Лезвие-жизнь

Глубокая ночь наступила почти внезапно, заявив права так же безаппеляционно, как Хокаге свои идеи на совете. К этому времени Какаши банально задолбалась физически, морально. Вообще-то ей уже удалось немного отдохнуть. Но до сих пор заснуть куноичи так и не смогла. Она постоянно прокручивала в голове всё увиденное в гендзюцу и безнадёжно материлась, снова вертелась и пыталась устроиться удобнее. Всё произошедшее за эти несколько дней казалось каким-то нереальным, словно она вернулась в военное время. Там всё было зыбким, сиюминутным и способным рассыпаться в прах в следующий же миг. Сейчас у неё было то же ощущение и это очень встревожило куноичи. Ощущениям она привыкла верить — слишком часто они выручали в схватках и при планировании. Вероятно, основной причиной было всё то, что она увидела в памяти Ханаби. А может и сумасшедший темп, совершенно выбивающийся из мирной жизни. И потому, когда почувствовала рядом чужое присутствие, она атаковала, не задумываясь и не сомневаясь. Райкири ушло впустую, а сама Какаши обмерла, когда запястье мягко охватили чужие пальцы и осторожно увели вниз и в сторону. Нет, не чужие — куноичи едва не захлебнулась ставшим привычным запахом и позволила себя обнять, хоть и трясло её изрядно. — Прости, — тихо, мягко и успокаивающе шепнул на ухо Мадара. — я не хотел так тебя напугать. Хотел проследить за твоим состоянием и помочь при надобности. Это гендзюцу достаточно сложное и затратное, а ты поддерживала его целых три минуты. Вижу, пришёл не зря. Доверишься? — Я уже словно попугай, — едва слышно шепнула Какаши, вцепляясь в него ногтями и чуть ли не зубами. Слишком уж неожиданным, а потому — болезненным был переход от сна, от прошлого к действительности. — Идиот-идиот-идиот. Ты хочешь, чтобы я выучила только это слово? — Будет лучше, если ты добавишь «мой», — Мадара осторожно коснулся пальцами её подбородка, легонько нажал и коснулся губами её губ. Сначала чуть, потом крепче. Мокро и быстро лизнул нижнюю. Какаши не стала сопротивляться — ей, пожалуй, это было нужно — островок реальности в мире воспоминаний и инстинктов. Она бездумно запустила пальцы в его волосы и прильнула ближе. Сейчас и здесь хотелось быть слабой. Очень-очень слабой. Его ладонь прижалась между лопаток и замерла там, грея. Губы Мадары дрогнули, затем он чуть отодвинулся. — Не сейчас. Я очень хочу этого, давно, — негромко сказал он и погладил позвонки, лопатки. Сначала только кончиками пальцев, потом всей ладонью. — Но ты сейчас неадекватна и виноват в этом я. А потому будем отсыпаться вместе, как тогда. Только в этот раз мы хорошенько выспимся. И уже после я начну обещанное соблазнение, ладно? — Ладно, — покорно согласилась Какаши и позволила не только уложить себя в постель, но и ему раздеться, лечь рядом. Он и в самом деле обнял как тогда — плотно прижавшись к спине и положив ей руку на солнечное сплетение. — Спи, — тихо шепнул Мадара на ухо. — Сейчас и здесь — безопасно. Какаши несколько раз вдохнула и выдохнула — глубоко, сильно. И в самом деле цепкое напряжение, беспокойство разжали лапы, а присутствие Мадары и в самом деле вселяло спокойствие. Он способен разодрать в клочья армию — что ей может грозить у него под боком? Только он сам, но его Какаши уже давно не боялась. Она закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям и чуть улыбнулась. Непривычно, но очень уютно. Из упрямства она всё-таки попробовала отпереться. — Обито может заявиться. У него будет нервный припадок, если поймает тебя здесь. — Не заявится, а если и да, я почувствую. Спи давай, — самоуверенно заявил Мадара. Какаши чуть нахмурилась. Её вопрос прозвучал почти жалобно. — Иначе вырубишь, м-ма? — Начну петь колыбельные. А так как делать этого я не умею… Хочешь? Хоть посмеешься. Ответ заставил куноичи улыбнуться и все-таки попробовать заснуть. К удивлению, в сон она стала соскальзывать почти сразу же. И даже бредовые сны словно испугались чужого присутствия — ей снился чуть заросший, заброшенный парк у одного из полигонов, костерок и играющие нинкены: всё ещё толстолапые, большемордые и неуклюжие, с пронзительным звонким тявканьем. И сама она тоже была мелкой, так весело было возиться с щенками в куче палых листьев. Проснулась Какаши от какого-то странного ощущения и даже не сразу поняла, что это. Слишком уж лениво и разморенно себя ощущала. Куноичи просто попыталась убрать щекочущее что-то с живота и наткнулась на пальцы, увлеченно вырисовывающие черточки… кандзи! Тут же вспомнилось, как засыпала и она решительно открыла глаза, тут же наткнулась на внимательный взгляд черных глаз с пляшущими в них смешинками. — Добрый день, — Мадара почти промурлыкал это и снова принялся чертить пальцами по коже, забираясь выше, вызывая легкую истому. Какаши зевнула, машинально ответила. — Добрый… постой! день? — Ага, — он кивнул и его растрепанные волосы упали, мазнули её кожу. — зато ты наконец-то отоспалась и отдохнула. Какаши приподнялась на локтях и хотела было встать, но он придержал её ненадолго. — Возвращайся сюда. Хочу ещё побыть здесь. С тобой. И соблазнить тоже хочу. — А может, не-а? — Какаши встала и одёрнула пижаму. Ей было любопытно, что он скажет. — Может и не-а, — ответил Мадара и удобно разлегся на освободившемся месте, лукаво ухмыльнулся. — но лучше возвращайся. — Огорчишься? — Очень! — он энергично кивнул и погрозил ей пальцем. — И приду к тебе. М-м, как насчёт защекотать? Боишься? — Я не боюсь щекотки, — улыбнулась Какаши, берясь за ручку двери. — но вернусь, правда с одним условием. — Каким? — А вот вернусь и скажу! Какаши юркнула за дверь, борясь с детским желанием ещё и язык показать, успела услышать короткое хмыканье. Она пошла к ванной, попутно раздумывая над тем, что ей сейчас делать. Убегать совсем не хотелось, как и спорить с тем, что ей очень нравится эта его затея. К тому же, условие придумать она не успела и теперь терялась между множеством вариантов. Которые оригинальностью не отличались и были дурацкими. Однако, один возвращался с такой настойчивостью, что было не по себе. Неужели ей и в самом деле это так интересно? Да! Какое-то время Какаши упорно пялилась в зеркало, как будто оно могло добавить ей спокойствия. Нет, никакого страха не было, просто она собиралась играть с катоном на складе взрывпечатей и это… было круто! Непривычно, несвойственно ей и оттого маняще. О, да! Мадара к её возвращению успел основательно заскучать или рехнуться, иначе с чего бы ему строить на оружейной стойке пирамидку из сюрикенов. Какаши зажмурилась и помотала головой — ей всё ещё не верилось в почти голого Мадару Учиху занимающегося таким несолидным делом. Ага, в её спальне. Зато у неё была возможность отплатить и хорошенько разглядеть его задницу и незакрытую волосами часть спины. Он не поворачивался долгие, долгие мгновения, отчего у Какаши успел куда-то деться дар речи. Биджев Учиха! Разозлиться он ей не дал. Повернулся, небрежно развалив выстроенное и отбросил с лица мешающую челку. Она тут же вызывающе улыбнулась, глядя прямо в смеющиеся глаза. Он шагнул к ней, раз, другой, остановился напротив, почти касаясь её. Сложил на груди руки и состроил каменную физиономию. Если бы не взгляд, оставшийся живым, чуточку шальным, куноичи бы поверила. — Какое там у тебя было условие? — тон его голоса был настолько завораживающим, что хотелось слушать ещё. Какаши облизала губы, резко ставшие сухими, и опустила взгляд ниже, на широкую резинку ниже чуть вытянутой глубокой впадины пупка. На натянутую бугром темную ткань трусов. Негромко сказала, совсем не так, как хотела. То, но не так. — Хочу тебя облапать и посмотреть. А ещё хотелось оторвать и выбросить предательски горящие уши… щеки, голову. Если Мадара засмеется, то и его. Она взглянула в лицо мужчины, пытаясь поймать эмоции. Вместо этого он смутился. Совсем ненадолго, на какой-то удар сердца, а то и того меньше, а потом слишком уж радостно заявил. — Я только за! Какаши закусила губу и зацепила пальцами резинку, тут же отпустила и повела их вверх. Кожа у Мадары была чистая, гладкая и горячая. Даже немного завидно: с нее так быстро шрамы не уходили. Слева, на груди кожа ощущалась чуть плотнее и глаже, словно там был-таки шрам. И была она чуть темнее, словно большое родимое пятно. «Не шрам — место вращенной чужой плоти, клетки Первого.» — дошло до неё. — Отражение, — тихо сказал он, угадав её мысли. — сейчас во мне нет ничего от Хаширамы. Разве что его дурные идеи, но он их сеял с таким упорством… Трудно не поддаться. М, Какаши… — Что? — А ты лапать собираешься? Иди-ка сюда, будет удобнее. Какаши и опомниться не успела, как он затащил её в постель и начал расстегивать пуговицы на пижамной рубашке. С каждой расстегнутой пуговицей был и поцелуй — короткий, жгучий. Она ахнула и забарахталась, выбираясь из рук Мадары и прижимаясь кожей к коже. Пижама натянулась, скользнула по плечам и рукам, последняя пуговица с жалобным треском оторвалась и куда-то ускакала. Но это Какаши занимало меньше всего. Она смотрела в смягчившееся и будто осветившееся лицо Мадары и не могла отвлечься. Он ехидно, насмешливо фыркнул и улегся, закинув руки за голову. Впрочем, что могло бы раззадорить её сильнее? Он знал! Знал, что на такое она сразу поведется! — Вряд ли ты что-то новое увидишь, — предупредил он с добродушным смешком. Какаши едва не разозлилась. Он издевается?! Но всё же неохотно объяснила. — Не, видела, только мельком и, эм-м… считай всё в небоеспособном состоянии. И уж точно не лапала. Иначе от меня бы уже шарахались. Да и как ты себе это представляешь?! — Плохо представляю, — согласился Мадара, похоже воображая, куда и в каком состоянии прибыл бы ненормальный, рискнувший сунуть к нему руки. По крайней мере, наблюдать за коротким, еле заметным калейдоскопом выражений было забавно и в какой-то мере льстило. Ей-то он это позволил. Он расплылся в широкой улыбке и, протянув руку, поддел пальцем лямку ее лифчика-топа, дернул к себе. — Для начала нужно избавиться от тряпок. Я тоже не откажусь полапать. Какаши почувствовала, что её заливает краской, наверное, сейчас она не хуже Хинаты Хьюга, но глаз не отвела и уж точно отступать не собиралась. Ей нравилось то, что уже видела и она собиралась увидеть больше. И ей нравилось медленное, тягучее предвкушение. Нравилось вспоминать и почти чувствовать то, что уже было. Она подняла руки, позволяя снять «тряпку» и Мадара немедленно это сделал. Какаши снова потянулась к его трусам, на этот раз он приподнял бедра, помогая ей себя раздеть. Получилось у неё не так быстро, как собиралась, но и не настолько позорно, как думала. Какаши на несколько мгновений застыла, откровенно пялясь. В прошлый раз она слишком поспешила не смотреть и почему-то казалось, что раньше его член был меньше. Однако это было вряд ли, скорее она была невнимательна. Самыми кончиками пальцев Какаши осторожно провела снизу, от подтянувшейся мошонки, до вылезшей напряженной головки. Кожа под ними казалась очень тонкой, горячей. Мадара отрывисто вздохнул, но с места не двинулся. Взглянув на него, куноичи обнаружила, что мужчина смотрит на неё с не меньшим любопытством. Так, словно увидел что-то новенькое и очень интересное. Он спросил низко, чуть тягуче. — Нравлюсь? Какаши кивнула. Смущение отступило, оставив интерес и нарастающее возбуждение. Она устроилась удобнее, оседлав ноги Мадары и он тут же воспользовался этим, приподняв одну, заставив женщину коротко ахнуть. Она и не думала, что так отреагирует. — Смелее, я не хрустальный, — Мадара протянул руку и положил её на колено Какаши, чуть сжал. И добавил чуть тише. — И не железный. Затянешь — облажаюсь и пойду на реванш. Какаши чуть выпрямилась, снова дотронулась, и в самом деле смелее. Всей ладонью, по всей длине. На этот раз глядя в лицо, чувствуя, что губы расползаются в улыбку, и что ей всё это очень нравится. Его взгляд стал горящей бездной, а бёдра явно непризвольно подались ей навстречу. И в самом деле — не железный. Мадара подтянул её ближе, провёл ладонью по бедру, задержал её на внутренней стороне, с легким нажимом скользнул пальцами по лобку. Второй ладонью он аккуратно охватил грудь, чуть прижал и отпустил. Повел пальцы выше, пробежался по выступающей ключице. Какаши удержала за зубами судорожный выдох и тут же попыталась ответить тем же, чем вызвала у него улыбку. Он приподнялся и сел, прижал её к себе крепко, настойчиво и на этот раз она всё-таки вздохнула. Его ладони мягко скользили, сжимали, гладили и вызывали совершенно сумасшедший отклик. — У нас осталось ещё кое-что лишнее, — шепнул Мадара на ухо и легонько оттянул резинку её пижамных штанов. — Ты удовлетворила своё любопытство? Может, Какаши и нашла бы что ответить, но сейчас её занимало совсем другое. Она привстала на коленях и наклонилась, разглядывая его. Ужасно хотелось поцеловать чуть приоткрытые губы, почувствовать под пальцами жесткие волосы. Сжать их пальцами, потянуть. Скользнуть ладонями по шее и плечам. И почувствовать его в себе. От этих желаний тело чуть ли не скручивало в инстинктивных позывах прижаться, отереться и выгнуться. Какаши с трудом придавила всё это, ненадолго, только чтобы подразнить ещё. Пока говорила, в воображении возникло что-то вроде короткого фильма: лавина гокакью, несущаяся на коробки с кибакуфуда. — Это была угроза или обещание? — То, что больше тебе нравится, — её мужчина хитро усмехнулся и поцеловал сам. Какаши прикрыла глаз и позволила ему снять с неё это самое «лишнее». Как ни странно, это получилось как само собой, быстро и почти незаметно. Она мельком подумала, что всё будет так же, как тогда и приятно ошиблась. Мадара усадил её на себя и властно устроил руки на её бедрах, чуть сжал, потом скользнул легкими, быстрыми, чуть ли не обжигающими касаниями выше и выше. Подбросил бедра вверх, давая больше осязания, скольжения. Почти обжигающего и разжигающего. И не только её. Какаши почти проскулила что-то матерное и неловко заёрзала. Её уже не интересовало почти ничего, кроме собственной жажды и желания… укусить, отметить, не отпускать. Внизу живота тяжело и сладко пульсировало, нос судорожно ловил его терпковатый запах, подсознание вопило: моё! Она вцепилась в широкое запястье, притянула его руку к лицу и сделала, что инстинктивно захотелось — несильно прикусила кончики пальцев, лизнула их по очереди и поймала удивленный, загоревшийся ещё больше взгляд. Мадара облизнулся и медленно обвёл её губы пальцем. Легонько надавил, скользнув им на миг в рот, повёл по щеке влажную, будто обжигающую линию к уху. И снова чуть поддал бёдрами. Легонько сжал и оттянул ставший очень чувствительным сосок, послав по её телу новую волну возбуждения. Какаши прижалась щекой к его руке, чуть царапнула ногтями твёрдый, рельефный живот и повела руку вверх, чуть наклонилась. Она чувствовала, что ещё немного и она попросит. Слишком уж горячо, близко, слишком мокро, и слишком сильно хотелось почувствовать его внутри. Мадара это тоже почувствовал, разумеется. Потому что совсем прекратил касаться руками, лишь подтолкнул под ягодицы, заставив приподняться, чуть проник, дразня и придерживая. Какаши ахнула, крепко вцепилась ногтями в его кожу. По телу прокатилась первая волна удовольствия. Мадара толкнулся глубже, медленно, неторопливо, снова поглаживая её бедра, живот, заставив Какаши в нетерпении приподняться и опуститься самой, снова задрожать и простонать что-то невнятное. — Торопыга, —выдохнул он снова, мягко и низко. И новый толчок, уверенные руки на талии, помогающие ей, направляющие. Какаши прикусила губу и чуть прикрыла веко: так все ощущения были ещё острее. Из-под ресниц она наблюдала за Мадарой, за напрягающимися в движении мышцами, за участившимся дыханием и за взглядом. Он, этот взгляд, ощущался почти физически, ласкал и обволакивал, вспыхивал иногда алым. Увлеченная, даже не заметила, что движется уже сама, что выдыхает короткие, рваные всхлипы. Ровно до момента, когда он вдруг замер, сел, крепко прижав её к себе, принялся целовать губы, лицо, шею. Какаши заёрзала, несильно, предупреждающе вцепилась зубами в его плечо. И тут же отпустила, подставляясь под поцелуи. Мадара качнулся снова, ещё, ещё и она снова всхлипнула, цепляясь за него. Так было ещё острее и слаще. Что-то, инстинкт или подсознание заставили её снова прикусить его кожу, а потом зализать укушенное место. И она с легким удивлением услышала его стон. Короткий, вылетевший словно нечаянно, и это отодвинуло её собственное желание в сторону. Какаши повторила. Осторожно, удивляясь его острой реакции и запоминая, где самые чувствительные места. Скользя ладонями по телу и улавливая отклик. Его кожа была терпко-солоноватой и влажной от пота, запах стал крепче, острее и будто завораживал. Крепкие мышцы напрягались, перекатывались под её пальцами. Мадара замер снова, на миг, а потом сделал с ней что-то такое, отчего мир опасно качнулся и едва не рассыпался. Какаши громко вскрикнула, уже нешуточно вцепилась в его спину и плечи ногтями. Обхватить крепче, вжаться. Острое наслаждение захлестнуло и заставило двигаться быстрее, требовательнее, всё внутри сладко и жарко сводило. Мадара хрипло пробормотал что-то, снова обжёг поцелуями и прикосновениями, отчего её и в самом деле унесло. Кажется, она даже требовала от него больше и немедленно. Собралась она, уже лёжа в кольце рук, на его груди — мокрой, бурно вздымающейся. Под ухом часто и громко стучало, всё тело приятно ломило, а её собственные легкие, кажется, превратились в кузнечные меха. Какаши прислушалась к себе и улыбнулась, прижалась губами к его груди, устроилась чуть удобнее. И постаралась отлечься от их общего запаха — острого, манящего. И почему она не послушала нинкенов раньше? — Если ты ещё немного так поёрзаешь, я не вынесу и заезжу тебя до изнеможения, радость моя. — его пальцы на лопатках дрогнули, проехали чуть ниже, а другая ладонь перебралась на бедро. — М-м, я подумаю над этим, — Какаши подняла голову и залезла пальцами в его волосы, погладила влажный висок, затылок. Мадара блаженно улыбнулся и ткнулся лбом в её лоб. На короткое мгновение зажмурился. — Только не так долго, как ты решала принимать ли меня как своего мужчину. Я очень рад этому, правда. Какаши помолчала, бездумно поглаживая его голову, пропуская жесткие пряди между пальцами и понимая, что это ей тоже безумно нравится. Но не спросить она не могла. — Так уверенно говоришь. А вдруг я ещё ничего не решила? — Ну… — Мадара чуть повернул голову, подставляясь под ласку, грудь его несколько раз дрогнула, словно он пытался удержать смех или фамильный хмык. — Так получилось, что про тебя я знаю больше, чем ты — меня. Без твёрдого решения ты бы гнала меня по крышам до самой резиденции. Или одолжила бы у подруги какой-нибудь ядреной смеси, как обещалась. Сначала Какаши рассердилась, у неё даже мелькнула мысль сжать кулак и что было силы дёрнуть. Мадара невыносим в своем осознании собственной правоты. Остановило только то, что он и в самом деле прав. — Я не возражаю, если ты захочешь узнать меня лучше и сравнять счёт, — добавил он с легким смешком. — например, как сегодня. — А я, например, сейчас тебя прибью! — сообщила Какаши, до которой дошло ещё кое-что. — Я не собираюсь всё время жрать аварийки! — Хм, об этом не волнуйся, — в голосе Мадары прозвучало легкое удивление. — я думал, ты знаешь. Это же информация открытая. — Что именно? — Какаши выпустила его волосы, подняла голову и уставилась в лицо. Спокойное, расслабленое. Мадара явно не был ничуть обеспокоен. — Э, у меня стоит печать, — он криво улыбнулся, наверное вспомнив, как ею обзаводился. — я её снимал, когда основали Коноху, но по воскрешении она оказалась активна. Не стал её изменять. Так что тебе ничего не грозит. — Откуда бы мне знать такие подробности? Уж меньше всего я интересовалась этим. — Какаши чуть успокоилась. Ей не очень-то хотелось что-либо делать вообще. Гонять любовника по крышам в том числе. — Такие печати ставили многим, в кланах вообще всем. Эта практика прекратилась, когда Хокаге стал Хирузен, — задумчиво сказал Мадара. — Подозреваю, что Хьюга практикуют до сих пор. У Сенджу однозначно тоже было до последнего, подозреваю даже, что снять мог только старший в семье. Иначе клан был бы жив. И хватит об этом, пока, по крайней мере. — Ладно. — Какаши и сама не очень-то хотела вникать в исторические подробности. Было просто лень. Кажется, Мадара думал примерно так же. У Мадары было на этот счет другое мнение: он был вовсе не прочь повторить, но он видел легкую разморенность и умиротворенность Какаши. Учитывая, что самый раздражающий человек — он сам. Уникальный момент, который нужно удержать на подольше. К тому же, ему и в самом деле понравилось лежать так, ничего не делая и чувствуя её рядом. Очень и очень давно он не подпускал к себе других людей настолько близко, однако сейчас был только рад этому. Какаши притихла и о чем-то думала, машинально перебирая в пальцах одну из прядей у его виска. Было немного щекотно и непривычно, но он терпел. Признаваться вот прямо сейчас, что как раз он щекотки не любит… С Какаши станется тут же проверить. И, разумеется, при случае нагло использовать. Нет уж, прямо сейчас лучше ничего не говорить, обнять покрепче и не дать никуда удрать. Что он тут же и сделал, ткнулся носом в уютную ключицу. Какаши подозрительно засопела, но ничего делать не стала, даже когда Мадара принялся водить пальцем по шраму, попавшемуся под ладонь. Сам факт его наличия жутко раздражал, Мадара даже не сразу понял, чем именно. А поняв, пообещал себе проследить, чтобы больше никто не метил его женщину, пусть и оружием. Осталось подумать, как правильно это сделать. Если он не будет отпускать Какаши на миссии, она оторвет ему голову… И будет права, поскольку выбрал он себе не обычную куноичи с обычным воспитанием. К тому же Какаши нужно ещё уговорить на следующий шаг и Мадара подозревал, что это будет намного труднее. И намного интереснее. Зато он уже абсолютно точно знал, что подарит при удобном случае. Все эти ленивые рассуждения оборвало требовательное и громкое урчание… его живота. Какаши напряглась, негромко и очень виновато спросила. — Ты сильно голоден? — Сейчас исправим, — отозвался Мадара и собрался было сложить печати теневого клонирования. Однако куноичи решительно перехватила его запястье и придержала. — Не надо, лучше я всё сделаю. — У тебя осталась та прикольная штука? — Мадара весело хмыкнул и добавил. — я не против. — Нет, — в голосе Какаши было столько сомнения и подозрения, что он развеселился ещё больше. — просто полуголый и растрепанный клон Хокаге, покупающий готовую еду, э… Тебе что, мало домыслов? Я по-другому сделаю — никто не удивится. — Ладно, — Мадара тут же опустил руки и привстал. Интересно, что она собирается делать? Он догадывался, что всё очень просто и не ошибся. Какаши села и неловко потянула к себе простыню, бросила её, метнув на него быстрый взгляд из-под ресниц. И чуть порозовев, сложила печати призыва, куснула подушечку пальца. Один из псов явился сразу же, громко чихнул и тяжелым испытывающим взглядом уставился на Мадару. Какаши дёрнула легонько за ошейник и тут же попросила, отвлекая собаку. — Гуруко, не мог бы ты смотаться за бенто? Эм, тремя или четырьмя, лучше к Теучи-сану. Пёс смешно сморщил морду и важно кивнул. Но настороженность никуда не делась. Мадара чуть ли не кожей чувствовал любопытство и легкую неприязнь, наигранную, скорее всего. Будь она настоящей, призыв бы уже набросился. — Ты знаешь, что сказать, — добавила Какаши и почесала гладкую шерсть собаки. Гуруко тихо, довольно фыркнул и потрусил к выходу, толкнул лбом дверь. Выскальзывая в проём, он бросил на Мадару ещё один неприязненный взгляд. — Ого, мне придется поладить со всей твоей стаей? — Усмехнулся Мадара и лукаво прищурился. — Что они любят? — Так я тебе и сказала! — куноичи фыркнула и с головой зарылась в одеяло, распласталась под ним. — сам разбирайся, ты шиноби, или кто? — Ну, кое-что я уже знаю. Да и твой Паккун болтун еще тот. Разберусь. — Не сомневаюсь. — весело фыркнула Какаши из-под одеяла. — Он тебе навешает на уши. Пока нинкен мотался за едой, Мадара успел чуть заскучать и проголодаться ещё сильнее. Какаши явно была настроена полениться и он был согласен с такой тактикой. А потому открыл настежь окно и устроился возле куноичи. Подумав, снова пригреб её вместе с одеялом к себе поближе. Пусть привыкает. Какаши не протестовала, только устроилась поудобнее и принялась за старое — щекотно перебирала его волосы. Она явно к ним неравнодушна и ему стоит позаботиться о том, чтобы не остаться стриженым. — И часто ты их так гоняешь за обедом? — Нечасто. Обычно если спалю еду или задержусь на тренировке и лень. — Уважительные причины, — хмыкнул Мадара и всё-таки поцеловал лохматую макушку. Осторожно погладил шею и плечи, заставив куноичи замереть. Затем Какаши чуть расслабилась и о чем-то задумалась. Так и не оставив в покое его голову. Интересно, что она такое надумала? — Как считаешь, — Какаши говорила медленно, будто сомневаясь, — что-то будет или мне только кажется? — Тоже похищение химе Хьюга насторожило? — Мадара только укрепился во мнении, что нашёл настоящее сокровище. Делиться вот таким, неоформленным не каждый сможет. Он вот, не смог раньше, возможно сумеет сейчас. Но не немедленно же! Сейчас ему хотелось любить её ещё раз. Неспешно, сладко до безумия. Потому, что Какаши восхитительно искренная, наивно-отзывчивая. И его. Он это просто чувствовал, так же, как обычно чувствуют КИ. До сегодня Какаши скрывала это от него и самой себя. За стенкой из дурных проделок, ехидного хамства и опаски. Кажется, своим спонтанным и неуважительным поступком он сумел пробить в этой стене брешь. — Какаши, ты что, спишь? — Нет, — очень тихо и спокойно ответила она. — Думаю. Да, очень странно. — Хочешь разобраться больше? Я дам тебе такую возможность, но… — Что «но»? — Какаши заинтересованно подняла голову и взглянула на него. Глаз прямо-таки блестел от любопытства. Мадара подавил улыбку и очень серьёзно ответил. — За такое задание ты спустишь на меня всех своих собак. Бумаги и архивы. Старые, всё что найду у себя и в общих. Всё, касающееся Хьюга. Их надо прошерстить и выцепить всё странное, нестыкующееся. Мелочи, факты, случаи, реплики. Кое-что Хиаши мне сообщил, но точно не всё. Какаши нахмурилась. Не зло, сосредоточенно. Уложила голову назад и спросила. — Кому ты можешь это поручить? — Себе, тебе и Нара Шикамару. Хиаши настаивает на секретности, — Мадара позволил себе невесело ухмыльнуться. А Какаши хмыкнула, осторожно провела пальцами по его коже, будто проверяя что-то. Его выдержку, наверное. — Нара бы уловил больше, он аналитик. Но я догадываюсь, что ты загрузил его по самое горло. Ответить что-либо Мадара не успел. Вернулся Гуруко с едой и, недовольно проворчав что-то, сразу же испарился. Какаши дёрнулась было вставать, села, но Мадара её придержал. Придвинулся сзади и притянул к себе, прижался губами к шее, проскользнул ладонью вверх, по боку к груди. Какаши удивлённо охнула и невольно, инстинктивно выгнулась, подставляясь под ласку. Шумно выдохнула и опомнилась, отодвинула его руки. Чуть ворчливо и грубовато спросила. — Ты вроде есть хотел? А, Мадара? — Хотел, — пришлось ему согласиться. Но это совсем не значило, что он обломается. Первая реакция — самая правдивая, просто Какаши сомневается в себе. Надо бы как-нибудь объяснить ей, что не стоит. Вставая, Какаши рефлекторно потянулась за юкатой, но не взяла. Видимо, поняла насколько глупо одеваться на несколько шагов, чтобы потом снова снять. Мадара с удовольствием проследил за ней. Может и нашёлся бы дурак, который сказал, что высокий рост и сильные плечи плохо выглядят, но лично ему нравился этот небольшой перекос. Он был естественным и только добавлял Какаши привлекательности. Как и всё остальное, впрочем. Прихватив пакет с бенто, Какаши чуть замялась, будто сообразила что-то смущающее. Да и возвращалась очень быстро, чуть ли не нырнула под одеяло и стремительно ткнула ему в руки еду. Мадара взглянул ей в лицо — так и есть, красная и смущенная. Надо избавлять её от глупых аналогий. — Итадакимас! Кстати, лучший из завтраков на моей памяти. — Скажешь тоже! — фыркнула Какаши и явно повеселела. — Итадакимас. Вот здесь Мадара не покривил душой, вот так, рядом с ней есть, да после замечательного секса, не заботясь о том, чтобы одеться и имея возможность видеть, коснуться… И получить по голове или хаси в глаз, если ей это не понравится. — Впервые ем в постели не в госпитале, — обронила Какаши и улыбнулась. — Оказывается, это здорово. Кстати, тебя хоть искать не станут? — Нет, я категорично заявил, что сегодня выходной. У меня, личной охраны и Совета. А если и попробуют, то их встретит мой клон. — Халтурщик! — Какаши совсем развеселилась и Мадара почувствовал что-то новенькое и непривычное. Умиление и желание ляпнуть что-то ещё. Вместо этого он убрал пустые бенто и притянул её к себе, стянул прочь мешающее одеяло и сбросил его на пол. Её хотелось видеть. — Это реванш? — поначалу Какаши напряглась, но тут же расслабилась, позволяя ему ласкать себя и даже пробуя ответить тем же. Чуть неуверенно, замирая и будто оценивая его реакцию. От этого её неловкие, медленные прикосновения казались круче любых изощренных и умелых ласк. Мадара помедлил с ответом, сосредоточившись на ощущениях и чувствах, затем опрокинул Какаши на спину, накрыл своим телом, вжавшись стояком в живот и сосредоточив внимание на мелком шрамике под ключицей и груди. Ответ удалось выдавить между поцелуями, искренний и такой ненужный ему сейчас. — Нет, это урок. И уж совсем несвязно и почти угрожающе пробормотал что-то о том, чтобы не подставлялась под железо. Какаши вряд ли поняла — она уже была мокрая и готовая его принять, чем сводила его с ума ещё больше. Все планы, выкладки и соображения полетели к биджуу под хвост. Какие нахрен могут быть планы и мысли когда так остро и требовательно пахнет грозой? Когда тебя принимают таким как ты есть и не требуют больше?