Тёмный светлый

      Непривычное ощущение тепла чужой кожи отзывалось на теле. Сильные руки прижимали к себе, кутая голую девушку в кокон. Николь, не привыкшая просыпаться в чьих-то объятиях, припала к мужской груди, в миг осознавая события вчерашней ночи. Губы саднило, а низ живота сладостно тянуло, когда в голове прокручивались воспоминания об откровенных стонах и чутких прикосновениях чужих рук к разгоряченной коже.       Сирена осторожно выбралась из объятий, стараясь не разбудить бывшего светлого, быстро юркнув в ванную. Обухом по голове били воспоминания. Губы. Стоны. Помутневшие глаза, смотрящие на неё с привычными восхищением и желанием. Пальцы, гладящие изгибы и сжимающиеся на тонкой коже. Она не жалела об этом. Но сейчас нужно было жить дальше, как она себе и обещала. Эта ночь закончилась, оставив после себя пьянящее послевкусие, а утро принесло беду. Беду, от которой она пообещала спасти его. — Всё будет хорошо, — прошептала девушка себе, стоя под струями воды. Нужно всё разложить по полкам. Объяснить ему какая опасность повисла в воздухе и как сейчас шатко было их положение. Найти выход из непроходимого лабиринта Тьмы, чтобы не расплатиться жизнью за чужое властолюбие.       Денис. Он всех их подставил. Разбил весь привычный мир, посеяв распри. Одно неловкое движение сейчас стоило миллионов жизней, над которыми так же, как и над жизнью Руслана, склонившись, стояла смерть. И она должна была это объяснить ему.       Глубокий вдох заставил сирену привычно улыбнуться себе в зеркале, обвязывая полотенце вокруг тела. Безмятежная. Лживая и такая привычная, будто эта улыбка была её постоянным спутником. Он не поймёт её страха, бьющегося в груди. Она снова его обманет, чтобы ему было спокойнее. Он пойдёт за ней, уверенно смотрящей вперёд, а не метающейся взглядом по сторонам, ища поддержку. Не из-за её минутной слабости, а из-за того, что никто другой даже не думал, как спасти вновь рожденную душу, избавившуюся от оков.       Улыбка стала ещё более натянутой, когда Николь вышла в комнату, где уже проснулся Руслан. Голубые глаза окинули её с тем же восхищением и нежностью, как и ночью, осторожно подходя ближе. Всё такая же идеальная, как самый лучший сон. С мокрых фиолетовых волос стекали капли воды, падая на фарфоровую кожу и прячась в окутывающем её тело, полотенце. Длинные пальцы провели по скуле, заставляя сирену поднять глаза, встречаясь с молчаливым и таким кричащим взглядом. Прикосновения, напоминающие о нежности, которой он мог одарить её. В его глазах читалось всё, чего она никогда не видела от других и казалось, чего ждала от каждого. Что-то понятное только им двоим, обрушивающееся теплом на губы. Заставляющее отвечать и тянуться, прижимаясь к перебинтованной груди светлого. Сходить с ума, очерчивая языком ряд зубов и лишаться кислорода, выбивая все мысли из головы. Он снова захотел жить… — Иди, — улыбнулась тёмная, касаясь кончиком носа щеки бывшего ангела.       Руслан сдержанно улыбнулся, ещё раз коротко целуя сирену в губы и скрываясь за дверьми ванной комнаты. Николь проводила парня взглядом, облегчённо выдыхая, как захлопнулась за ним дверь. Казалось, что она всё разрушила, ответив на горячий поцелуй. Всё должно было прекратиться на этой ночи, обрубив всё остальное, звонко отвешивая моральную пощечину себе за слабость. Нужно думать. Слабость, что она позволила себе ночью, сейчас отравляла кровь.       За деревянной дверью зашумела вода, пока тонкие пальцы бегло набирали номер Константина. Он знал, что делать. Наверняка знал. Он направит в верную сторону, даже если и не знал её плана целиком, где она хотела, во что бы то ни стало, спасти бывшего светлого. — Алло, пап, — понизив голос ответила сирена, когда абонент поднял трубку. — Он очнулся. — Хорошо, — отозвался отец, шумно выдохнув. Казалось, что мужчина очень устал, а девушка не решилась что-то сказать, когда повисла пауза. Слова, будто застряли в горле, не позволяя их произнести. Но тишину нарушил проклятый, будто отвечая на не сорвавшийся с её губ вопрос. — Николь, Денис едет в отель, и я боюсь его намерений, и того, что не могу их предугадать. Не задавая лишних вопросов, просто сделай, как я прошу, хорошо?       Дочь вновь посмотрела на дверь, боясь, что светлый неожиданно появится на пороге. Что-то пугающее билось внутри. Тревога. Страх. Неопределенность. Они все боялись Дениса. Его действия пугали своей жестокостью так, что даже у родного отца кровь застывала в жилах. Расчётливый. Хитрый. Абсолютно неуправляемый и уверенный в правоте своих действий, сейчас он сеял крах всему к чему прикасался. — Хорошо, — ответила сирена, кивнув, а голос предательски дрогнул. — Я потом всё объясню, но сейчас хватай Руслана и едь ко мне. Денис не должен вас перехватить. Я боюсь тех мыслей, что в его голове и не могу представить к чему они приведут. Сделаешь, как я прошу?       Сердце больно ударило по рёбрам. Самые страшные мысли охватывали разум. Константин признавал свою слабость перед старшим сыном. Его мотивы пугали проклятого, а планы отца заставляли душу сирены трепетать от страха. Чувство опасности и тревоги всё сильнее било по вискам. Кого бояться сильнее? От кого бежать? На кого надеяться? — Да, — отозвалась Николь.       После телефонного звонка сирена начала спешно собираться, натягивая разбросанные по комнате вещи. Гулкий удар сердца, казалось, отдавался в голове и звучал из всех углов. Что-то, что заставляло метаться, как раненый зверь. До сих пор нет плана, но одно она знала совершенно точно. Денису, в чьих руках концентрировалась опасная власть и грезящем уже о мировом господстве Тьмы, она не сдастся. — Одевайся, — резче, чем того хотела бы, приказала девушка Руслану, когда тот вышел из ванной. Ком из мужской одежды полетел в его сторону, а Николь вмиг снова изменилась в лице. Она должна быть спокойна перед ним. — Я объясню тебе всё, но, пожалуйста, одевайся. Мы должны идти. — Что произошло, Николь? — плохо скрываемое волнение в голосе сирены, заставило парня забеспокоиться. Всё еще мокрые волосы пропитывали её футболку, а с губ сорвался раздражительный вздох, словно она брала себя в руки, пытаясь успокоиться. — Позже, Руслан, я объясню всё. Не заставляй меня применять силу. Просто одевайся.       Беглый ангел обвёл Николь недоверчивым взглядом. Кто она? Искусная соблазнительница или ранимая девчонка, меняющая маски быстрее, чем он успевал их разглядеть? Такая нежная и покорная ночью, сейчас она вселяла ужас, граничащий с паникой. Такая родная, что принесла в замёрзшее сердце весну. Резко. Пугающе быстро. Касаясь холодными пальцами его лица и опаляя губы парами алкоголя… Он не мог жить спокойно полтора года, когда его душа намертво замёрзла под шквалистым ветром испытаний. И вдруг, в одну секунду, по щелчку пальцев поддался, почувствовав, как лёд начал таять. — Ладно, — выдохнул он, кидая одежду и спешно одеваясь. Он сделает так, как она хочет. Сам или под воздействием её силы. В любом случае сделает. Но обязательно сорвёт все маски с её лица, дойдя до голого нутра. — Но ты всё расскажешь.       Сирена часто закивала, хватая парня за руку. Холод кожи её ладоней, заставил повиноваться, следуя за ней, практически срывающейся на бег по длинным коридорам. Она безошибочно вела его на выход, утягивая за собой. Паника плескалась в её глазах, когда она смотрела по сторонам, боясь увидеть в лицах посетителей знакомые черты родного брата. Казаться спокойной не получалось, уводя парня из отеля и щелкая кнопкой на автомобильных ключах. На заполненной парковке красный «Мерседес» сверкнул фарами, заставляя Руслана остановиться. Он замер на месте, буравя взглядом сирену, что готова была накричать на него, но вместо этого только ещё раз повторила: — Руслан, идём. — Что происходит? — настойчивее повторил мужской голос. Всё, что происходило сейчас — ему не нравилось. Он шёл за ней, словно с завязанными глазами, и эта темнота была пугающей. Он видел в ней свой личный огонь, проводящий его через тернии мрака, но её страх заставлял сомневаться. Миллионы вопросов вились ураганом в его голове, а она не могла ответить хотя бы на один. — Руслан… — Объясни. Пожалуйста, — раздражаясь потребовал новый тёмный, а в голосе сверкнула, неизвестная сирене до этого, угроза. — Я объясню, — Николь сделала шаг ближе, сжимая в своих пальцах ладонь парня. — Сядь в машину. Я всё расскажу, — зелёные глаза всматривались в холодные голубые, будто подёрнувшиеся льдом. Она теряла непростительное количество времени. Каждая секунда сжигала пути отступления. — Поверь мне. Прошу…       Её голос звучал умоляюще, а на дне изумрудных глаз блеснуло что-то знакомое, к чему он тянулся. Понимающий страх, отзывающийся в его сердце. Нитью он тянулся от её души к его, когда она устало выдохнула, слабо потянув Руслана за собой. И он пошёл, не снимая тугой тёмной повязки со своих глаз и оставаясь всё также слепым, следуя за её рукой. Всё будет хорошо. Так она говорила, ласково целуя пересохшие губы, заставляя сердце замедлить свой ритм и открыться.       Коричневая кожа салона автомобиля сирены встретила запахом вишни, щекоча ноздри приятным ароматом, пока Николь быстро пристёгивалась, ловя вопросительный мужской взгляд на себе. Его глаза смотрели выжидающе и, казалось, что прожигали дырку на её щеке, пока девушка стремительно выруливала с парковки, давя на газ и укладывая стрелку спидометра сразу до бешеных значений.       Тишина, царящая в воздухе и нарушаемая только равномерным шумом двигателя, начинала раздражать. Но бывший ангел не стремился её нарушать, ожидая когда девушка заговорит сама, а та упорно молчала. В её голове метались мысли. Противоречивые. Не понимающие сами себя. И говорить было тяжело, ещё не в силах сформировать план. Слабость. Грёбаная слабость, заставившая поселиться теплоту в её сердце, глядя на беглого светлого. — Хорошо, — сама себе сказала Николь, сжимая руль и выдыхая. Длинные пальцы коснулись её запястья, заставив девушку сжать зубы. Осторожное прикосновение, словно вопросом повисло между ними. — Я всё расскажу… Денис нас очень круто обманул, Руслан. Особенно тебя, — её взгляд быстро скользнул на беглого, вновь возвращаясь к дороге. — Ты украл не тот артефакт. Отец сказал забрать что-то другое. Камень силы, кажется. Но Денис услышал это, видимо, по своему. Ты забрал самый сильный артефакт, который только мог попасть в руки Тьмы в такое время. Ты об этом знаешь? — Да, — односложно ответил Руслан, убирая руку с запястья девушки, виновато отведя глаза.       Сирена тяжело выдохнула, поведя плечами. Даже, если знал, то вины Дениса это не умаляло. Бывший светлый хотел выслужиться перед тёмными, хоть ценой собственной жизни. Старался заполучить хрупкое доверие и наконец успокоить сердце сладкой местью. — Это не важно, — отозвалась сирена. — Отец сказал, что если обряд, который кто-то проводит с убийствами светлых и тёмных, завершить, то всем придётся не сладко… О, Тьма, Руслан, чем ты думал, когда воровал этот чёртов ключ? Ты хоть знаешь, что он открывает, если обряд закончить?       На лице бывшего светлого выступили желваки, а глаза устремились куда-то вдаль светлеющего неба. Липкое ощущение, совершенной ошибки, скользнуло по венам. Хотел выслужиться, даже не вдаваясь в подробности. — Не знаю, — прошептал он, что заставило девушку смягчиться. — Ты не знал, — терпимо повторила Николь. В спокойном тоне её голоса он не слышал осуждения или злости за совершенную ошибку. — Но знал Денис. Если кто-то завершит последнее убийство и откроет врата Тартара, которые может открыть этот проклятый ключ, то это конец. Это конец всему! Все мёртвые, что умирали за всё существование Тьмы и Света, выйдут из Тартара, чтобы выполнить приказ того, кто их освободит… — И что пожелает Денис? — Ничего хорошего, что могут выполнить сотня миллионов мёртвых, — выплюнула сирена. — Отец против этого. Я тоже, если тебе интересно. Но найдутся и те, кто поддержат стремления моего брата… А сейчас ему нужен ты, — взгляды встретились и в сердце Николь ещё острее кольнула тревога. — Зачем?       Сирена откинулась на кожаном сидении, шумно выдыхая. Если бы она знала, то она не вжимала бы педаль газа в пол, стараясь как можно дальше увезти беглого от опасности. В сердцах Николь ударила ладонью по рулю. Тревога разливалась по венам, а голос беглого прозвучал холодно и безучастно, словно он говорил не о себе, заставив дыхание девушки оборваться на несколько секунд. — Обряд можно завершить четвёртой смертью, Руслан. Тот, кто побывал по обеим сторонам Света и Тьмы, и везде стал своим. Ты, к счастью, пока не подходишь. Ты ещё здесь чужой, — шептала девушка, останавливаясь на светофоре и смотря будто не видящим взглядом в сменяющие друг друга красные цифры. — Но Денис тебя ищет. Я не знаю зачем, но тебя я ему не отдам…       Тёплое дыхание обожгло кожу на щеке, заставив сирену повернуться и встретиться губами с беглым светлым. Осторожное прикосновение к её шее, привлекающее ближе к себе и заставляющее вновь поддаться, раскрывая губы и переплести своё дыхание с чужим. Нежно. Осторожно. Чувственно. Вкладывая миллион слов в одно прикосновение, углубляя поцелуй и заставляя задыхаться. Тебя я ему не отдам.       С его языка так и не слетели десятки вопросов о той слабости, которой поддались они оба под действием алкоголя этой ночью, но сейчас это было не нужно. Её губы, отвечающие и поглощающие его душу, говорили сами за себя. Целовали. Отвечали. Заставляли раствориться, ощущая губительную страсть на её языке.       Холодная пустота в душе затягивалась стремительно, обжигая теплом, к которому тянулся бывший ангел, взращивая давно забытое чувство. Он бежал от него. Выдирал из собственного горла, когда ему вырвали сердце из груди. Хотел бы вытянуть из себя все вены и залить глаза бензином, но рассыпался вновь, когда снова дал себе почувствовать. Снова, погибая. Будто снова утонул в запретных чувствах.       Николь мягко отстранилась, улыбнувшись. Сердце било под горлом, а под кожей теплился страх. Страх за его жизнь, которую никто не хотел спасать. Страх за собственное сердце, которое уже было разбито и сейчас знакомо ныло. Опасно и болезненно, предвкушая страдания.       В салоне вновь повисло молчание. Теперь оно было гораздо громче всех слов, когда Николь выезжала на трассу, вдавливая газ и не обращая внимания на все знаки ограничения скорости. Наверняка через пару дней на её адрес придёт куча штрафов.       Спасёт ли его Константин? Сдержит ли своё обещание пустить в расход, после того как собственноручно спас? Сирена не знала. Но совершенно точно знала одно. В груди знакомо ныло, опаляя зажившие раны. И это чувство толкало её спасать. Увезти бывшего светлого хоть на край света, если потребуется. Только не дать разочароваться. В Тьме. В людях. В ней… Они ведь обещали, сидя за круглым столом, дать ему шанс на жизнь, а сейчас вырывали. Словно игрушку отбирали из детских пальцев.       Она всё так же не знала, что делать, бросая взгляд в боковое зеркало. В отражении чёрный джип, опасно приближался к бамперу её машины, сверкнув знакомыми номерами. — Твою ж Тьму, — прошипела сирена, добавляя скорость. — За нами хвост. — Денис? — спросил парень, обернувшись. — Нет, похуже. Пристегнись.       Двигатель зарычал, отрываясь от преследователя на пустой дороге. Паника подкатывала к горлу, а ладони становились мокрыми, когда заснеженные деревья начали сливаться в один сплошной массив перед глазами. Идея ехать к Константину теперь казалась самой безопасной, когда чужой автомобиль пошёл на обгон, поровнявшись с «Мерседесом». Водитель снисходительно бросил взгляд на девушку, показывая жест остановиться и выбивая на лице сирены злую усмешку, увеличивая значения скорости на спидометре, вновь оставляя своего преследователя позади. Адреналин бил по вискам, заставляя задыхаться. Его ухмылка, играющая на самодовольном идеальном лице, выбивала под кожей мурашки и чёрные глаза заставляли бояться. Бояться панически. По животному. Не соображая, что делать. — Николь, — обеспокоенно позвал беглый, замечая как тонкая змейка крови стекала из носа девушки ко рту. Губы дрожали, а взгляд казался каким-то туманным, готовым провалиться в пустоту, пока она только отмахивалась и прижимала руку к носу. — Николь! — громче повторил он. — Давление, — односложно ответила она, шумно выдыхая через рот, пока кровь не давала дышать. — Николь, остановись! — прикрикнул Руслан, оглядываясь на преследующий их автомобиль. Состояние сирены его пугало, пока та входила в поворот. — Не говори мне под руку!       Машину повело, бросая на встречную полосу. Снег полетел из-под колёс. Завизжали шины. Тонкие пальцы до побелевших костяшек вцепились в руль, стараясь вернуть управление под свой контроль. Вся жизнь промчалась под закрытыми веками, почувствовав сильный толчок, а в ушах отчетливо разнёсся звук скрежета металла. Страшный. Оглушающий, когда машина съехала на скорости в кювет, врезавшись в дерево.       Красное железо капота обняло ствол, а салон заполнился дымом. Горячая боль пульсировала в затылке, когда сознание медленно ускользало сквозь разум. Всё вокруг становилось каким-то размытым и тусклым. Звуки были глухими и далёкими. Весь окружающий мир стал выцветшим и тихим, погружающимся во Тьму.       Мрак, царящий в разуме и вспыхивающий под векам был плотным. Чёрным. Пугающим. Отрезающим последние события, разрываясь в голове тяжелым дыханием. Нужно дышать. Вдох. Выдох. Густой дым заполнял лёгкие. Кровь вязкой субстанцией стекала на лицо и подушку безопасности, выпрыгнувшую от удара. Мерзкая. Горячая. Застилающая глаза. — Живой? — прохрипела Николь, пытаясь открыть глаза. Было тяжело и дыхание не слушалось. Но тишину никто не нарушил, а лёгкие зажгло едким дымом, заставляя их гореть и кашлять.       Где-то на задворках сознания билась боль. Она вытесняла всё, съедая разум и полностью бросая тело в бездну. Холодную. Бессознательную. И пугающую своей пустотой.