Тёмный светлый

       Адреналин продолжал бушевать, не позволяя ни на мгновение расслабиться. Кровь всё так же пульсировала в ушах, а сердце колотилось в районе горла. В воздухе царила угнетающая тишина, нарушаемая лишь частыми вздохами, пытающимися успокоить взбудораженную плоть. Руки с каплями засохшей крови дрожали, словно они были чужими — частью того безумного боя, который только что завершился.       Руслан сделал глубокий вдох, чувствуя, как кровь ещё бьёт в висках, и делая попытку собраться с мыслями. Внутри всё ещё кипели азарт и триумф, смешиваясь с Тьмой, но разум начал работать чуть яснее, когда в машину сел Пеш. Он сиял довольной улыбкой и нескрываемым удовлетворением, кидая на колени бывшего светлого спортивную сумку. Её вес ощутимо ударил по ногам. — Толпа осталась в восторге от твоего боя! Другие менторы спрашивали, где я нашёл такого бойца! Уверен, что не хочешь продолжить свою карьеру? — сиял заговорщик, заводя машину. — Здесь твоя доля, кстати, — короткий кивок головы указал на брошенную сумку. — Не было крупных купюр, пришлось забирать так. Задумайся над тем, чтобы завести банковскую карточку. Это значительно упростит жизнь.       Беглый светлый неуверенно потянул молнию, оглядывая содержимое. Спортивная сумка была доверху забита пачками тысячных купюр, изредка разбавляемая пачками с пятитысячными и сотками. На вид Руслан не понимал итоговой суммы, беря в руки перетянутую резинкой пачку денег. — Сколько здесь? — спросил он. — Больше, чем я тебе обещал. Твои — две пачки пятитысячных и одна тысячными. Мой милый мальчик, ты когда нибудь зарабатывал больше миллиона за один только вечер? — восторгался тёмный. — Я вообще никогда не зарабатывал деньги за один вечер, — усмехнулся парень, забирая свою долю. Жалование в Свете было куда более скромным. — Один миллион сто тысяч, — гордо заявил ментор, скользя внимательным взглядом, как меняется выражение лица его подопечного. Оно было растерянным и непонимающим. Мечущимся от вида сжатых купюр и внутреннего ощущения. — Это не так мало для новичка, но не так много для более опытного бойца. Те, кто завершают бой, вишенка на торте, так сказать, получают в разы больше, поскольку их публика уже давно знает и особенно жаждет их выхода. Для них обычно приберегают самые крупные ставки.       Руслан медленно поднял глаза, всё ещё не в силах полностью осознать масштаб случившегося. В его взгляде читались смешанный страх и жажда понять, что теперь будет. Его руки дрожали, сжимая пачки денег, словно боясь их потерять или не понять, как распорядиться грамотно. — А что дальше? — тихо спросил он, почти шёпотом.       Ментор улыбнулся, прикрыв глаза, как будто наслаждаясь моментом. — Теперь тебе нужно подумать о следующем шаге, — ответил он спокойно. — Деньги — это хорошо, но главное — это то, что ты научился сегодня. И, конечно, не терять голову. Уверен, что не хочешь продолжить? Твоей Тьме понравилась арена, а арене понравился ты.       Руслан кивнул. Он понимал, что впереди ещё много всего — опасности, испытания и решения, от которых зависела его жизнь. Но сейчас он был жив, и это уже было что-то большее, чем просто деньги. И Тьма довольно рокотала внутри.       Парень аккуратно разложил деньги по карманам джинсов. Внутри бушевали эмоции и Тьма, что вновь постепенно угасала, устраиваясь внутри его груди поудобнее и проваливаясь в спячку. Она устала, ей нужно было немного покоя после крови. — Подвезти тебя до гостиницы? — елейно поинтересовался Пеш. — Или хочешь отпраздновать свой успех? — Я устал. Давай в гостиницу, — выдохнул Руслан. Адреналин начинал угасать, от чего тело начало ощущать усталость. Его сердце билось быстро. Он знал, что этот вечер — только начало. Настоящее испытание только начинается, когда он останется один на один с собой.       Новый тёмный посмотрел на свои руки, покрытые мелкими царапинами и засохшими брызгами крови. В голове ожесточённо продолжала биться одна единственная мысль: нужно понять, кто он теперь. Часть игры или случайный прохожий в ней?       Пеш кивнул, понимая по взгляду парня, что тот нуждается в тишине и покое. Он аккуратно выехал с парковки на мало оживлённую дорогу. Машин около полуночи не так много. Внутри салона царила гробовая тишина, только тихий шум мотора и редкие вздохи нарушали спокойствие.       Руслан крепко держался за подлокотник сиденья. Его мысли витали далеко за пределами душного салона. Внутри, в тёмных уголках его души, снова разгорался огонёк Тьмы, который постепенно начинал зажигать новые искры сомнений и страха. Он ощущал, как внутри всё сжимается — усталость, страх, неизвестность. Но вместе с ними росло и понимание: как же будет плохо, когда он останется один на один с собой.       Образ Николь, появившийся перед ним по центру ринга, больно разносил разум в щепки. Довольный. Одобряющий Тьму внутри его груди. На миг, беглому светлому даже показалось, что надменность в её взгляде была обращена к нему, словно, она гордилась тем, каким сделала его новая сущность. Николь… Сирена, что погрузила весь его мир в руины всего лишь одним своим миражом.       Пеш мягко включил музыку, не мешая молчанию, и направил автомобиль в сторону гостиницы. В его глазах читалась некая забота, смешанная с холодной решимостью — он понимал, что это только начало их пути, и впереди их ждут испытания, куда более жестокие и опасные. Их дороги ещё сплетутся.       Руслан прижался головой к прохладному стеклу, пытаясь собрать мысли воедино. Он осознавал, что в этом мире, полном теней и опасностей, только сильнейшие смогут выйти из игры победителями. А он решил, что не собирается сдаваться, почувствовав недавно такой яркий вкус на языке. Он даровал забытое чувство победы, которое просыпается, когда кровь закипает в венах, сердце бьётся сильнее, а каждый вдох наполняет его новой силой. В этих опасных моментах он чувствовал себя живым, будто наконец-то вернувшимся к своей истинной природе — смелому и неустрашимому. Вне опасности он мог казаться спокойным и уравновешенным, но внутри бушевала стихия, выжидая подходящего момента, чтобы вспыхнуть вновь. В этом состоянии он находил свой новый смысл. — Я подумаю над твоим предложением, Пеш, — бросил новый тёмный, покидая салон автомобиля и чувствуя, как лёгкие обдало морозом вместо въедающегося запаха сигарет и ароматизатора.       Оказавшись в пустом номере гостиницы, Руслан прижался спиной к двери, не узнавая привычной обстановки. Оказаться здесь теперь было сродни дому. Что-то, что удерживает тебя на земле, когда кажется, что всё сгорело. Оплот мнимой безопасности без лишних людей. Но даже он никогда не стал бы его крепостью. Денис мог искать его, и первое место, куда бы он пошёл, это место обитания бывшего светлого. Это было так очевидно и предсказуемо, если бы сыну Константина это было действительно нужно. Но сейчас никто не знал планов будущего крушителя равновесия. Беглый лишь мрачно улыбнулся мыслям о смертном. Всего лишь смертный. Тьма внутри устало зарокотала, напоминая, что не даст в обиду своё новое пристанище. Вцепится острыми когтями в обидчика и разразит своим гневом, если хоть кто-то посмеет его тронуть. Пустое место, где раньше обитала светлая душа, было слишком уютным и тёплым, чтобы дать себя выгнать оттуда. Это был её новый дом.       В себя привели только горячие струи воды, стекающие по телу беглеца и смывающие за собой всю усталость и кровь. Горячая вода смешивалась с пройденными трудностями, окрашиваясь бордовым цветом и утекая воронкой в канализацию. Как же приятно было ощутить это недооцененное чувство, когда на твоей коже больше нет свидетельства тех зверств, которым тебя подвергали и которые ты творил сам! Своя и чужая запекшаяся кровь больше не прилипала к телу, чудом так быстро восстановившемуся после истязаний и боёв.       Босые ноги шагнули на мокрый кафель, а рука в привычном жесте протёрла запотевшее стекло, чтобы оценить масштаб понесённых потерь. Руслан чётко помнил, как раздался хруст костей, когда удар Мыши достиг своей цели, заполняя рот кровью. Но в отражении он увидел лишь лёгкое искривление носовой перегородки, будто раздробленные кости срослись за то время, что он ехал сюда. Истинное чудо, если не знать, как действует иногда неконтролируемая Тьма. Она убивает и лечит одновременно, уберегая свой новый дом от вероломства извне. — Настолько ты сильна? — спросил парень пустоту, чётко помня, что не все тёмные способны к регенерации. Не всех Тьма бережёт так же тщательно, как и его, будто даруя какой-то новый статус избранного.       Змея внутри тихо шикнула, будто давала положительный ответ на вопрос её новой обители.       Мокрые тёмные пряди разметались по лицу, спадая на плечи. Руслан всегда носил длинные волосы, сколько себя помнил, но сейчас от вида стекающих капель по его плечам было неуютно, замечая в стаканчике с зубной щёткой и пастой ножницы. Руки словно сами потянулись к ним, решительно отсригая пряди. Внутри боролась смесь отчаяния и уверенности — он понимал, что пора что-то менять, и эти ножницы были очередным началом новой главы его жизни, оставляя привычный образ в прошлом. Руслан ощутил лёгкость от этого момента, словно груз, долгое время давивший на его плечи, исчез вместе с обвившими его прядями. Ветер перемен бушевал внутри него, наполняя сердце спокойствием и уверенностью.       Тишина всё так же била по барабанным перепонкам, напоминая весь прошедший день. Густой ком, который парень не мог проглотить, засел в горле. Здесь были намешаны и свирепые одобрительные овации, и запах чужой крови, и… Брошенное стойко и уверенно: «Потому что я сирена». Сердце вновь и вновь болезненно сжималось, окунаясь в бездну. Он сам гонял себя по кругу, прокручивая в голове каждую деталь их недолгого разговора. — Руслан, — кивнула сирена. Высокомерно, холодно и отстранённо, как в первую их встречу. — Ты жив. Это радует.       Слишком холодно. И слишком отстранённо. Будто он был пустым местом для неё всегда. Руслан плохо разбирался в людях, но тёмная сущность внутри него цеплялась за этот образ, будто подталкивая решить загадку. Увидеть скрытое послание. Разгадать загаданный шифр, вспыхивая под закрытыми веками обрывками воспоминаний.       Марк медленно и неторопливо подошёл к Николь, коротко взглянув на бывшего светлого, дабы удостовериться, что он смотрит. Ловит каждое его движение. Не упускает ни единого момента. Отчётливая улыбка гордости взыграла на мужских губах, когда тёмный демонстративно приобнял девушку за талию, целуя висок. Сирена на секунду зажмурилась.       Она закрыла глаза, когда Марк обнял и поцеловал её. — Я думаю, что нам пора расходиться, — сказала Николь. — Мы не ждали гостей, честно говоря.       Она хотела, чтобы он поскорее ушёл. Почему? Было ли это желание поскорее избавиться от непрошенного гостя, чтобы остаться наедине с горячо любимым и желанным демоном? Или она говорила это, чтобы отвести от беглого светлого беду? Сейчас он искал любую подсказку, пытаясь вскрыть этот кодовый замок.       Внутри всё заново переворачивалось и ныло, поглощая внутренности в Хаос. Тело начинало колотить от ярости, что он испытывал в тот момент. Он переживал всё заново, надеясь, что что-то упустил из виду. Вновь и вновь хотелось найти ответ, понять скрытый смысл, расставить все точки над «и», прочесть что-то между строк. Каждая мысль, каждое движение казались ему борьбой за контроль и ясность, но всё обрывала человеческая сущность, заложенная в фундамент его естества. Боль. Сокрушающая и отчётливая, будто вырывающая вены от сердца, мешала думать холодно.       — Николь? — тихо позвал беглый, войдя в ванную комнату после того как очнулся, а тело болезненно ныло, напоминая о недавней битве с родным братом и том, как камнем он летел вниз. Он помнил, как от страха стукнуло сердце. Красивая и будто неживая сирена медленно открыла глаза, грустно улыбнувшись одними уголками губ. — Что с тобой? — с груди упала непомерная тяжесть, поселившаяся на доли секунды. Он боялся, что она умерла.       Чёрная вода окружала бледное тело, пропитывая мокрую одежду насквозь. Фиолетовые волосы были влажными, а на лице остались следы от растёкшейся косметики, словно сирена недавно плакала. Слабая улыбка тронула её губы, и Руслан, подойдя ближе, сел рядом на кафельный пол, заглянув в её потускневшие глаза. — Как ты живёшь? — прошептала Николь одними губами, а в зелёных глазах застыли непрошеные слёзы. — Я хотела тебе помочь. Хотела. Но я даже пяти секунд не выдержала, Руслан…       Она хотела ему помочь. Пыталась забрать часть его боли себе. В прошлом. Всё это было в прошлом. Но даже несмотря на то, что прошлое осталось за плечами, шрамы всё ещё напоминали о тех часах страдания. Он помнила каждую слезу, каждую бессонную ночь, что провела с ним рядом сирена, когда он боролся с внутренней Тьмой.       Ангел сдавленно зашипел, хватаясь пальцами за край стола так, что побелели костяшки, а тело болезненно дёрнулось, когда Денис занёс топор и рубанул по сухожилию, скрепляющему кости крыльев со спиной.       Николь тихо заскулила сквозь сжатые зубы, удерживая светлого в своих руках, впитывая часть его боли, не дав сойти с ума. Она была его самым сильным обезболивающим, которое так же страдало от боли. Её тело оставалось целым, в отличие от светлого, по спине которого заструилась почти чёрная кровь, а в воздухе повис сильный запах гнили, смешанный с металлическим привкусом, заполняющим рот. Но она ощущала его муку так же остро и по-настоящему. Её спину так же корёжило, будто у неё вырывали рёбра, а на лице застыла такая же гримаса ужаса и страха, что и у него, когда топор отсёк и второе крыло.       Из носа сирены побежала кровь, струясь по подбородку и срываясь на колени. Её руки, удерживающие виски беглеца, пылали огнём от боли, но она продолжала держать его, не отпуская, словно соединяя их двоих в этом ужасе, чтобы он не потерялся окончательно в темноте. Светлый кричал внутри, его крики смешивались с хриплыми стонами.       Николь, склонилась ближе, прижимаясь к его лбу, тихо шептала что-то невнятное, пытаясь дать светлому хоть немного утешения. Хоть каплю силы. Она чувствовала, как умирает внутри, и знала — эта боль не исчезнет. Не исчезнет никогда, пока они не найдут выход из этого кошмара. Пока она не покажет его, как свет фонаря в кромешной мгле.       Она вновь хотела ему помочь. Страдая и умирая сама, она вытягивала его из бездны, выкидывая каждый раз на берег. Не давала утонуть и уйти на дно, вырывая из лап кромешной Тьмы. Каждая капля её силы — давала ему ещё один вдох. В её бездонных глазах отражалась вера: даже после самой тёмной ночи есть рассвет, и она не остановится, пока не вытащит его на этот свет. — Объясни. Пожалуйста, — раздражаясь, потребовал Руслан на парковке, уже стоя у машины сирены. Ночь, наполненная жаркими прикосновениями и сводящими с ума поцелуями, испарилась с восходом солнца, когда Николь потребовала быстрее собираться, чтобы увезти его отсюда, не объясняя причин. Это выводило из себя. Заставляло говорить с ней грубо и так, как она не заслуживала, уводя от очередной опасности.       Девушка сделала шаг ближе, её пальцы мягко сжали мужскую ладонь, словно пытаясь передать свою решимость. Она взглянула прямо в его глаза, излучая спокойствие и настойчивость. — Я объясню, — повторила она тихо.       Руслан смотрел на неё с нескрываемым раздражением. Его лицо было напряжено, а свободная рука сжата в кулак. Он уже начал было говорить, но остановился, заметив её серьёзность и тревогу. В воздухе висело напряжение, словно гроза, готовая вот-вот разразиться. — Сядь в машину. Я всё расскажу, — попросила сирена. — Поверь мне. Прошу…       Её голос звучал искренне, с нотками отчаяния и надежды.       Руслан задумался на мгновение, его дыхание было тяжелым, но после долгой паузы он кивнул, всё ещё не полностью понимая, что именно происходит, но ощущая, что сейчас нужно довериться ей.       Раз за разом она спасала его, глядя непривычным, для Тьмы, взглядом — полным Света, решимости и тихой силы. Этот взгляд словно рассеивал Мрак вокруг, пробуждая в нём надежду там, где, казалось, её уже не было. В его сердце зажигалась искра, и он понимал: несмотря ни на что, она была той, кто остается рядом, даже когда всё кажется потерянным и разрушенным. Даже, если всё вокруг рушила она сама. Жестоко и мучительно, словно была воплощением самого Хаоса, держа в сердце добродетель. — Кто ты такая? — задал вопрос Руслан, обращаясь к пустоте гостиничного номера и запуская пальцы в короткие волосы. Его голос прозвучал, как дрогнувшая под неумелыми пальцами, струна, будто он боялся услышать ответ, который мог бы разрушить всё, что оставалось внутри. — Я сирена.       Ответила бы она ему. Но ответ пришёл к нему не в словах, а в невыносимой боли, что вновь зажимала сердце незримыми клещами. Может, она и была воплощением Хаоса, но именно в этом Хаосе он видел свой призрачный покой. Когда-то. Целуя горячие губы и прижимая к себе. Хотел видеть что-то большее, чем видел в ней весь Мрак. Своё спасение и свою смерть. Даже если её тело обнимали руки другого, а на нежной коже шеи были чёткие отметины от проведённой с ним ночи.       Новый тёмный откинулся на кровать, сжав веки до радужных кругов. Образ Николь не покидал его головы. Он был гордым. Своенравным. Лучезарным. Искренним и лживым одновременно. Все грани играли в его больных воспоминаниях, заставляя прокручивать их раз за разом, пытаясь найти фальшь. Но её не было. Каждая её маска была искусно слепленной и идеально подходившей к её лицу, как вторая кожа.       Почему он всё ещё держался за этот образ? Может, потому что она — единственная, кто знала его слабости и всё ещё пыталась их скрыть? Может, он искал оправдания её маскам, потому что боялся встретиться с правдой? Боялся, что всё это — иллюзия, что она никогда не была рядом по-настоящему, а он просто тешил себя надеждой.       Беглец вздохнул, чувствуя, как внутри закипает злость. Тьма внутри начинала расползаться, окутывая мысли.       «Ты глуп, — ругался парень сам себя. — Почему ты всё ещё веришь в её искренность? Она сирена. Она умеет играть роль лучше любого актёра, потому что это её природа. Ты просто зацепился за иллюзию, потому что боялся остаться один. Но разве это настоящее оправдание? Или просто жалкая попытка оправдать свою слабость?»       Руслан открыл глаза, словно надеясь разглядеть что-то другое в темноте. Что-то новое, словно хотел увидеть ещё один образ Николь, который она никогда ему ещё не открывала. Новую маску, которую приберегла для особого случая.       «Может, всё это — лишь защита? Защитная броня, чтобы не столкнуться с реальностью. Но сколько можно убегать от себя? Сколько ещё нужно потерять, чтобы понять, что она — это отражение моей глупости? И всё-таки, несмотря ни на что, я не могу избавиться от чувства, что она — часть меня. И оттого и больно, и трудно отпустить».       Тишина вновь начинала разрушать. Вся эта борьба внутри — сомнения, страхи, надежды, боль — превращалась в острую, неукротимую ярость.       «Довольно! — кричал он сам себе. — Я устал оправдывать её, оправдывать себя! Почему я всё ещё позволяю ей управлять мной? Она — лишь тень, которая высасывает из меня жизнь. Почему я позволяю ей так легко разрушать всё, что у меня есть? Она ничего не обещала.» — Я ничего тебе не обещала.       Гнев охватывал его, словно волна, разбивающаяся о скалы разума. Накрывала с головой и уносила в пучину. Она — манипулятор, а он — идиот, который всё ещё верил в её сказки. Сколько можно прощать предательства? Сколько ещё нужно страданий, чтобы понять, что ничего не изменится? Хватит молить о милосердии и искать правду в её лживых речах!       Новый тёмный сжал кулаки, чувствуя, как злоба заполняет кровь. Она бешено гналась по венам и размывала границы дозволенного. Он утопал в своих страданиях, заставляя Тьму проснуться.       «Я должен выйти из этого круга, — думал он. — Пусть она идёт своей дорогой, а я — своей. Больше мы никогда не пересечёмся!»       И в сердце зазвучал грохот — неотвратимый, жестокий, освобождающий. Внутри всё рвалось на части, и он почувствовал, как ярость выходит наружу, как недавно на бойцовском ринге. Его руки сжались в кулаки, а тело молниеносно поднялось с постели, чтобы начать крушить окружающие его предметы. Всё, что попадалось под руку, когда зрение затуманил Мрак.       Кресло, книги, торшер — всё летело в разные стороны, разбиваясь о стены и пол. Звуки разбитого стекла и грохот вещей сливались с его криками, наполненными болью и яростью. Тишина заполнилась звуками разбитых предметов и криком его отчаяния, отражаясь яростью в осколках. Голубые глаза были заполнены гневом, а сердце — пылало от ненависти. На неё. На себя.       Он продолжал крушить всё вокруг, словно хотел уничтожить всё, что напоминало ему о боли и предательстве. В каждом ударе — крик души, желание сломать цепи, которые держали его в этом плену. Кресло, в котором сидела она. Кровать, в которой спала она. Шторы, которые распахивала она…       Когда всё стихло, он остался один среди развалин — и в его груди всё ещё бушевала та же ярость, которая теперь превращалась в решимость. Теперь всё будет кончено, когда он навсегда покинет место, в котором когда-то была столь полюбившаяся сирена.       Она не была невольницей, запертой против воли демоном. Если бы это была так, то она подала ему хотя бы один знак, чтобы бывший светлый мог зацепиться за него и высвободить её из этого плена. Она была лицемерной и лживой сущностью, что играла на чужих эмоциях и эта игра приносила ей только удовольствие, потешая внутри её Тьму.

***

      Слёзы непроизвольно катились по бледным щекам, в то время, как Николь ощущала внутри только пустоту, смешанную с силой. Она не кричала, не била кулаками стены и даже не всхлипывала, стоя под прохладной водой, что катилась по обнажённому телу. Зелёные глаза смотрели в узоры чёрной мраморной плитки, цепляясь за сероватые прожилки. Внутри горел костёр, опаляя внутренности, но сирена не позволяла ему покинуть отведённое место. Она контролировала этот пожар. Ощущала в груди и тушила, стоило только ему подкатиться к горлу, чтобы выбить сдавленный всхлип.       Она давала себе короткую передышку, перед тем, как уверенно выйти из ванной прямо в горячие объятия, когда-то любимого и ненавистного Марка. Слишком много их связывало, чтобы не чувствовать к нему ничего, став благодаря ему вновь сытой. Настолько сытой, что даже кончики пальцев и собственная кожа теперь воспринимались иначе. Слишком много нужно было ещё сыграть партий, чтобы позволить себе быть искренней с ним сейчас, когда на кон было поставлено так много.       Марк играл умело и не честно, подкидывая новые карты, в виде неожиданно появившегося Пеша с беглым ангелом. Проверял на прочность, выкидывая козырь из рукава. И Тьма знает, сколько ещё их было у него в запасе, чтобы позволить разбить её в одном из первых ходов. Но сирена держалась. Знала, с кем села за один игральный стол и что сама поставила на свою фортуну. — Ты так заботлив, — просияла Николь лучезарной улыбкой, принимая от тёмного свои вещи, вытащенные из сушилки, когда только вышла из ванной комнаты, кутаясь в полотенце. Она мимолётно провела по его запястью кончиками пальцев, забирая свою одежду и одаривая вниманием. — Мне бы съездить до квартиры. — Сейчас? — уточнил мужчина, вопросительно поведя бровью. — Очень бы хотелось забрать пару вещей, а то в твоей ванной даже нет нормального шампуня, если честно.       Её голос разливался, как мёд, на уши демона. Он был манящим и томным, не способным на игру или ложь. Именно этой маски Марк ещё никогда не видел, ведясь на провокацию. Она никогда не манипулировала и не играла с ним до этого. Дразнила. Любила. Ненавидела. Подкалывала. Но никогда ещё она не заходила в одну клетку со зверем, чтобы его приручить. — Доедем до моей квартиры? Мне очень нужна сменная одежда и нормальные уходовые средства, иначе я рискую просто высохнуть с твоими этими термоядерными штуками, — глаза Николь сияли детской непосредственностью, тогда как тело было готово в любой момент отразить угрозу. Она всё ещё хорошо помнила истинное обличье демона и не знала, что может спровоцировать его появление в следующий раз. — Может, ты просто всё закажешь, а я оплачу? — пытался сторговаться тёмный, не желая покидать своей обители, когда в ней была заточена прекрасная невольница. — Мне нужны вещи, Марк. Банально, хотя бы сменный комплект нижнего белья, — уточнила девушка.       Она ходила по тонкому льду, приближаясь к тёмному вплотную и касаясь холодными пальцами мужской обнаженной груди, покрытой татуировками. Ощущала, как под подушечками бьётся сердце и пропускает один удар, стоит ей только жалобно попросить: — Ну, пожалуйста. Ты боишься, что я убегу? Ты же будешь со мной. — Не думал об этом, — соврал Марк. Он думал. Всё ещё прятал ключ от входной двери у себя, боясь, что сирена попытается усыпить его бдительность и сбежит, как полуденный мираж в пустыне. — Тогда, я пойду собираться, — Николь бегло поцеловала щёку Марка, оставляя позади. — Я быстро. А ты пока можешь заказать мне новый телефон, раз старый ты благополучно оставил в моей разбитой машине. И, кстати, я надеюсь, у тебя нет на завтра каких-то планов?       Мужчина недоверчиво повернулся в её сторону, пока она застыла в дверном проёме его спальни. Идеальная и притягательная, она манила к себе одним только взглядом, в котором смешивались сила и довольство собой. Его недоверие терялось на фоне растущего любопытства. Он знал, что в её глазах скрываются тайны и хитрые планы, и это его тянуло даже больше, чем предостережения разума. Каждый её жест был наполнен грацией, каждое слово — весом, который он не мог игнорировать. Всё в ней было создано, чтобы порабощать. — Видимо, ты мне их только что придумала, раз спрашиваешь, — усмехнулся он. — Конечно! Тебе понадобится немало времени, чтобы объездить завтра кучу салонов и купить мне новую тачку, демон.       Демон. Марк сдавленно хмыкнул, слыша своё прозвище, сорвавшееся с её губ, как напоминание об обещаниях, что он дал. И он не собирался отказываться от своих слов, если платой за них — была она. — Купим, — просто ответил он.       Эгоистичная мысль, коими полнился его разум, подстёгивала очередную собственническую мысль. Она будет жить в его доме. Носить его шрам. И ездить на автомобиле, который купит для неё он, как и было до этого, и красный «Мерседес», на котором ездила Николь до недавнего времени и который сейчас был безбожно покорёжен, был тому подтверждением. Какой бы гордой и обиженной не была сирена, но дорогие подарки от бывших она не возвращала назад, хотя Марк был уверен, что в скором времени, после расставания, презентованный новый автомобиль, появившийся по случаю скорого третьего бракосочетания, будет выставлен на продажу или возвращён ему с фразой «подавись!». — Красный «Порш» же? — буднично спросил он, едва повысив голос, чтобы Николь услышала его в соседней комнате. — Я не решила. Могу передумать, — ответила она, выбивая у него лишь улыбку. На эту женщину снова придётся не мало потратиться. Но он и не был против.       Когда сирене было куда-то нужно, она собиралась молниеносно и этот раз не стал исключением, не заставив демона ждать её долго. — Мы едем? — не терпеливо спросила она у входной двери, обуваясь.       Марк лишь кивнул, устало выдохнув. У него были другие планы на этот вечер, но неугомонная сирена прожужжала бы ему все уши о том, что ей нужна пижама, её кожа сохнет от геля для душа, который есть в его ванной, а волосы не укладываются без привычных косметических средств. Женская природа и комфорт были куда важнее, чем провести этот вечер наедине. — Могу я повести? — спросила вдруг девушка, когда они уже подходили к чёрному джипу, что встретил их приветственным светом фар. Демон вопросительно глянул в её сторону. Она водила его машину пару раз и каждый раз оказывалась недовольной, что «этот танк просто не управляем». — Что? Ты говорил, что можешь отдать свою. Твоя мне не нужна, цвет не мой. Но модель я бы рассмотрела.       Мужчину веселило то, с каким непосредственным видом она это говорила, уже грезя о новой покупке. В её руках уже блестел брелок от новой машины. — Не думаю, что ты остановишь свой выбор на нём, — улыбнулся он, кидая в сторону сирены ключи, которые она ловко поймала, забирая себе роль водителя.       В воспоминаниях тут же всплыла картинка, как Николь каждый раз забиралась в высокий автомобиль, будучи на каблуках или в платье. Не самая удобная посадка для девушки, вроде неё. — Ты чудо! — просияла она, устремляясь к водительской стороне.       Тёмная легко и уверенно уселась за руль, почувствовав контроль над ситуацией. Демон наблюдал за ней с улыбкой, словно предвкушая, что этот вечер может стать особенным, даже если он и был бы окрашен обычным сбором вещей из её квартиры. Девушка повернула ключ, и мотор заурчал, наполняя пространство холодной кожи и темноты салона. Внутри заиграла мягкая музыка, создавая мнимый покой.       Она сделала глубокий вздох, ощущая, как напряжение постепенно уходит, уступая место решительности. В окне замелькали уличные огни, а вечер показался безграничным. В этот момент казалось, что всё возможно — даже то, что раньше казалось недосягаемым. Но нужно было продолжать играть и, к счастью, тишину нарушил Марк: — Не думал, что у беглого хватит смелости ворваться ко мне домой, — спокойно проговорил он, устремив чёрный взгляд на собеседницу, будто хотел застать её врасплох своими неожиданными мыслями, упоминая бывшего светлого. Он хотел поймать её на лжи и сорвать очередную маску, не веря той реакции, что она выдала при его появлении. Она будто была готова. — Я тоже, — отозвалась Николь, выдерживая проверку без особых усилий. Получилось один раз, получится и дважды. — Как и Пеш. Не знала, что вы дружите, — выкидывала ответную шпильку, краем глаза наблюдая за изменениями в поведении тёмного, упомянув, что не забыла и о присутствии заговорщика в доме. — Время от времени, но его визит меня тоже не мало удивил, — парировал демон. — Скажи, у вас что-то было с этим светлым? Он что-то говорил, что ты обещала, что всё будет хорошо. В этом мире никто никому ничего не обещает без причины. Особенно ты.       Сирена была готова к этому вопросу. Знала сразу, что он прозвучит, от этого и не стала лгать, пожав плечами: — Было один раз. А ты ревнуешь? — Дочь многоуважаемого Константина! — громко восхитился Марк на весь бар, заставив девушку остановиться, держа за руку беглого светлого. Она хотела сбежать, только завидев его появление. Она хотела ускользнуть от его внимания, утягивая за собой неизвестного тогда Руслана. — Николь, как я рад Вас видеть! Уже и не надеялся вновь встретиться с Вами, чтобы утонуть в этих прекрасных изумрудных глазах.       Он приковывал к ним всё внимание пьяных посетителей, отчего в баре вмиг стало тихо. Сирена обернулась в его сторону, ослепляя лживой улыбкой. Сбежать не вышло и она была готова к словесному бою. — Марк, — спокойно выговорила девушка его имя, которое отозвалось в груди, пока он осматривал её с ног до головы, — как я рада тебя встретить! — Взаимно, — улыбнулся он, подступая ближе и галантно целуя её свободную руку, в то время, как вторая её рука медленно спускалась с локтя бывшего светлого и сжимала его ладонь в своей, будто даруя ощущение защиты. Но она не смогла бы его защитить. — К беглому? — презрительно бросил Марк. — К нему. Тебе же важно это знать, — язвительно проговорила сирена, останавливаясь на светофоре и посмотрев в сторону демона. На его лице играла снисходительная улыбка, таящая за собой обиду, которую девушка стремилась поскорее сгладить. — Энергии беглых недостаточно, чтобы питать самих себя, не то, чтобы уже делиться с кем-то, вроде сирен или суккубов. Тебе ли не знать. — И каково это? — чёрный взгляд устремился ей прямо в глаза, ловя малейшие изменения. Сбившееся дыхание. Нервозность. Дрогнувший зрачок. Но этого не было. Её лицо было таким же ядовитым, словно она выводила его на эмоции, а не наоборот. — Оставаться голодной после секса.       Николь тихо хохотнула, возвращая своё внимание на дорогу и трогаясь с места. Она задевала чувства бывшего жениха и хорошо это видела. Вела эту партию и проверяла границы дозволенного. — Как придти в дорогой ресторан, заказать кучу не вкусных блюд, оставить целое состояние и уйти голодным. Настроение подпортило знатно, но не смертельно. Друзьям посещать данное заведение не советовала бы, — буднично поведала девушка, проведя красочное сравнение. Мужчины были для неё пищей и тёмный это знал, от того и объясняла она всё на понятном ему языке. — Но шеф-повара ты попыталась спасти, увезя с собой… — Нет-нет-нет! — торопливо перебила сирена. — Не нужно мне приписывать подвигов! Это папа попросил его увезти. Сказал, что Денис за ним едет и ему срочно нужно, чтобы я спасла его. Я, знаешь ли, стараюсь держаться подальше от политических игр. Только родственники не дают этого сделать, а у меня, между прочим, сессия в самом разгаре… — Чего? — решил, что ослышался, Марк, перебив торопливое рассуждение. — Сессия? Ты куда-то поступила снова учиться?       Николь смеялась где-то в глубине души. Как легко, оказалось, сместить ракурс тёмного, только упомянув хоть какой-то элемент своей биографии, что он не смог узнать о ней пока был не рядом.       Воздуха в салоне стало как будто бы больше, стоило только выйти из опасного разговора о бывшем светлом, как из круга, окруженного бомбами. Она боялась, что он начнёт копать глубже и в конце концов наткнётся на зарытый ею костёр, в котором она сжигала свои чувства. — Что тебя так удивляет? — картинно удивилась она, свободно откидываясь на водительском месте и перемещая одну руку на подлокотник. — Мне же нужен правдоподобный аргумент, когда отец собирается тащить меня на очередное собрание, что я занята углубленным изучением английского языка, а не их этими тёмными штучками. Папа, кстати, очень горд, что его дочь получает уже третье высшее образование. — Ещё бы! — восхитился мужчина. — А как папа отнесётся к тому, что ты снова переедешь ко мне?       В момент сирене показалось, что её рука, удерживающая кожаную оплётку руля, похолодела, но она быстро собралась, заливисто рассмеявшись вслух и обращая тёплый взгляд на пассажира. Он не терпел возражений и всегда брал инициативу в свои руки. Всегда был таким, делая первые и рисковые шаги. Этим он ей и нравился когда-то. — Это что? — решила уточнить тёмная, весело ткнув мужчину в плечо. — Очередное приглашение на совместный быт? — Разве не за этим мы едем за твоими вещами? — ухмыльнулся Марк, хватая девичьи пальцы, что тронули его. Он сжал их между своими, вонзив в неё испытывающий взгляд, как кинжал и ждал ответа. — Мы едем за моими вещами, чтобы скрасить мои грустные будни в твоём доме, пока Денис не даст тебе отмашку, что пора меня выпускать, — не меняя интонации ответила Николь.       Как быстро иногда Марк развивал любую ситуацию! Он уже грезил о том, как сирена вновь стала его по праву. А она не могла так легко сдаться. Даже в игре. Уж больно просто бы это выглядело с его стороны, что она так быстро решила вернуться. Подозрительно просто. Она никогда не сделала бы так.       Демон осознавал, что между ними была пропасть, которую просто так не преодолеть. Он продолжал мечтать о воссоединении, в то время как его пленница тайно строила свои планы и мечтала о свободе. Скоро он встретится с её сущностью вновь. И это столкновение будет не таким, каким его себе представлял бы Марк. Сирена была готова доказать, что её нельзя легко завоевать. Как и всегда. — То есть, тебе не достаточно развлечений у меня? — спросил мужчина, оглаживая длинные пальцы своими шершавыми ладонями. Он обжигал кожу теплом и силой, которой был пропитан. Николь ощущала тёмные искры, срывающиеся от его прикосновений даже тогда, когда полностью была сыта. — Мы не будем трахаться днями напролёт, — снисходительно отозвалась девушка, высвободив свою ладонь из хватки и уложив её на руль. — Ты плохо себя вёл. Я до сих пор опечалена, что моя машина разбита и телефон пропал. Там было очень много классных фоток. — Я всё куплю. — Да, но фотки… Грустно такое потерять. Там было очень много классных интимок.       Марк вопросительно глянул на неё, на что сирена лишь неоднозначно пожала плечами. Она специально выделяла малозначительные детали, подогревающие мужской азарт и похоть, всё дальше уводя тёмного от опасных разговоров, тогда как сама так желала выведать хоть крупицу правды. Зачем он ввязался в эту игру? Что пообещал Денис? Что они оба делали пока держали её взаперти? Почему так резко изменился отец и что наговорил ему демон, превратившись в его глазах в её лучшую охрану? — Дьявол! — выругалась Николь, заезжая на чёрном джипе в знакомый двор. Вся парковка была занята, кроме одного единственного места, где должна была бы стоять её машина. — Паркуешься ты или возместишь ущерб тем кого я задену?       Сирена была опытным водителем, но габариты нового автомобиля, который даже визуально не мог встать на выделенное для седана место, её пугали. — Я припаркуюсь, — сказал мужчина, выходя из салона.       Когда с машиной было покончено, тёмные подошли к высотке, где поселилась Николь и обрела свой личный уют. Приближение родных стен разливалось под кожей мимолётным теплом. Она знала зачем здесь и это не просто сбор вещей. Это ещё одна ловушка, в которую угодит демон. — Ключи, — потребовала Николь, выставив ладонь перед мужчиной и получая от него немой вопрос. — Мне нужны ключи, — яснее сформулировала она запрос. — У меня нет ключей от твоего дома, — недоумённо пожал плечами демон. Он был уверен, что ключи у неё. — Что значит «нет ключей»? А где они? Ты и сумку мою не додумался забрать с заднего сидения, Марк? — гневалась дочь Константина, сменяя маску. Она догадывалась, что демон ничего не забрал из покорёженного автомобиля, кроме её тела. И не прогадала . — Там были мои документы, Марк. Чёрт с ним с телефоном, но ключи и документы… — Я не думал о твоих вещах, — парировал тёмный, застигнутый врасплох. — Я был занят, чтобы вынести хотя бы тебя… — Отлично! Ни телефона, ни ключей, ни документов. Мне придётся восстанавливать просто всё! Марк!       Девушка заводилась всё сильнее и сильнее, сживаясь с новой ролью. Скандал на ровном месте — всегда давался ей без особого труда, что было сейчас на руку и отзывалось в воспоминаниях Марка, как истина. Она была такой. Не играла. От того он и не думал о том, что что-то в её поведении могло быть спланированным ходом. — Не волнуйся, — примирительно и виновато бросил демон, осознавая свою ошибку. — Я позвоню знакомому, который забирал твою тачку на разбор и мы вернём твою сумку. Я уверен, в ней все документы и твои ключи в полном порядке… — А сейчас мне, что делать? — перебила сирена, не желая искать разумные пути выхода из сложившейся ситуации. — Можно хотя бы создать мне условия для плена? Я что, так много прошу? Просто свои вещи и косметику…       Марк шумно выдохнул, не находясь с ответом, пока девушка буравила его взглядом. Тьма внутри искренне кипела, сливаясь с новым образом и заходя в кровь особенно остро. Она давно не ощущала её так ярко, позабыв какой она может быть, когда полностью сыта. Сирена вдруг вспомнила, каково это было — ощущать полную насыщенность, когда инстинкты замедляют своё бешеное колёсико, даруя ей мгновения спокойствия, не подкреплённое химией или горечью чужой души. Но сейчас, под давлением чёрного испытывающего взгляда, её сердце колотилось быстрее, а кровь бурлила, требуя действий. Странное сочетание восторга и тревоги сжимало грудь, как стальные тиски. — Нам нужно ехать к моим родителям, — наконец буркнула девушка, взглянув на мужчину обиженно. — У них запасные ключи. Заодно поздороваешься с мамой, видимо…       Николь уверенно направилась в сторону автомобиля, оставаясь горда собой. Она манипулировала и играла с ним искусно, красиво и живо. Настолько, что он не задавался вопросами и не перечил, боясь обречь себя на очередную волну гнева.       Всё, что она делала было чётко спланированным многоходовым маршрутом. Каждый взгляд и реплика. Каждая перемена в настроении. И как же хорошо она с этим справлялась, заводя демона в родовое гнездо, где, как минимум он столкнётся с её матерью. А, как максимум и в идеальном исходе, она увидит наконец отца. Поймёт всё, что сделал с ними всеми Денис, только взглянув на Константина.       Она знала, сама сущность подсказывала, что её план летит не просто в ветре случайности, а вплетён в тщательно выведенный узор. Каждый шаг был частью её стратегии. Она толкала Марка в нужном направлении, заставляя делать выбор, который неизбежно приведёт к столкновению с её домом. Это был риск, но иногда риск — это единственный способ достичь желаемого.       Как только Марк занял пассажирское место, они тронулись с места, уверенность и контроль снова окутали её. Она хорошо знала, что встреча в родном доме могла обернуться самым неожиданным образом. Николь улыбнулась про себя, решив, что на этот раз она не будет отставаться в тени — она будет на шаг впереди, контролируя ситуацию так, чтобы ни один из них не смог сбежать от правды. Не Марк. Не Денис. Не Константин. Даже, если все они действуют по одному плану.       Сирена знала, что ей нужно одновременно быть сильной и уязвимой — именно так она сможет добиться своего. Теперь не было времени на страхи или сомнения — была только она и её цель. Стать свободной. Не дать погибнуть этому миру. Добиться правды. Найти когда-нибудь Руслана, чтобы посмотреть в его глаза и попросить прощения за те слова, что была вынуждена ему сказать.