Тёмный светлый

      Равномерный шелест шин по гладкой поверхности асфальта давно сменился на тяжёлую качку по непроходимым сугробам, что уверенно таранил джип, петляя между деревьев. Солнце скрылось за горизонтом, уступая место холодной, тёмной ночи, когда Руслан всё же смутно начал узнавать зимние пейзажи. — Портал? — прерывая тишину и озвучивая свою догадку произнёс беглый. Оглушающая тишина, царящая в салоне, уже убивала своим навязчивым присутствием. Будто, каждая мысль, возникавшая в этот момент, заставляла рассыпать крупицы сомнений на две разные чаши весов в его голове. Свет или Тьма? На чьей он теперь стороне и где его место? — Теперь то хотя бы скажешь, что именно от меня требуется?       Денис резко крутанул руль влево, объезжая заснеженную глубокую яму. Манёвр водителя заставил светлого вцепиться в поручень и не без восхищения отметить про себя, что сын Константина был хорошо знаком с извилистой дорогой по непроходимому снегу, снося всё на своём пути. — Уверен, что не передумаешь? — не отрывая сосредоточенного взгляда зелёных глаз от дороги и доставая зубами сигарету из пачки, уточнил тёмный. — Будешь?       В молчаливом согласии Руслан принял сигареты, прикуривая от зажигалки, протянутой водителем и заполняя лёгкие горьким дымом. Он почти забыл этот вкус, больше спасая свои нервы чем-то более сильным — спиртным. Сигареты он держал в своих пальцах больше полугода назад. Почти тогда же и впервые попробовал, пытаясь заполнить пустоту внутри никотином. — Передумаю? — грустно усмехнулся бывший светлый, выдыхая дым через ноздри. В голове вспыхивали больные образы. Весь разум был окутан образом светловолосой девушки, пропитывая его как когда-то чужая кровь одежду. Он думал, что сотрёт кровью свой позор. Сможет что-то изменить или заслужить прощение, но от него все отмахнулись, как от прокажённого. — Ты думаешь, если я передумаю и останусь, то меня там ждёт долгая счастливая жизнь? — Не думаю, но может ты решишь прекратить свои мучения и захочешь принять смерть, к которой тебя приговорил Свет. Тебе же, вроде, дали смертный приговор, если я не ошибаюсь? — Меня должны были изгнать, — поправил Руслан. Смерть — была слишком лёгким наказанием для того, кто сам её просил, кидаясь на плаху. Изгнание, по мнению светлого, было насмешкой ему в лицо, чтобы он жил в том мире, в котором никогда больше не будет её.       Машина остановилась перед массивом елей, сквозь которые уже было не проехать, вынуждая молодых людей выйти и продолжить путь пешком. Привычный холод кольнул лёгкие, а дым от сигарет стал будто более мягким. — Ключ из золота Света, — неожиданно пояснил Денис, выкидывая окурок в снег, отодвигая лапы елей со своего пути. — Ты знаешь же, где именно он лежит? — Как я говорил раньше: все артефакты в хранилище, — безэмоционально ответил светлый, повторяя жест с окурком.       Прошло пять дней с того дня, как он столкнулся со Светом лицом к лицу. Он мог оказаться здесь раньше, если бы смог быстрее восстановиться, но покорежённые крылья, сломанные ударом об землю, зарастали не так быстро, как беглый привык. И чем дольше шло восстановление, тем сильнее он начинал сомневаться. Он родился и вырос в Эдеме, и словно, там же умер, воскреснув вновь в Тьме под настороженными взглядами новых союзников. Кто он теперь? Ещё светлый или уже тёмный? И что с ним будет, когда Свет совсем померкнет в его душе? Его ноги сейчас вело только чувство мести, а в голове метался страх снова встретиться с кем-то светлым лицом к лицу.       Руслан бегло скользнул взглядом по горному массиву, отмечая, как быстро стало темнеть и какой необычный снег укрывал деревья. Снег был хрустящим и искристым, отливая синим блеском. И чем ближе лежал снег к расщелине между двух отвесных скал, тем синее были снежные хлопья. — Помни, у тебя всего час. Пока луна не взойдет до полного зенита и не пойдёт на спад. Если не успеешь, то останешься там до завтра. Портал закроется, — давал последние наставления Денис, наблюдая, как беглый светлый начал мастерски проверять всё спрятанное оружие на его теле. — Я буду ждать тебя.       Светлый встал в полный рост, одаривая тёмного холодным взглядом небесно-голубых глаз. Он подписался на это ради одного. Убить всю ненависть в себе и снова ощутить что-то кроме боли, вдыхая воздух свободы. — Во Тьме много эмпатов? — спросил он прямо, заставляя Дениса нервно кашлянуть, понимая чего хочет бывший светлый. — Достаточно. У меня в семье даже есть парочка, но для тебя их будет мало. — Когда я вернусь, ты поможешь мне забыть, что было со мной? — выдвинул встречное условие беглый, решившись. Воспоминания об Алисе, что были самым ценным в его жизни, всё чаще приносили лишь боль, разрушая его изо дня в день. Он причина её смерти, а она причина его падения. Таких, как она, больше нет и не будет, и он не сможет жить с осознанием этого дальше, если не сойдет с ума в конечном итоге. — Найду лучшего, — кивнул тёмный без каких-либо эмоций. — И ещё одна просьба, — вспомнил ангел, снимая куртку и передавая её Денису. — Сломаешь мне крылья, когда я вернусь?       Изгнали. Он больше не Свет. Он падший и вся надежда внутри умерла. Больше ему не нужны чёрные перья. Не нужны приятные воспоминания об Эдеме, которые плавно перетекали в мучительную пытку. Он делал всё пока верил в Свет, но тот лишь ответил звонкой пощечиной, забрав всё, что было так дорого. И он наконец мог сделать тоже самое. — Как скажешь. Главное, вернись, — отозвался Денис, принимая кожаную куртку. — Вернёшься — будешь героем в Тьме.       Старший сын Константина не лгал. За кражу артефакта Света, Руслан мог прочно закрепиться в тёмных кругах, доказав свою полезность Тартару. То, о чём ещё недавно мечтала вся Тьма, сейчас было в руках когда-то светлого ангела. Перед ним было будущее величие, о котором Руслан ещё даже не догадывался.       Беглый кивнул, отгоняя последние сомнения и игнорируя команду Дениса «пора», когда тот глянул на наручные часы. У него меньше часа, чтобы пройти весь Эдем и вернуться. Желательно живым и по воле случая, невредимым, если так распорядится судьба. Даже, если он умрёт, что его не пугало сейчас, он умрёт попытавшись отомстить за себя и за Алису. Под прикрытыми веками вспыхнули знакомые образы, а спину начала разъедать боль, будто ломались рёбра. Спустя пару секунд непрерывной боли за спиной возникли тяжёлые, тусклые крылья. Они всегда были лёгкими, невесомыми, но сейчас, казалось, что они неимоверно тяжелы и будут только тянуть к земле. — Я в тебя верю, — шепнул Денис, тронув ангела за острое плечо, пытаясь приободрить. Он видел, как тому было тяжело и как последние искры сомнения тухли в голубых глазах, наполняясь решимостью. Это радовало.       Руслан шумно выдохнул, кивая дружескому жесту. Не сказать, что он помог, но в душе кольнула надежда, что ему потом помогут. Хоть кто-то поможет, вместо того, чтобы растоптать остатки его жизни.       Глубокий вдох, отрезвляющий холодом, пробежал по жилам. Глаза закрылись, а крылья кольнуло, когда бывший светлый сделал шаг навстречу порталу. Сердце пропустило несколько ударов, а дыхание прервалось. Полная темнота, разбавленная лишь чётким ощущением, будто крылья что-то щекочет, будто распознавая в госте своего, пропуская на ту сторону.       Знакомые пейзажи с крутого отшиба, сейчас были ему чужды. Запорошенные снегом зелёные лабиринты. Обсерватория. Учебный корпус. Сад. Каждый уголок, что он знал, как свои пять пальцев и что был ему когда-то домом, теперь было пустым местом. Здесь всё началось. Он здесь родился, вырос. Делал свои первые неуверенные шаги и взмахи неокрепших крыльев. Но сейчас он был здесь чужаком. Сердце предательски сжалось от мысли, что он сейчас, как вор, должен незаметно прошмыгнуть мимо охраны, кружащей в небе белыми пятнами, и выкрасть священную реликвию… «Тебя выкинули, как нашкодившего щенка. Вместо того, чтобы окружить светом и поставить на путь истины — они просто перечеркнули тебя…»— раздались хрипловатым голосом слова Пеша. Тьма теперь была его единственной отдушиной. Единственным местом, где он мог остаться, забыться и отдаться. Первое зерно похоти, взращенное Николь и её видениями, наконец начало оплетать разум, отравляя его Тьмой. Слишком долго он держался за Свет. Ограничивался во всём. Сейчас всё будет иначе. От этих мыслей на лице Руслана заиграла едкая ухмылка, предвкушающая вкус скорого освобождения.       Он расправил крылья, отрываясь от земли. Правое крыло немного повело в сторону, но то ли злоба, то ли, когда-то, родная земля, делали беглого сильнее, чем он был за пределами Эдема, выравнивая тело в воздухе и плавно спускаясь к самым кронам деревьев, прячась меж голых ветвей и легко маневрируя между стволами, трогая кончиками перьев изморозь. Эти лабиринты настолько известны и понятны для него, что бывший светлый мог пролететь сквозь них даже с закрытыми глазами, если бы не огромное количества охраны, кружащей над всей территорией. Подозрительно много. Как будто ждут кого-то. Не его ли? Руслан выдохнул, мотнув головой, отгоняя мысль о засаде. Хотелось кому-нибудь верить в этом гнилом мире. Хоть к кому-то уже примкнуть и забыть о ноющем пламени внутри его груди.       Бесшумные шаги утонули в чистом белом снегу, когда беглый ступил на землю, прячась между ветвей. В носу кольнуло знакомым запахом хвои, вынуждая прикрыть веки на секунды.       Детский заливистый смех окутал воспоминания. Маленький темноволосый мальчишка смешно морщил нос, закинув голову вверх и жмурясь на солнце. — Он укатился, — пожаловался младший ребенок, указывая на стройный ряд елей, пропитавших горячий воздух насыщенным ароматом. — Укатился или ты его кинул? — усмехнулся старший, сверкнув голубыми глазами. — Укатился, — настаивал Рома, не отрываясь от изучения ослепительного солнца над ним.       Руслан зажмурился до боли, собираясь с мыслями и уходя от приятных, тягучих воспоминаний. У него было всё. Семья. Дом. Любовь. И всё это было. Теперь ничего из этого нет, раз он решительно смог собрать всю волю в кулак и вернуться, чтобы вонзить остриё своей ненависти поддых Света. Лишь бы было так же больно, как будто из потаённых углов его сердца вырвали все жилы, когда из стеллажей кто-то вероломно заберёт что-то ценное для окаменевшей души Эдема.       Беглый ангел вскинул голову к звёздному небу, выискивая глазами стражей. Сейчас, видимо, они кружили над другим сектором, поскольку цепкий взгляд ангела не поймал ни единого белого пятна над собой, немного унимая дрожь во всём теле. Слишком гладко всё складывалось. Будто ему специально освобождали дорогу, что пугало и тянуло вперёд, отрывая от земли, чтобы слиться цветом тусклых перьев со снегом и теням, падающих деревьев.       Сердце глухо стукнуло по рёбрам, причиняя боль. Тело отозвалось волной дрожи, но не от холода, прокатившегося порывом ветра под одеждой, а каким-то болезненным осознанием, когда длинные пальцы коснулись массивных деревянных дверей святилища, украшенных кованным узором растений. Назад дороги нет. Теперь уже точно, озираясь по сторонам и входя в здание тихо, как непрошенный гость, которого больше никто уже не ожидал увидеть.       Тёмный пустой зал встретил эхом отворившейся двери, а пришедшая ей на смену тишина, была настолько чистой, что слух четко улавливал шум фонтана, бьющего в соседнем зале. Когда-то в хранилище Руслан заходил лишь на правах зрителя, проходя обучение и его приводили сюда на экскурсии, чтобы своими глазами он мог увидеть артефакты со страниц учебника. Потом был стражем, патрулируя пустые коридоры. А теперь он вор тех ценностей, которыми так дорожил Свет. Единственное, чем дорожил Свет. Не чистыми душами или покорными сердцами, а материальными ценностями, которые он мог сжать в своих руках и унести с собой.       Тихие шаги осторожно ступили вверх по лестнице, а кончики перьев ощутили холод мрамора, когда беглый прижался практически к самой стене, бросив взгляд на наручные часы. Осталось около тридцати минут. Половина пути и отведённого времени остались за его плечами, а гнетущее чувство опасности всё усиливалось в подсознании. Подозрительно пусто и тихо. Ощущение какой-то западни, в которую он вёл себя, стягивалось на шее тугой петлей.       Бывший ангел вспоминал лекции учителей, воспроизводя в памяти картины коридоров, чтобы быстрее попасть в главный зал, минуя архив, что в последние годы напоминал больше склад, в который только сносили ненужные вещи. Красочные картины от самого создания Мира, первые рукописи на мёртвых языках, обломки древнейших статуй и совершенно новые сборники от Высших ангелов в золотых переплетах. Всё то, что возвышало Свет ещё больше в собственных глазах и то, во что, казалось, теперь просто невозможно верить, увидев мир по ту сторону. Совершенно другой мир, который описывали совсем иначе, как он увидел. Тьма оказалась не такой опасной, как о ней перешептывались, а Свет не таким милосердным, как обещали.       «Ловушка. Это ловушка» — билась в голове единственная мысль, словно птица в клетке, озираясь по сторонам. Липкое чувство страха лизнуло по позвоночнику, а на лбу выступила испарина, ощутив тяжесть последней двери и потянув ту на себя. Место, где хранилась вся история Света, никем не охранялось. Тревога пропитывала каждую клетку, а страх, что пульсировал в висках, казалось, стал тягучим и горячим, опаляя кровь. Что-то, что ещё держалось за Свет, последние золотые нити, удерживающие его душу на этой стороне, трещали из последних сил, расползаясь на волокна. Одна единственная ниточка сдерживала его от падения в бездну… Если сейчас он заберёт артефакт, то ничего больше не спасёт его. Он станет настоящим преступником в кругу Света. За его головой будут охотиться все. Его возненавидят. Тонкая связь спадет, на смену придёт вина… если придёт. — Я прошу вас! Умоляю, — кричал Руслан, впервые стоя на коленях, со слезами на глазах. Душу жгло от чувства собственной никчемности. Он не мог ничего. Совсем ничего, сжимая окровавленными пальцами прутья решетки. — Прошу, отпустите меня вниз. Я нужен ей! Я смогу её спасти, если буду рядом. Пожалуйста, умоляю… — Ты спасёшь её лишь своей верой, Руслан, — жёстко проговорил мужчина, не дрогнув перед жалким видом ангела-хранителя. — Её спасёт лишь Свет, а не ты. Ты сломал её судьбу, вмешавшись своим присутствием. За это она и расплачивается сейчас. За ошибку и слабость своего ангела-хранителя, который призван её защищать… — Вы не понимаете! — оборвал светлый, подняв мокрые глаза на пожилого мужчину, лицо которого скрывала тьма коридора темницы. — Я люблю её. Я готов отдать свою жизнь. Заберите! Отдайте мою жизнь ей. Я виноват. Только я… Я сломал её судьбу. Она не виновата. Она не должна расплачиваться за мою ошибку. Прошу, отпустите, пожалуйста…       Ровно неделю назад он видел Алису в последний раз. В последний раз он держал её за руку в коридоре частной клиники, где на девичьих коленях лежала медицинская карта и направление на срочную операцию. Она тихо плакала, а он молча обнимал её, понимая, что это он виноват в её болезни. Из-за него Свет разгневался на неё, решив отомстить, заигравшемуся хранителю. — Я умру, Руслан? — дрожащими губами произнесла Алиса, поднимая взгляд на парня. В чистых голубых глазах читалось убивающее осознание. Её жизнь могла закончиться и она это понимала, сжимая корешок тетради. Всё могло закончиться, хотя так хотелось жить. — Нет. Конечно, нет, Алис, — уверял ангел, вытирая слёзы с бледных щек, а разум уже понимал, что она обречена. Эта срочная операция ничего не даст. Это происки Света. Никто и ничто не спасёт её. Её смерть — станет его платой за чудовищную ошибку. — Врачи же сказали, что шанс есть…       Он говорил дрожащими губами, понимая, что девушку не успокаивали его слова. Она прижалась к нему и разрыдалась ещё сильнее. Маленькая, только загоревшаяся жизнь, тухла прямо у него на глазах. Её жизнь перечеркнули, как черновик за ошибку. Хотели выбросить, как сломанную деталь. — Я обещаю, я сделаю всё, чтобы спасти тебя, — выдохнул светлый, сжимая губы, понимая, что он сделает лишь то, что позволит ему Свет. Не всё, абсолютно не всё.       Вернувшись в Эдем, Руслана тут же кинули в карцер, не дав больше возможности выбраться, сказав только, что всё теперь в руках его веры. Он исчез для неё в самый трудный момент. Узнал о смертельном диагнозе и исчез. Пообещал спасение и больше никогда не появился. — Я нужен ей. Я же её ангел-хранитель, — шептал парень, сжимая железо в пальцах до побелевших костяшек. — Выпустите меня, прошу… Последний раз. — Нет, сын мой… Каждый должен платить за свои грехи. Ты не поможешь ей. Единственное, что ты можешь сделать сейчас — это молиться и уповать на Всевышнего. Возможно, он и спасёт её душу, которую ты очернил своими руками…       И он молился. Слёзы тихо скатывались по лицу, когда Руслан раз за разом повторял одни и те же молитвы, ещё не зная, что говорит их в пустоту.       В 15:32 28 февраля 2021 года в стерильной операционной, пропитанной запахом медикаментов, аппарат, подключенный к бледному телу, издал последний писк, а кривая линия сердебиения выпрямилась. Алая, ещё горячая, кровь растекалась на холодном операционном столе, ударяя металлическим запахом в нос медперсонала. Голубые глаза были закрыты, без возможности больше когда-то открыться и одарить мир своим теплом. Алиса никогда не сядет за пианино и не обнимет родителей. Молодая девушка никогда не станет студенткой, успешной исполнительницей или женой. Её жизнь отрезали острыми ножницами в последний день зимы. Ей навсегда осталось шестнадцать и весна для неё не наступила, оказавшись только мечтой перед наркозом. Единственной приятной мыслью, которой она себя грела, отгоняя боль от осознания того, что тот кого она так любила, исчез. Без объяснения причин и хладнокровно, обещая когда-то что всегда будет рядом.       Её сердце остановилось ровно в тот момент, когда на Небе её ангел-хранитель, стоя на коленях, просил Свет о милосердии и помощи. Просил наказать его и спасти её душу. Свет лишь рассмеялся на мольбы о помощи, не дав надежды на спасение. — Ненавижу! — одними губами проговорил Руслан, вспоминая, как больно и глубоко ударил его Свет.       Если бы тогда она осталась жива, он навечно отказался бы от неё. Он бы принял её судьбу без него, наблюдая, как она закончит школу, поступит в музыкальную академию, влюбится вновь, выйдет замуж, родит детей… Он был готов сжать зубы и засунуть свои чувства куда подальше, когда её тела касались бы чужие руки. Когда её дети называли бы другого мужчину папой. Он был готов стерпеть всё, лишь бы она осталась жива. Он вечно был бы благодарен Свету за её жизнь. Но Эдем оказался не милосерден к ним.       Сомнения. Стыд. Страх. Эти эмоции стёрлись. Ненависть. Колючая, разрушающая, требующая мести. Теперь только они правили разумом бывшего светлого, двигая его вперёд к артефактам. То, что было ему нужно, словно светилось перед взглядом, привлекая к себе внимание драгоценным блеском. Золотой ключ осторожно поблескивал среди аккуратно разложенных реликвий Света, маня к себе своим сиянием. Руслан в последний раз оглянулся по сторонам, распахивая хрустальные дверцы шкафа и доставая артефакт наружу. Золотая безделушка, как могло показаться на первый взгляд, блеснула, коснувшись ладоней изгнанника и отозвавшись холодом в крыльях. Мимолётный взгляд в отражение хрусталя встретил грустной улыбкой. Перья, на сильных крыльях, почернели, скрывая за собой когда-то белые. Он окончательно предал Свет. Нить между ним и Небом лопнула… — Не может быть, — раздался знакомый голос за его спиной, окрашенный разочарованием. Видеть вновь старшего брата с чёрными крыльями — было больно. Не удивительно, даже ожидаемо, но так пронзающе обидно, будто сердце сжали костлявой рукой. — Ты ещё чему-то удивляешься? — грустно ухмыльнулся Руслан, медленно поворачиваясь к голосу и пряча ключ в карман.       В голубых глазах плескалась ненависть вперемешку с пониманием. Он знал, что его толкнуло примкнуть к Тьме. То, чего он не дождался увидеть в Свете и в близких людях. Руслан, словно, с самого детства не вписывался в мир Эдема. Не верил в молитвы и во всесильный Свет, способный на всё, если впустить его в свою душу. Не верил даже в то, что за человеческие слабости, которым был подвластен любой ангел, последует кара. Далеко не милосердная и божья, как писали, а по-настоящему жестокая и кровавая. — Ты же мой брат… Ты был светлым, — с дрожью в голосе упрекал Роман, делая шаг вперёд. Но за двумя упреками, идущими друг за другом, крылась душераздирающая мука. Он был разочарован. Зол. Хотел бы убить его прямо на месте и упасть на колени, вымаливая прощение. Старший брат, стоящий перед ним, был хуже всех изгнанников и в тоже время самым несчастным среди светлых. — Был, — эхом отозвался Руслан, когда молодой человек подошел прямо к нему, вглядываясь мельтешащими глазами в его, ища то ли что-то родное, то ли то, что могло его убедить ещё сильнее, что он уже не тот.       Бывший светлый хотел бы получить шквал гнева и очередных упреков, но только шумно вдохнул в себя, словно от удара в грудь, когда Роман зажмурился, крепко обнимая. Хотелось рыдать. Орать. Драть волосы. Но получалось только сжимать кольцо рук теснее, скрипя зубами, чтобы заглушить внутри всё то, что хотелось сейчас вылить. Хотелось извиняться и обвинять, но вместо этого сердце только тихо билось в чужую грудную клетку.       Сердце Руслана пропустило несколько ударов, прежде чем он смог ответно прижаться к когда-то самому родному человеку. Он был единственным, кому Руслан рассказал о своей любви и кто держал его секрет в тайне до самого вынесения приговора. Осуждал, но никогда не сдавал. На глазах выступили непрошеные слезы, а под кожей застыла кровь, когда привычный голос, похожий на его, прошептал куда-то в пустоту: — Будь счастлив. Хотя бы там…       Руслан крепко сжал веки до радужных узоров под ними, сильнее прижимая светлого к себе. Он чувствовал, как ангел вложил в эти слова всё. Здесь были и извинения, что он не помог. И боль от того, что так произошло. И даже осознание, что с этой минуты они теперь по разные стороны. Родные братья стали кровными врагами, обязанными приставить нож к горлу друг друга, если предоставится такая возможность.       Тело ощутило холод пустого помещения, когда Роман отступил на шаг. В глазах младшего брата, словно в зеркале, стояли слёзы. Незримая черта теперь разделяла их. Светлый и тёмный. Уже не беглый светлый или падший. Тёмный, смотрящий виновато, но не просящий прощения. — Я люблю вас, — прошелестел Руслан. — Даже несмотря на то, что вы все отказались от меня перед приговором.       На безупречном лице отразилась привычная грустная улыбка человека, проваливающегося в свои воспоминания, где родные люди отрекались от него. «Он мне не сын!». «Он мне не брат!». Один голос увереннее предыдущего. Особенно отца, звучащего беспристрастно и ударяющий звонкой пощечиной по разбитому лицу, вынуждая сплюнуть на пол кровью. Словно, ножом в спину, были их холодные взгляды, когда в его стояли слезы. — Дашь мне тридцать секунд форы? — не надеясь на положительный ответ, спросил беглый, посмотрев на часы. У него есть тринадцать минут, чтобы вернуться. Уже нет времени, чтобы возвращаться тем же путём, что он прибыл сюда. Теперь только напрямую, даже не пытаясь скрыться от патруля в небе. И есть всего один шанс хотя бы пролететь начало своего пути без погони, если Роман не поднимет шумиху. — Пятнадцать, — не привычная улыбка тронула губы ангела, а в глазах сверкнула решительность.       Ангел протянул руку вперёд, кивая на нож, висящий в ножнах у нового тёмного. А когда тот оказался в его руках, уверенно сжал его в длинных пальцах, перехватывая поудобнее. Ни секунды промедления, одним движением ударяя себя в предплечье левой руки холодным металлом и зашипев от боли. Кровавое пятно распустилось алым узором на светлой одежде, когда клинок покинул тело, упал на пол, тонко звякнув. На белый мраморный пол капнули алые капли крови, а голубые глаза обратились с надеждой перед собой. — Спасибо, — одними губами проговорил беглый, смотря прямо в глаза, что кричали ему «беги!». Что-то подтолкнуло Руслана сделать один шаг на встречу к ангелу, но потом тут же и оттолкнуло, напомнив, что ему нужно бежать. Бежать, как можно скорее и дальше.       Младший брат молча кивнул и сдавленно улыбнулся. Это меньшее, что он мог сделать после того, как они все бросили его. Единственный шанс спасти его и выжить самому, дав несколько жизненно важных секунд и пырнув себя ножом, чтобы отвести подозрения. Они больше никто друг другу. Когда-то братья, но теперь враги, смотрящие друг другу в глаза небесно-голубым взглядом в последний раз.       Руслан ответно опустил подбородок в немом жесте благодарности, отворачиваясь от раненого светлого к окну и устремляя взгляд в небо. Несколько патрулей, но очень далеко. Пока они его заметят, он будет уже почти у расщелин. Сердце гулко билось в груди от адреналина, когда бывший светлый распахнул створку окна, и осторожно поднялся на низкий подоконник, бросив взгляд на младшего брата, которому был благодарен, что он в последний раз делает что-то ради его спасения. — Это он! — резко кто-то закричал с земли, и для Руслана это стало сигналом, что больше медлить нельзя. Пара секунд и вся охрана будет здесь. — Поймать его!       Парень расправил крылья и моментально взмыл в воздух. Перья были наполнены силой, поднимая в самую высь, даруя возможность слиться чёрным оперением с ночным небом. Необычная сила, о которой он уже и мечтать не мог, наполняла его и давала шанс оторваться, глуша все крики с земли и неба, что призывали поймать беглеца. Ветер в ушах свистел, а кожу пробирало холодом, когда Руслан ловко и быстро промчался над лабиринтом, уворачиваясь от выстрелов в след и увеличивая дистанцию от своих преследователей.       Перед глазами виднелась гора, где всё сильнее искрился снег от восходящей луны. Ещё немного. Пара сотен метров, как вдруг ключ начал неимоверно жечь кожу, будто чувствуя, что его забирают с родных мест. Эта боль проникала в кровь, разбегаясь по венам и застилая своей силой глаза. И новый прилив боли, пронзающей крылья и застревающей стрелой арбалета в густом оперении, заставил слабеть, но так же рваться вперёд, когда цель осталась только размытым пятном перед потухающим взглядом.       Крики становились всё ближе, сливаясь в один общий гул голосов. Боль ощущалась ярче, делая слабость всё сильнее, а цель ближе с каждым махом крыльев. Последние крупицы сил держали Руслана, не давая сдаться. Несколько сильных ударов крыльями, чтобы спастись. С диким криком из самой груди, отрубающим боль во всём теле, бывший светлый начал рваться вперёд, на искристый свет и неимоверный холод. Туда, где его ждала совсем другая жизнь…       Ослепительный свет, заставляющий глаза заболеть и зажмуриться. Удар, пронзающий тупой болью всё тело, словно ломая кости одним движением. Падение. Кровь запульсировала в висках. Перед глазами темнота. Грудь жгло, будто вместо крови сердце гнало раскаленный металл. Крылья не могли даже пошевелиться, когда раздался знакомый уже голос: — Руслан! Руслан! — кричал он, тормоша его и переворачивая на спину, складывая крылья на бок. — Ты как? — Я живой? — едва шевеля пересохшими губами, проговорил беглый. Тело не слушалось, поддаваясь тёмному, как марионетка на ниточках в кукольном театре. — Жив. Жив, — уверял Денис, удивляясь как стремительно вырвался Руслан из расщелины, снижая высоту и врезаясь в камни. Голова была рассечена, застилая алыми ручейками глаза. Наверняка, будет болеть несколько недель. — Всё получилось?       Мысли бессвязные. Боль немного притупилась, но всё равно ещё играла главную роль в разуме, когда Руслан осторожно достал ключ, слабо сжимая его между пальцев. Ценность всего Эдема была сжата в его пальцах, оказавшись за пределами родных территорий. В чужом, тёмном мире, способном его разрушить, если не правильно им воспользоваться.       На лице Дениса появилась хищная улыбка, когда тот принял ключ из руки светлого. Холодный металл, способный спалить тёмного, немного кольнул подушечки пальцев, блеснув протестом, но тут же потух, оказываясь сжатым в темноте. — Можешь встать? — обеспокоенно прошептал тёмный, смотря на то, как бывшего светлого начало колотить. Он задыхался от собственной боли, чтобы убрать крылья, что больше его не слушались. Чёрные перья медленно выпадали от каждого движения, укладываясь периной на белый снег. — Не двигайся. Я помогу. Ты только не умри здесь, пожалуйста.       Тело светлого было тяжелым и обжигающе холодным, как металл украденного ключа. Тёмный осторожно затащил парня на заднее сиденье автомобиля, сложив крылья. Из них сыпались угольные перья, застилая пол машины. Боль заставляла Руслана морщиться и пропадать в небытие, где его преследовали самые страшные кошмары, в которых он ещё не знал, что мир, к которому он не успел привыкнуть, должен был расколоться на двое. Он сделал так, чтобы Тьма расколола его.       Под шум двигателя Денис выдохнул, глядя в зеркало заднего вида на падшего ангела. «Они будут искать тебя. Они придут за тобой». И рано или поздно найдут. Вопрос был только лишь в одном: встанет ли новая сторона на защиту бывшего светлого? Если Тьма захочет взять Руслана под своё крыло, то у него будет шанс выжить перед этой неравной битвой между Светом и одним падшим ангелом-хранителем. Если же нет… Он будет обречён на гибель. Если только не погибнет весь мир.