Artificial love

С глазами полных слёз, Юань сидела на диване, пытаясь сдерживать дрожь в коленях — уже больше недели прошло, а они с папой никак не могли связаться с Ханем. После того дня, когда девушка в последний раз связалась с братом, они миллион раз пытались дозвониться до него. Но всё было бесполезно — номер Ханя был отключён. Хоть он и раньше менял свои номера, когда находился в Соединенных Штатах, Хань всегда связывался с семьей почти сразу же. Максимум через два дня. А тут прошло целых десять дней, а от него никаких вестей. Абсолютная тишина. — Папа, — девушка захныкала, резко встала с места и накинулась на него, схватила за руки и, сжимая рукава рубашки тонкими пальцами, жалостливо посмотрела в глаза мужчины, — не могу больше сидеть и ждать... А вдруг с ним что-то случилось? — девушка заплакала ещё громче, а он лишь посмотрел на свою дочь полным тоской взглядом, обнял Юань, прижав к своей груди. — Я уже попросил своих знакомых найти хоть что-то про него. Он же в Финиксе был, когда ты в последний раз с ним разговаривала, да? Они его быстро найдут. Не волнуйся. Всё будет хорошо. Он в порядке. Вот увидишь, — мужчина зажмурил глаза, пытаясь сдерживать собственные слёзы. Уже который день они не спали совсем и ничего даже не ели, просто сидели на диване, часами вглядывались в свои смартфоны, вздрагивая от каждого внезапного уведомления или же звонка. Но от Ханя всё ещё не было никаких вестей. И какое-то тревожное чувство грызло сердце старшего омеги. Он чувствовал. Каждой клеточкой своего тела и разума чувствовал, что с его сыном что-то не так. Что с ним произошло кое-что... ужасное. Но он предельно избегал таких мыслей. Ничего ведь не должно было произойти. Его сын должен был быть в порядке. Как же иначе? По-другому никак не могло быть. С Лу Ханем всё хорошо. Лу Хань в порядке. В тишине комнаты раздался громкий, чёткий звук телефонного звонка. Юань вздрогнула, кинула взгляд на экран отцовского мобильного и почувствовала, как перед глазами на миг потемнело, когда старший ответил на звонок. Звонили с неизвестного номера. Номер был американский. — Здравствуйте. Да, это я, — он кинул короткий взгляд на свою дочь и продолжил отвечать на вопросы. — Да-да, Лу Хань... Да. Он мой сын. О чём это вы? Больница? Какая ещё больница? — недолгая пауза и, содрогнувшись всем телом, мужчина с горечью в голосе прошептал. — Что вы сказали? Я не понимаю... — из глаз мужчины покатились слёзы. — Этого не может быть. Это неправда, — он обессиленно уронил руки на свои колени, в то время как телефон, выскользнув из его ладони, упал на пол. Юань смотрела на него с отчаянием в глазах и понимала лишь одно — с его любимым дагэ стряслось кое-что действительно пугающее. Девушка, наконец собравшись, взяла отцовский телефон в собственные руки и прижала к уху. — Простите, — Юань попыталась сдерживать рыдание, с дрожащим голосом промолвив. — Продолжите, пожалуйста... В какой больнице он находится? Да... Да, хорошо... Мы прилетим к нему первым же рейсом, — девушка замолчала и, с безысходностью в голосе, тихо продолжила, — пожалуйста, не дайте моему брату умереть...

***

Юань никогда не забудет те ощущения, когда увидела исхудалое тело своего брата на больничной койке в окружении приборов жизнеобеспечения. Приборы пищали как сумасшедшие, а бледное тело было почти схоже с белой простынью, на которой Хань лежал. Она мимолётом взглянула на отца, тихо рыдающего и держащего Ханя за неподвижные пальцы. — Кто?.. Кто с тобой это сделал?.. Бедный мой мальчик... Хань... Сынок... — старший омега звал его с таким отчаянием, что сердце девушки разбилось в дребезги. Она закрыла собственные губы ладонью и, пытаясь сдерживать всхлипы, упала на пол рядом с дверью. Её хрупкие плечи тряслись, а из-за слёз, застилавших глаза, она не видела ничего вокруг. Боль в груди была настолько сильной, что стало трудно дышать и Юань казалось, что она умирала. Она встряхнула головой. Как она посмела думать о смерти? Как?! Ее брат жив. Он поправится. С ним всё будет хорошо. Лу Хань сильный. Он ещё многое должен сделать в своей жизни. И Юань будет рядом с ним. Всегда. — Его состояние пока что стабильное... — прокашлявшись, тихим голосом отозвался вошедший в палату доктор, помог девушке встать с холодного пола и кивнул, когда Юань посмотрела на него с безграничной благодарностью. — Вам нельзя тут долго оставаться. Завтра, если никаких осложнений не будет, вы сможете увидеть его снова. А теперь, выйдите, пожалуйста. Ему нужен отдых. Юань подошла к отцу, помогла ему подняться и обняла его, посмотрев на Ханя ещё раз, чтобы убедиться в том, что он никуда не исчезнет, если они выйдут. Она боялась потерять его снова. Вскоре, когда они с врачом стояли в коридоре, Джинхэй, папа Ханя, спросил: — Когда он проснётся? — Точно мы пока ничего вам сказать не можем. Ему повезло, что его нашли почти сразу же после несчастного случая. Уборщица мотеля увидела его лежащим на асфальте, когда вышла выбрасывать мусор. Машины не было — вор, напавший на него, угнал её. Каких либо других предметов у пациента не нашли, были украдены даже документы, подтверждающие личность. Поэтому мы связались с вами так поздно. Но полиции вскоре удалось поймать преступника, так что по этому поводу можете не волноваться. — Ублюдок, — зашипел мужчина, сжав руки в кулаки. Как он посмел сделать такое с его сыном... С его Ханем. Он не понимал. Искренне не понимал, как такой человек может быть живым здоровым, в то время, как его Хань даже не может открыть глаза. Сейчас он даже самостоятельно дышать не может. Почему такие люди всё ещё существуют? Почему... — Пациента ударили ножом в область живота. Нам повезло, что рана была не очень глубокой — если бы нож вошёл на 2 сантиметра глубже, задело бы брюшную артерию. Вам несказанно сильно повезло, что этого не произошло. Тогда смерти было бы не избежать. А сейчас... Остаётся только ждать, — доктор сделал небольшую паузу и продолжил. — И ещё. Его побили и он получил сильные удары по голове. Из-за этого у него обнаружилось сотрясение мозга, поэтому велика вероятность кое-каких осложнений в дальнейшем выздоровлении. — О чём вы? — Джинхэй побледнел. — Велика вероятность временной потери памяти — преходящей амнезии. С точностью мы сможем сказать только тогда, когда пациент проснётся. Так что не переживайте сильно — я просто готовлю вас к худшему, что может произойти. Сейчас же все жизненные показатели в норме. И это само собой уже отличная новость. — Тогда почему он не просыпается? — Возможно, из-за шока. Так бывает. Но он точно проснётся, не волнуйтесь. — Спасибо вам огромное, — мужчина наклонился в знак уважения и, когда врач ушёл, он взглянул на Юань, которая всё это время молча слушала врача. — Всё будет хорошо, да? — девушка спросила и голос её снова предательски задрожал. На глазах опять наворачивались слёзы и поэтому она быстро-быстро моргнула, смахнув длинными ресницами влагу, собравшуюся у глаз. — А как же иначе? Это же твой брат. Ты сама знаешь, каким упертым он может быть. Ничто не может сломать его. Не волнуйся, — Джинхэй натянуто улыбнулся и снова обнял дочку, устало прикрыв на минуту глаза. Юань сидела на маленьком стуле, у больничной койки брата, смотрела на него и думала о том, что слишком многое обрушилось на его голову. Девушка лучше всех на свете знала, как сильно ранило Ханя расставание с Каем, а затем ещё и с Чонином. А теперь с ним случилось это. Почему? Почему её брат просто не может быть полноценно счастливым человеком? Почему именно он? Девушка всем сердцем хотела бы взять хотя бы половину боли, которая пришлось пережить Лу. Что он сделал не так? Почему он должен лежать тут? Неподвижно и зависимо от всех этих мигающих аппаратов, звук которых стал для них с папой почти что самым обычным. Прошла неделя после того, как они нашли Ханя в таком ужасающем состоянии. А он всё продолжал лежать, не шевелясь и не открывая глаза. Она разговаривала с ним каждый день, надеясь услышать хоть какой-то ответ, но всё было бесполезно. Хань словно не хотел проснуться. Интересно, какой сон он видел сейчас? Думая об этом, Юань всей душой надеялась, что хотя бы во сне его брат счастлив. Она взглянула на время в своем смартфоне и, несколько секунд задумавшись, набрала номер Чонина. Девушка винила во всём, что случилось с ее братом, именно его. Она искренне ненавидела его. Но она знала, как сильно Лу Хань любил его. Лу Хань, наверное, больше всех на свете хотел бы увидеть сейчас именно Ким Чонина. А она сделает абсолютно всё ради своего брата. Чтобы хотя бы на секунду увидеть его тёплую улыбку. Чтобы увидеть, как ярко сияют солнечные лучи в его глазах орехового цвета. Чтобы он был счастлив. Юань сделала глубокий вдох и нажала на «Вызов», чувствуя стук собственного сердца, который будто эхом раздавался в ушах. После нескольких гудков, на её звонок, наконец, ответили и Юань с трудностью сдерживала себя, чтобы не накричать на него. Вместо слов с проклятиями или же нецензурных слов китайского происхождения, на лаконичное «Ким Чонин слушает», девушка ответила: — Здравствуй, Чонин. Я Лу Юань, — девушка сделала ещё один глубокий вдох. — Младшая сестра Лу Ханя, — после недолгой паузы уточнила она. Как будто Чонин не догадался. Альфа вздрогнул — дыхание внезапно сбилось, а в горле резко пересохло. Он не знал, что ответить, хотел уже сбросить звонок, как только снова услышал голос девушки на другом конце линии. — Прежде чем ты положишь трубку, я хотела просто сказать тебе кое о чём, — Юань говорила холодно, выделяя каждое своё слово, показывая, что отказа она ни в коем случае не примет. — Хорошо, говори. Я слушаю. — На Ханя напали... ножом. — коротко и ясно сказала Юань и так же резко замолчала. От услышанного у Чонина защемило сердце. — Я хотела просто сказать тебе это, — сказала девушка после затянувшейся паузы. — Вот и всё. — Слушай, я правда не понимаю, почему ты решила, что можешь просто позвонить и сказать мне о том, что с Ханем случилось такое... несчастье, — Чонин думал, что это шутка. Он хотел верить в то, что это всего лишь шутка. С Лу Ханем не могло такое произойти. Ханя ранили... Его Лу Хань серьезно пострадал... Это не могло быть правдой. Нет. — Знаешь, я тебя правда... Очень сильно недолюбливаю. И знай, всё... абсолютно всё, что с ним происходит сейчас — твоя вина. Только твоя! Из-за тебя он ушёл! Этого бы не произошло, если бы не ты! — Юань я… — Чонин не понимал, что творилось с ним сейчас. Он не хотел ничего понимать. Хань... Что с Ханем? Он сходил с ума от желания узнать, что с ним и в каком он состоянии сейчас. Он ведь не умирает... Нет же. Он не может умереть. Но, вместо того, чтобы сказать о том, как сильно он напуган за него, как сильно он переживает за него, Чонин лишь произнёс. — Если он не умер, то всё хорошо. Желаю ему быстрого выздоровления. Но не нужно звонить мне всякий раз, как с Ханем что-нибудь случиться. Это больше не моё дело. Мы расстались. И уже давно. И мне всё равно, что с ним и как он. — Ты сейчас лжёшь, — прошептала девушка, с её глаз начали падать слёзы горькие, солёные. Они скатились, оставляя после себя липкие линии на щеках. — Я не лгу. Не лгу. — голос Чонина надломился. — Я не лгу! — он закричал отчаянно и упал на колени держась за сердце, сжимая пальцами ткань своей футболки. Как же больно. — Ты лжёшь, — снова прошептала Юань. — Ты лжёшь. Ты злишься на самого себя, потому что... Юань несколько секунд молчала, прислушиваясь к тихим всхлипам Чонина и продолжила: — Потому что ты любишь его, — подытожила она уже с уверенностью. — Боже... Ты любил его и тогда. Почему... Почему тогда ты... — Не говори ничего, — взревел Чонин сильнее сжимая свою грудь, до боли царапая собственную кожу даже через ткань футболки. — Ты ничего не понимаешь. Ничего... У него зудела кожа и он не увидел, как на белом полотне появились маленькие, едва заметные красные следы. От всего этого его лицо стало неестественно горячим и мокрым от слёз. — Как он? — не выдержав напряжения захрипел Чонин, и собственные слова отдавались у него в груди. Он хотел сказать ещё что-то, но все слова попросту застревали в горле. Чонин поднял дрожащую руку ко рту и провёл пальцем по нижней челюсти, смазав накопившуюся влагу. — Он не просыпается, — всхлипнула Юань, покачивая головой. — Лежит неподвижно и не хочет открыть глаза. Уже больше двух недель прошло. Я так боюсь... — Где он? — В Финиксе, штат Аризона, — отозвалась девушка. Его сердце пропустило удар — Чонин даже и не знал, что Хань всё это время находился в Штатах. Даже этого он не знал о нём. Ничтожество. — Он ведь не умрёт? — вдруг спросил Чонин, сам не понимая зачем. Просто спросил. И эти слова обжигали губы. Так горько. И так ужасающе. — Ни за что. Он ни за что не умрёт. — Ты ведь не врёшь, да? Он... — устало прошептал Чонин. — Он в порядке ведь? — Всё будет хорошо, — автоматом прошептала уже выученные наизусть слова Юань, затуманенным взглядом глядя на своего брата. — Я... Я приеду. Я скоро приеду к нему. Скажи, чтобы он подождал меня, хорошо? Я приеду... Обязательно приеду... — неразборчиво произнёс Чонин и убрал телефон подальше от уха, даже не дождавшись ответа. Чонин, тяжело дыша, взъерошил волосы дрожащей рукой и никак не мог поверить в то, что с Ханем случилось нечто подобное. Это, должно быть, было просто жестокой шуткой. Лу Юань только что сказала ему, что человек, которого он любил больше всех на свете, не хотел просыпаться. Почему? Он надавил ладонями на глаза — его руки всё ещё дрожали, а глаза болели от усталости и пролитых слёз. Он хотел к Лу Ханю. Ему нужно было увидеть его. Он думал, что умрёт, если не увидит его. Умрёт. — Что с тобой? — словно появившись из неоткуда, Сехун подбежал к Чонину и тоже упал на колени, совсем рядом, прикоснулся к лицу альфы и провёл подушечками пальцев по скуле парня, смазав ещё одну солёную жемчужинку. Затем обнял, ладонью прижав голову Чонина к своему плечу и с отчаянием хотел забрать его боль себе. Что бы ни произошло, Сехун не хотел видеть его таким разбитым. Он прижимал его к себе, одной рукой гладил его спину а другой мягко перебирал волосы на затылке. Но Чонин не отвечал, лишь тихо сидел и не шевелился. Сердце. Сердце просто не выдерживает. Сердце хочет к нему. Сердце хочет к Лу Ханю. — Чонин-а... Не молчи, — Сехун шептал это так, что Чонину снова захотелось рыдать от отчаяния. Что не так с ними? Почему всё обернулось именно таким образом? — Это связано с Лу Ханем? Ты скучаешь по нему, да? Я тебе не говорил, но я звонил ему несколько раз, но он не отвечал, — признался Сехун и замолк, вслушиваясь к дыханию альфы. Сехун звонил Лу, чтобы рассказать всю правду о том, почему всё вышло именно так. Хотел рассказать о том, почему Чонин остался с ним, а не с Ханем. Но тот не отвечал и младший думал о том, что Хань, наверное, так сильно его ненавидит. Он давно хотел рассказать обо всем Лу. И он всячески пробовал уговаривать Чонина вернуться к нему. Но тот твердил, что к Ханю у него нет никаких чувств, говоря, что всё, что между ними было, всего лишь временное развлечение. Не более. Чонин утверждал, что он хотел быть именно с Сехуном и говорил он это так, будто хотел убедить в этом себя самого. А Сехун... Сехун нуждался в Чонине. Он нуждался в нём так сильно, что в начале просто оставил всё как есть. Думал, что возможно, Чонин искренне хотел этого. Но потом, когда он попытался хоть как-то изменить решение альфы, было уже поздно. Было очень поздно. Тот даже не слушал и выходил из палаты всякий раз, как только Сехун открывал эту тему. Сехун даже игнорировал альфу какое-то время, думая, что хотя бы так он сможет как-то дать Киму понять, что он не желает, чтобы тот оставался с ним. Безуспешно. Он всё равно приходил каждый день, иногда даже оставался на ночь и делал всё, чтобы Сехун чувствовал себя максимально комфортно. Лечение Сехуна прошло довольно успешно и он был на девяносто девять процентов здоровым человеком. Ещё два месяца и всё. Справляться с остальным он мог и сам. Сехун чувствовал себя самым настоящим эгоистом. Но не мог с этим ничего поделать. Он слишком долго молчал о том, как ему было больно тогда. Он ведь отчётливо понимал, что Ким остался рядом с ним только лишь из-за жалости. И это было самым ужасным, что Се когда-либо чувствовал. — Дело не в том, что я скучаю... С ним... С ним произошёл несчастный случай. И мне... Мне надо к нему. Я должен идти к нему. — Так чего же ты ждёшь? — схватив альфу за плечи, Сехун оторвал его от себя, посмотрел в его глаза и, всё ещё держа Чонина, продолжил. — Я сейчас же забронирую тебе билеты на ближайший самолёт. — А как же ты? — А что не так со мной? — искренне удивился Се. — Я в полном порядке. А ты... Ты думаешь, всё это время мне было хорошо рядом с тобой? Я, конечно, тебе очень благодарен за всё, что ты для меня сделал. Но какой ценой? Я же видел и вижу, что с тобой стало. Мне было так паршиво от того, что из-за меня... — Сехун сделал недолгую паузу, чувствуя, как задыхается. Он столько всего хотел сказать Чонину. О том, как плохо он поступил с Ханем тогда. А ещё о том, как плохо он поступил с Сехуном и с самим собой тоже. Сехун знал, что Чонин делал всё это ради него. Думая о нём. Сехун понимал это. Сехун ценил это. Но терпеть этого он больше не мог. — Из-за меня с вами произошло всё это... Оставшись со мной тогда, ты сделал огромную ошибку, Чонин-а. Я знаю, ты хотел сделать как лучше, но поверь, вышло совсем наоборот. Так что лети к нему. И не смей бросать его снова. Надеюсь, ты меня хорошо понял? Чонин сначала ничего не ответил, кивнул и только потом произнёс: — Спасибо тебе. И прости...Прости меня за всё. Чонин только сейчас осознал, как плохо было Сехуну из-за его глупости. Он, наверное, очень сильно страдал и Чонин правда не понимал, что с ним не так... Всё это время он думал, что поступил правильно тогда, а в итоге совершил огромную ошибку. Опять. Чонин ненавидел себя. — За что именно? — Сехун искренне удивился и, вскинув правую бровь, смотрел на него с изумлёнными глазами. — Ты же хотел помочь. И ты очень помог мне. Худшее уже позади. За что ты тогда просишь прощание? — За всё, что тебе пришлось пережить, — тяжёлый вдох. — Из-за такого как я. — Ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось. Так что никогда больше не смей говорить такое, — Сехун улыбнулся и снова обнял его, чувствуя, что на этот раз, они расстаются не так болезненно, как в их первый раз. Чувствуя, что это расставание — навсегда. На этот раз страдать Сехун уж точно не будет. По крайней мере, он был в этом уверен.