Тёмный светлый

      Голова гудела, словно после дикого похмелья, хотя Николь совершенно точно помнила, что не пила накануне так сильно, чтобы сейчас за это расплачиваться. Во рту чувствовался привкус крови. В ушах раз за разом слышался скрежет металла и визг тормозов… Всё было так ярко и тело отзывалось болью, пытаясь встать. Непроизвольный хрип, поднимающий тело на заднем сидении, сорвался с губ. Приторный запах кожи и кедра. Отвратительная смесь, информирующая с первого вздоха, где и с кем она. — Куда ты меня везёшь? — прохрипела сирена, отмечая, как пересохли губы и как больно ими говорить. Но своему «водителю» она скажет всё, что думает. Хоть из её рта будет лить кровь от каждого слова. Она скажет всё. — Оглох что ли? Отвечай.       Мужчина, возвышающийся на водительском сидении, повёл широкими плечами. Привычный звонкий голос сейчас звучал хрипло и то, что она говорила, как приказ, доносилось лишь, как просьба избалованного ребёнка. Кем она и являлась. — Где Руслан? — очередной вопрос, оставшийся без ответа и вынуждающий Николь раздражённо выдохнуть, толкая сидение спереди. — Мой отец разорвёт тебе горло, если ты сейчас же не остановишься… — Малыш, не утруждайся, — насмешливый тон хрипловатого голоса резанул по ушам мерзким прозвищем. Девушка поёжилась, что заметил тёмный в зеркало заднего вида. — Голова сильно болит? Не тошнит? — Меня тошнит от твоего присутствия, — выплюнула сирена, поморщившись. Всё более отчетливый вкус собственной крови заполнял рот. Солёный. Вязкий. Обжигающе тёплый. — Выпусти меня!       Девушка рванула автомобильную ручку на себя, пытаясь открыть дверь, не задумываясь наперёд, как сможет выйти на полном ходу. Вышла бы, выпав кубарем из душного салона под колёса проезжающей машины, если бы замок в двери злобно не щёлкнул, показав, что заперт по инициативе водителя. — Ты пожалеешь о том, что сделал, — прошипела она очередную угрозу, дёрнув ручку ещё несколько раз, не сдаваясь. — Хорошо, — равнодушно отозвался демон, вновь смотря на своего пассажира на заднем сидении. Наскоро вытертая с лица кровь засохла корочкой на идеальной белой коже, прислоняющейся к стеклу. Пухлые пересохшие губы почти касались холодного материала, пытаясь дышать. Не хватало воздуха, и едкий запах ароматизатора в салоне только сильнее заставлял легкие гореть, вынуждая водителя съехать на обочину.       Николь волчьим взглядом встретилась с холодными чёрными глазами демона, заполняющими и скрывающими какие-либо эмоции на их дне. Нечитаемый. Закрытый. Недосягаемый. Тянущий мускулистую руку к ней в галантном жесте, предлагающим помочь выйти из машины, открыв дверь. И заставляющий только поджать губы, игнорируя предложение и спрыгивая со своего места на грязный снег, в секунду закричав от, пронзающей ногу, боли. — Тебе ногу зажало крылом. Скорее всего, просто сильный ушиб. Я предлагал тебе помощь, заметь, — усмехнулся Марк, перехватывая девушку за тонкую талию одной рукой, когда та присела на подкосившихся ногах. — Себе предложи, — вновь огрызнулась она, сверкнув зелёными глазами.       Тёмный сдавленно усмехнулся, подхватывая сирену на руки и игнорируя жалкие попытки вырваться. Лёгкая. Будто ничего и не весила в сильных руках, переносящих и усаживающую её на переднее сидение. Её сильно укачивало на заднем ряду и он это точно помнил, сколько бы времени не прошло. — Мой отец… — Вырвет мне позвоночник и зальёт в рот собственной крови, да, — опережая очередную угрозу продолжил демон, касаясь кончиками пальцев ушибленного места, повыше лодыжки, на девичьей ноге. — Или пожмёт руку, что я спас его любимую доченьку из разбитой тачки. — Не из-за тебя ли разбитой? — Николь шикнула, ощутив тепло, притупляющее боль под кожей. Едва заметная сила, колющая кончики пальцев и будто залечивающая раны, сорвалась с пальцев Марка, игнорирующего очередную нападку в его адрес. — Ты заплатишь за ремонт, демон. — Я не виноват, что ты не вписалась в поворот, сирена, — улыбнулся мужчина. — Я тебя не подрезал. В бок не ударял, чтобы столкнуть с трассы. Ты не рассчитала скорость и дорожные условия, поэтому и вылетела… И ремонтировать там нечего. Проще купить новую. — Можешь и новую купить. — Куплю, — совершенно серьёзно ответил демон, захлопывая пассажирку в салоне и возвращаясь за руль. — Не в первой, Николь, да? — Ненавижу тебя. Куда ты меня везешь? Где Руслан?.. — Ты начинаешь повторяться. Немного предсказуемо.       Девушка закатила глаза, откидываясь в кресле. Даже сбежать не сможет, пока машина стоит на обочине маложивлённой трассы. Ногу сильно тянуло, даже не смотря на манипуляции тёмной магии на месте удара, и голова кружилась так, будто если она пройдёт хоть пару шагов, то запутается на ровном месте в своих же конечностях. — Смейся пока можешь, — великодушно разрешила сирена. — В адских котлах тебе явно будет не до этого, Марк. И компанию тебе, видимо, составит мой братец, — демон в ответ на предположение тёмной лишь задумчиво кивнул, словно сам себе, что подбило Николь говорить дальше, поднимая градус его крови до температуры кипения. — Значит ты с ним заодно? Хороша собралась команда, ничего не скажешь. Что он тебе пообещал, интересно.       Мужчина зажал в ровных зубах фильтр сигареты, заводя машину. Бессознательная и молчаливая сирена, стоит признать, нравилась ему куда больше, чем та болтливая и выводящая на эмоции девица, сидящая на переднем сидении. Слишком смелая и острая на язык, если смеет вновь и вновь доводить его до состояния, когда его начнёт трясти. — Разве твой братец может мне что-то предложить ради чего я пошёл бы на перекор Константину? — вновь издевательская усмешка на его губах заиграла неприятным ощущением под кожей сирены. Усмехается. Играет. Выводит на эмоции. — Все говорят, что ты такая милая и искусная, Николь. Но когда не действуют твои чары, ты становишься такой не убедительной, на самом деле.       Девушка неопределённо хмыкнула, самодовольно усмехаясь: — Не эта ли черта, что я не могу заставить только тебя делать всё то, что захочу, но ты всё равно сделаешь всё лишь бы угодить мне, заставила тебя трижды попытаться примерить на меня свою фамилию?       Демон был сильнее её. Гораздо сильнее. Физически. Морально. Магически. Она никогда, до встречи с ним, не знала, что такое не получить желаемое посредством лёгкого дурмана. Но который совершенно не действовал на него. Она, словно смертная была перед ним. Обычная. Ничем не примечательная из многих. Но ради неё он готов был встать на колени, даже не услышав и слова об этом, слетевшего с идеальных губ. Она могла уложить на лопатки любого, но только не его. А он готов был сам упасть к её ногам. — Если ты не ответишь, куда ты меня тащишь, то… — То что? — оборвал демон, въезжая на дорогу. — Константин сожгёт меня заживо, верно? — Это самое малое, что тебе грозит.       Николь злилась. Её угрозы, от которых все шарахались и молили сжалиться, в нём вызывали только усмешку. Словно он верил в собственную безнаказанность и какую-то новую власть, которая за угрозу жизни дочери главы хранителя Тьмы не вырвет ему все внутренности, а пожмёт руку и даст награду. Что пообещал ему Денис за то, что сейчас демон рисковал своей жизнью, увозя любимую дочь Константина в неизвестном направлении? Деньги? Марку они не были не нужны. Власть? Он никогда не гнался за ней, предпочитая скучным приёмам — буйные пьянки. Что? Ни на один из этих вопросов, у Николь не было ответа, но одно она знала совершенно точно — без Дениса здесь снова не обошлось. — Клянусь тебе, Марк, если хоть волос упадёт с моей головы или головы Руслана, тебе не жить. Папа об этом позаботится, ты знаешь.       Третий раз имя бывшего ангела прозвучало в кожаном салоне, перебивая всё. Противное. Заставляющее внутреннюю Тьму трепетать от злобы. Она назвала демона по имени лишь раз за те несколько минут, что очнулась. Зато имя беглого повисало в воздухе уже трижды, заставляя прятать ненависть за очередной усмешкой. — Руслан, — задумчиво потянул Марк, выдыхая дым из лёгких. — Переводится, как «лев» с тюркского. Иронично, что за «льва» борется победительница.       Чёрный взгляд скользнул по Николь. Бесстыдный. Словно, прокручивающий в голове самые откровенные сцены с её участием. Горячий, будто был способен сжечь её дотла. Раздражающий. Заставляющий сирену выпрямиться, горделиво вскинув голову. — Победительница народов, — дополнила девушка. Любовь демона переводить все имена вызывала у неё прежде восхищение. Казалось, что он знал любое обозначение имени каждого. Но сейчас это вызывало лишь раздражение. — Это уж точно, победительница народов, — исправился тёмный. — Я могу решить, что ты влюбилась, как часто слышу имя этого несчастного, которого ты спасаешь. Слишком часто на одну минуту времени.       Девушка демонстративно хмыкнула, потянувшись за салфетками в бардачке, чтобы стереть остатки крови с лица. Тонкая влажная тряпица стирала за собой отметины страшных событий, разворачивающихся недавно с её телом. От удара была рассечена бровь. «Останется шрам» — подумала она, замечая вырванный кусочек кожи вместе с пирсингом. И ссадина на скуле, наверняка, будет ещё долго заживать. — Могу помочь, — с напускным спокойствием предложил тёмный, едва потянувшись к сирене, не отрывая сосредоточенного взгляда с пустой дороги.       Подушечки пальцев тёмного сверкнули фиолетовым огоньком, заставляя Николь на секунду замешкаться. В нём столько силы, что казалось, он был пропитан ею. Одно прикосновение мужских пальцев способно было залечить все гематомы на её лице за одну секунду, но она предпочла бы с ними умереть, только не дать почувствовать вновь эти прикосновения. — Твои способности залечивать раны пригодятся в Аду, — наконец ответила сирена, откидывая в подстаканник очередную использованную салфетку. — Ты не собираешься поделиться своим грандиозным планом, разработанным в тандеме с моим братцем? — А разве тебя волнует он, а не судьба драгоценного светлого?       Чёрные глаза устремились на девушку, высокомерно глядящую вперёд. Холодная. Отстранённая. Безупречная, даже с короткими царапинами на идеальной белой коже, алеющими кровью. В каждом своём сантиметре и жесте, веющая превосходством, даже будучи в бедственном положении. — Давай так, — попытался сторговаться демон, — я отвечу на один твой любой вопрос. Но только на один. Советую обдумать хоро… — Где Руслан? — не дав договорить оборвала тёмная попытку вразумить её. Что ей важнее всего узнать? Куда он её везёт? Узнает через некоторое время, когда они приедут. Чем обещал его вознаградить Денис за помощь? Её праздное любопытство могло и подождать. Зачем она им? Какая разница, если никто не посмеет сделать ей что-то плохое? — С Денисом, — коротко ответил Марк. — Ну, ты и крыса, — оценила ответ сирена. Его ответ не дал ни доли успокоения или какой-то мысли, что с ним может быть. Ничего хорошего. Явно. — Я спросила не «с кем он?», а «где?». — С Денисом, — эхом повторил свой ответ мужчина. — Я не знаю точную геолокацию, прости.       Девушка сжала руками виски. Не то от боли, не то от разрывающих её разум мыслей. Как голодные собаки они рвали все вероятности оптимистичного исхода событий. Он с Денисом. С сумасшедшим гением, положившим всё на плаху своего видения этого мира. — Голова? — мимолётная гримаса боли, исказившая лицо тёмной, не осталась для демона незамеченной. — У меня масса вариантов из-за чего это может быть, поэтому лучше скажи, если тебе плохо. — Да, мне плохо, — равнодушно ответила Николь, не удостоив мужчину взглядом. — Плохо от того, что моя машина разбита и мой вездесущий бывший везёт меня куда-то в неизвестном направлении. — Я же уже сказал, что я куплю новую, если ты считаешь, что это из-за меня ты попала в аварию. Договорились? — примирительно предложил Марк. — И что это за описание «вездесущий бывший»? Мы варимся с тобой в одни кругах. Под руководством одного и того же человека. И отмечу, что этот «вездесущий бывший» несколько раз чуть не стал твоим мужем. По твоей воле, между прочим… — Упаси Тьма от этого союза, — закатила глаза сирена, не желая вспоминать счастливые воспоминания, где таяла под взглядом разрушающей чёрной бездны его глаз. Там, где гордо носила звание его невесты и как кропотливо готовилась к каждому торжеству, которому не суждено было состояться. — Упаси Тьма, — эхом повторил Марк, также впадая в образы прошлой жизни, где был готов положить к её ногам весь мир, ощущая под пальцами нежность кожи и ток, пробивающий каждый раз, когда он касался её.       Остаток пути, пронизанный неловким молчанием и изредка тяжёлыми взглядами, прошёл со скверным чувством на душе. Заснеженные деревья и пустая трасса сменились на каменные джунгли с пробками. И Николь уже даже узнавала знакомые улицы, предугадывая пункт конечного назначения. А на душе всё также было скверно. Страшно настолько, что сердце больно колотило в рёбра. Собственная жизнь и её ближайшее будущее — сейчас не пугали. Ни Марк, ни кто-либо другой не посмеет её тронуть. Максимум запрут где-то, чтобы не мешалась под ногами. А вот жизнь Руслана… она была никому не нужна. Её могли топтать и ломать безнаказанно. — Добро пожаловать! — мрачно проговорил тёмный, останавливаясь во дворе и отстёгивая ремень безопасности. — Издеваешься? — фыркнула девушка, окидывая взглядом высотный дом и не дожидаясь, когда демон обойдёт машину, чтобы галантно открыть ей дверь, выскочила из салона.       Ногу также прошибло пульсирующей болью, стоило коснуться ступням земли. Не такой сильной, как в первый раз, но мужчина вновь это заметил, когда Николь поморщилась, а колени дрогнули. — Николь, лучше скажи, что болит, — обеспокоенно попросил он, держа руку наготове, чтобы схватить сирену за локоть, если та оступится. Но девушка бросила презрительный взгляд, демонстрируя, что ей его помощь не нужна и она сломает все пальцы, которыми он посмеет до неё дотронуться. — Если это от аварии, то я могу залечить оставшиеся раны. Если у тебя ломка, то дозу тоже найду… — А если я голодная, то твой ремень всегда готов расстегнуться для меня? — усмехнулась она через плечо, уже следуя к знакомому подъезду. Высокомерно. С высоко поднятой головой, словно и не шла в свою тюрьму на ближайшие дни.       Марк неопределённо хмыкнул, пропуская девушку в подъезд, а затем и в лифт, нажимая кнопку нужного этажа. Стоять с ней рядом в замкнутом пространстве, ощущая аромат, стягивающийся удавкой на шее, было его личным кругом Ада в Тартаре. Крепче, чем самая прочная верёвка или витой жгут. Теснее, чем руки самого кровожадного наёмника. Сладостнее, чем самое дорогое вино. Его личная казнь, словно она была ночным кошмаром, бросающим равнодушный взгляд зелёных глаз в его сторону. — Сколько мне здесь сидеть? — спросила Николь с напускным спокойствием, когда демон открывал входную металлическую дверь ключом. — Как повезёт и всё закончится. — Что «всё»? Когда Ад замёрзнет или мой отец оторвёт тебе голову?       Мужчина раздражённо выдохнул, распахивая перед пленницей дверь и толкая её в квартиру. Угрозы. Высокомерие. И язвительность. Всё это уже порядком надоело его ушам. Особенно пустые угрозы. Константин ничего не сделает. Ему уж точно. Даже Денису, родному сыну, грозит большая опасность, чем слуге Тьмы. — Когда ты начнёшь соображать своей головой, — выплюнул тёмный, захлопывая дверь перед носом девушки, тут же проворачивая ключ в замочной скважине, отрезая её от привычного мира. — Приду вечером, не скучай! — Надеюсь, ты сдохнешь до вечера, — крикнула пожелание сирена через запертую дверь, за которой её уже никто не слышал.       Бежать. Рыдать. Вырываться. Она могла бы сделать всё это, пустившись в пустую истерику. Но не стала. Женские слёзы никогда не трогали душу тёмного. Наоборот, даже пугали. Пытаться сбежать от мужчины, раза в два превосходившим её в весе и натренированности, что казалось, словно каждая мышца его была отлита из смеси самых крепких металлов — верх безумия с больной ногой. А унижаться, обещая всевозможные блага, которые он отвергнет, не позволяло уязвлённое самолюбие бывшей возлюбленной. — Ты за это заплатишь, — пообещала Николь в тишину знакомой квартиры, где когда-то была хозяйкой. Только сейчас она была пленницей этих стен, ощущая, как просторное помещение давит на неё со всех сторон, шепча на ухо самые грязные воспоминания.

***

      Несколькими днями ранее.       Холодные, рассохшиеся доски жалобно скрипели под твёрдыми и тяжёлыми шагами молодого мужчины. Разбитые окна стучали створками, запуская в заброшенную многоэтажку холод и снег, завывая ветром по пустым комнатам. Зелёные глаза смотрели перед собой уверенно, переступая через безжизненное тело насмерть замёрзшего человека, скрючившегося в неестественной позе на полу. Не поведя и бровью, или замедлив шаг, перешагнул, как через непримечательную преграду на его пути. Как мелкая лужа или мусор у его ног, оказался когда-то живой человек. — У меня мало времени, Денис, — раздражённо бросил коротко стриженный мужчина, стоя спиной к вошедшему тёмному. — Дел просто по горло, а ты ещё и опоздал. — Ты такой душный, Марк, — усмехнулся сын Константина, заставляя демона обернуться, вспыхивая в секунду. — Перейдём сразу к делу, тогда? — Пожалуйста, — вежливое обращение, прозвучавшее с его губ, как угроза расправиться со всей его семьёй, пробежало холодом по коже. — Я знаю, что ты затеял, Денис… — Правда? — Только глухой ещё не слышал, что ты натворил… — И ты туда же? — раздражённо закатил глаза парень. Эти нотации о равновесии и опасности, что он слушал последние дни от отца, уже стояли в горле, как хотелось от них блевать. — Я думал, тебе не по нраву доедать объедки с этого пира жизни, утешая себя, что это всего лишь равновесие Тьмы и Света. Получается, устраивает?       Зелёные глаза сверкнули, как у заговорщика, блеснув знакомым изумрудным цветом. Как младшая сестра или проклятый тёмный, смотрели прямо в чёрную глубь его взгляда, нащупывая тонкую нить интереса к его словам. — Чтоб у всех такие объедки были, Денис, — с плохо срываемой скукой отозвался демон, проходясь по комнате тихими шагами. Слишком тихими для такого мощного тела. — Я одного не могу понять. Обряд с убийствами тёмных и светлых — твоих рук дело? — тишина, прозвучавшая ответом на его вопрос, заставила Марка продолжить. — Я так и знал. Слишком сильно для смертного и слишком смело для сына тёмного хранителя. — Для высшего демона ты слишком много болтаешь, — сохраняя лицо ответил Денис на нападку. Смертный. То, что должно было прозвучать оскорблением, он считал только комплиментом. — Ты не ответил на мой вопрос. Тебя устраивает это показное равновесие?       Крепкая фигура остановилась у разбитого окна, заложив руки за спину и устремив глаза к серому ноябрьскому небу. Холод, пронзающий тело, бросил в лицо несколько колючих снежинок, заставив чёрные глаза прикрыться, а изо рта вырваться облачко пара, когда демон заговорил: — Хочешь переманить меня на свою сторону, чтобы я помог перерубить эти чаши весов? — Ты игнорируешь мои вопросы. — За такие речи и головы можно лишиться, а у меня нет хорошего покровителя, чтобы он спас меня от вечной ссылки в Ад, — ухмыльнулся в ответ Марк, намекая на благородное происхождение заговорщика перед ним, чем не мог похвастаться сам. Он был не из простой семьи, но и не из достаточно привилегированной, чтобы уповать на снисхождение за нечто схожее с государственной изменой. — Или ты им хочешь стать? — улыбка, исказившая тонкие губы, сверкнула в сторону сына хранителя. — Может быть, — пожал плечами брат сирены, подойдя к разбитому окну, почти касаясь своим плечом плеча Марка, отмечая разницу в их силе. — А лучше было бы, чтобы Николь стала твоей защитницей.       Чёрный взгляд, до этого подёрнутый только скукой и раздражением, сверкнул заинтересованностью, услышав знакомое имя. Звучное. Выбивающее под кожей толпу мурашек и играющее яркими картинками в памяти. — Хорошо, когда твоя женщина — это самая желанная любовница для каждого тёмного и твой личный покровитель, дарующий ключи от любой двери во Тьме, — продолжил Денис, заметив интерес и продолжая давить на нужные точки. — И хорошо, когда эта женщина зависима от тебя и твоей энергии, как от самого сильного наркотика… — У неё сейчас другие наркотики, — губы демона скривились, когда память воспроизводила образ сирены, мелко дрожащей от очередной ломки. Сильная и гордая, сломавшаяся под собственными зависимостями, когда рассталась с ним. Она лечилась от него. От зависимости от него, она глотала пёстрые таблетки, как витамины без рецепта врача. — Мы оба знаем, как она ею стала, — попытался защитить Николь брат. — И мы оба знаем, кто её такой сделал, — взгляд Марка устремился на Дениса. К заинтересованности примешалась злость, делающая и без того тёмные глаза чернее ночи.       Парень задумчиво кивнул, проваливаясь в собственные мысли, слыша истеричные крики сестры, пульсирующие в висках. Я так не могу. Я не могу так, Денис! Мне больно. Мне так чудовищно больно. Плакала. Кричала. Орала. Сдирала ногтями кожу, когда по крови гнался раскалённый металл её личной слабости. — Низкая ставка, Денис, — оборвал поток бессвязных мыслей демон, прикуривая сигарету. — Сам Мрак против нашего союза, не говоря уже о том, какие отношения нас сейчас связывают. Николь меня ненавидит и есть за что, признаем. — Но ты то её ещё любишь, — хмыкнул тёмный, принимая протянутую сигарету в дружеском жесте. Марк был заинтересован. Очень заинтересован. Раз уже и забыл, что куда-то торопился, степенно вдыхая никотин и слушая «не интересные» предложения от сына Константина. — Зря говорят, что тёмные не умеют любить. Ваш союз тому подтверждение… — Это не любовь, — перебил мужчина, выдыхая облако дыма из лёгких. — Это выгодная сделка. Как для неё, так и для меня. — Называй так, если тебе больше нравится, — снисходительно отозвался Денис, хохоча внутри, как от самой лучшей шутки. Сделка. Как же! Слишком свежи ещё были воспоминания, когда Марк был вхож в их родительский дом и как нежно смотрел на сирену, сжимая грубой рукой тонкие пальцы. Как готов был целовать её ноги, когда девушка объявила будущему мужу о беременности. И как до сих пор пытался оберегать, если представлялась такая возможность. — Ваш брак все так ждали. Жаль, что он так и не состоялся. Я бы пожелал вам долгих и счастливых лет совместной жизни. — А если ближе к делу?       Тёмный выдохнул горький дым через ноздри, зажимая фильтр сигареты между зубов, пока в душе неизменно ухмылялся, как легко оказалось надавить на демона. Под грудой железных мышц и узоров чёрной краски, горело пламя из ярких чувств, плохо скрываемых в потёмках его души. Оно трещало. Отбрасывало искры. Поджигало всё вокруг, сдавая своего обладателя с головой. — Не я начал эти обряды, но я их закончу, — хищный оскал заиграл на сухих губах. — И даже отец не встанет у нас на пути, Марк. Слышал о беглом светлом? — Видел, — односложно ответил мужчина. — Как же это Константин не встанет у тебя на пути, если он придерживается взгляда о равновесии? — Придерживается, пока сдерживает Тьму в своей душе, — игра ответ-вопрос уже порядком раздражала, но только так демон шёл на контакт, подогреваемый интересом об упомянутой Николь. — И как тебе этот светлый? — Мне абсолютно ровно, а вот твоей сестрице он, похоже, очень дорог. Возможно, в чем-то он даже хорош, — похабно улыбаясь, сорвался с губ ответ Марка, а сигарета задымилась на холодном полу, истлевая, когда её отбросили. — Энергия беглых слишком слаба, чтобы питать других существ, а Николь падка на чувство полного насыщения. Тебе ли не знать. Она не стала бы размениваться на полумеры. Скорее, как обычно, взыграла жалость ко всем убогим и обездоленным, — терпеливо пояснил Денис, отщелкивая ногтём окурок в пол. — С детства постоянно тащит и жалеет блохастых шавок.       Марк цокнул языком, невольно соглашаясь. Она была такой в его воспоминаниях. Квинтэссенцией абсолютного порока и добродетели в одном лице. Той, что могла положить на лопатки одним своим словом и той, что была способна излечить душу, прикоснувшись к терзающим ранам. — И как же Константин разбудит свою Тьму? — избегая острого угла под именем сирены, спросил демон. — Оставь это мне. Я устрою всё в лучшем виде. Папа поддержит мою идею, а от тебя я прошу только три вещи. Запереть Николь, пока всё не уляжется, — Денис загнул один палец. — Помочь мне завершить ритуал, — второй. — И потом об этом не трепаться. — Пока всё не уляжется? Что «всё»? Я не стану помогать тебе, Денис, если не буду знать всего плана. Если уж рисковать своей жизнью, то хоть знать за что и какая награда тебя ждёт, если повезёт выжить. Согласен?       Денис согласно кивнул. А Марк не глуп. Совсем не глуп. Возможно, поэтому так нравился Константину в роли будущего мужа дочери и именно с ним та хотела связать свою жизнь. И награда для такого должна была быть особенной. Не обещание места в Совете Тартара, которое демону было не интересно и с его влиянием и силой, было достижимо без особых усилий и помощи других. Не деньги или титул. И даже не Николь, согревающая холодную постель. — Отец очень сильно сдерживает Тьму в себе, — начал сын Константина, оперевшись на рассохшийся подоконник выбитого окна. — Боится навредить кому-либо и особенно нам. Поэтому и завёл всех этих кошек, чтобы контролировать поток чужих душ. Они, как сито, отсеивают мелкие крупинки и оставляют крупные, возвращая их владельцу. Он даже машину водит с двумя котами в переноске, вдруг остановят для проверки документов. — Ты предлагаешь грохнуть котов, чтобы Константин сожрал пару душ до основания и от этого станет вдруг других взглядов? Я котов трогать не буду, предупреждаю сразу. Это уже садизм, — сухо возразил демон. — «Садизм» — убить пару кошек? — плотоядная улыбка застыла на губах Дениса. — Ты убиваешь людей голыми руками, а кошки — это не твой профиль? Я тебя к этому и не привлекаю. Я сделаю всё сам и когда отец сорвётся с цепи… Твой отец же, вроде, застал те времена, когда мой папа не посадил себя на эту жесткую диету из ограничений и помнит за что он голосовал и что предлагал. — Он был тогда моложе. Когда мы молоды, мы все грезим о мировом господстве, — неуверенно вновь высказал свои сомнения Марк, опустившись рядом на подоконник, бездумно устремив глаза в пустую стену. — Он был тогда наполнен Тьмой, а сейчас в нём больше человеческого, чем тёмного. Поэтому он так лоялен и миролюбив. До поры, до времени, — изумрудные глаза довольно вцепились в сжатые челюсти демона. Думает. Прикидывает все «за» и «против». И одна чаша весов явно имела перевес. — Я сделаю так, что он вспомнит кто он, Марк. А пока я буду это делать, попрошу тебя приютить у себя мою сестрицу. Не хочу, чтобы она пострадала или возвала отца к совести.       Марк встал с подоконника, прохаживаясь взад и вперёд по пустой комнате. Метался, как зверь в тесной клетке. Как собственные мысли в чертогах его разума. — А дальше? — Дальше мы завершим ритуал, откроем врата Тартара и сотрём Свет с лица земли. Николь останется только взглянуть на новый мир, где господствует Тьма и больше нет места для её хвалёного «равновесия», — хладнокровно ответил парень, отмечая, как решимость всё теснее прижимает сомнения в угол демонических мыслей. — А мне, что с этого? — Кроме приятной компании моей сестры на пару дней в твоей холостяцкой квартире… — Если её опять начнёт ломать от наркоты в это время, то это время явно будет не из приятных, — возразил Марк. — Да и давай признаем, есть способы получше оградить Николь от отца. Более хитрые и незаметные, чем силой удерживать её у меня. Ты мог попросить любую её подружку, но выбираешь меня и то, чтобы она знала, что она пленница. Зачем тебе это?       Денис разочарованно отвёл глаза. Да что ты пытаешься всё выведать? Не нужно тебе знать всего. Абсолютно не нужно. — Хочу, чтобы она знала, как рушится привычный мир и ничего не смогла сделать. И её ломка, не думаю, что станет для тебя проблемой, — похабная улыбка приподняла уголки сухих губ. — Пара недель на тебе и она даже не вспомнит о наркоте, Марк. Для неё наркотиком снова станешь ты, — на лице тёмного отразилась мина задумчивости, перед тем как Денис бросил последний козырь, пронзая воздух уверенным голосом: — Ты же хочешь мести, Марк. И я дам тебе её. Ты заплатишь убийцам своих родителей.       Демон замер на месте, его плечи расправились, делая фигуру ещё мощнее, а в глазах отразилась полная уверенность, перерубающая все метания. Месть. То, что отравляло его кровь день изо дня. Делало сильнее. И двигало вперёд. Не призрачная и великая идея о полном разгроме Эдема. Не согревающая мысль о том, что Николь может стать снова его. Его душу оплетало другое чувство, в которое сын Константина с головокружительной меткостью попал. — Ты помогаешь мне, а я привожу тебя к ним. В подарок: пару дней наедине с Николь, чтобы вы наконец высказались друг другу, а не выясняли отношения на глазах у всей Тьмы, — Денис протянул руку вперёд, вскинув гордо подбородок. Предложение было весьма выгодным и приятным. Наконец до него перестанут доходить слухи, как его сестра выясняла отношения с бывшим женихом в каком-то захудалом баре, а сердце высшего демона успокоится чужой кровью. — Идёт?       Марк оглядел длинные пальцы и занёс грубую ладонь для ответного рукопожатия, вдруг замерев. Тяжёлый взгляд исподлобья встретился с глазами тёмного авантюриста. Что-то не доброе прокатилось по венам. То, что подсказывало этого не делать.       Его родители были казнены Советом несколько лет назад, ещё до болезненного разрыва с бывшей невестой. Казнены по жестокому приказу кого-то очень могущественного и озлобленного на весь демонический род, что даже не захотел проводить каких-либо расследований. Слепо поверил мелкому доносчику про заговор, что затаился в могущественной семье. Тёмного тогда спас Константин и их скорое родство. Через месяц Николь и Марк должны были провести обряд, после которого стали бы мужем и женой. И как бы не бился проклятый с Советом, а смог отбить только жизнь будущего зятя, проклиная и обещая стать демону, если не отцом, то сильным покровителем. Кем и был. Даже после того, как дочь окончательно ушла из дома тёмного, разорвав все договорённости о браке. Даже тогда, когда прилюдно называл его недостойным сирены, никогда не вставлял палки в колёса, способные низвергнуть бывшего родственника в самую пучину раскалённого Ада.       В чёрных глазах потух азарт и мимолётное желание мести погасло, будто на него вылили ведро холодной воды. Что-то более сильное, чем мимолётное желание окропить землю кровью тёмного, что обрёк его семью на казнь без суда и следствия, сжало сердце. Крепко. Заставляя отступить на шаг. — Нет, Денис, — безэмоционально ответил мужчина, делая ещё один шаг назад и пропасть между сыном Константина и демоном стала глубже, предостерегая, что дружеской беседе больше не бывать. — У меня другие условия.