Artificial love

Появление Кая. День первый. 15/07/2057 Первым, что увидел Хань, открыв глаза утром, было спокойное лицо Кая рядом — глаза его были закрыты и Хань отметил, что так он выглядит совсем как настоящий. Как человек. Он неосознанно улыбнулся и лишь кончиками пальцев прикоснулся ко лбу андроида-мальчика, убрал чёрные волосы и провёл подушечками пальцев по брови, очерчивая контур. Глаза Ханя ярко блестели от предвкушения и он хотел ещё долго оставаться с ним. Просто рядом. Просто, чтобы смотреть на него. Идти на работу тем более не хотелось. Совершенно. Хань переместил свою ладонь на ладонь Кая и вздрогнул, когда тот открыл глаза. И опять это непривычное и жуткое чувство холода окутало парня, к которому он, Лу Хань, ещё просто не успел привыкнуть. — Доброе утро, — ровным автоматическим голосом произнёс Кай и Хань снова улыбнулся. Пусть даже звучал он весьма апатично, но ему нравился его голос. Появление Кая. День второй. 16/07/2057 Как вчера, так и на следующий день, Хань спешил домой сильнее, чем обычно, попросил своего секретаря следить за всем и вышел из здания ровно в шесть, хоть он и всегда оставался там минимум до семи часов вечера. — Я дома! — громко оповестил он и это было первым, что он сказал, открыв входную дверь и зайдя домой. А ответом была абсолютная тишина, застрявшая в квартире, словно забвение. Фактически, так было всегда, но сейчас Хань ощущал её сильнее обычного. Появление Кая. День третий. 17/07/2057 — Ты у меня такой красивый, — выдал Хань, когда они, после "совместного" ужина вечером, сидели перед телевизором и смотрели какое-то дурацкое шоу. Естественно, Лу Хань ел в одиночестве, а Кай просто сидел и смотрел на него — уголки его губ были слегка приподняты — фальшиво и не совсем так, как хотелось бы увидеть Лу. — Спасибо, — Кай моргнул и протянул руку, слегка прикоснувшись к пальцам Ханя. — Хорошо, что руки хотя бы у тебя тёплые. Их руки всё ещё прикасались и поэтому Хань, предельно осторожно, чтобы не потерять такого мимолётного контакта их прикосновения, наклонился к журнальному столику, свободной рукой взял стеклянный стакан наполненный апельсиновым соком и преподнес его к пересохшим губам, сделав несколько глотков. — Ты создал меня таким, — ответ последовал почти сразу же и Хань кивнул, сильнее сжав его ладонь в своей. Почему-то стало несколько не по себе. Грустно и как-то... пустовато. Появление Кая. День десятый. 25/07/2057 В этот день Хань застал Кая за чтением какой-то статьи на ноутбуке, подошёл к нему со спины и улыбнулся, прочитав её заголовок. «Китайская кухня» — гласила чёрная надпись и Кай увлечённо просматривал содержание разных рецептов, видимо пытался выбрать чего-нибудь интересного. Но Хань пока не понимал, к чему это всё. — Я приготовлю ужин. Для тебя, — объяснил Кай, словно почувствовав недопонимание возникшее у Ханя, посмотрел на него и на идеальном лице появилась странноватая улыбка. Будто он всячески пытался выдавить из себя искренность, улыбнуться как можно человечнее, хоть и это выходило, конечно, так себе. Он, кажется, пытался скопировать улыбку тех людей, которых он видел в телевизоре, на развлекательных шоу. И Хань был счастлив. Потому что это правда выглядело мило, заставляя сердце омеги сладко заныть и учащенно биться о грудную клетку. Появление Кая. День шестнадцатый. 31/07/2057 — Вот ты мне скажи, как я мог сделать иначе?! Она никогда не слушалась и вела себя непристойно с посетителями! Я ведь хорошо поступил, уволив Кан Джухи, правда? — Хань уже полчаса возмущённо тараторил что-то о менеджере, которая работала в одном из ресторанов под именем семьи Лу. Молодой мужчина, конечно, проводил больше времени работая в отеле, но он всегда следил за работой в ресторанных сетях тоже, тщательно присматривая за персоналом. И вот он жаловался о женщине по имени Джухи и с надеждой в глазах ждал от Кая хоть какой-то одобряющей реакции. Но тот лишь механически кивнул и ответил: — Ты всегда прав. Тогда Хань лишь смотрел на него с неким разочарованием в глазах, а потом успокаивался, думая, что так, может, даже лучше — Кай ведь просто есть рядом и выслушивает всё до конца. Не перебивая. И отвечает очень коротко и ясно. Без ненужных слов. Без каких-либо лишних вопросов. Он просто слушает и не осуждает. Хань ведь именно этого и хотел? Появление Кая. День двадцать седьмой. 11/08/2057 Почти месяц спустя, Хань чувствовал, что рядом с Каем ему становилось нечем дышать. Словно тот не давал ему покоя, терзал бедного своим молчанием и своими короткими, такими банальными, автоматическими фразами и предложениями. В последнее время, он часто смотрел на свое творение с неким разочарованием и его голову не покидала одна ясная, весьма простая мысль. Он думал о том, что зря он всё это затеял. Всё, связанное с Каем, теперь казалось одной лишь сплошной ошибкой. Огромной и такой безрассудной. Хань ведь был всего лишь любителем и, не смотря на все свои старания, у него не вышло сделать Кая таким, каким он хотел бы его видеть. Таким, каким он бы хотел чувствовать его рядом. Он хотел, чтобы его Кай хотя бы немного походил на человека — не только внешне. Хотел видеть в нём некой чувственности, искренних улыбок и глубоких переживаний, когда настроение Ханя ухудшалось, и ещё немного теплых объятий, для того, чтобы согреться. Не от холода снаружи, нет, на дворе был август, и он всегда был очень жарким в Корее. Он просто хотел согреться Каем, чтобы чувствовать всё это внутри себя. Все эти эмоции и эту, так называемую «любовь», что даже самого сильного и холодного человека заставляла сходить с ума и обрести некоторые слабости. Например, слабость в виде одного единственного человека. Он никогда не знал, что это за чувство такое. Читал или же видел в кино. Но не знал, какая она, эта любовь, на вкус и на что похожи эти ощущения, когда любишь? Хань хотел почувствовать это. Ему было интересно, какого это быть счастливым и получать любовь от него, Кая. Появление Кая. День сорок первый. 25/08/2057 У Ханя был тяжелый день. Каким-то непонятным способом все умудрялись раздражать молодого мужчину — на парковке, по дороге, в отеле и даже во время обеда в его любимом кафе. Всё выходило наперекосяк и молодой мужчина думал, что сегодня, определённо, не его день. Когда он, наконец, дошёл до дома, то застал Кая в спальне. Тот лежал на кровати и не двигался, а потом, лишь уловив присутствие Ханя, он поднялся и посмотрел на него. И Лу Хань никак не мог привыкнуть к его глазам. Сначала он сваливал все эти неприятные ощущения на время, твердил сам себе, что он непременно привыкнет к нему, но всё это оказалось неправдой и Хань опять почувствовал, как мурашки пробежались по спине, считая каждый позвонок, дошли до затылка, а затем быстро исчезли в мягких светло-коричневых волосах. — Мне так плохо, побудь рядом, хорошо? Кай кивнул и механическими движениями похлопал по месту рядом, приглашая Ханя присесть. Тот улыбнулся, грустно, устало, затем подошёл и сел на кровать рядом с андроидом. Хань опять рассказывал про свои неудачи и делился всем, чем только мог. А Кай... Кай снова молча "слушал", лишь изредка прикасаясь пальцами к руке Ханя, таким способом будто пытаясь успокоить. По-своему. Не так, как нормальные люди. И, как только он делал это, тело молодого мужчины реагировало так, будто к нему вообще прикасались впервые в жизни. Не было никакого интима. Только невесомость и легкость. Но Хань наслаждался этим, чувствовал его пальцы на собственной коже и медленно закрывал глаза, засыпая рядом с ним. Появление Кая. День пятьдесят четвёртый. 07/09/2057 Лето закончилось совсем скоро, унёс собой всю оставшуюся теплоту, а частые ливни каждый раз вытирали после себя все остатки света и надежды Ханя на то, что всё, непременно, встанет на свои места. В его жизни будто понемногу угасало всё. И этим всем был Кай. И даже самые маленькие, но хорошие воспоминания, что Хань никак не хотел отпускать, теперь не приносили никакой радости. Хань понемногу забывал даже прикосновения Кая к своим рукам, точнее не чувствовал их больше, и, день за днём, его глаза становились всё тоскливее. Его глаза больше походили теперь на глаза Кая, которые всегда были так ненавистны ему. Он всячески избегал собственного отражения в зеркале. Боялся, что разобьёт всё на мелкие кусочки. Боялся, что эти окровавленные осколки воткнутся в собственное сердце, но иногда он искренне хотел этого, чтобы, наконец, забыться и обрести покой. А ещё Хань много плакал. Он почти каждый день клал свою голову на плечо своего творения и бесшумно плакал, потому что было больно. Было невыносимо больно. — Свихнуться можно, — шептал Хань и не знал, как ему лучше будет поступить с Каем. Он задыхался. Опять. Ему было одиноко. Но он не мог заставить себя остановиться. Его андроид стал слишком важным. И слишком ненавистным, чтобы он смог сдерживать себя и дальше. Появление Кая. День последний. 24/09/2057 В этот день Хань, как никогда, был полон решительности. Проснувшись утром, первым же делом он пошел с Каем в мастерскую. Тот, словно понимая в чём дело, сел на стул перед своим создателем и, видимо, готовился к своей, так называемой, смерти. — Ты понимаешь ведь, я не могу иначе, — Хань изо всех сил пытался сдерживать вырывающиеся наружу слёзы и у него это пока что получалось. Голос, конечно, предательски дрожал, но ничего. Кай ведь всё равно не заметит. Не сможет. Он не умеет. — Я не понимаю. Но я знаю. Ты всегда прав. — Я так сильно... влюблён в тебя. — Я знаю, что это. Чисто гипотетически. И это быстро пройдёт, — последовал ответ. Хань кивнул, его плечи опустились и он вздрогнул, в последний раз почувствовав прикосновение Кая к своей ладони, когда наклонился к его затылку, чтобы отключить питание. — Я должен прощаться с тобой, чтобы забыть и отпустить, — Хань не знал, почему оправдывался перед андроидом. Не знал, почему разговаривал с ним так, словно тот был его парнем и возлюбленным, с кем он решил расстаться и теперь всячески пытался сделать это так, чтобы причинить ему минимум боли. — Прощай, Лу Хань, — просто произнёс Кай и медленно закрыл глаза, когда маленькая, едва заметная мигающая зеленой подсветкой кнопка стала красной, а затем и вовсе погасла, заставив Ханя тяжело вдохнуть, а потом облегчённо выдохнуть, чувствуя мимолётный покой, который всё равно был пропитан безмерной печалью.

***

Утром Хань проснулся из-за того, что чужие губы и тёплое дыхание настойчиво обжигали чувствительную кожу между лопаток. Он лежал на боку, в позе эмбриона, сперва смутился своей наготы и подумал, что, наверное, именно Чонин был этому виной. Но успокоился, вспомнив про свою привычку — Хань иногда, совсем инстинктивно, стягивал с себя мешающую майку, когда становилось слишком жарко. Он осторожно повернул голову, чтобы увидеть спящего рядом, хоть он и знал, что, несомненно, этим человеком был Ким Чонин. Хань почему-то не пошевелился, не хотел разбудить его и продолжал лежать в такой позе ещё где-то минут десять, не меньше. Настойчивые ладони Чонина покоились на животе омеги и он посмотрел на смуглые пальцы, сам не осознав этого, прикоснулся к ним, потому что почему-то просто захотелось потрогать Чонина и он особо не задумывался о причине. После глубокого сна, он определенно чувствовал себя намного лучше. Хань, конечно, смутно помнил всё, что с ним происходило вчера и ещё долго пытался привести свои мысли в порядок, даже не заметил, как начал медленно проводить подушечками пальцев по ладони Чонина, по руке, по плечу, рисовал на нём невидимые круги и какие-то абстрактные линии, повторял свои движения снова и снова, и пришёл в себя только тогда, когда услышал хриплый ото сна голос Чонина: — Доброе утро, солнце, — и Ханя мягко повернули к себе лицом, всё ещё не отпуская из крепких, но в то же время безгранично ласковых объятий. — Доброе, — Хань порывисто подышал от такой близости, но грубить или же отталкивать Чонина он не стал. Хотелось полежать с ним ещё немножко. Было так тепло и уютно, что Хань не помнил ни о чём другом, лишь завороженно смотрел в глаза напротив и любовался красивыми губами, которые были растянуты в улыбке. Чонин согревал одним лишь своим присутствием и Хань ощущал это тепло как внутри, так и снаружи. — Тебе уже лучше? — Чонин дождался кивка от Ханя. — Не плачь и никогда больше не делай так, понял? Тем более, если меня не будет рядом. — Я всё ещё не помню тебя, — почему-то напомнил Хань. — А это сейчас важно? — Нет. И спасибо. Если бы не ты... спасибо, — Хань выдохнул и Чонин почувствовал это слово на собственных губах. Он задержал взгляд карих глаз на губах Лу Ханя, а язык прошелся по собственным, чтобы дать им такую необходимую сейчас влагу. — Что? — Хань не мог не заметить то, как Чонин теперь смотрел на него. Это... смущало. И притягивало. Сильно. — Ничего, мне просто так хочется... — протянул слово за словом Чонин и замолчал, приблизил своё лицо и блаженно закрыл глаза, когда в нос с новой силой ударил такой любимый им запах Ханя. — Хочется чего? — прошептал Хань и почувствовал собственное учащённое дыхание и жару, в которую превратилась та самая теплота, что Хань ранее ощущал. Руки Чонина были прижаты к обнажённой коже на спине и Хань думал, что после его прикосновений на этих местах точно останутся следы, как от ожога. Он порывисто подышал, сглотнув. — Поцеловать тебя, — ещё секунда, как вечность, и губы Чонина медленно накрыли губы Ханя, а потом он замер. С замиранием сердца ожидал разрешения от Ханя, боялся, что тот оттолкнёт и накричит на него. Но ни того, ни другого попросту не произошло и он смело прижался к губам Ханя, сначала просто прикоснулся, переместил горячую ладонь на шею, а другую оставил на поясе, погладил мягкую гладкую кожу, плотнее прижал к себе парня, а потом начал творить что-то невероятное, когда омега чуть разомкнул свои губы, выдохнул и позволил языку Чонина ворваться ему в рот — шустро и почти мгновенно. Словно в забвении, Хань не понимал, что с ним творилось. Чисто предположительно, это был не первый их с Чонином поцелуй, но предыдущие он не помнил и, наверное, поэтому терялся теперь в новых, будто совсем незнакомых ему ощущениях, поймал себя на мысли о том, что он ни за что бы не хотел, чтобы Чонин остановился. А тот и не собирался, сбившимся горячим дыханием опалил щеку Ханя, медленно провел языком по нижней губе, затем собственными губами осторожно обхватил верхнюю, начал легонько посасывать её, при этом не переставая прикасаться к каждой частице кожи на спине, на боках, тёплой груди и твёрдого живота. Когда ладонь Чонина остановилась чуть ниже ямочки между ключицами Ханя, тот накрыл тыльную сторону ладони своей и заставил руку Чонина проскользнуть немного ниже, переплёл их пальцы и прижался к альфе, пропитывая в себя весь жар, в котором Чонин, каким-то непонятным Лу Ханю способом, умудрялся не сгорать. От него полыхало огнем не хуже, чем от костра и Хань не думал, что он смог бы сдержать всё это в себе. Слишком сильные эмоции связывали его с Чонином. Необъяснимые, дикие. Такие, что им просто невозможно было противиться. Хань чувствовал это притяжение — такая неконтролируемая тяга к человеку, который целовал его так, что хотелось забыться и полностью раствориться в его руках, в нём. Кровь кипела, глухо стучала в голове, а разум и сердце грозились не выдержать и разорваться на части. На миллион частей. Невероятно просто. — Боже, как я скучал по тебе, — Чонин отстранился, открыл глаза и посмотрел на Ханя так, что последний, сам не сдержавшись, первым начал новый поцелуй, снова воссоединив их с Чонином губы. Он приподнялся слегка и, опершись на локоть, сначала как-то неуклюже тронул красиво очерченные сочные губы своими собственными, а потом попытался повторить то, что Чонин сделал с ним буквально минуту назад. Язык Ханя проскользил по губам и на лице альфы появилась мимолетная улыбка. Он приоткрыл губы, позволив Ханю взять инициативу на себя и тот не растерялся, ворвался юрким языком в рот Чонина, прошелся по идеальному ряду белых зубов и задрожал всем телом, почувствовав, как электрические заряды прошлись по всему телу, когда их языки соприкоснулись, образуя единый танец, который, казалось, мог длиться целую вечность. Дышать было нечем, но омега не желал отстраняться. Он сходил с ума, в низу живота что-то глухо пульсировало, тянуло, он сглотнул, чувствуя запах своего истинного и застонал от неожиданности, когда руки Чонина обхватили его бока, потянули на себя и тот упал в чониновские объятия, чувствуя сладкую слабость по всему телу. — Не надо, — Хань выдохнул это в губы альфы и вздрогнул, почувствовав твердое, теплое и большое меж своих бедер, облегчённо вздохнул, когда Чонин отстранился и виновато посмотрел на него. Хань попросту не был готов к большему. — Прости. Ты прав. Ещё не время. — Чонин замолчал. — Прости, — повторил он и прижал ладонь к груди Лу. Отчаянно и порывисто. Словно боялся быть отвергнутым снова. — Всё в порядке, — Хань одобряюще улыбнулся, руку парня он не убрал и губы Чонина прижались к его щеке, мазнули по скуле, оставили легкий поцелуй на виске. Чонин думал, будто то, что только что с ними случилось, определенно было лучшим в его жизни за последние два года. — Я люблю тебя, — впервые произнёс эти слова Чонин и замер, когда Хань отстранился и сел в постели, повернувшись Чонину спиной. — Прости. — Я люблю тебя, — Чонин не мог остановиться. — Люблю. Я люблю тебя, Хань. Ты даже не представляешь, как сильно. Боже... — Мне нужно время. Хань думал, что, наверное, он и вправду не представлял. Не знал. Или же просто забыл. — Хань, — Чонин обнял его со спины, прижался щекой о лопатку парня, поцеловал. Хотел, чтобы ему поверили. Хотел, чтобы его мальчик узнал его. Хотел, чтобы тот нашёл его в своих воспоминаниях. — Посмотри на меня. Пожалуйста, Хань. Я люблю тебя, — Чонин хватал воздух губами, — это сводит меня с ума. Я не знаю... Не знаю. Не могу надышаться тобой. Это сложно... Ты не поймешь. И Хань просто закрыл глаза, не в силах думать. Не в силах ответить. Не в силах понять.