Тёмный светлый

      Иногда, чтобы получить всё — нужно и рискнуть всем. Так говорил всегда Константин в детстве сирены, подбивая на маленькие подвиги. Сесть на двухколёсный велик было страшно без страховки отца, но чувство свободы и силы, что ощутила девочка тогда, были намного ярче, чем пресловутая боязнь. Прыгнуть с тарзанки в озеро тоже было страшно, но те эмоции того стоили. Отпроситься на ночёвку к подруге и вернуться под утро домой пьяной после первой вечеринки. Даже свой последний уход от Марка, Николь произвела именно под эгидой детского напутствия. Она хотела получить независимость и своё прошлое имя, где больше не носила статус невесты демона, под которым её знала теперь вся Тьма. Оставляла в прошлом чувство полного насыщения и иллюзию счастливого брака, думая, что перед ней откроется куча дорог с такими же дарами. Тогда она ещё не знала, что когда-то ей придётся вновь рисковать рядом с ним, тепля под кожей Мрак.       Дорога к отчему дому, где Николь прожила до своего совершеннолетия и где теперь бывала нечасто, встречала сентиментальным чувством ностальгии. Казалось, что время остановилось и двор выглядел точно так же, как когда они сюда и переехали. Но сейчас ей было уже не двенадцать и элитный двор, огороженный забором от чужих глаз, выглядел по другому. Возле подъезда стояли другие машины. Детская и спортивная площадки были заменены. Даже деревья были высажены новые. Осталось только старое чувство, что она дома. Дома, где её всегда ждут. И спасут. — Николь, — тихо позвал тёмный, когда девушка припарковалась на просторной парковке, не боясь кого-то задеть и уже была готова покинуть салон. Тон мужского голоса был предостерегающим, а пальцы, которыми он успел схватить тонкое женское запястье, останавливая, опасными в своём в прикосновении. — Без глупостей. — У меня почти три высших образования. Какие глупости? — весело ответила сирена, потянув захваченную руку, но хватка не разжалась. — Ты можешь остаться в машине, если боишься. Я быстро… — Я пойду с тобой. Чтобы ты не смогла сделать какую-то глупость, — отсёк демон. Чёрные глаза вспыхнули на миг недобрым огнём, предупреждая о последствиях. — Не болтай лишнего маме. Она знает то, что должна знать от Константина. — Ты боишься, — поняла Николь, расплываясь в довольной улыбке. Очевидно, что мама не знала всего и Марк опасался реакции женщины, если бы сирена сболтнула это. — Брось, мама будет рада нашему воссоединению.       Девушка вновь сделала попытку выйти из машины, но рука мужчины снова потянула её назад, приковывая к месту. На этот раз требовательнее и сильнее. Он не договорил, сжимая её запястье крепче и оставляя в салоне. Что-то опасное таилось в его взгляде, заставляя сирену раздражённо потянуть воздух носом, вскидывая горделиво подбородок. — Без глупостей, синичка. Помни, всё что я делаю — я делаю только ради твоей безопасности. — И по приказу моего отца. Я помню, — отозвалась она насмешливо, когда пальцы наконец разжались, даруя свободу, спадая с её запястья, словно наручники.       Морозный воздух отрезвляюще обдал лёгкие, когда тёмная наконец покинула тесный салон, слыша, как пассажирская дверь захлопнулась, а мощная фигура двинулась к ней, обходя автомобиль спереди. Он так же играл, как и она. И был готов к тому, что сирена будет жульничать, приведя его сюда. Догадывался, но ещё не знал какой именно шаг она предпримет. — Не бойся, — спокойно и ровно произнесла Николь, пройдя мимо поста консьержки, в которой та тут же узнала дочку и её жениха обитателей дома. Голос отдался эхом от железных стен лифта, в то время, как двери захлопнулись, а цифры на табло стремительно полетели вверх. — По тебе видно, что ты нервничаешь. Мама в тебе души не чает…       Девушка осеклась, встречаясь с губительной Тьмой в его глазах. Он чувствовал, что она играет. Позволял, проверяя далеко ли она сможет зайти и был готов в любой момент перехватить. Жестоко и быстро, как Цербер у врат в Тартар не прошенного гостя, перекусив горло. Она это понимала по одному только взгляду, замолкая.       Стук в дверь получился не ровным и довольно тихим, пока Марк за спиной вновь напомнил не глупить. Это было схоже с чувством, как кто-то держит у виска пистолет, пока она набирает кодовый замок на сейфе. Так же опасно и так же доходчиво понятно, чтобы не спутать это со сценой из кино. — Николь? — удивилась Елена неожиданному появлению дочери на пороге. Она не предупреждала, что приедет. Тем более с компанией, что возвышалась за её хрупкой спиной, словно тень. — Мама, — радостно поприветствовала сирена хозяйку дома, угождая в тёплые объятия. От её рыжих волос и шёлкового домашнего костюма веяло запахом арабских масел и чем-то свежеиспечённым.       «Манник, — подумала девушка, вдыхая аромат выпечки. — Отец, либо уже дома, либо вот-вот приедет».       Елена, такая же прекрасная, как и дочь, с улыбкой посмотрела на гостью. Её лицо отражало радость, но в то же время в зелёных глазах читалась лёгкая, ни с чем не сравнимая, тревога. Она мгновенно заметила, что с дочерью что-то не так, но, старалась не подать виду, приглашая гостей внутрь. — Ты меня напугала, — сказала она, поднимая брови. — Я даже не знала, что ты приедешь. Рада видеть тебя, Марк, кстати, — обратилась мама к бывшему жениху дочери, появление которого вызывало немало вопросов. Она не была рада.       Николь обернулась, подталкивая своего спутника вперёд. Он шагнул за ней. В его взгляде по прежнему, как и всегда, веяло чем-то опасным и в то же время спокойным, когда рядом была сирена. Елена, видевшая его прежде десятки раз, насторожилась. — Мама, мы на секунду. Я потеряла свои ключи, похоже. А мне нужно забрать вещи из квартиры, — лучезарно улыбаясь пояснила дочь, стараясь не глупить, как и завещал демон. Рисковать было ещё не время. — Надеюсь, мы вас не потревожили.       Марк быстро кивнул, тепло улыбаясь в сторону несостоявшейся тёщи. Она, как и Константин, обожала когда-то видеть его в своём доме, тем более когда дочь была так счастлива, не выпуская из рук его ладони. Только сейчас они не держались за руки, заставляя Елену ещё сильнее напрячься, отмечая эту деталь. — Собрать вещи? — уточнила старшая сирена, недоверчиво сощурив глаза. — Второй заход, — улыбнулась Николь и устало выдохнула, будто извинялась за то, что готова вновь вернуться к бывшему, прижимаясь к его руке и сплетая свои пальцы с его. — Какие радостные новости! — восхитилась мама, всплеснув руками. — Что же вы стоите на пороге? Проходите, раздевайтесь. Я как раз испекла манник к приезду Кости. Посидим, попьём чаю, как раньше.       Тёмная довольно кивнула, наслаждаясь тем, что родная мать была такой же искусной актрисой, как и она сама. Точнее, это Николь была такой же, как и мать, живо подстраиваясь под изменчивый мир и новые декорации. В материнском сердце таилась тревога, которую она мастерски прятала за масками. — Мы же не прям торопимся? — уточнила девушка, закидывая голову и обращаясь прямо в глаза её сторожа. — Чай, манник. Мама пекла. Когда ты ещё поешь домашней еды? — С удовольствием, — дружелюбно ответил Марк, соглашаясь.       Не принять такое приглашение было бы подозрительно. Тем более, что перспектива отведать очередной шедевр хозяйки дома, была слишком заманчивой. Николь не умела готовить от слова «совсем». Это делало двух похожих женщин из тёмного рода совсем разными. Елена была радушной хозяйкой и хранительницей очага, которой, как казалось, никогда не станет Николь.       Девушка спешно скинула верхнюю одежду и обувь в коридоре, потянув за собой Марка в гостинную, совмещенную с кухней. Обитель сирены и проклятого была уютной и по-домашнему тёплой, окутывая пространство множеством деревянных элементов и запахом восточных мотивов. Елена с улыбкой посмотрела на дочь. Её лицо отражало радость, но душа была неспокойной, когда та орудовала на кухне, вытаскивая кружки. — Не суетись, — заботливо одёрнула мать сирену, когда та потерялась в кухонных шкафчиках, ища сахар. — Присаживайся, Марк. Константин будет с минуты на минуту. Он явно тоже удивится… — Не удивится, — отозвался тёмный, присаживаясь за стол и встречая вопросительный женский взгляд. — Он, скажем так, поспособствовал нашему воссоединению. — Даже так! Не думала, что у моего мужа есть какие-то секреты от меня.       Её голос искрился доброжелательностью и искренним восторгом, в то время, как Николь за её спиной молча всплеснула руками, смотря на демона, мол «что ты несёшь?» — Ну, не совсем секреты, — добавил он, пытаясь сгладить ситуацию и видя, как сирена демонстративно закатила глаза. — Просто ситуация развернулась таким образом, что Николь нужна была помощь, и понеслась…       Николь, подняв глаза к потолку, решила вмешаться: — Может, стоит дождаться папу, чтобы он внёс ясность? Я сама, честно говоря, до сих пор не понимаю, как в это ввязалась. Но, предупреждаю, Марк, чтобы я в четвёртый раз согласилась выйти за тебя замуж, тебе придётся очень сильно постараться найти такой бриллиант, который заставит меня забыть слово «нет». — Вы уже… — опешила мать, повернувшись лицом к дочери. — Нет, — оборвала дочь страшную мысль, что не успела слететь с языка женщины. — Но он же снова попытается. Я его знаю. Он слишком любит примерять на меня свою фамилию, — продолжила она иронично и самовлюблённо.       Марк не удержался от короткого смешка. Боревич Николь Константиновна. Он называл её так в своей голове сотни раз, но ни разу не услышал официального признания нового имени в Тьме. Хотя несколько раз пытался.       Эта пустая болтовня делала всё, чтобы Константин успел. Успел увидеть любимую дочь с демоном, что заявились поздним вечером к ним домой. Она думала, что переиграет его. Надавит на больное. Сделает так, что её угрозы, брошенные в машине, когда она только очнулась, исполнятся. Но малышка Николь не знала с кем играет. Константин и так всё знал, извещая всех присутствующих о своём появлении звуком открывающейся входной двери. — У нас гости? — тёмная бровь на живой половине лица изогнулась, завидев на кухне непривычное количество персон. — Только что обсуждали твои «секреты», — с намёком на игривость ответила Елена, а Николь снова захотела картинно поднять глаза к потолку. Мать играла куда лучше её.       Проклятый едва успел задать вопрос, о чём речь, как Марк вышел вперёд, готовый открыться. В воздухе повисло немое напряжение, и Тьма, что исходила от двух тёмных, дрогнула. Пронырливый взгляд сирены зацепился за неё, словно за что-то материальное. Не привычная сила сотрясала воздух и исходила волнами от отца. Густая, плотная и могущественная, дающая понять, что он изменился. Стал гораздо сильнее, чем она видела его в последний раз. Свирепее, здоровее и темнее. Даже обожжённая часть его лица была оживлённее обычного, словно старые рубцы затянулись и не приносили боль при каждом движении мышц. — Мы поговорим чуть позже, Марк, — пообещал отец, кивнув головой и давая только им двоим понятный знак, что время ещё не пришло. — А может быть сейчас? — вмешалась дочь, не в силах больше терпеть эту сцену.       Она дома. Рядом её мама и папа. А также вездесущий бывший, который натворил когда-то с ней столько бед, о которых они даже не догадывались. Они не знали, что демон когда-то едва не убил их ребёнка. Как и не знали, что после его ухода из её жизни, она стала зависимой от запрещённых веществ. В этом она продолжала винить только его. Из-за него она стала такой. — Николь, — спокойно, но категорично начал хранитель, а в его тон вплетались привычные громовые раскаты, — я знаю, что ты не довольна тем фактом, что я попросил Марка присмотреть за тобой, пока сам занят тем, что ищу Дениса…       Сирена часто заморгала, будто от страха, что ей это послышалось. Елена, стоящая рядом с тёмным, задумчиво закусила губы. Её лицо не было ошарашенным или удивлённым. Напротив. Она как будто знала всё и так, а слова мужа только напоминали о том, в какую опасность их окунул старший сын. Надежда на светлое будущее и новые просторы в Тьме рассыпались в её глазах, стоило только вспомнить, что виной тому мог послужить родной ребёнок. Её плоть и кровь, что, оказывается, была способна на смертельное безумство, подставив под удар родных людей.       Зелёные глаза быстро переметнулись в сторону демона, что с видом победителя неоднозначно хмыкнул в ответ. — Мне нужен телефон, — заявила тёмная, повернувшись в сторону мужчины в свой первый день плена в его доме. Она была докучливой и раздражающей, не боясь пускать яд. — Отцу позвонить? — скучающе уточнил он. — Он уже в курсе, что ты гостишь у меня. Кстати, меня даже поблагодарили за такую оперативность и защиту его младшего чада, пока старшее чадо рушит этот мир. Проверим? — Марк свободно бросил телефон на диван, словно ничего не боялся и смертельная кара не нависла над его шеей, готовая в любой момент сорваться. — Можешь говорить всё, что хочешь. Правду он уже знает. Звони, малышка Николь. Звони, моя синичка, — издевательски прошептал демон, а чёрные глаза вспыхнули задором.       Он начинал играть с ней раньше, чем она это поняла, набирая номер отца и встречаясь с пугающим холодом в его тоне. В словах Константина она хотела услышать ярость и взбешённую кровь, которая обещала отрубить не мало голов на пути к тому, чтобы высвободить единственную дочь из плена, но вместо этого услышала лишь чёткое, холодное и убийственное: — Это я попросил… Лучше его тебя никто не защитит…       Николь уже не хотела делать вид, что продолжает играть в этой партии. Она хотела перевернуть игральный стол и кинуть колоду с бесчисленным количеством козырей и фальшивых мастей в самодовольное лицо бывшего жениха, но где-то на глубине сознания билось въедливое «не глупи», сказанное предостерегающим шёпотом, который знал больше, чем мог озвучить. Нужно было продолжать, придавая своему лицу чуть более недовольное выражение, чем хотелось бы. Марк не поверил бы, если бы она не выразила ничего. — … И вижу, что вы даже поладили, — продолжал Константин, обведя гостей цепким взглядом. От его зелёного глаза не осталось незамеченным, какой силой пылала его дочь и то, с каким трепетом смотрел на неё Марк. Так уже было. Он уже это видел. — Да, — отозвалась девушка, горделиво взглянув на своего пленителя, — мы ладим. Да ведь, Марк? Завтра поедем за новой машиной. — За новой машиной? — переспросила Елена, недоумённо посмотрев на проклятого. История о том, что демон, буквально, столкнул её дочь с дороги, а автомобиль теперь покоился где-то на разборе металлолома, для неё была неизвестна. — Моральная компенсация за мои страдания, — опередила Николь любой ответ или молчание, которое норовило повиснуть, застигнув врасплох двух сговорившихся мужчин. — Я слишком сильно страдаю, находясь в неволе. Марк вызвался скрасить мою грусть.       Играть на три поля одновременно было не так сложно, как могло показаться тёмной изначально. Марк. Константин. Елена. Все они знали какие-то фрагменты правды, в которой она и сама путалась, словно в темноте. Планируя свой визит сюда, она рассчитывала, что мама ничего не знает и новость, что её дочь вынуждена прозябать в квартире бывшего жениха, станет поводом для скандала. Но она знала и не была против, считая, как и отец, что демон — это лучшая охрана для неё сейчас. Даже, если и сама, девушка так не думала.       Николь стиснула зубы. Рядом с ней находились три фигуры — каждая со своими намерениями и секретами. В глазах каждого таилась бездна. И даже если пока всё выглядело как игра, где каждый скрывает свои карты, она чувствовала, что позиции её слишком уязвимы сейчас. Она не получит того, за чем пришла в родные стены. — Может, чаю попьём? — вдруг будничным тоном спросила девушка, опираясь на стойку из массива дерева, что отделяла кухню от столовой и гостиной. — Он меня не кормил сегодня, — встретив вопросительный взгляд демона, сирена пожала плечами. — Что? Завтрак не в счёт.       То, что она называла «завтраком» было её силой сейчас, что покоилась внутри и гналась по венам, даруя возможность чувствовать и улавливать каждую перемену в Тьме, окутывающей эту комнату. Она не почувствовала бы того шёпота, что заставил волосы на затылке, зашевелиться, когда холодное дыхание прокатилось по позвоночнику. Без глупостей. — Хорошая идея, — отозвалась Елена, словно не она пару минут назад, звала гостей за стол.       Дочь молча кивнула на стол мужчинам, призывая сесть. Каждый здесь играл свою партию: демон шептал обманами, сирены завлекали своим очарованием, а проклятый обдавал уверенностью. Она должна была оставаться начеку, несмотря на кажущуюся лёгкость разговора, что должен был воцарить. — С удовольствием, — просиял отец, оставляя вещи в коридоре. Его живой глаз сверкнул, словно хищный огонь.       Николь не ответила. Знала, что в этом разговоре скрыты более важные вещи, чем просто горячий напиток. Внутри разыгрывалась своя собственная битва: она ощущала, как силы вокруг неё накапливаются, создавая напряжение, которое могло вот-вот вонзиться в её тихую уверенность, разрушая остатки плана.       Елена подошла к дочери, озарив ту привычной тёплой улыбкой. Она хотела так много сказать, но вместо этого лишь коротко кивнула, одними губами прошептав «не бойся». Тёмная в ответ стиснула зубы. Молчание было её лучшим другом. Она не могла позволить никому увидеть её страх. Каждое движение, каждый ровный вздох были на вес золота.       Когда-то семейный ужин, наполненный заливистым смехом и обсуждением счастливого будущего, сейчас был сродни тихой казни, нарушаемой только редким стуком посуды, когда чашка возвращалась на тарелку. — Как дела с Денисом? — нарушая молчание, поинтересовалась Николь, отправляя в рот кусок манника. — Он уже нашёл Руслана, чтобы завершить ритуал?       Проклятый, до этого сидевший уверенно, словно скала, прочистил горло. Говорить о позоре сына не входило в его планы. Ровно, как и появление дочери в этот вечер, кажется. — Он пошёл более простым путём, — ответил он, не подняв на собеседников глаза. Только жена, сидящая рядом с ним вновь виновато поджала губы. — Александр. — Александр, — Константин указал рукой на молодого парня, представляя того беглому ангелу, что был удостоен встречи с тёмным хранителем, — твой друг по несчастью, изгнанник Эдема, а сейчас лучший преподаватель боевых искусств во всем Тартаре.       Марк на миг замер, напряжённо посмотрев куда-то в сторону. Опасное осознание, что поселилось во всех четырёх сердцах одновременно, било кровью по вискам. Все они понимали: у них оставалось катастрофически мало времени. Но сирену, кажется, это ничуть не напрягало, когда она без особых эмоций потянулась к кружке. — Жаль его. Сколько бойцов для Тьмы он мог ещё воспитать. Ученик превзошёл своего учителя, получается.       Её слова звучали спокойно и легко, словно она никогда не видела прежде беглого ангела. Не была его ученицей короткий промежуток времени, осваивая азы по рукопашному бою. Не позволяла перебинтовывать вывихнутую руку после одного из спаррингов. Не знала ничего о нём. — Помни, на твоей стороне всегда есть огромное преимущество и огромная слабость, — пронзительно спокойно говорил тренер, затягивая предплечье сирены эластичным бинтом. Она не была ранена, только сильно потянула мышцу, которая обещала ещё очень долго ныть, напоминая о том, как легко и играюче бывший светлый перекинул её тело через себя, а она неудачно упала на руку. — Ты девушка. Физически ты слабее любого плюс-минус натренированного бойца или просто мужчины, превосходящего тебя в комплекции, — голубые глаза вцепились в глаза сирены, ища знак, что она его слушает и понимает. — Но в то же время на твоей стороне манёвренность и эффект неожиданности. Мало кто ожидает хорошей взбучки от милой девушки, — пальцы Александра затянули бинт, от чего Николь сдавленно шикнула от неожиданности. — Тем более после такой очаровательной улыбки.       В зелёных глазах сверкал решительный блеск. Несмотря на жгучую тревогу, она старалась сосредоточиться на словах учителя. Николь знала, что Александру важен не только её физический потенциал, но и способность использовать ту же внешность для достижения своих целей. — Я понимаю, — с трудом произнесла она, стараясь сдержать недовольство от возникшей боли. — Но как мне научиться контролировать эту уязвимость?       Тренер закончил с повязкой и отошёл на шаг, словно взвешивая свои слова. — Контроль приходит с практикой. Ты должна научиться подмечать детали, чувствовать момент, когда нужно атаковать и когда — отступить. В этом деле важна не только сила, но и стратегия. Понимание противника — вот твоё главное оружие.       Николь кивнула, пытаясь уловить каждое слово. — Я не хочу быть просто хорошей девушкой с улыбкой, — произнесла она.       Александр усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. Это было больше похоже на одобрение. Смесь уважения и поддержки. — Тогда будь готова к тому, что это не так просто, как кажется, — произнёс он, наклоняясь ближе, его голос стал более серьёзным. — Многие не воспринимают тебя всерьёз. Используй это. Сделай это своим преимуществом.       Тёмная мужественно кивнула, внутри неё зародилась искра решимости. Она знала, что путь будет долгим и полным препятствий, но готова была принять вызов. Стать эффектом неожиданности. — Получается, у нас осталось совсем мало времени, — вкрадчиво озвучил демон мысли всех присутствующих. — Получается, вам нужно сейчас бросить все свои лучшие силы на охрану врат в Тартар, чтобы Денис не смог их открыть, — дополнила Николь, потянувшись за новым куском и развеивая остатки воспоминаний об уроках, что преподнёс ей Александр. Сейчас его слова были максимально точны, но девушка делала вид, что отведать домашней стряпни для неё было куда более важным, чем рассуждать об опасности, что могла разрушить их привычный мир. — Тебе ещё положить? — бросила она своему пленителю, застыв с вилкой в руке. — Как хочешь… А почему тогда, раз от конца света нас отделяет только одна дурацкая дверь, его ещё не призвали? — сирена обратилась к отцу, махнув в сторону Марка той же вилкой. — Сейчас есть вещи куда важнее, чем сторожить меня. — Важнее тебя нет вещей, — категорично отозвался Константин, а кухонная утварь, стоящая на столе, дрогнула, демонстрируя накатывающую Тьму.       От куда-то из дальней комнаты мяукнул недовольный кот, чувствуя закипающую ярость внутри своего хозяина, которая в любой момент могла вырваться на поверхность и вобрать в себя пару невинных душ, попавшихся под раздачу.       Проклятый с отвращением посмотрел на кухонные принадлежности, словно они были виноваты в его внутренней буре. Он не любил, когда его раздражали мелочи, но что-то сломалось в его душе, и гнев рос, подобно урагану, готовящемуся разразиться на горизонте. Кот, привыкший к капризам своего хозяина, внимательно следил за ним с порога спальни, будто знал, что сейчас было важно не вызывать новую вспышку. Спокойствие и тишина — вот что требовалось в этом напряжённом пространстве, где даже воздух казался пропитанным предчувствием беды.       Слова отца прозвучали, как удар молнии среди тихой ночи, и Николь поняла, что игра, в которую она вошла, достигла своего апогея. Теперь у неё не было выбора. Она могла либо рискнуть, либо уйти так, ничего не добившись. — Что говорит Совет? — напряжённо спросил Марк, а девушка откинулась на стуле, принимая максимально свободную позу, всем своим видом демонстрируя, что начавшийся разговор о политике, её мало тревожит. Но слух был напряжён сильнее, чем когда-либо, боясь упустить самую маловажную деталь. — Я решаю этот вопрос. Денису не выйти сухим из воды, это очевидно, — сухо произнёс проклятый, будто вопрос не касался его сына, а задевал какого-то рядового тёмного, от чего Елена шумно выдохнула. Было видно, что она не согласна с таким вердиктом, но понимала, что другого расклада не будет. Её старшего сына скоро не будет на этой земле. — Ты позволишь? — быстрее, чем успела подумать, выпалила сирена, устремив взгляд в изуродованное лицо. — Я сам это сделаю.       Марк взглянул на Николь, и в его глазах отразилось беспокойство. Она ощущала тревогу за маской мнимого равнодушия, будто сама смогла бы воплотить в жизнь его смертный приговор. Не смогла бы, очевидно. И эта внутренняя спесь была напускной, когда она вновь заговорила: — Поделом ему. А что будет с нами? Будешь прятать меня до самого исполнения своего решения? Я не побегу его спасать, если ты этого боишься… — Я не боюсь этого, — грубо прервал хранитель, а Тьма, исходящая от его тела серой вуалью, затрещала, как оголённый провод. Николь нервно выпрямилась на стуле, бросив короткий взгляд по сторонам, но, кажется, никто, кроме неё, не видел, как прямо в этой комнате сейчас сгущались тени и сам Хаос. — Денис — преступник, как бы больно это не было мне осознавать, а ты… не на самом лучшем счету в Совете, Николь. И пришла пора укоренять свои позиции. Доказывать Тьме, что ты не такая же, как он… — Я не крала светлые артефакты, — огрызнулась дочь, вцепившись до побелевших костяшек в подлокотники стула так, что дерево рисковало затрещать от напора. Она пыталась совладать с собой. Её сердце колотилось, а ум метался между гневом и страхом. Она знала, что Совет никогда не прощал ошибок, и слова хранителя её настораживали. — Ты путалась с этим светлым! — выплюнул Константин, выходя из себя. Тёмная сущность рвалась наружу, завладевая разумом, но сирена не собиралась сдаваться. — Ты меня об этом попросил! Я не хотела, изначально, с ним водиться, если ты помнишь… — Ты ни разу не была на Совете, — продолжал отец, пальцем ударив по столу, словно, отмечал на его поверхности, все грехи дочери перед Мраком. — Ни разу не показала Тьме своей верности! Много раз сбегала от брака, который хоть как-то мог бы укрепить твои позиции, если бы Совет счёл его полезным для себя. Ты не сделала ничего, чтобы твоё имя тоже не стало бы подозрительным, Николь!       Сирена сжала зубы, пытаясь подавить волну возмущения. В момент к ней пришло осознание. Она в ловушке. Она запуталась в собственных капканах, угодив в лапы зверя. Она сама пришла в его берлогу, думая, что получит освобождение. Сама загнала себя в угол и на этот разговор, который, казалось, был давно спланирован. Она плела хитрые сети и запуталась в них сама, зыркнув в сторону демона, что самовлюблённо поймал её взгляд. Она сыграла по его правилам, даже не узнав их, наивно полагая, что стала охотником. Нет, синичка. Ты угодила в эту клетку, возомнив себя орлом. Тебя силком и на короткой цепи подвели к самому краю, когда ты самозабвенно думала, что стала хитрее всех.       «Ты не была осторожной, — произнёс внутренний голос, заставляя кожу похолодеть, — слишком уверенной в своей смелости и хитрости ты была. Разве не знаешь, что в этом мире лишь немногие могут позволить себе носить маску охотника и не попасться в ловушку?». Сирена сглотнула, пытаясь собрать мысли воедино. Она вспомнила, как составляла планы, выстраивала стратегии, полагаясь на свои способности и интуицию. Но этот момент стал для неё уроком — сыграв в игру, о правилах которой не имела понятия, она сама открыла дверь в свою тюрьму.       Николь возмущённо вскинула голову. Она не собиралась сдаваться, даже если находилась на краю пропасти. Её глаза сверкнули решимостью, тогда как внутри царила холодная паника. Каждый мускул тела напрягся, когда она почувствовала мощь своего внутреннего голоса, зажжённого неожиданной надеждой. — Вы изначально это спланировали, — шёпотом осознания произнесла сирена вслух.       Она должна была оказаться здесь. Марк знал куда везёт её, ведясь на провокацию. Отец ждал её появления. Она осталась вновь с самыми мелкими мастями в руках, проиграв всё, хотя, казалось, что приберегла в рукаве самый красивый и смелый ход. Ей позволили сыграть и даже поддались на первом ходу, чтобы она поверила в успех.       Окружающая Константина Тьма разрасталась, окрашивая воздух серым туманом, который, как теперь уже понимала дочь, видела лишь она. Он исходил от него как сигаретный смог, расползаясь в воздухе и оседая на гостей. — Нужно решать, Николь, — грозно и повелительно произнёс отец, а обожжённая часть лица дёрнулась, словно была подвластна другому организму внутри него. Он имел свой скелет и собственные взгляды, которыми теперь проникся тёмный. — Прямо сейчас, — отточенный, проникающий, как сгущающийся туман в ночи, шёпот. — Хочешь ли ты быть живой или пойдёшь следом за Денисом, как второй мой ребёнок, который ничего не значит для Мрака? Которого я не смог воспитать под стать себе.       Это был выбор без выбора. Как принять яд и умереть или пустить себе пулю в лоб и умереть. Исход один, но какие разные способы! Она сглупила. — Ты знал об этом изначально? — прошипела девушка, повернув лицо к демону, что пристально смотрел на неё с тенью снисходительности и триумфа. Да, он знал. Знал, куда везёт её и что будет вместо «сбора вещей».       Константин сидел неподвижно, а его тень, зловещая и безжалостная, медленно вытягивалась, соединяясь с тёмным облаком, окутывающим комнату. Николь ощутила, как холодный пот выступил у неё на лбу. Словно невидимая рука сжимала её горло, а сердце колотилось в груди, не желая подчиниться. Вопросы жгли, но каждый из них оставался без ответа. — Мой дорогой отец, — наконец произнесла она, собравшись с силами. Её тон морозил кожу и разливался огнём по венам. Необузданная бездна, что заполоняла её до краёв, бурлила внутри, заставляя холодные кончики пальцев согреться от ощущения, как будто сама Тьма сплетала свои руки с её. — Ты хочешь видеть меня в Совете? Хочешь моего замужества?       Проклятый усмехнулся. Его улыбка была такой же пронзающей, как серый туман. Он встал из-за стола и шагнул ближе, отчего Николь почувствовала в себе всплеск отчаяния. Все её надежды рушились. Она была частью чего-то большего. Больше, чем могла даже представить. И больше, чем могла бы дать. — Ты не понимаешь, — произнёс тёмный, нависая за спиной дочери, как молот, который был готов вот-вот сорваться на наковальню. — Я даю тебе выбор, которого ни одна душа ещё не имела. Многие искали возможности избежать судьбы, но лишь тебе открыты двери выбора.       Истерика и паника накрывали её, но слёзы так и не появились. Вместо этого внутри росла злоба, сжимаясь в комок ненависти к своему отцу и самой себе за то, что оказалась на этом пути. Она оставалась неустрашимой, расправляя плечи и гордо глядя перед собой, хотя внутри рушилась и трещала сама сущность. Она жалобно пищала в то время, как Тьма раздражённо велела ей умолкнуть. — Ты хочешь видеть меня в Совете и хочешь, чтобы я вышла замуж? — повторила твёрдо она свой вопрос. — Верно ли я понимаю, что кандидат уже найден?       Взгляд, полный ненависти и раздражения, вновь прилип к образу Марка. Вот тот кандидат, который устроит Совет и тот, кого они посчитают полезным. — Да, именно так, — с холодной усмешкой ответил Константин, словно довольный тем, что дочь начала всё понимать. Его жуткий тон обвивал её, как греющие, но смертельные объятия. — Марк — подходящий вариант. Он способен на многое и готов принести жертвы ради твоего блага. Ради Тьмы и ради тебя.       Николь стиснула зубы, борясь с волной Мрака, нарастающего внутри, как свирепый шторм. «Готов принести жертвы», — повторяла она про себя, и чувство предательства только усиливало её ненависть к Совету и Хаосу. Они думали, что могут управлять ею и её судьбой, как марионеткой. — И что же, — произнесла она, сохраняя спокойствие, — я должна просто подчиниться и стать частью вашей игры? Свадьба с Марком — это то, чего так жаждет Совет? — Это твоё спасение, — вдруг вмешалась в разговор мама. Тон её голоса был таким же умоляющим, но в то же время властным. Осознанным. Она понимала, глядя на свою дочь, что это единственное, что может сейчас уберечь её. Она не хотела потерять второго своего ребёнка на этой кровавой тёмной арене. — Сейчас твоё положение крайне шатко, но есть шанс всё исправить. Совет готов дать тебе шанс, если увидит, что ты полезна. — Я ничего не делала, чтобы меня сочли бесполезной, — отозвалась девушка.       Она была в их кругу. Не отрицала кровных уз, которыми сплели её отец и мать с Тьмой. Помогала хранителю, когда это требовалось. И сейчас оказалась бесполезной? Только из-за того, что старший брат вздумал устроить конец света, а её видели рядом с падшим ангелом, который этому поспособствовал? Она знала, что Тьма может лгать. И в этот раз не собиралась поддаваться. Вокруг них разразилась кровавая буря и в её сердце закралась новая решимость. Она видела будущее, которое рисовала ей фантазия — темнота, неопределенность и замкнутый круг обязательств, из которых не будет выхода. — Ты действительно полагаешь, что можешь противостоять Совету? — наконец произнёс и Марк своё слово, а его голос прозвучал с тонким налётом уважения. — Меня не прельщает идея брака под такими обстоятельствами, но если на кону стоит твоя жизнь, поверь, я как-нибудь переживу твою спесь сейчас. — Как же это благородно! — не удержалась тёмная от укора, а тело отца, стоящее за спиной, вдруг положило свои тяжёлые ладони на её плечи, будто пригвождая к месту, чтобы та не сбежала. — Дело не в благородстве, Николь, — прошептал он, сжимая пальцы вокруг хрупких костей. — Дело в преданности. У Марка есть должок передо мной и настала пора его выплатить.       Демон был должен проклятому многие годы, когда отец сирены спас его от неминуемой гибели, которую также выдвинул Совет. Он должен был умереть со всей своей семьёй, но Константин приложил не мало усилий, чтобы этого не случилось, кичась скорым родством. Марк должен был стать его зятем в ближайшие дни и такой расклад устроил собрание, жаждущее получить нового могущественного и сильного союзника. — Жизнь за жизнь, — дополнил мужчина. — Другого выхода у тебя нет. Тебе нужно доказать Совету, что ты преданна Тьме. Твоё возвращение и брак с сильным тёмным — может добавить тебе пару бонусов в их глазах. Возможно, их хватит, чтобы не отправиться за Денисом.       В комнате угрожающе замерцала тишина, сплетённая с тёмной дымкой. Николь знала, что должна ответить, но каждая секунда очевидного выбора тянулась, как бесконечность. Она замерла, склонив голову, когда отцовские пальцы, что сжимали плечи, перестали давить так сильно. Её разум стремился к пониманию, но сердце металось в беспокойстве. Мрак расползался, заполняя пространство тенью, которая поглощала её. — Это будет твой последний выбор, — произнёс он, и Тьма снова окутала всё вокруг, заставляя почувствовать невыносимый вес решения. — Возможно, последний в жизни.