Когда гаснет свет

По зданию громко барабанит дождь. Я так и знала. Мой зонтик сейчас преспокойно лежит дома, где-нибудь в шкафу, пылясь и сушась. Смотрю через классное окно на еще более потемневшее небо, из которого иногда раздаются звуки тихого грома. Никто из моих знакомых не объявился на уроке. Должно-быть, у них другие занятия. Никогда не думала, что буду так скучать на географии. Раньше для меня это был почти самый любимый предмет, так что я была искренне удивленна, когда никто из учеников не удосужился достать учебники, а кто-то в открытую всунул наушники в уши. Хотя, тут нечему удивляться. Удивляются, наверно, многие все мне, ведь бескорыстно и ответственно выполняю работу, что дала нам преподша, которая, кстати, сильно кемарит, никогда и никто не выполнял. Она довольно пожилая и читает учебник со скоростью улитки, ползущей по дереву. Вижу, как одна девушка уложила блондинистую голову на парту и видит уже десятый сон. Над лампочками летает полудохлая муха. От повисшего молчанья ее отчетливо слышно, даже лучше, чем говорившую учительницу. Громко выдыхаю. Тоска. Ей бы на пенсию выйти, а то мне страшно представить, как она по школе передвигается, да еще с такими резвыми, как Ким. Наверно, это звучит не очень уважительно с моей стороны, и все же это правда. Когда доделываю задания, невольно вспоминаю о Люси Хейл. Она оказалась довольно приятной девушкой и мы с ней разговорились. Оказывается, она долгое время была на самостоятельном обучение, так как много болела. Но Люси заверила меня, что сейчас она здорова и готова постигать науки и глотать знания. Я искренне ей улыбнулась тогда и подбодрила. Нечасто встретишь такого человека, который бы хотел так учиться. Ее рвение было вполне логичным. Не особо много друзей с девяти лет, мало общения со сверстниками и многократные боли в разных частях тела. Наверняка, многие давно бы уже свихнулись на ее месте. Дверь класса слегка приоткрывается, но без лишнего шума. Из щели видны темно-каштановые густые волосы и зеленые глаза. Тобби. Парень изучат взглядом класс, высматривая кого-то. Немного удивляюсь, когда его глаза впиваются в меня и он делает прерывистые махи рукой. Хмурю брови, напрягая мышцы лица. Что им опять от меня нужно? Почему нельзя пожить спокойно. Из двери выглядывает Ким. Она активно тыкает пальцами на меня и учительницу. Мотаю головой. Мне довольно приключений. Ким выпучивает глаза. Отворачиваюсь, начиная делать вид, что записываю и вообще очень занята. Руки немного подрагивают и меня до сих пор тревожит тот сон. Беззвучно айкаю, когда мне в голову прилетает белая, скомканная бумажка. Все, эти ребята сумели пробудить во мне злую Хлою. — Извините, можно выйти? Эмилия… как ее там, поворачивает голову, медленно, как деревянная кукла. — Да. — сипит женщина и я поднимаюсь с места. Обхожу парты, направляясь уже к закрытой двери. Довольно трудно сосредоточиться на учебе, когда твоя жизнь становиться в новое русло. — Хлоя… — радостно обнимает меня Ким. Чувствую ее руки на своих плечах и слабо обхватываю ее тело своими. Я думаю, не смогу привыкнуть к ней даже спустя месяц. — Привет. — бросает Тобби. Я коротко киваю им и вопросительно изгибаю брови. — В чем дело? Ким хлопает в ладоши и показывает мне рукой на пустой коридор. — Идем, увидишь. Странно, не ожидала от нее такой краткости. Я ожидала бравую и долгую речь от самой-то Кимберли.  — Ким, у меня урок… — отрицательно качаю головой. Ким, которая уже успела убежать от нас с Тобби на два метра, оборачивается возмущенно вскидывает прядь волос. Ее глаза фанатично блестят и, признаюсь, мне становиться не по себе. — Милая, это очень важно. — она улыбается, накрашенными оранжевой помадой, губами. Я за это короткое время поняла, что Ким отличается от других. В ней что-то есть, что-то нескончаемое, радужное и светлое, но при этом я не могу не заметить этот танец чертиков у нее в глазах. Она странная. Даже страннее других. Если Эшли, Джастин, Тобби, Шарлотта и Люси довольно предсказуемые и даже «стандартные», то Ким нет. Я никогда не встречала подобного человека. Я немного сторонюсь таких. Сама привыкла плыть по размеренному течению, а не как на беговой дорожке. И все же Дилан страннее Райт. Намного страннее. Везет же мне по жизни с соседями. — Не парься, Хлоя. Это не надолго. — выводит меня из раздумий Тобби. Я хмуро киваю и шагаю за, уже далеко ускакавшей, Ким. Мы идем молча, не считая бормотания рыжеволосой девушки. Вижу, что парень осматривает меня и неловко чешет затылок. Сильнее вжимаюсь в кофту и немного ускоряю шаг. В голове мелькает мысль, что Тобби иногда следит за мной, но отбрасываю ее, начиная выявлять в себе признаки паранойи. Мир не крутиться вокруг тебя и твоей скучной жизни, Морец, так что расслабься и получай удовольствие. — Ты должна присутствовать там… — громко говорит Райт. Она распахивает большие синие двери, из которых льется бледное свечение улицы. Я никогда не была на заднем дворе школы, так что для меня это была загадка. Но не могу скрыть своего удивления, когда вижу спортивный стадион не хилых размеров. Моя челюсть отпадает еще больше, когда замечаю огромную толпу народа. Все они о чем-то шумно галдят, не давая разобрать слов одного из преподавателей, который стоит на небольшом пьедестале. — Что, нравиться? — ухмыляется Тобби, видя мое состояние. Тут же принимаю свой невозмутимый вид и подавляя интерес в голосе, спрашиваю: — Что мы тут делаем? Откуда не возьмись появляются две сестры Райт, Дэйв и Джастин. — Понимаешь, Хлоя, каждый год у нас ведется набор в школьные команды. Американский футбол, лакросс и, конечно, группа поддержки. — звонко, перекрикивая народ, поясняет Ким. Для меня все сразу встает на свои места. Значит, эти две дамочки еще и участницы группы поддержки — сексуальных и спортивных девушек школы. И сейчас наверняка прозвучит что-то « Как наша новая подруга, ты должна пойти с нами…» или « И мы хотим увидеть, на что ты способна…» — Хлоя, ты должна попробовать. — с огнем в глазах говорит Ким. Она хватает меня за запястья, смотря прямо на меня. Надо напомнить мне, почему я это терплю? Эшли демонстрирует, что она не в восторге от этой идеи. Она скептически проверяет меня и неудовлетворенно мотает головой. Я и сама не в восторге. Я и спорт — это как Дилан и хорошее настроение. Стоп. Почему я о нем вспомнила? — Прости, Ким, но я не гожусь в спортсменки. — пожимаю плечами. — Да и танцевать не особо умею. Рыжая Райт с досадой цокает языком. — Готова поспорить, ты даже не пробовала когда-нибудь пойти в команду поддержки. Да ладно тебе, это же совсем просто! Я окидываю взглядом ее красивое, подтянутое тело и делаю скептический взгляд, примерно такой же, как у Эшли. Девушка с доброй яростью и упрямством смотрит мне в глаза. Я смотрю в ответ. Пару секунд это напоминает гляделки. Имею честь любоваться ее идеальными стрелками и темной глубиной глаз. Наконец, я сдаюсь. Тяжко выдыхаю отводя взгляд. — Думаю, на тебе будет неплохо смотреться костюмчик группы поддержки. — без заднего смысла говорит Тобби. Кидаю на него немного злой взгляд, и парень поднимает руки вверх в знаке « сдаюсь». Ким радостно и победно осматривает весь народ около школы, будто она только что открыла Америку. Перевожу взгляд на другую сестру. Эшли явно не в восторге. Хорошо, сделаю это хотя бы ей назло. А то меня начинает бесить ее высокомерие. — Ну и куда нам переться? — всем видом показываю свое недовольство, но всем плевать. Ким тащит меня за руку в толпу, а я слабо все еще отнекиваюсь. Теперь я в большой массе тел, пропитанных энергией, азартом и потом. То и дело верчу головой, с волнением и интересом рассматривая всех вокруг. Они оживленно бурчат, выстраиваясь в очереди. Ну и конечно, по закону жанра, мы попадаем в километровую живую вереницу спортивных дебилов. И все же у меня растягивается мелкая улыбка, когда я понимаю, что сама могу оказаться в числе этих дебилов. Очередь подходит на удивление быстро. Передо мной какой-то стол с многочисленными бумажками и исписанными ручками. За этим небольшим столом сидит молодая девушка с очень серьезным и раздражительным лицом. Она обводит меня взглядом, цепляя Ким и Эшли, и с решительностью подписывает что-то. Девушки берут листок из ее рук и приветливо улыбаются, затем отходят. То же делает Джастин и Тобби, а я стою, не понимая, что мне делать. Слышу, как ребята благодарят ее, называя Джейс. Решаю тоже улыбнуться и представиться. — Здравствуй, Джейс. Эм… Я хочу записаться на одно пробное занятие в группу поддержки… Но не успеваю я договорить, как брюнетка строит страдальческое лицо и гневно смотрит на меня, стуча ручкой. — Во-первых, не называй меня «Джейс». Для тебя я только Джейссика. Во-вторых, для пробного занятия не нужно записываться, курица, оно открытое. И не трать мое время! У меня таких, как ты целое стадо. Пошла вон… Смущенно хмурюсь и поскорее отхожу от нервной девушки. Та сердито поправляет маленькие очки и записывает дальше людей. Все-таки эта школа немного странная. Или люди в ней.

***

Устало опускаю плечи и переступаю порог своей комнаты. Сегодня я вернулся совсем поздно. Некоторое время после занятий провел в школе. А потом просто слонялся по городу. Смотрел снова на одни и те же вывески, на похожих и одинаковых людей… Никогда не хочу сюда возвращаться, ведь знаю, что меня ждет. Единственное, что остается, это надеяться. Нет, не надежда. Надежда давно умерла в стенах этих комнат. А именно выкинуть все это из головы и забыть. Но как можно забыть то, что впитал в себя разум? Как можно забыть то, от чего содрогается тело? Как можно забыть то, что помнят и о чем шепчут стены этого дома? Как трещат стены моего рассудка. В соседних окнах нет света. Рано они ложатся однако. Хотя, для меня и два часа будет рано. У каждого свое чувство времени. Стук. Чертов. Долбанный. Стук. Кидаю потрепанный портфель на пол. Из него сразу вываливается куча учебников, создавая маленький шум. Но не сильнее того, что твориться сейчас на крыше. Какого хера я слышу эту адскую мелодию для своих ушей? У меня последний этаж. Звуки повторяются, будто кто-то бегает маленькими ножками по металлической крыше. Но у нас не металлическая крыша. И у нас не бегают люди по дому. О, я знаю какого хера… Полумрак в комнате. Горит лишь лампа. Я бегом касаюсь мокрой ладонью выключателя и наконец свет зажигается. Но это нихрена не успокаивает. Чешу затылок. Чувствую, как гулко колотится сердце под кофтой. Нельзя позволять себе думать. Или мыслить. Нужно просто выкинуть все это дерьмо из головы. С силой жмурю веки, сжав в руки в кулаки. Детский смех. Мое тело мгновенно покрывается мурашками. Холодные капельки пота стекают со лба и я не могу сдвинуться с места. Обездвижен. Замурован в себе и в своем страхе. Лампочка мигает. От этого издается неприятный, трескающийся звук. Наконец свет угасает, оставляя меня в холодной темноте. Не двигаюсь. Из окна, который теперь является единственным источником освещения, видно дождь. Он слабо крапает, при этом даже не создавая шума. А мне он сейчас так нужен. Тот, живой и гулкий мир, в котором живут все эти обычные неудачники.

А кто ты, Дилан?

Дверь с тонким, мелодичным скрипом открывается. На меня обрушивается новая доза жгучего страха и адреналина. Они выедают мне мозг. Всего меня из меня же. Но что мне делать? От этого убежать нельзя. Уже пробовалось. Оно лишь продолжает рушить мою жизнь.

Какое права ты имеешь судить их, когда сам не лучше?

Поганый голос сидит у меня в голове. Иногда он молчит, но я знаю, что он всегда внутри. Он часть меня.

Ты знаешь, что не лучше… Мы оба знаем…

Снова детский смех. Нельзя оборачиваться. Нельзя смотреть и слушать. Зажимаю уши приоткрывая рот, ведь почти не чем дышать. Дыхание давно сбилось, подводя мои легкие. Зато сердце напряженно до предела. Холодный ветерок касается кожи запястий. Хочу отдернуть, но не могу. Я просто кукла. Статуя. И это моя роль. Глаза сами собой открываются. Но я не вижу ничего, кроме темноты. Лишь расплывчатый силуэт окна. Медленно перевожу взгляд чуть ниже, свои руки. Вздрагиваю. Рука. Чужая рука сжимает мою кисть. Женская. Она выглядывает из-под длинной, бело-грязной ткани, совершенно мраморная и неестественная. В следующую минуту весь мир застилают глаза, бледные глаза, после чего я начинаю кричать.

***

Я вскакиваю с постели от необычного и крайне раздражающего звука. Тру глаза, стирая остатки сна. И что это такое? Вглядываюсь в окно. Еще ночь. Звук продолжается, но не из дома, а снаружи. В любое другое время я бы забила и увалилась спать, но в меня четко впечатывается понимание, что это крик. Встаю, немного пошатываясь, бреду к окну. Когда распахиваю его, то уже ясно понимаю, что звук идет от соседнего дома. Точнее из окна напротив. Мое лицо кривиться и на доли секунды, я раздумываю, стоит ли делать то, что сейчас хочу сделать. Вздыхаю, стучась в соседнее стекло. В комнате парня темно и мне это не нравится. Окно очень быстро открывается. Такое ощущение, что Дилан хотел его сломать. Бедный пластик жалобно трещит. Но меня привлекают темные карие глаза соседа. Во тьме они почти черные, лишь изредка блестят от фонаря. Они сумасшедшие. Бегают туда сюда, пока не находят меня. Весь он какой-то взмыленный и непривычно-энергичный, но в плохом смысле. — Дилан, ты же понимаешь, что сейчас три ночи? — стараюсь успокоить голос, но выходит плохо. — Чего ты разорался? Или кто у тебя там… — пытаюсь вглядеться в мрак комнаты, но парень поспешно загораживает мне вид своим телом. Вижу, как его грудная клетка быстро опускается и вздымается, будто он очень долго занимался бегом. Но он не обращает на меня внимание. Просто сосредотачивается на чем-то своем и молчит. Я теряюсь, не зная, что делать. Это придурок часто ставит меня в тупик. — А… знаешь что? — решительно скриплю зубами, облизывая сухие губы. — Да пошел ты в жопу, О’Брайен! — кидаю на него последний предупреждающий взгляд и добавляю. — И чтобы больше я не просыпалась от твоих «опер». Захлопываю окно, направляясь в любимою кровать. Недовольно ворча, опускаюсь под мягкое одеяло и ворочаюсь на скомканной простыне. Но тут в темноте загораются два желтых глаза. Сначала немного пугаюсь, но потом, понимаю, что это Сахарок. С нежностью, тихо зову его. Точки не двигаются с места. Тут тяжелое тело забирается на мои ноги, впиваясь когтями. Я их чувствую даже сквозь одеяло. Все тело напрягается. — Сахарок, что ты… Ойкаю, ведь волна боли проходиться по лицу. Чувствую, как по щеке спускается маленькая капля. Черт.Темный вихрь с желтыми глазами бешено несется от меня прочь. Сахарок впервые поцарапал меня.