Тёмный светлый

      За окном гостиницы вставало утреннее солнце. Его тонкий луч упал на кровать, озаряя теплым светом комнату. Солнечные блики путались в предметах интерьера, осторожно касаясь фиолетовых волос, а их обладательница сдавленно хмыкнула, оценив две пустые бутылки из-под спиртного, что валялись у кровати рядом с грудой одежды. Так даже и не похож на ангела, подминающий под себя подушку после изрядной дозы алкоголя.       Николь подняла одну из бутылок, пробежавшись по этикетке беглым взглядом. Очень дешевая подделка, на которую даже не удосужились ровно приклеить этикетку. И на запах больше похоже на спирт, чем на коньяк. «Ты чувствуешь его боль? Он сдохнуть готов ради того, чтобы Свету было также больно, как и ему» — вспоминался ночной разговор с отцом и теперь, кажется, дочь была готова согласиться с каждым его словом. Он болен собственной злобой настолько, что не может даже засыпать и выглядит таким спокойным и умиротворенным только после литра чего-то, что сможет хоть как-то затуманить рассудок. Болен и одержим. Болен ненавистью и одержим местью.       Тонкие пальцы осторожно убрали выбившиеся из короткого колоска пряди черных волос и легонько коснулись высокого лба. Парень вздрогнул и подорвался с постели, часто задышав, словно темная ворвалась в его ночной кошмар. Самый страшный из его кошмаров, в котором чужие руки воспринялись только как отголоски каких-то очень давних и страшных времен, где еще все было хорошо, а души не касалась Тьма. — Доброе утро! — мягко произнесла Николь, улыбаясь. И Руслан невольно сглотнул ком в горле, вспоминая высокомерную дочку хранителя за ночным разговором, у которой, казалось, на лице была запечатана лишь одна эмоция — презрение. А сейчас она улыбалась, согревая теплом изумрудных глаз. — Николь, если помнишь. Не бойся.       Светлый долго молчал, наблюдая за гостьей, признаваясь самому себе, что дочь Константина была красива. Аристократично изящна и по бунтарски прекрасна в каждом своем сантиметре и каждой линии идеального облика. От осознания того, что он восхищается красотой порождения Тьмы, светлого что-то больно кольнуло в сердце. Он еще светлый и он еще не мог признавать в себе восхищения к Тьме, но уже мог видеть в ней прекрасное. «Красивая. Невероятно красивая!» — думал ангел, всматриваясь в каждую ее черту. — Язык проглотил, светлый? — проворковала девушка, забавляясь его реакцией, попутно убирая прядь своих волос за ухо, а по комнате вновь разлился запах шоколада и сладкого мартини. Пьянящего сильнее, чем те две бутылки у кровати. — Как ты здесь оказалась? — наконец нашел в себе силы Руслан задать вопрос охрипшим голосом. Его молчание слишком затянулось и голос сейчас звучал, как у подростка, опоздавшего на урок. — Ты серьезно думаешь, что это так тяжело? — сирена вскинула бровь и понизила голос до соблазнительного шепота: — «Мне нужен очень симпатичный парень по имени Руслан. Он высокий, красивый, стройный и живет где-то в вашей гостинице. Если скажешь, где он, и дашь ключ от его номера, я подарю тебе самый прекрасный поцелуй, который мог бы быть в твоей жизни…», — в секунду лицо соблазнительницы сменилось на ядовитую улыбку. Она была явно в восторге от эффекта, который оказывала на людей. — Примерно так я обычно веду все свои дела. Не сложно, правда? — сияла улыбкой девушка, поднимая с пола груду мужской одежды и бросая ее на постель перед светлым. — Одевайся. Хоть и без одежды ты мне нравишься больше, но на улице прохладно.       Мысленно Николь дала себе затрещину, увидев, как Руслан тяжело выдохнул, а на щеках у него даже загорелся румянец смущения. «Не смей! Нельзя с ним так. Иначе все светлое в нем умрет уже к этому вечеру. Папа будет в ярости, » — думала про себя темная, пока Руслан натягивал джинсы под оценивающий взгляд девушки. — Зачем пришла? — спросил он, застегивая джинсы, словно не испытывая никакого дискомфорта, находясь по пояс обнаженным перед девушкой, которая еще ночью излучала от себя только недовольство, видя его персону. — А ты не боишься ходить с неизвестными девушками в незнакомые места? — спросила она, с искоркой в глазах, усмехнувшись.       Беглый неопределенно хмыкнул, резко затягивая ремень и прикидывая, какую опасность может хранить хрупкая девушка за миловидной внешностью, пока не понимая кем же она является в этом темном мире. Суккуб? Демон? Или же что-то иное? — К сожалению, у меня нет выбора. Я беглец Света и кому-то же я должен доверять, — грустно улыбнулся парень. — Но в этой комнате никого, кроме тебя нет, поэтому мое доверие целиком и полностью принадлежит тебе. — Красиво сказано, Руслан, — выделила Николь мужское имя, вновь ухмыльнувшись. — Вы, ангелы, всегда умеете красиво высказаться. Даже как-то завидно, — прищурилась девушка. — Тьма тоже хорошо говорит, когда ей это нужно, — заметил Руслана, не скрывая желчи в голосе. — Я же здесь не потому, что сам того пожелал. А потому, что Тьма все-таки умеет убеждать. — Ты здесь потому, что наконец-то прозрел на ложь Света. Тьма тоже лжет, но никогда не маскирует все свои делишки под красивой вуалью справедливости, как это делает Свет.       Беглый светлый внимательно слушал голос, что дурманил его рассудок. Он окутывал, пленил, проникал в глубь сознания, будоража воображение. Он словно яд проникал в его кровь, глуша все остальные чувства. Он видел, как двигаются ее губы от каждого произнесенного слова. Он видел то, что хотел видеть. То, что хотелось сделать. Подчинить. Завладеть. Ощутить ее.       «Не останавливайся!» — шептала девушка сбивчивым дыханием, откидывая голову назад и задыхаясь собственными стонами. Ее тело обжигало опасной близостью, но это жар приятно окутывал мужское сознание. По бледной коже скатывалась капелька пота, а по комнате эхом прокатился томный вздох. «Руслан!» — ахнула сирена, задрожав и вонзая длинные ногти ему в плечи, закрывая глаза. — Прекрати, — резко прорычал парень, сжимая виски руками, гоня обжигающие картинки, где он подхватывает темную под бедра, бросает на кровать и срывает хриплые крики на каждое свое движение. — Ты суккуб? — Сирена, — поправила Николь, словно это было очевидно еще с их первой встречи. — У тебя жесточайшая податливость, мой светлый друг, — девушка сделала шаг вперед, шумно потянув носом воздух. — Когда в последний раз у тебя был… как у вас там, у светлых, это называется? Близость? Соитие? Прелюбодеяние?       Воздух был пропитан слабостью. Очевидной слабостью перед ней, которая так ярко была вплетена в его раздраженное лицо, заставив сирену захохотать в голос. — Видимо давно, — разочарованно выдохнула она, поборов в себе желание резко прижаться всем своим хрупким, но весьма форменным телом к ангелу, чтобы посмотреть его глазами, что он хочет с ней сделать прямо сейчас. Даже интересно, что он себе придумал. — Прости, я не специально, правда. В тебе просто огромный поток неизрасходованной страсти и похоти. Огромнейший поток жажды и желания… — Сирена, значит? — грубо оборвал Руслан, заставив Николь восхищенно хмыкнуть, оставаясь довольной собой. Слаб, но одновременно так силен, что на грани полного сексуального истощения может ей сопротивляться. — Во мне еще есть вера, которая сопротивляется таким, как ты. — Таким, как я? — улыбнулась сирена, в миг, как показалось, потеряв интерес к этой беседе, со скучающим видом начав рассматривать свои ногти, отчего светлый начал закипать. — Молодым и красивым? Соблазнительным и желанным? Не веди себя, как ангел, Руслан. Ты во Тьме. Так что веди себя… — Подобающе? — фыркнул парень, раздражаясь столь неприятным словам. Он не хотел принимать то, что через некоторое время последние частички Света покинут не только его душу, но и разум. Хотел излечиться от Света в себе, но так боялся этого, цепляясь за него всеми силами.       Руслан чувствовал, как его душу что-то корябает. Он был готов поклясться, что если сейчас материализует крылья, то увидит очередную пару новых черных перьев. Он на миг поддался ее силе. Позволил себе такую слабость. Позволил почувствовать желание к темноте. Позволил заполнить собой его мысли. Такую желанную. Опасную и совершенную. — Собирайся, ангелок и я жду тебя на первом этаже, — лукаво улыбаясь, ответила Николь, подмигнув и быстро удалившись из комнаты. Руслан стоял посреди комнаты и глядел ей вслед, приоткрыв губы в прерванном вдохе.       «Пожалуйста, не останавливайся!» — продолжала стонать сирена из его видений так страстно и натурально, кусая распухшие губы, что пришлось выгонять ее из собственных мыслей, вытесняя чем-то мерзким и неприятным. Первое, что вспоминалось — это смывание капель засохшей крови с белоснежных перьев. Кровь растворялась водой, проникая в жесткое оперение и окрашивая его бордовым цветом. Все, что угодно, лишь бы не видеть черные перья среди других. Лучше кровь и чужие жизни на его шее, но только не позор быть заклейменным предателем.

***

      Вокруг простирались обшарпанные здания. По грязным и узким улочкам ходили люди, просящие рубль на жизнь и пропитание. Руслана передернуло от морщинистого и грязного мужчины, что с надеждой смотрел на хорошо одетых молодых людей, содрогаясь всем своим телом. — Подайте на пропитание, — слабо просипел он, грубо хватаясь грязной ладонью за ногу сирены, дергая ту, чтобы привлечь внимание.       Девушка громко вскрикнула и оттолкнула нищего от себя ногой, отпрыгнув в сторону, пока Руслан невольно шарил в карманах в поисках денег, но, к своему сожалению, ничего не сумел найти, краем глаза заметив возмущенное выражение лица Николь. — Что? — не понимая причину возмущения девушки, поинтересовался парень. — Тебя не учили, ангел, что убийцам помогать не стоит? — прошипела она, отходя от попрошайки, не удосужив даже проводить того взглядом. Руслан оглянулся, а девушка отдернула его и потащила за локоть за собой, стараясь как можно быстрее покинуть это место. — Он убил свою жену несколько лет назад, пырнув ту ножом за то, что она нашла его заначку на очередную дозу и заплатила третий его кредит, когда к ним уже начали ходить коллекторы. А его сын не стал сдавать отца в полицию, а лишь выгнал из дома, велев больше не возвращаться… А этот запил, пропил вторую квартиру и скатился до того состояния, которое ты сейчас, собственно, заметил. — Меня учили, что все достойны второго шанса, — буркнул парень, посмотрев на девушку с укором, не задавая вопросов о излишней осведомленности жизни незнакомого попрошайки. — А тебе этот второй шанс дали? — зло улыбнулась сирена. — Судя, по тому что ты здесь, нет, — в один момент девушка умолкла, вспоминая пустые бутылки у кровати. Он болен и так своей болью. Болен, думая, что лекарство — это только алкоголь, но забывая, что сам взращивает в себе яд этой самой отравы. Николь осторожно коснулась груди светлого, ощущая, как через куртку бьется сердце. — Вот что тебя убивает. Душу можно спасти, Руслан. Но нужно ли, если она приносит только боль? — А если ее оставить? — тихо спросил светлый, всматриваясь в изумрудные глаза, в которых на секунду, как ему показалось, проскользнули боль и четкое ощущение, что она знает о чем говорит. — Ты не излечишься. Никогда. Пока здесь, — девушка больно ткнула ногтем в область сердца светлого, — есть место на жалость и всепрощение, боль останется навсегда с тобой… Если, конечно, ты не сопьешься.       Парень стыдливо улыбнулся, закусив губу. Пустые бутылки из-под крепкого спиртного, не остались незамеченными для цепкого взгляда зеленых глаз. Он и сам понимал, что катит свою жизнь кубарем под откос, заливая спирт в горло каждый вечер, чтобы уснуть пьяным сном и не видеть своего прошлого во снах. Прошлого, с которым он жил, но так всегда боялся оказаться ночью один на один. — Это и есть твоя увлекательная экскурсия в Мрак? — усмехнулся Руслан, переводя тему и скользя взглядом по обшарпанной подворотне. Говорить на тему его души и его пьянства было слишком неловко, а Николь охотно сделала вид, что разговора «до» просто не было. — Это больше похоже на экскурсию в алкоголизм, причем дешевый и паленый. — Не ной, кроха, — озарив светлого снисходительной улыбкой проговорила девушка, касаясь рукой пластиковой грязной двери. По тонким, длинным пальцам пробежали фиолетовые огоньки, и от куда-то повеяло отчетливым запахом дыма. — Папа сказал приобщить тебя к кругу темных. Если отсюда выйдешь живым, то есть все шансы стать своим. Прошу в знаменитый бар для темных, мой светлый друг!       Руслан зашел вперед, придерживая дверь для сирены, как милый джентльмен. Девушка громко рассмеялась галантности своего спутника, покачав головой его изысканным манерам. В Мраке было не принято вести себя так почтительно, если только это был не какой-нибудь официальный прием, который был создан для какой-либо хитрости. Девушка взяла парня за локоть и потянула за собой по темному коридору, залитому холодным синим цветом. Откуда-то доносились приглушенные звуки музыки и дикий хохот, который вставал противным комом в горле светлого. Пройдя по коридору, сирена и ангел оказались в огромном зале, подобие бара, где за столами и барной стойкой сидели куча народа. Девушка провела парня мимо бара к угловому столику, чтобы быть подальше от всего этого шума, когда кто-то в очередной раз блистал щедростью, крича на весь зал: «всем виски за мой счет!». — Что это за попойка? — презрительно фыркнул Руслан, наблюдая, как с барного стула упал пьяный посетитель, который сегодня явно переборщил с алкоголем. — Элитное заведение, на минуточку, — заметила Николь, откидывая назад фиолетовые волосы и жестом подзывая официанта, чтобы сделать заказ. Судя по всему, дочку хранителя тут знали в лицо, поскольку учтивый официант сразу опустил глаза с идеальных черт куда-то на свои ботинки, которые, наверняка, мог с трудом рассмотреть в приглушенном свете. — Две дьявольские сыворотки и быстро! Нам срочно нужно согреться! — Ты меня напоить решила? Я еще с ночи не отошел, честно сказать, — Руслан вновь внимательно всмотрелся в безупречное лицо сирены, оглядывая каждую ее черту. Она прекрасна. Ее красоте нет равных. Она идеальна, начиная с ровной фарфоровой кожи и заканчивая кончиками острых ногтей. — Но я не против, — смягчаясь ответил парень, рассматривая пирсинг на лице девушки в носу и в брови, медленно переходя к зеленым глазам, ухмыляясь ее фальшивому желанию подружиться.       Не прошло и минуты, как на столе появились два высоких бокала, наполненных переливающейся бордово-фиолетовой жидкостью, которая искрилась красным свечением. — Это и есть дьявольская сыворотка? — поморщился Руслан, наблюдая, как вспыхивает напиток в сосуде, словно так и прося оказаться внутри. — Такого ты в Эдеме точно не пробовал, — едко улыбнулась девушка, чокаясь своим бокалом о бокал ангела. — За знакомство, Руслан! До дна, ангелок!       Парень скептически взял бокал со стола и немного отпил, ощущая приторную сладость и горечь на языке. Сыворотка жгла небо, переливаясь пряным вкусом, но была необыкновенно приятна и тут же расслабляла, перекатываясь теплом по венам, создавая в теле некое расслабление и покой, словно он выпил уже бутылку. — Ну как? — облизнула последние капельки с губ сирена. — Такого в Эдеме нет, тут я с тобой полностью согласен, — улыбнулся ангел, обнажая ровный ряд белоснежных зубов, которые слегка прикусили нижнюю губу. — В Эдеме вообще мало что есть. — Ангелы не пьют алкоголь? — искренне удивилась Николь, снимая с себя куртку и небрежно скидывая ее на спинку стула. — Ну, правильные ангелы, я имею в виду. — Нектар, амброзия, и все в этом духе, — чуть поджав губы ответил беглый, натянуто улыбаясь и с трудом поднимая глаза с откровенного выреза черного свитера, который свободно спадал на одно плечо. — Ну, градусов тут не так много, но прошибает очень действенно. Секретный ингредиент, — уточнила девушка, отпивая сыворотку и будто не замечая, как парень бесцеремонно и натянуто лыбится без повода, мысленно ухмыляясь его несдержанности. — Даже интересно, как ты докатился до жизни такой, Руслан.       Девушка подперла голову рукой и внимательно посмотрела на ангела, предвкушая историю о пьянстве светлого. Услышав собственное имя, которое с неимоверной скоростью слетело с губ сирены, сидящей рядом с ним, ангел вздрогнул, мысленно моля девушку вновь повторить его. Никогда раньше он не задумывался о красоте своего имени и том, как на самом деле оно ласкает слух. Руслан… В легких не останется воздуха, если она произнесет его еще раз. На губах закрасовалась легкая ухмылка, свидетельствующая об очередной дозе расслабления, которая попала ему в кровь с очередным крупным глотком алкоголя. — Как любой человек, — многозначительно ответил беглый, отводя взгляд от сирены. — Чтобы заглушить собственную слабость, я нашел единственный выход, — голубые глаза указали на пустой бокал. — Но мы же с тобой не просто люди, — заметила Николь, щелкнув пальцами и вновь заказала какой-то напиток. Светлый согласно кивнул, но оставил вопрос без ответа.       Еще пара алкогольных напитков, и языки развязались у обоих. Разговор за столом начинал набирать свои обороты, а тема сменяла одну на другую. Любимый алкоголь, школьные провалы и различия в методиках образования в Тартаре и в Эдеме. Ангел перестал быть сдержанным, как того требовало Небо. Он больше не отводил стыдливого взгляда от сирены, не стесняясь смотреть на ее приоткрытые губы. С каждой минутой, проведенной в ее компании, он начинал рассматривать все больше деталей в ней. Пробитое прозрачным камнем крыло носа. Золотое колечко на кончике брови, которое несмотря на некую дикость, лишь добавляло девушке изящности. Редкие веснушки, пробивающиеся через тональный крем. «Рыжая» — внезапно подумалось ангелу. «Настоящая ведьма» — невольно дополнил разум. Почти стертая бледная помада на пухлых губах, которые растягивались в пьяной улыбке, так и манили припасть к ним в жарком, страстном и таком желанном поцелуе. У нее мягкие губы. Податливые. Обжигающие. На них чувствуется привкус сладкого алкоголя и убивающей Свет похоти. Да что с ним? Когда его привлекали такие? Мысли о красоте сирены больше не пугали. Она, словно магнит, притягивала его к себе. Даже эти чертовы тряпки на ней, которые на любой другой будут висеть, словно на вешалке, только дразнили, умоляя сорвать и откинуть их в сторону, оставив девушку в обнаженном виде. В ее самом совершенном виде, где он будет касаться бархатной кожи, заставляя дыхание учащаться. — Скажи, Руслан, — начала Николь, бессмысленно покрутив полупустой бокал и замечая, что беглый уже изрядно пьян. Это выдавали его пьяная улыбка и взгляд, который слишком уж внимательно рассматривал ее лицо, — ты был влюблен? — Был. Однажды, — коротко ответил парень с некой серьезностью в голосе, печально отведя взгляд в сторону, поджимая губы и снова возвращая его к сирене. Улыбка на ее губах исчезла, а голос вдруг стал серьезным. — А как это? В смысле, ну… — девушка запнулась, устало опуская бокал на поверхность стола, — вы же ангелы. Свет. Небо. А мы Тьма. Мы априори же не можем чувствовать то, что ощущаете вы… — Говорят, темные умеют любить получше светлых, — усмехнулся Руслан, задумываясь. — В Свете нельзя любить, — беглый сжал зубы и на несколько секунд закрыл глаза, вспоминая об ошибках прошлого и о девушке, ранее покорившей его сердце. — Любовь способна убить светлого. — Если она запретна, — дополнила шепотом Николь, на что парень коротко кивнул, мысленно вспоминая образ девушки, что стала его толчком в бездну, из которой он уже никогда не сумеет выбраться. Она стала его первым черным пером. От нее начался отсчет шагов парня от Неба, а потом эти шаги переросли в пропасть. Пропасть недоверия между ангелом и Светом. Пропасть, в которую Свет резким толчком столкнул девушку, ударив в спину. — Ты был ангелом-хранителем ведь, правда? Она… — Была моей подопечной, да, — погружаясь в себя, произнес ангел. Девчонка с голубыми глазами сидела прямо перед ним, аккуратно поправляя белый воротничок на рубашке, улыбаясь своей безмятежной и невинной улыбкой. — Она умерла. И я ушел.       Николь опустила взгляд, виновато поджимая губы, понимая, что задела самые больные раны в его душе. Именно об этой боли говорил Константин. Он сделает все, чтобы Свету было так же больно, как и ему. — А ты любила? — резко задал вопрос светлый, надеясь избавиться от образа девушки, что рисовало его воображение. Светловолосая девушка смотрела на него с грустью и немым укором. Во что он превратил свою жизнь после ее смерти? Просто жалко смотреть, как когда-то один из самых лучших ангелов, вдруг стал изгоем и перебежчиком Тьмы. — Я думаю, нам надо выпить, а потом я с радостью поделюсь с тобой этой историей, — улыбнулась сирена, подзывая жестом официанта и заказывая самый сильный алкогольный напиток, который только мог быть в меню.       Девчонка с золотистыми волосами все также сидела перед ним, говоря лишь не своим голосом. Она говорила голосом Николь, заказывая алкоголь. Но это была не она. — Ее здесь нет! — тихо, но так, что окружающие повернулись в сторону пары, рыкнул парень себе под нос. — Кого? — поинтересовалась девушка, пытаясь понять, что произошло, заставив беглого сжать зубы и быстро придумать очередную ложь, которая сумела бы спасти его от правды, обрекая на новое черное перо. — Напитка одного. Похоже его тут не делают, — натянув улыбку, ответил Руслан, попутно же отводя взгляд в сторону, стараясь сделать все возможное, чтобы девушка поверила в его глупую ложь.       Николь понимающе кивнула и сделала вид, что поверила рядом сидящему парню, несмотря на множество деталей, про которые при своем вранье он благополучно забыл. Он даже не видел меню этого бара, чтобы сделать такие выводы об отсутствии какого-то напитка, да и его лицо — сосредоточенное, измученное, сейчас говорило явно не о наличии алкоголя — оно говорило о чем-то личном, своем. О том, что никто не поймет. — Я готов слушать! — объявил Руслан, делая большой глоток жгучей жидкости, которая разлилась теплом по всему организму, согревая его изнутри. Едва стекло бокала соприкоснулось с поверхностью стола, голубые глаза девчонки с упреком обвели черты лица бывшего светлого. — Я любила, — начала Николь так, словно призналась в преступлении. — Если это можно называть любовью. Темные любят по своему, за что-то. За власть и влияние. За деньги. За красоту, — девушка отпила немного алкоголя, ухмыляясь. — За хороший член. Любовь — это слабость, а любить кого-то за что-то — гораздо проще. Так считается…       Говорить было сложно. Сирена то и дело кусала губы, подбирая слова и парень не стал вытягивать больше. Все и так было очевидно. Она любила не так, как темные. Она любила просто так, от этого и было тяжело признаться. Она любила, как любят некоторые люди и считала себя за это слабой. — Здесь стало жарковато, — вырывая ангела из омута мыслей, произнесла девушка, обмахивая себя ладонями. — Может, выйдем, постоим на улице? Думаю, там попрохладнее. А потом вернемся обратно, когда поймем, что хотим еще затянуться бокальчиком.       Руслан скептически обвел сирену взглядом. В голубых глазах играл пьяный огонек азарта и жажды приключений. Слабая сила дразнила его для чего-то большего. Он смотрит на нее, не может оторваться и едва держится на границе здравого смысла и пьяного абсурда. Что самое страшное, Руслану хотелось перерубить эту грань в алкогольное беспамятство… Ангел? Уже нет. Последние белые перья стремительно чернели от каждой мысли о сирене, что с минуты на минуту могла стать его. Стать его прямо здесь, если он того захочет. Стать его омутом Тьмы, что затянул бы светлую душу в свои недра. Светлую… Противно! Не светлый! Предатель. Слабак, волю которого разбили пара алкогольных напитков и красивая девушка, пока его светловолосое воспоминание кусало губы, мотая головой из стороны в сторону, словно не хотело верить своим глазам. — Пойдем, — согласился парень, вставая из-за стола и направляясь вместе с девушкой к выходу из заведения, игнорируя разочарованный взгляд голубых глаз, устремленных на него.       Девушка смотрела на него, закусив губы от обиды. Это ее ангел-хранитель? Вливающий в горло спиртное опасными дозами и отмахивающийся от ее образа, который видел только он.       Николь перекинула волосы на одно плечо и показала официанту какой-то жест, чтобы он не думал, что они сбегают, не оплатив счет. В глазах у Руслана уже заметно плыло, а очертания предметов были какими-то нечеткими, когда он мутным взглядом посмотрел на толпу у барной стойки. — Твою ж Тьму, — тихо шикнула сирена, хватая беглого за рукав и резко дергая в другую сторону, заметно увеличив скорость своих шагов. — К другому выходу!       Руслан смутно повиновался, повернувшись в обратную сторону, не увидев в резком изменении траектории движения ничего необычного. Лицо Николь не отражало никаких эмоций, когда она с силой тянула светлого за собой к черному ходу, чуть ли не бегом направляясь на улицу. — Дочь многоуважаемого Константина! — восхитился громкий мужской голос за спиной ангела и его полной противоположности, заставив девушку остановиться и раздраженно выдохнуть, поняв, что сбежать все-таки не получилось. — Николь, как я рад Вас видеть! Уже и не надеялся вновь встретиться с Вами, чтобы утонуть в этих прекрасных изумрудных глазах.       В баре вмиг стало тихо, а все взгляды посетителей устремились к ней. Сирена закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, натянув на лицо безупречную улыбку, повернулась в сторону, окликнувшего ее, человека. Руслан повторил ее движение, встретившись взглядом с мужчиной, который бесцеремонно и как-то по-хозяйски смотрел на Николь, словно считая, что она его собственность. Его черные глаза похабно изучали ее лицо, а губы тронула едва заметная улыбка, которая коснулась лишь уголков рта. Мужчина был раза в два крупнее светлого, его мощные руки покрытые татуировками и переходящие в узоры на шее были напряжены. Его лицо было безупречным, как у древнегреческого бога, а душа грязнее, чем котел в Аду… Демон. Такой красивый и страшный одновременно. — Марк, — спокойно выговорила девушка имя демона, когда же тот сверкнул угольными глазами, опуская свой неприличный взгляд ниже, обводя каждую деталь тела девушки, — как я рада тебя встретить! — Взаимно, — улыбнулся демон, подступая к сирене и галантно целуя ее свободную руку, останавливаясь на нежной коже дольше, чем стоит. — Какая наглая ложь, — с неизменной улыбкой отозвалась Николь, опуская руку с локтя беглого к его ладони, сжимая его длинные пальцы своими, создавая замок. — Достаточно галантности. — Увлекся, — усмехнулся мужчина, целуя белую кожу еще раз и наконец отпуская ладонь и забывая о почтении. Публика, наблюдающая за этой картиной, шумно сглотнула. — Ой, а ты с компанией. Не заметил, прости. Надеюсь, папа в курсе. — Папа в курсе и не против. Ему только ты не нравился, — все также спокойно и с улыбкой ответила Николь. — Он, кажется, считает тебя слишком самовлюбленным нарциссом…       Девушка прикусила губу, понимая, что сболтнула лишнего и нужно срочно покидать это место, чтобы поскорее прервать этот бессмысленный разговор с человеком, которого она хотела видеть в последнюю очередь. Что за вздор?! Которого она вообще никогда видеть не хотела. И эта пьяная публика, ловящая каждое слово, чтобы уже утром забыть половину и придумать совершенно другую сцену, сделав ее абсолютно дешевой и интригующей. — Мы уже собирались уходить… — Уже? — криво усмехнулся демон. — Прошу, Николь, не нужно торопиться. Может, пропустим по бокалу? Заодно и познакомимся с твоим спутником, — черные глаза не добро вспыхнули, посмотрев на парня рядом с сиреной. — Я очень жажду этого знакомства! — Спасибо, но нет, — вежливо, но с ноткой категоричности проговорила сирена, подавая новый жест официанту, чтобы тот принес счет. — Я Марк, — улыбнулся демон, выставляя ладонь перед ангелом, делая вид, что не услышал слов девушки. — Руслан, — твердо ответил беглый, пожимая размашистую ладонь мужчины.       Их взгляды встретились, от чего Марк вопросительно изогнул бровь, брезгливо бросив в сторону парня: — Светлый? — Темный? — не удержалась Николь от укола, скривив лицо. — Будем делиться всем известными фактами?       Демон с неприязнью обвел парня взглядом. Худой, жилистый, высокий. Рядом сирена, сжимающая его руку и как будто встающая за его спину, будто он ее стена, способная защитить. — Ваш счет! — объявил официант, принеся книжку с чеком и разбивая неловкую паузу, пока демон и сирена буравили друг друга взглядами. Парень нервно сглотнул, понимая, что подошел совсем не во время, буквально кожей чувствуя напряжение в воздухе. — Если ты не против, то я заплачу, — нежданный гость по-хозяйски потянулся к счету, чтобы положить туда свои деньги.       Сирена процедила сквозь зубы что-то непристойное, пьяно улыбаясь, хотя уже было слишком заметно, как дается ей эта натянутая улыбка. — Обожаю женские маты в чуть более уединенной обстановке, — шепнул демон, нагнувшись к уху сирены, демонстративно кинув в счет две крупные купюры, даже не заглядывая на сумму в чеке.       Только слепой еще не заметил, как ненавидела Николь этого раскаченного темного, что ее улыбка уже больше напоминала оскал хищного животного, способного вонзить острые зубы в шею своего противника. — Сдачи не надо, — распорядился демон официанту, выпрямляясь во весь рост и становясь вновь выше девушки на две головы. — Решил поиграть в самца? — цокнула языком сирена, когда молодой парнишка скрылся. — Как жаль, что мы уже уходим и нам некогда смотреть, как ты тут раскатываешь свои яйца, Марк.       Николь подхватила верхнюю одежду со стула и потянула светлого за собой к выходу, где было чуть посвежее, чем в зале, и это хотя бы немного смогло бы теперь успокоить ее. Хотя сейчас ее успокоит даже камера в Тартаре, если там только не будет демона, сияющего победной улыбкой.       Девушка остановилась у стены и облокотилась на нее спиной, тормозя Руслана и заставляя его остановиться рядом. — На улице тебе будет лучше, пойдем, — мягко проговорил парень, нагибаясь ближе к лицу сирены, чтобы она слышала его тихий голос сквозь гул из зала.       Николь подняла глаза на парня и хитро прищурилась, откидывая голову назад. — Это мой бывший, — ухмыльнулась она. — Это, к слову, о любви в Мраке. Тот еще урод, да? — По-моему, вам есть еще что сказать друг другу, — улыбнулся светлый, вспоминая недавний разговор темных под взглядом десятка пьяных зрителей. Между ними было миллион слов недосказанности и еще больше, известных только им, обвинений и обид. — Хоть ты не порти мне настроение. И хватит болтать. Лучше поцелуй меня, — попросила она едва слышно, встречаясь взглядом с мельтешащими голубыми глазами. — Дважды я не прошу, Руслан.       Ее голос лился по венам, а холодные пальцы проникли под его одежду и уже гладили его кожу. Осторожно. Сбивая дыхание с ровного ритма и заставляя закрыть глаза, впуская картинки под закрытые веки.       Запах горького шоколада и сладкого мартини от нее настолько близко, что стало очевидно, что это не духи. Это она. Воплощение всего самого порочного и желанного. — Я и с первого раза все расслышал, — ухмыльнулся Руслан, притягивая сирену к себе, касаясь губами горячих губ.       Алкоголь и неимоверная сладость на ее языке, словно отравляли, заставляя разум растаять и подхватить девушку за бедра, чтобы прижать к стене. Она лучшее, что он ощущал, касаясь ровного ряда зубов и переплетая свой язык с ее. Влажная. Горячая. И такая несдержанная, запускающая пальцы в его волосы, оттягивая его голову назад. Все рамки, в которые он вгонял себя долгие годы, стерлись от ее мокрых поцелуев. Спали те цепи, что ежедневно сковывали его и что так усердно он вешал на себя. Ее сила, ее желание опаляли его. Разжигали то, что было потушено уже давно. Желание, страсть, похоть. Хотелось кричать, вновь чувствуя хоть что-то, кроме привычной боли.       Руслан распахнул куртку девушки и коснулся оголенного живота, не переставая грубо терзать ее губы. Горячая нежная кожа покрывалась мурашками от его холодных рук, заставляя сирену учащенно задышать. — Может в гостиницу? — прошептал Руслан, не узнавая своего голоса.       Его голос был грубым и низким от возбуждения. Парню было все равно, что все, что он так долго и кропотливо выстраивал, теперь рухнуло от одного прикосновения и взгляда сирены. Все к черту! Он пришел в Мрак, чтобы излечиться, а не чтобы и дальше зализывать гниющие раны. — Нет, — ответил он, словно сам себе, похабно глядя на распухшие губы девушки и проводя подушечкой по их мокрому контуру. Глаза Николь победно вспыхивали пьяным огоньком, когда горячий язык коснулся его большого пальца, вынуждая парня шумно выдохнуть, сцепляя зубы. — Прямо здесь, Николь. Я хочу тебя прямо здесь! — его пальцы очертили линию ее скул, а голубые глаза все так же всматривались в ее мельтешащие зрачки, когда голос стал абсолютно хищным. — Здесь есть подсобка, — томно проворковала сирена, захватывая в свободной руке отворот мужской куртки и потянув тот в сторону нужной комнаты.