Pandora Hearts. Драбблы

В этот день не ладилось ничего от слова "совсем". Уже третье заклинание выходило боком, и по хижине вместо духа прыгала тарелка с лапками. Вместо зелья - непонятная бурда с таким эффектом, что хоть Инквизиции продавай. И в порыве чувств какой-то предмет со свистом вылетел из окна, брызнувшего осколками. Соседи испуганно притихли, оглядываясь, не прилетит ли и им от взбешенного ведьмака в спину каким-нибудь проклятием, просто по инерции. Такого не случалось вот уже с несколько десятков лет. Чтобы в роду Барма - и истерика... Нынешний ведьмак и наследник был самым холодным из всех, кто-то даже шутил, что вместо крови у него - рыбья слизь, вывести его из себя было нереально, хоть тот и не отличался терпением. А тут - такой скандал! Городок как будто вымер, боясь шелохнуться лишний раз под гнетом ярости Руфуса. В хижине творилось такое, что и бедламом было назвать слишком уж мягко, и карминноволосый наследник метался из комнаты в комнату, словно дикая кошка, которой прищемили хвост. Он был прекрасен и идеален, лучший в своем деле. За шестьдесят лет, мало отразившихся на облике очаровательного юноши, таких косяков не допускал ни разу. Подумать только! Он напророчил принцессе, зашедшей к ведьмаку за чашечкой чая и гаданием, что той суждено выйти за нищего оборванца, который окажется переодетым оборотнем-драконом из древнего рода валашских князей![1] Руфус со стоном опустился за стол, вспоминая этот позор. И хотя сама юная принцесса не сказала ему ничего, сам ведьмак понимал, насколько прокололся. А погода? Уже третий день над северными лесами вместо обещанного солнца - проливные дожди, иногда сменяюшиеся повальным градом с голубиное яйцо! Хорошо, что не над посевами, иначе стране грозил бы голод, а Инквизиция точно заинтересовалась бы, почему это ведьмак начал так активно проказничать. В королевстве разрешалось невозбранно колдовать лишь королевскому магу... При мысли об этом пройдохе только-только поутихшая злость снова вскипела, словно любовное зелье, в которое попала мышка, упав со стропил в самую середину котла. К слову, зелье получилось не то слабительное, не то рвотное, да еще и с таким жутким запахом, что все тараканы поумирали, даже специально откармливаемые для редкого зелья. Что тоже не прибавило радости Руфусу. А во всем виноват этот наглец, посмевший назвать его, Барму, доморощенным голубокровным аристократом, не умеющим ухаживать за своей паклей на голове! - Да будет ему известно, мои волосы - гордость семьи и отличительный знак рода! - прошипел вполголоса наследник, и додо из угла ответил гортанным низким вскриком, удостоившись нелестного взгляда от хозяина. Дронт порой вел себя слишком буйно, словно копируя внутреннее состояние владельца. Иногда хотелось послать птицу ко всем предкам, но как-то было жаль: учитывая силу ведьмака, сбыться пожелание сбудется, а фамилиар-то ни в чем не виноват. В остром приступе раскаяния карминноволосый рассеянно погладил питомца по серым перьям и снова вернулся к погрому хижины. Вместе с очередным трехэтажным заклинанием в окно полетела расписная тарелочка с маленьким котенком - подарок отошедшей от дел матери-королевы, отчего-то очень увлеченной такими вот "умилительными зверьками". С женщиной они были дружны. А котят Руфус как-то не очень любил. Над городом собиралось огромное грозовое облако, обволакивая и башню придворного мага, рассеянно вчитывавшегося в желтые, рассыпающиеся в руках манускрипты, и порой поглядывавшего в окно, где белесые молнии уже резали небо с ужасающим грохотом. - Вы бы помирились, что ли... - глубоко вздохнув, граф Луннетс, воспитанник королевы, сел рядом с другом и посмотрел на один из манускриптов. - Он же так полгорода разнесет, сам про это не зная. - Ни за что в жизни, - проворчал в ответ маг, откидывая с единственного глаза белую челку и нахмурившись. - Чтобы я по каждой его истерике бегал выполнял его прихоти? Я придворный маг Рейнсворт или мальчишка на побегушках истеричной особы? - Но в этот раз виноват только ты, - устало заметил блондин, потирая прокол в ухе, где еще недавно красовалась сережка, которую ему вдела юная принцесса ради веселья. Однако маг ничего не ответил, лишь заалели кончики ушей, заметные из-под густой шевелюры. Лиам был прав, и Зарксис действительно облажался, унизив почитаемого ведьмака перед всем честным людом. Но кто виноват этому карминноволосому чудовищу, что тот такая напыщенная заносчивая скотина? О соседнюю стену разбилась тарелка, заставив графа закрыться толстым талмудом о пользе лекарственных трав, а Брейка - поднять к потолку глаза и мысленно взмолиться о защитном поле, пока с очередным витиеватым упоминанием родственников альбиноса и их сношений с разными существами, живыми и не очень, ему самому не прилетело в голову - прицельно. - И правда, может, помириться? - тоскливо выдохнул маг и снова зарылся в свои труды, пытаясь наконец-то сосредоточиться и хоть на секунду забыть о том, что на другом конце города Барма планомерно превращает собственное жилище в руины. ... Когда Зарксис подходил к дому, он только и успел, что поспешно пригнуться от очередного фарфорового клина, пронесшегося со свистом выпущенного из пушки ядра примерно на уровне его шеи. Где-то в проеме окна мелькнула карминовая шевелюра, и грешным делом альбинос подумал, а не развернуться ли и не свалить по-тихому, пока еще цел... Но перед глазами встало лицо госпожи Шерон, строго-настрого приказавшей утихомирить разбушевавшегося ведьмака. Как говорится, сам заварил эту кашу - теперь сам и расхлебывай. - Так, я парламентер, я с белым флагом! Меня нельзя убивать! - громко заголосил маг, вскинув руки и уклоняясь от следующей тарелочки. И откуда только у сурового и брутального - от этой мысли беловолосый еле сдержал смешок - заклинателя сервиз с котятками? - Пошел к демонам! - категорично отказались выслушивать предложения, снабжая посыл витиеватым рассказом, как именно, к каким демонам и чем именно с ними следует заниматься пришедшему "парламентеру". На какое-то малодушное мгновение Брейку даже подумалось, что общение с демонами ему было бы куда приятнее и предпочтительнее, чем с одним-единственным ведьмаком. Однако отступать было некуда, позади... позади не менее злая принцесса-садистка и ее бумажные веера, бьющие не хуже железных. Собрав все свое мужество в кулак, ибо пресловутых яиц, по утверждению Шерон, у альбиноса не наблюдается из-за его трусости и неумения разбираться со своими ошибками, вышеупомянутый альбинос зашел в хижину, инстинктивно пригнувшись и... получив с ноги в нос так, что перед глазами вся карта звездного неба засияла. В обоих полушариях. - Упс, - сдавленно выдал Руфус, едва слышно икнув и глядя, как кровь из разбитого носа заливает любимую сиреневую рубашку Зарксиса, у которого глаза как-то неестественно собрались в кучку, а затем медленно закатились, тогда как само тело мешком с картошкой оседало на усыпанный травами пол. За прибитого придворного мага его по голове не то чтобы не погладят - скорее, оторвут ему голову и скажут, что так и было. Беловолосый пришел в себя на старом диванчике - в общем-то, последней уцелевшей вещи в доме ведьмака, который, к слову, сидел рядом и с ворчанием. перемежавшимся заклинаниями, залечивал разнесчастный нос, чертыхаясь, когда в очередной раз что-то шло не так. - А я знаю причину, по которой не колдуется матерой ведьме с многолетним стажем, - ехидно пропел альбинос, немного гнусаво. - Заткнись уже, проклятье на мою голову, - раздраженно отозвался Барма, смачивая в каком-то отваре тряпочку, когда-то бывшую ведьмовским плащом, и хлопнул ее на лицо беззвучно смеющемуся магу. Тот все равно продолжал смеяться, и в какой-то момент у карминноволосого начало зреть желание снова отправить в бессознанку надоедливую особь магического рода. - Вообще я извиниться приехал, - неожиданно серьезно произнес Брейк и сел, снимая с лица тряпку. Нос у него каким-то неведомым образом стал на место, кровь прекратила идти, а взгляд стал кристально чистым, словно не он только что валялся в состоянии бревна. - Долго зрел, - фыркнул в ответ Руфус и отошел к своему столу, начиная что-то ожесточенно толочь в фарфоровой ступке, да так, что травы грозились превратиться не в порошок, а в труху. - Я знаю все - и даже причину, по которой не колдуется влюбленной ведьме с многолетним стажем, - почти нежно и все равно немного ехидно промурлыкал на ухо ведьмаку Зарксис, обнимая со спины и уткнувшись в пахнущие хмелем, крапивой и мятой волосы у милого закругленного ушка, мгновенно покрасневшего. - Прости меня, идиота. И прекрати портить ингредиенты, травы-то явно не полынь с огорода. - Ты кретин, - проворчал Барма, отложив пестик в сторону, чтобы не зарядить им в голову беловолосого. Но злость каким-то магическим образом испарялась от этого дурацкого нечленораздельного мурчания около уха. - Знаю, - кивнул довольно маг. - Но ты же меня простишь, - даже не вопрос, а утверждение, и по грозному взгляду из-за плеча Брейк понял, что едва не перегнул палку. Однако сейчас ведьмак был более чем спокоен и даже умиротворен. - И чтобы больше никаких заигрываний с Шерон! И никаких обзывательств и насмешек, иначе я тебя прикончу, как котенка! И... и... - Руфус вскинул голову, пытаясь придумать, чтобы еще запретить ветренному несерьезному возлюбленному, но прикосновение сухих губ к чувствительной коже шеи, как обычно, выбило все мысли из головы, заставляя лицо соперничать цветом с волосами, той самой "гордостью и особенностью рода". - Извини, - чуть слышно попросил Зарксис. - Я действительно был неправ. И в такие моменты Барма, даже зная, что этот чокнутый придворный маг все равно снова начудит так, что мало никому не покажется, не мог не кивнуть и не обернуться, возвращая поцелуй растянутым в улыбке тонким сухим губам. Гроза над городом утихала, возвращая жителям хотя бы под конец дня карминовый закат, окутанный седыми облаками. 1. Между прочим, Влад Дракула считался потомком драконов. Такая вот отсылочка :)