор, пока не стало слишком поздно. А теперь стоит лишь протянуть руку... Пока не закончился этот дождь.