Тёмный светлый

      Густые, непроглядные сумерки быстро закрасили чёрным цветом алый закат, заставив весь город зажечься миллионами лампочек. Они горели всюду. В цепляющих взгляд вывесках магазинов. Фарах автомобилей. Квартирах. И на телефоне путника, идущего по узкой тропинке к дому и освещающий себе путь. Все они смешивались в вечерней суматохе и скорости, с которой Пеш управлял машиной, заставляя Руслана прикрыть глаза и сжать переносицу двумя пальцами, словно он боролся с мигренью. Но болела не голова. Болело внутри. Выламывало кости, будто этой боли было мало места за рёбрами. Она хотела окутать мир, находящийся за пределами сердца беглого. — Мы долго едем, — заметил темноволосый парень, заскучав. Когда тишина повисала в салоне, он явственно слышал звук, с которым мука точит свои зубы о его кости, прогрызая путь. — Дьявольские пробки, — выплюнул старик без тени раздражения. Ему нравилась болтовня. Ведь в ней всегда можно было найти интересное зерно для сплетен. — Сам Сатана их создал, мне кажется. — Думаешь, ему было дело до этого? — Конечно нет. Это всё его бесы. Мелкие исчадия Ада. Творят свои мелкие пакости и потом сами страдают.       «Бесы — духи, служители злых сил. Они могут быть связаны с суевериями, направленными на причинение вреда, искушение и обман людей. Бесы воспринимаются как падшие ангелы, которые восстали против Создателя. Бесы хотят, чтобы в мире умножалось зло». Новый тёмный издал сдавленный смешок, вспомнив отрывок из учебных писаний, по которым всех светлых гоняли на первом курсе образования. — Чего улыбаешься? — спросил заговорщик. — Получается, своего рода, я тоже бес?       Пеш неопределённо пожал плечами, крайне смутно припоминая значение этого термина, ведь терминология ему никогда не давалась, да и прожитые годы накладывали свой отпечаток, стирая базисные теоретические словечки. — Своего рода, — согласился он после долгой паузы. — Никогда не думал об этом. Таких, как ты, обычно называют просто падшими. Но «бес» тебе определённо подходит. Пожалуй, буду тебя теперь так называть. — Как пожелаешь, — не стал спорить Руслан. Как ни назови — суть одна. Отвернувшийся от Бога и ушедший во Тьму. — Так каким образом я верну тебе долг? И куда мы едем? — Тебя вдруг это заинтересовало? — в ответ на вопрос тёмного бывший ангел лишь пожал плечами. — Весёлая затея, стоит признаться. Я чувствую, что в тебе плещется Тьма, и как же её много! Мы найдём ей нужное применение, — на тонких губах взыграла почти дружеская усмешка. — От меня прямо ей несёт, и все это чувствуют? — мысль о том, что Мрак под его кожей ощутили Николь и Марк, врезалась в голову, как раскалённый клинок. Демон и сирена. Вместе. — Ещё как, бесноватый, — согласился Пеш, когда наконец машина тронулась и медленно покатилась вместе с остальным потоком.       Ещё на крыше, только увидев спину беглеца, он ощутил тёмное присутствие. Такое родное и обыденное, которое чувствовал каждый день от самого себя. Оно окружало его силуэт, подсвечивая серой дымкой. Эфемерная аура исходила от новообращённого, который так быстро позволил чужому присутствию взять над ним верх. У других сбежавших ангелов на это уходили годы, чтобы душа окончательно очистилась от добродетели, запустив в кровь скверну. А он всего за три недели смог полностью исцелиться от Света, впустив Тьму в свою пустующую душу. Любопытный экземпляр, стоит признать. В нём всё шло наперекор привычному ходу вещей. — Так, и куда мы едем? — повторил беглый. Не то, чтобы ему было важно это знать. Скорее, играло юношеское любопытство. — Мы все останемся в плюсе. В очень хорошем денежном плюсе, — тёмный не спешил открывать всех карт, но вопросительный взгляд с пассажирского места заставил его продолжить. — Тебе же наверняка нужны сейчас деньги. Банально продлить номер в гостинице или даже переехать в более комфортабельное жильё. Не думаю, что Константин продолжит заниматься этим вопросом, а на Дениса полагаться тоже не приходится. — Это какие-то подпольные бои? — первое, что пришло в голову, выпалил парень. — Как ты догадался? — искренне удивился заговорщик, надеясь, что его план окажется полным сюрпризом и не будет раскрыт так скоро, словно спрятанный в шкафу подарок на Рождество. — Ты участвовал в подобном, что знаешь? — В Эдеме не дерутся вообще то, — усмехнулся Руслан, не выдав больше никакой реакции.       Дерутся. Но делают это не на закрытых рингах за гонорар, а в уединённом месте, пытаясь добиться правды варварским методом. Тихо, чтобы не спустить на себя гнев Создателя и грех в виде груды чёрных перьев. Сам он никогда в таком замешан не был, доблестно взяв бремя «вершителя порядка» с оружием наперевес, пуская кровь на поле боя против тёмных. Жажду кровопролития он утолял под эгидой справедливости теми же, но более бесчеловечными способами, за которые не карали, а наоборот — провозглашали героем и борцом за Свет. Две стороны одной и той же медали. — А зачем мне участвовать в подпольных боях, чтобы отплатить тебе долг? — вдруг нашёлся падший, скептическим взглядом обведя тёмного. — Я же там и помереть могу. Раньше времени. Мы же, вроде, договорились посмотреть на конец света.       Пеш не удержался, чтобы не рассмеяться. Представление у парнишки о подпольных боях было совсем поверхностным. Тёмные подпольные бои проводились не ради денег, а ради кровавого зрелища и статуса. Не столько самого бойца, сколько его ментора, поспособствовавшего его выходу на арену. Без хорошего покровителя путь в зал был закрыт, абы кого с улицы, хоть и безумно сильного и способного, не пропустили бы. Заговорщик поведал об этом беглецу, вскользь упомянув, что занимается менторством не первый год и сейчас его высокий статус находился под угрозой, поскольку предыдущий боец погиб на ринге, а пропустить хоть один бой значило лишиться всего, чего он так долго и упорно достигал. — А, это ещё и не до первой крови, а до летального исхода. Чудесно, Пеш. Мог и на крыше меня оставить тогда уж. Или у Марка. Я бы чудесно с этим справился и без толпы свидетелей, — в голосе парня засквозил укор и нелепое веселье. — Не дрейфь. Формально так и есть. Бьются не до первой крови, конечно, а до того, как противник ляжет и не сможет подняться, либо сам не сдастся, — бегло старик объяснял правила. — Но ты не сдашься… — Конечно нет, — оборвал Руслан. — Если умирать, то с честью… — И не умрёшь, — ответно перебил тёмный. — В тебе сейчас так много Мрака, что ему нужно куда-то деваться, иначе он разорвёт тебя своей силой. Можно сказать, эта услуга больше даже не для меня, а для тебя, мой дорогой мальчик. Только посмотри, сколько плюсов ты можешь извлечь! Тебя не порвёт Тьма. Ты выпустишь на волю свой гнев. И заработаешь хорошую сумму денег. Тебе ведь нужно продлить гостиницу? На тот гонорар, что ты получишь в случае победы, можно не то что продлить гостиницу, при желании, можно купить небольшую квартирку. Предложение очень заманчивое… — Ага, а тебе это зачем? — нетерпимость бывшего светлого была сегодня на высоте, и темнота внутри сгущалась от долгих тирад. — Одни плюсы для меня, если не считать, что я могу умереть. А тебе с этого что? Только не говори, что это какая-то социальная помощь всем новообращённым тёмным. — Я же уже обмолвился, что мне, как ментору, нельзя пропускать ни одного боя. Пока я не нашёл замены своему прошлому бойцу, ты побудешь на замене. Всего один бой, Руслан. К следующему бою я найду того, кто искренне желает там оказаться. Поверь, в Мраке полно тёмных, которые с удовольствием откликнутся. Не все хорошо обеспечены, а вдобавок и заслужить себе какое-никакое громкое имя, если род не блещет титулами… — Это снова звучит как лучшее предложение в моей жизни, открывающее все дороги. Сплошные плюсы для меня. Тьма снова так щедра ко мне. Даже не знаю, как буду оплачивать такой приём, — голос бывшего светлого был окрашен нескрываемой спесью и насмешкой.       Уж больно много «подарков» ему преподнесли за последнее время, за которые он расплатился собственной душой. Когда-то разум застилала боль, и она вела его на все авантюры. Без лишних вопросов и уточнений. Он слепо шёл на зов Тьмы, принимая все её дары. С завязанными глазами полагался, что здесь будет иначе, несмотря на то, как тошнотворно подло поступил с ним Свет. Родной Эдем, породивший и воспитавший, убил всё, что было так дорого его сердцу. Наивно было полагать, что на чужой стороне этого не повторится, но он верил. Верил каждому слову и обещанию, думая, что этого не повторится. Но в отличие от Света, Мрак вырвал его душу. Искромсал и выплюнул, вдохнув новое дыхание. Провернул через мясорубку и выкинул в мусорное ведро. Уроки были усвоены, и лишаться было больше нечего, кроме жизни, которая, как казалось, уже тоже была отмечена красным рубежом. Конец мира, который уже плескался на горизонте. — Ты мне не веришь, что эта услуга от тебя мне, правда, необходима? — оскорбился Пеш.       Ему нужен был новый тёмный. Именно сегодня и именно так. Иначе он, возможно, даже не принял бы этот заказ от Марка так скоро. Предпочёл бы потянуть время, ссылаясь на длительные поиски беглеца, повышая стоимость своих услуг. Но он и сам его искал, будто кожей чувствуя, как Тьма приобрела себе нового приспешника, заполнив пустующую грудную клетку бывшего светлого своим чёрным дыханием. И не ошибся. Чутьё его никогда не подводило. — Я верю, что я необходим тут каждому, Пеш, — беглый обнажил зубы в язвительной улыбке. — Каждому тут что-то от меня надо, словно я вообще первый в мире сбежавший ангел из Эдема. Всё и вся ради меня… — Не стоит проецировать на меня своё плохое настроение, мальчик, — предупредительно прыснул Пеш, сквозь сжатые зубы, а татуированные, иссохшие пальцы потянулись к сигаретам в кармане. — Денис поступил с тобой не красиво, согласен. Но никто не знал, что он перевернёт всё с ног на голову и так сильно отойдёт от изначального курса… — Кстати, раз мы заговорили о нём, — парень зеркально повторил жест собеседника с сигаретой, выпуская из лёгких смог никотина. — Что изначально хотел Константин? И что с ним теперь? Я видел в доме мёртвых кошек, благодаря которым он питался.       Старик выдохнул дым через ноздри, вновь вдавливая педаль тормоза в пол, останавливаясь на очередном светофоре. Поездка обещала быть долгой. Благо, он выехал заранее и успел бы в конечный пункт назначения. Даже успел бы убедить беглого помочь ему. — Меня в такие планы не посвящали, но я знаю, что Константин был в ярости, когда Денис приволок тебя со сломанными крыльями и разбитой головой. Сам он сейчас… как бы помягче сказать? Разносит в пух и прах Совет. У тёмных есть некоторые опасения, что выходка его отпрыска имеет очень не благоприятные последствия, и не мешало бы от него избавиться. Так сказать, в назидание остальным, устроить показательную казнь… — Хорошая идея, — без тени сочувствия подхватил Руслан. Сердце забилось как будто бы чаще от мысли, что человек, который обрёк его на Тьму и пытается устроить Апокалипсис, поплатится за свои выходки. Ему не поможет ничего, когда на чашах весов стоят влиятельный отец и конец всего мира. Он ответит за каждое своё действие, смыв всё кровью. В чём-то методы Тьмы и Света совпадали. — Под огонь может пойти не только Денис, если что. А все. И Константин, и Николь, и Елена — жена Константина, мать Дениса и Николь. И тебя заденет рикошетом, — Пеш поймал немой вопрос, исходивший от беглого светлого, которой чётко читался, как: «а меня то за что?». — О, мой бесёнок, ты серьёзно думаешь, что если идею Дениса посчитают преступной, тебя, как человека, который этому поспособствовал, оставят в живых? Милый мальчик, твоя голова второй упадёт в Тартар… — Я же не знал… — Детские отмазки! Тьме на них плевать! — пренебрежительно махнул рукой тёмный, перебивая наивные оправдания.       Руслан замолчал, прикидывая своё шаткое положение. Он балансировал на грани последние годы. Ходил по острию ножа, как канатоходец в цирке без страховочной сетки. И рано или поздно, любой акробат допускал ошибку. Рано или поздно Руслан должен был провалиться, если уже этого не сделал.       Пальцы нервно начали отстукивать не ровный ритм об деревянные панели салона, ничуть не нервируя этим Пеша. Напротив. Его этого радовало. Ангел начал думать. Начал снова сомневаться. Как когда-то в Свете. Сейчас он прикидывал все возможности своего летального исхода. Умереть в боях. Умереть, когда Константин проиграет эту битву Совету. Умереть от собственных рук, когда не выдержит сердце, промаринованное обидой и злостью. Умереть, если и правда, настигнет конец света. Он высчитывал ходы, как сапёр на минном поле и грозился подорваться на каждом шагу. — Если, я подчёркиваю «если», — начал парень, совладав со своими руками, — я выиграю? То, что тогда? — От тебя не требуется победа, мой мальчик, — сладостно пропел прокуренный голос заговорщика. — Участие. Но победа будет приятным бонусом и она очень вероятна, если ты позволишь Тьме собой управлять. — Как? Я с ней всего сутки. Не уверен, что… — Т-ш-ш, — Пеш приложил палец к сухим губам. — Тело тебе подскажет. Тёмная матерь сама поведёт тебя, если не уметь её вовремя спрятать. Такому учат ещё с младенчества всех тёмных. Никто не учит выпускать её из себя, это заложено в нас на подсознании. Учат её подчинять, во время брать в узду… Я тоже учился этому, когда пришёл. Это не так сложно, если попрактиковаться, однако, выпускать проще, чем подчинять. Если ты случайно убьёшь своего противника, поверь, никто не осудит тебя. Все пришли на ринг, зная, что, если во время не остановиться, то можно его и не покинуть. Это кровавый спорт и правила здесь не всегда честные… — То есть, всё-таки, умереть я тоже могу? — усмехнулся беглый. — Если будешь геройствовать и не попросишь пощады, когда поймёшь, что не вывозишь — да. Но одно слово «сдаюсь» безоговорочно останавливает бой, — напомнил старик. — Ты будешь не удачным ментором, если твой человек сдастся. — Лучше быть ментором проигравшего бойца, который ещё раз сможет выйти на бой, чем быть ментором, который лихорадочно ищет хоть кого-то, чтобы заполнить ринг, — подметил Пеш. — Сегодня я второй вариант. Так что, по рукам? Всего один бой, и твоя услуга мне оказана. Ещё есть шанс немного подзаработать.       Новый тёмный надолго задумался, тщательно взвешивая все «за» и «против». Его обманывали столько раз. Что помешает сделать это снова? А даже если и обман, то что? Так ценна была ему самому жизнь, чтобы бояться умереть? Нет. Было что терять? Тоже нет. Была только призрачная надежда сорвать небольшой куш, чтобы дождаться конца света в комфорте. — А о какой сумме мы говорим? — решил уточнить Руслан, нарушая тишину салона и выбивая у заговорщика смешок. Мальчик начал торговаться. — Если учитывать, что ты новенький, то на твою победу будут ставить не многие. Соответственно, исходя из коэффициента, выигрыш будет очень весомым. Примерно, думаю… — в голове тёмного закружились цифры, и он начал монотонно шевелить губами, производя какие-то арифметические подсчёты, где часть отходила тем немногим, кто всё-таки поставил бы на победу новообращённого и неизвестного бойца. — Думаю, что миллиона два будет весь выигрыш, но учти, я как ментор забираю часть себе… — Какую часть? — перебил беглый. — Скажем так, что семьдесят на тридцать. Семьдесят процентов мне… — Пятьдесят на пятьдесят, — повысил ставку парень. Если уж и рисковать жизнью, то за достойную плату. — Ты мой бизнесмен, — тихо хохотнул собеседник. — Торгуешься? Это похвально. Шестьдесят на сорок.       Руслан ещё пару раз попытался убедить Пеша разделить гонорар поровну, но в итоге сдался и принял предложенную ставку. Всё же получить хотя бы эту внушительную сумму было лучше, чем остаться совсем без денег. — Тёмные так много ставят на боях? — решил спросить парень.       Тишина, окутывающая салон, действовала убийственно, и её хотелось заполнить даже бессмысленной болтовнёй. В безмолвии вскрывались открытые раны, и память воспроизводила все больные моменты, словно заевшая кассета на видеомагнитофоне. Он видел всё то, от чего когда-то бежал. Видел все ранения и обрывки терзающих воспоминаний. И только когда затишье обрывалось на короткий миг, он снова мог дышать. — Люди азартны, — ответил Пеш, ощущая как тишина давит на нового тёмного. — А в основе наших сущностей лежит человеческий фундамент.       Парень перевёл взгляд на водителя, пытаясь понять, что скрывается за его спокойным лицом. Сердце колотилось в груди, и он медленно осознавал, что в тени этих разговоров о ставках и азартных играх лежит нечто большее. За обычными словами прятались страхи и надежды. Риск и потеря. — Почему ты считаешь, что это всё ещё связано с людьми? — спросил он, стараясь вернуть разговор в русло, где можно было бы найти хоть какую-то правду и уйти от звенящей тишины. — Мы уже давно не люди. — Возможно, — ответил старик с усталой улыбкой. — Но в нас всё равно осталась эта жажда. Жажда ощущений. Жажда победы. Жажда даже боли. Это часть нас, независимо от того, кем мы стали и как давно. Даже, если были рождены уже не людьми.       Руслан снова погрузился в свои мысли, представив, как адреналин пронзает кровь, когда ставки растут, как разгоняется пульс на пике противостояния. Бой — это этап, ведущий к чему-то большему, к чему-то, что не купишь за деньги и не получишь от врагов.       Парень вздохнул, пытаясь сгладить волну эмоций, которые накатывали на него. За пределами слова «бои» прятались мрачные воспоминания, и он понимал, что у каждого есть своя тёмная сторона, которую не каждому доверишь знать. — Важно просто не забывать, зачем мы здесь, — заметил он, всё ещё не отрывая взгляда от собеседника.       Заговорщик посмотрел на него и кивнул, как будто разделяя его мысль. Тишина вновь окутала их, но теперь она не казалась такой угнетающей. Отношения людей, желания, страхи и надежды переплетались в этом пространстве, и в них возникала иная жизнь. Жизнь, что можно было бы принять, чтобы не потеряться в бездне.

***

      Когда автомобиль Пеша припарковался у высотного здания, где на парковке стремительно съезжались дорогие иномарки, то сердце Руслана забилось чаще. Здание не было вычурным или кричащим о том, что здесь обрываются жизни, льётся кровь или капают огромные деньги на счёт. Об этом кричали люди, вальяжно выходящие из автомобилей, с видом победителей.       Этот клуб был известен среди тёмных как место, где завязывались не только драки, но и сложные судьбы. Веселье и оглушительный триумф шли рука об руку с поражением и смертью именно в этих стенах.       Огромные деревянные двери охраняли вышибалы, просматривая всех входящих. На Пеша со спутником они посмотрели на доли секунды, впуская внутрь, где уже толпились зрители, менторы и немногочисленные бойцы.       Подвальное помещение, которое беглый ангел рисовал в своей голове как типичный обшарпанный зал, встретило неоном и дорогим убранством. Красный свет озарял каждый уголок, падал на идеальные лица и отражался в зеркальных поверхностях. Изящные девушки-официантки с очаровательными улыбками сновали с подносами, предлагая дорогим гостям, рассевшимся у самой клетки на кожаных диванах, не менее дорогие напитки. «Самые состоятельные и щедрые гости», — отметил парень тех, кто сидел у самой сетки, оставляя менее влиятельных персон стоять за их спинами и на балконах. Все они предвкушали зрелище. В воздухе витал запах крови и адреналина, смешиваясь с запахом алкоголя, сигарет и звуком перешептываний.       Руслан глубоко вдохнул, пытаясь подавить нарастающее волнение. Он знал, зачем пришел сюда — отдать свой долг. Это слово, как нож в сердце, напоминало о сложностях, которые он сам себе создал. Его мысли метались между страхом и решимостью. Бойцовский ринг стал для него не только местом расплаты, но и ареной, где он мог попытаться вернуть себе честь. Заслужить какое-то имя.       Мужчины с накачанными телами и обнажёнными торсами, в которых Руслан сразу узнавал потенциальных спарринг-партнёров, готовились к бою, разминаясь, а возле них суетились менторы, давая напутственные слова. — Нужно оставить заявку, под каким именем тебя представить, — крикнул Пеш, держа в сморщенных пальцах планшет от организаторов и привлекая к себе внимание. — Как тебя объявить? Руслан или возьмёшь псевдоним?       Беглый не задумался и на секунду, когда на губах взыграла плотоядная улыбка. — Бес, — ответил он, кивнув на экран и получая одобрительный кивок.       Заговорщику понравилось его новое имя, и он бегло ввёл его в нужную строку, в то время как парень вновь вернулся к окружению. Всё оно выглядело как хищники или падальщики, готовые к нападению или зрелищу, размазывающему кровь по дорогому полу. Руслан понимал, что каждый из них был способен на многое, и опасность таилась даже в самом равнодушном взгляде. Сердце билось в унисон с ритмом музыки, доносящейся из колонок. Всё вокруг казалось размытым и нереальным, когда он смотрел вперёд, на ринг, который был центром всего происходящего. На него падал белый свет, оставляя в тени обстановку вокруг и выделяя его среди топи красных цветов и темноты. Внезапно вся обстановка показалась парню не просто местом для боёв, а настоящим испытанием, где придётся сразиться не только с противником, но и с самим собой. Со своей собственной Тьмой, о которой он ещё ничего не знал. И это было его преимуществом.       Смутное ощущение чужого прикосновения к локтю вернуло к реальности, где Пеш осторожно повёл беглого ангела за собой сквозь толпу. Вёл за ринг, обходя железную сетку и пропуская в маленькую комнатку с ничем непримечательной дверью. Пустое помещение встретило искусственным светом, но не разъедающим, как в зале, а каким-то обычным, как в любой комнате в доме, что глаза даже на миг ослепли от такой смены цветов. — Ну что ж, Бес, — ухмыльнулся тёмный. — Все напутственные речи я уже тебе дал в машине. Помни, Тьма ведёт тебя, но ты в любой момент можешь сдаться, чтобы выжить, — голос был пропитан въедающейся сладостью и мнимым благородством, тогда как старик прекрасно понимал: Руслан не отступит. До последней капли крови не попросит пощады, какие бы речи ему не говорили. Он не боялся умирать уже давно, а полученные душевные травмы только сильнее подстёгивали отсутствие чувства самосохранения, подкармливая. Такие не ищут спасения. Такие жаждут погибели или чести.       Беглый усмехнулся, его глаза сверкнули холодным огнём. Он медленно подошёл ближе, его голос стал мягким, но полным угрозы. Во взгляде читалась решимость и закалённая сталь, которой прежде тёмный не видел в голубых глазах. — Какой я выхожу? — Второй. Результат жеребьёвки мне и любителям отвалить не маленькую сумму на твоё поражение уже известны. Ты в паре с Мышью, — Руслан невольно усмехнулся имени своего соперника, от чего Пеш только неодобрительно качнул головой. — Не стоит недооценивать своего соперника только из-за милого прозвища. Мышь не самый страшный боец, но он очень ловкий, пронырливый и суетной. Нападать будет часто, сначала больше, чтобы вымотать, потом, чтобы нанести урон, когда ты устанешь уклоняться… — Какая-то магия? — решил уточнить парень, чтобы заранее быть готовым к неожиданностям. — Не пользовался раньше, но всё бывает впервые. Он из рода каких-то вымирающих шаманов. Таким духи благоволят, а не Тьма сопутствует. — Получается, — беглый ангел отвернулся от ментора, медленно расхаживая по комнате, — у нас есть все шансы на победу?       Старик нервно поджал губы. Перемены, столь явные и заметные, в настроении подопечного вызывали опасения. Где же тот мальчик, который так жаждал Тьмы, уходя от Света? Где тот изгнанник Небес, стоящий на крыше с мыслью сигануть вниз со сложенными крыльями? Где, в конце концов, тот Руслан, ослеплённый гневом от поражения в личной драме, что пережил всего лишь пару часов назад? Тьма меняла людей. Вылепливала из них новые фигуры. Но не так скоро и явно, чтобы в одночасье из поражённого светлого или сущности без души создать кровожадного Беса. — Меня пугает твоя уверенность, — честно признался тёмный, наблюдая, как молодой человек снимает с тела окровавленный свитер и бросает небрежно на пол. Разминает шею и плечи. — Что ты задумал?       Бровь бойца вопросительно изогнулась. Не таким ли его хотел видеть ментор? Уверенным в своём превосходстве и спокойным. Готовым броситься в бой, чтобы тот не потерял своё имя. — Твою победу, — ответил Бес с лукавой улыбкой, когда за дверью стихла фоновая музыка и ведущий начал приветственную речь. — Мы должны оставаться здесь или стоит присоединиться к остальным? — Вернёмся, — кивнул Пеш, размышляя по пути в зал, как сильно и в один момент изменился его должник. Тьма не меняет людей так явно и быстро. Было что-то другое. Возможно, роль, которую Руслан взял на себя с новым псевдонимом и сейчас мастерски её отыгрывал. Но даже хорошая актёрская игра не делает сущность другой.       Ментор и его новый боец заняли места у стены, где толпились такие же, как они. Всей своей кожей Руслан ощущал на себе изучающие взгляды. Они рассматривали его фигуру, скрытый потенциал, мышцы и скорость. Вглядывались со всех сторон так пронзительно, что тело начинало пылать от ощущения чужого нескрываемого интереса рядом. Беглый чувствовал себя словно под микроскопом, где каждый его изгиб, каждый вздох анализировался безжалостными взглядами. Стоя среди таких же, он ощущал себя не просто новым бойцом, а образцом, выставленным на обозрение. Интерес окружающих был плотным. Он понимал, что здесь, в этом месте, всё решает сила и потенциал, и каждый оценивает другого как конкурента. В этом зверинце взглядов не было места для слабости, только для хищной оценки возможностей.       Голос из микрофона, принадлежащий худощавому парню, стоящему посреди ринга, объявил имена первого боя. Зал истошно зааплодировал и закричал, выкрикивая наперебой имена оппонентов. Толпа жаждала крови, зрелища, возможности поставить на кон свою удачу. Зрители, занимающие первые ряды, лишь скупо похлопали. Только некоторые из них повернулись к своим соседям по дивану, чтобы что-то сказать. Наверняка делились мнением и суммой, которую поставили на того или иного бойца. Арена ждала своих гладиаторов, и она их дождалась.       Под громкую музыку и звук оваций с правой стороны на ринг вышел здоровенный мужчина, явно перекачанный стероидами. Короткий ёжик светлых волос, злобный взгляд исподлобья и татуировка оскаленного волка во всю спину — он выглядел воплощением грубой силы. Толпа взревела, приветствуя своего фаворита. Он оглядел зрителей, сплюнул на пол и хрипло прорычал что-то неразборчивое, выставив руку в сторону зрителей в приветствующем жесте.       За ним, словно тень, с левой стороны скользнул его соперник. Гораздо менее габаритный, но поджарый и жилистый. На лице — маска невозмутимости, в глазах — холодный расчет. Никаких татуировок, никаких вычурных причесок, только стальной взгляд и идеальная концентрация. Тишина на мгновение воцарилась в зале, словно все затаили дыхание, оценивая контраст этих двух бойцов. Каким-то образом, вопреки ожиданиям, именно этот молчаливый незнакомец вызывал большее беспокойство. Люди в первых рядах обменялись короткими, напряженными взглядами. Кажется, ставки были сделаны не только на грубую силу.       Гонг прозвучал резко, словно выстрел. Здоровяк, словно выпущенный из катапульты, сразу ринулся в атаку с диким звериным воем. Он хотел задавить соперника мощью, смять его в первые же секунды. Тяжёлые кулаки обрушивались на защиту, заставляя того отступать. Зал ревел, подгоняя Варвара вперёд. Но молчаливый боец не дрогнул. Он двигался с грацией пантеры, уклоняясь от ударов, словно танцуя со смертью. Он не пытался контратаковать, только защищался, маневрируя по тесной клетке, заставляя соперника тратить энергию впустую.       «Так же делает Мышь», — подметил Руслан про себя, отмечая действенность тактики против грубой силы, на которую мог рассчитывать и сам. На его стороне такая же мобильность и изворотливость.       Постепенно напор Варвара начал спадать. Его движения стали медленнее, дыхание тяжелее. Тогда второй боец, имя которого, кажется, звучало как Дмитрий, начал отвечать. Не размашистыми ударами, а короткими, точными, как укус змеи. В печень, по ребрам, в солнечное сплетение. Каждый удар был болезненным. Каждый удар подтачивал силу противника.       Здоровяк начал задыхаться, его лицо покраснело, а в глазах появился страх. Он пытался обрушить на противника всю свою оставшуюся мощь, но тот легко уклонялся, словно читая его мысли и угадывал удары наперёд.       Вдруг Дмитрий ускорился. Он проскользнул под руку противника и нанёс удар коленом в живот. Варвар согнулся пополам, задыхаясь от боли. Не дав ему опомниться, тёмный обрушил на него град коротких ударов, целясь в голову. Здоровяк пошатнулся и рухнул на ринг с глухим ударом, как подкошенный.       Тишина. Только тяжёлое дыхание победителя нарушало её. Он стоял над поверженным противником, не выражая никаких эмоций. Затем он отступил, оставляя толпу в оцепенении.       Взрыв. Зал взорвался аплодисментами и криками. Зрители в первых рядах одобрительно кивали, понимая, что увидели нечто особенное. И Руслан, стоя у стены, почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он понимал, что здесь, на этом ринге, правят не мускулы, а ум и воля. И ему также предстояло это доказать.       Дверь на ринг распахнулась, выпуская победителя за её пределы, когда на арене появились люди, уносящие тело поверженного. Кровь тянулась за ним по полу, когда Пеш вновь одёрнул Руслана, показывая ему на место, где нужно встать. — Без геройства, — по-отечески напутствовал он, зная, что падший не воспримет его слов сейчас. Только короткий кивок головы дал ему понять, что тот его слышал. Но прислушается ли?       Руслан ощущал, как кровь начинает стучать в висках, а адреналин постепенно заполняет тело, подходя к отпертой клетке. Неудержимое желание броситься в бой смешивалось с глухим страхом. Он пришёл сюда не просто ради денег или для того, чтобы оказать услугу, как сейчас казалось. Это было нечто большее. Это была попытка найти себя, сползти в бездну и вернуться обратно. Испытать свой предел, до которого он может пасть, отдав себя на растерзание Мраку, который засел в груди. Почувствовать, какого это, когда сотни людей аплодируют тебе, скандируя твоё прозвище.       Один взгляд в сторону, где в красном свете виднелись лица, перекошенные от жажды зрелищ, дал почувствовать на языке давно забытый вкус чужой крови. Тьма внутри сгущалась, нервно ворочаясь за грудной клеткой. Ударялась о рёбра, заставляя сделать глубокий вдох, ступая на ринг, когда ведущий объявил его имя. — Встречайте! Бес!       Клетка с противным лязгом отворилась, выпуская наружу запах звериной ярости. Руслан шагнул вперёд, где наспех была вытерта кровь от прошлого боя. Рёв толпы обрушился на него оглушительной волной. Он видел их — силуэты, сливающиеся в единую массу, жаждущую крови и зрелища. — В правом углу ринга… Встречайте бурными аплодисментами — Мышь!       Руслан прищурился, стараясь разглядеть своего противника. Мрак начинал кипеть в венах, а адреналин придавал сил. Он был готов к бою. Из огней рампы, выскакивая из полутьмы, появилась фигура. Небольшая, ростом ниже беглого, но юркая, с наглой ухмылкой на лице и стянутыми в низкий хвост тёмными волосами, что напоминали крысиный хвост. Он был, возможно, одного возраста с новым тёмным или даже чуть младше. Голубые глаза встретили карие, выбивая на лице плотоядную улыбку, обнажающую зубы. Ринг теперь показался крошечной ареной для двух хищников, готовых разорвать друг друга в клочья. Никаких правил, никаких условностей, только первобытная ярость, заточенная в ограниченном пространстве.       Гонг вновь оглушительно возвестил о начале поединка. Мышь сделал несколько обманных движений, оценивая противника. Беглый стоял неподвижно, словно скала, готовый обрушиться всей своей мощью. Он знал, что нельзя поддаваться на провокации, нужно сохранять концентрацию и ждать своего момента. Выжидать, словно на охоте, медленно ступая босыми ногами по покрытию ринга, ощущая кожей плохо вытертую кровь.       Худощавый парень, назвавший себя Мышью, ринулся в атаку, обрушивая град пустых ударов, словно этого и хотел. Руслан легко, даже лениво уклонялся. Сжатый кулак прошёл мимо его плеча, когда он отклонился. Просвистел в сантиметрах от скулы. Едва не коснулся бока. Бил воздух, не задевая соперника, и вдруг Тьме это не понравилось. Шипение змеи гулко и остро кольнуло сердце, будто коснулось раздвоенным языком, раздражая плоть. Этого Руслану было достаточно.       Новый тёмный ринулся в атаку, проскальзывая под руку Мыши и ударяя локтём в область груди. Целился в солнечное сплетение, но соперник успел уклониться, подставляя под удар рёбра и выбивая весь воздух. Потомок шаманов охнул, пошатнулся, но быстро собрался, захватывая голову парня двумя руками и с силой ударяя коленом в лицо. Хруст костей заставил толпу взвыть от восторга, тогда как по лицу Руслана засочилась кровь, падая густыми каплями на пол.       Удары, уклонения, вспышки боли и ярости — всё слилось в единый вихрь. Новый тёмный чувствовал, как Мышь пытается сломить его. Подавить. Уничтожить. Но он не сдавался. Он дрался, как зверь, черпая силы в той самой бездне, в которую так стремился сползти.       С каждым ударом, с каждой царапиной он чувствовал себя ближе к себе, к тому, кто он есть на самом деле теперь. Он отдавал себя на растерзание Мраку, позволяя ему поглотить себя целиком. И Мрак это принимал, расширяясь внутри.       Мощный удар, которого Бес никак не мог ожидать от столь не сильного тела, отбросил того к сетке. Железо больно въелось в голую кожу, опаляя остротой и холодом, когда помутневшим взглядом, за плечом Мыши, всего на секунду, Руслан увидел силуэт Алисы. Она была в белом платье и распущенными золотистыми волосами, контрастируя с красным светом за ней и кровью вокруг. Смотрела голубыми глазами с сожалением и разочарованием, будто ещё помнила в нём своего ангела-хранителя. Разочарованно качала головой, смотря, как из сломанного носа струится кровь, стекая на губы и падает на грудь. Светлого больше не было. Ничего, что было при её жизни, больше не было в смутно узнаваемом лице, которое перекосили ярость и одержимость.       Беглый, не дожидаясь серии новых ударов и не давая себе передышки, бросился в ответ, обрушивая на соперника серию сокрушительных ударов, не давая тому опомниться. Толпа взревела, предвкушая скорую победу.       Мышь нырял, уклонялся, блокировал удары предплечьями, чувствуя, как кости трещат под натиском.              Руслан отшатнулся, кровь хлынула из разбитого носа, забивая дыхание. Кожа взмокла. А грудь начинала гореть, будто под ней разливали раскалённое железо. Новый образ, ставший прямо перед ним всего на секунду. Николь. Безупречная, облачённая в тёмную одежду, смотрела на него ярко-зелёным взглядом. Её губы растянулись в подбадривающей улыбке, словно такого тёмного она и хотела видеть. Разбитого. Яростного. Смертоносного. Эта улыбка нужна была черноте, поселившейся внутри.       Тьма загоралась, гонясь по венам и шумя в ушах. В какой-то момент Бес перестал слышать хоть что-то. Не было ни криков, ни оваций. Был только шум собственной крови и вид окровавленного противника перед ним, что с дрожью шагал по кругу. Они обступали периметр арены, смотря друг другу в глаза, как это делают хищники перед нападением. Высматривают больные и слабые места, чтобы в следующую секунду вцепиться в них зубами. Они давали друг другу короткую передышку, которая только усиливала зов Тьмы в своём новом пристанище.       Пеш, с тревогой наблюдающий за боем, замер, замечая, как вены на подкаченных руках его должника чернеют. Наливаются Мраком и мощью. Расползаются по телу, подступая к шее и заставляя того откинуть на миг голову назад, впуская её себе в голову. Бес, с нескрываемой животной яростью, смотрел на Мышь, делая один уверенный шаг вперёд.       На тонких пальцах сгущалась Тьма. Она витала чёрным дымом вокруг его рук, заставляя противника нервно сглотнуть, а бойца напротив усмехнуться. Он уже знал, чем закончится этот бой, подскакивая вперёд и обрушивая соперника на пол. Бывший светлый навис над ним, чувствуя, как адреналин и нечто неизведанное бурлит в крови. Он был готов закончить бой, обрушить на Мышь всю свою ярость, но в глазах противника он увидел… страх. Не страх смерти, а страх поражения.       И в этот момент Бес остановился. Ярость схлынула, оставив после себя лишь азарт. Он отступил назад, позволяя Мыши подняться с тяжёлым дыханием, сплёвывая кровь на пол. Бой был еще не закончен, но что-то внутри Беса переломилось. Он больше не хотел просто победы. Он хотел полного поражения своего оппонента.       Бой продолжился, но теперь это была не просто драка, а жестокая, беспощадная игра на выживание, в которой уже были определены все роли. Победитель и побеждённый. И Бес готов был играть до конца, вновь играючи уходя от усталых ударов. Слабых, вымотанных. Что не преследовали какой-либо цели.       Руслан был в центре этого хаоса и чувствовал себя живым, как никогда прежде. Мрак в его груди откликнулся на призыв арены, и он позволил ему вырваться наружу, окутывая руки до локтей тяжёлым дымом. Он приятно холодил кожу. Облизывал уставшие мышцы. Пропитывал кожу и кровь, срываясь стремительным комком прямо в сторону Мыши и врезаясь точно в грудь. Истошный крик боли и смерти пронёсся по залу в полной тишине, когда зрители затаили дыхание. Потомок шамана замер, словно в оцепенении, хватаясь за место обугленной кожи, потерянно смотря вокруг невидящим взглядом и тотчас падая безвольной куклой на арену. Запах жжёной плоти смешался с кровью. Глухой удар о пол известил всех присутствовавших раньше оглашения результатов о том, кто выйдет из этой арены победителем. Он. Руслан. Бесславный светлый, сбежавший из Эдема. Новый тёмный. Бес.       Зал молчал в оцепенении, словно застывший в мгновении тишины. Только кровь, казалось, продолжала пульсировать в ушах, напоминая о недавней битве. О жизни и смерти, что только что разыгрались здесь. Бес сплюнул кровь на ринг, ощущая едкий вкус металла на губах. Он чувствовал, как тяжелый воздух сжимает его грудь, а внутри всё ещё бушует адреналин.       Толпа взорвалась. Громко. И его имя — имя победителя — разносилось по залу, будто волна, разбивающаяся о скалы. Он слышал его, словно сквозь дюжину стен. Слышал голос, что кричит его имя с такой страстью, что она проникала в каждую клетку его тела. В его глазах мелькнула тень улыбки.       В этот момент, в кутерьме голосов и аплодисментов, он понял — это не конец, а только начало. Это начало царствования Тьмы.