Тёмный светлый

      Дорога домой выматывала все нервы, оказываясь загруженной сотнями машин по пути, что постоянно сигналили друг другу из-за образовавшейся пробки на перекрёстке. Водителям было всё равно, что на пересечении двух дорог друг друга протаранили два автомобиля. В одном из них погибла молодая девушка, а во втором мужчина средних лет. У неё остались надежда на светлое будущее, букет цветов на переднем сидении после романтического свидания и одинокий щенок в квартире, что начнёт скулить заполночь, когда не дождётся свою хозяйку. У него стабильность, ребёнок и жена, которая неоднократно уже звонила на телефон супруга, но абонент не отвечал. Чужие жизни стоили мало, когда именно ты так торопишься поскорее попасть домой, от того звуки от автомобилей раздражали ещё сильнее.       Тонкие пальцы Николь холодели и их не спасала даже включенная печка в салоне. Казалось, что этот мороз зарождался где-то внутри. Проникал в кровь. Замораживал внутренности и впитывался в кожу. Сирена взглянула на приборную панель — время тянулось бесконечно, что заставило её раздражённо вздохнуть. После «семейного» собрания, где отец объявил о неком выборе, чтобы остаться живой, сидеть в машине бывшего жениха — стало ещё невыносимее. Просторная башня, где её заточили до этого, превратилась в тесную клетку, где ей уже было не скрыться. Толстые прутья ограничивали свободу и делали её уязвимой под взглядом пленителя. — Красиво ты меня обыграл, — не выдержала девушка, бросив фразу в тишину и не повернув головы в сторону того, кому она предназначалась. — А ты уже подумала, что тебе удалось меня обхитрить? — так же ответил Марк, не отрывая взгляда от впереди стоящей машины. Он был снова самоуверен, и на языке чувствовался привычный вкус победы. Он вновь одержал победу в очередной партии. — Когда это вы с моим отцом так быстро спелись? — Мы всегда были очень дружны.       Николь молча поджала губы, удерживая внутри спесь. Сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы выпустить её наружу. Демон не играл, но тон его голоса был таким властным и порабощающим, что ему не хотелось перечить и выводить сущность на поверхность. Пусть довольствуется своей победой в этой битве. Она же выиграет всю войну. — А когда это тебя так полюбил Совет? — уточнила девушка более язвительно, чем того хотела бы. — Ещё недавно они хотели убить тебя, если мне не изменяет память. И сделали бы это, если бы не мой папа и то, что я должна была стать твоей женой в скором времени. Иронично, ведь теперь то, что ты станешь моим мужем, вдруг, должно спасти меня. Не находишь?       Марк усмехнулся, словно от глупого вопроса ребёнка «почему светит солнце?», одарив девушку снисходительным взглядом. В чёрной мгле его зрачков была нескрываемая гордость и она топила всё в ней. Смотрела испытывающе на ту, что ещё недавно сама могла спасти его от удавки на шее. А сейчас её жизнь была подвластна ему. Действительно, иронично. — Я слишком полезен для Совета, чтобы убирать меня. И слишком силён, чтобы они этого не понимали, синичка. И наш союз может дать им тоже хороший плюс, не забывай… — Ты говоришь так, словно, все годы, что мы были не вместе, ты вынашивал эту идею, — нетерпеливо перебила тёмная, не удержавшись от укола. Чувство, что её загнали в угол, заставляло щетиниться и показывать зубы. Даже тому, кто просовывал сквозь прутья решётки ей кусок мяса, обещающий стать пищей. — Помнишь, что я тебе говорил, когда ты ушла? — мужчина не отрывал пристального взгляда от лица бывшей невесты. В его словах была заточена холодность и чувство долга, который он обещал когда-то отдать. И вот время пришло. — Что ты всегда будешь меня оберегать, — ответила она тихо, помня фразу, что бросил бывший жених, когда она кидала в его сторону помолвочное кольцо. Это обещание было сродни угрозе. — Но кто меня убережёт от тебя самого?       Марк усмехнулся, его глаза блестели, но в них не было тепла. На губах играла хмурая улыбка, словно он наслаждался тем, что мог заставить её чувствовать себя уязвимой. Взгляд был острым, как нож, который дразнит, но не наносит раны. Проводит по коже с нажимом, но не впивается в плоть. Устрашает, заставляя внимать каждому слову. — Я — буря, синичка, — произнёс он тихо, — и ты должна знать, что рядом со мной ты не сможешь оставаться в стороне. Ты не сможешь остаться в стороне ни от меня. Ни от Тьмы. Ни от Совета. Никогда. — Ты считаешь, что играешь роль защитника, — ответила она, расправив плечи. Сирена снова оказалась в ловушке, и её чувство свободы улетучивалось, словно дым. — Но ты угроза. За то время, что мы были вместе, ты превратил риск в привычку… — Ты не понимаешь, — прервал демон, голос его стал более настойчивым. Тёмным. Угрожающим. — Ты не должна ощущать слабость рядом со мной. Ты смогла дать отпор моей Тьме. Я хочу, чтобы ты осознала свою силу. Вместе мы сможем сделать то, чего никто другой не сможет никогда.       Николь закусила губу, думая о том, сколько раз за годы их разлуки она пыталась найти утешение в других людях. Искала поддержки в чужих глазах и силу в незнакомых руках. Сколько раз чувствовала себя обманутой мечтой о свободе, впадая в наркотическое беспамятство.       В женском сердце играли чувства. Но даже злость не могла затмить понимание, что за этой холодной уверенностью кроется тёмный, которого она знала слишком хорошо. Который любил и мог убить её. Между ними возникла невидимая стена, которую не так просто было сломать. — Время покажет, кто прав, — произнёс Марк с едва заметным оттенком меланхолии, сжимая кулаки на оплётке руля. — Но поверь, я способен защитить тебя от всего, что может сделать тебе больно. Вопрос в том, готова ли ты к этому?       Сирена встретила его взгляд. Внутри вспыхнули неуверенность и обида. Впереди их ждало множество вызовов, и каждому из них предстояло решить, на чьей стороне они окажутся в конце пути. И плевать, что выбирал бы демон. Она выбрала бы совершенно иной путь, лишь бы не идти с ним рука об руку дальше. — Я не хочу идти с тобой в Тьму, — ответила она вкрадчиво, а тон её голоса пробежался жгучим раздражением под кожей бывшего жениха.       Он быстро поднял брови, недоуменно смотря на неё. В чёрных глазах мелькнуло что-то вроде уязвлённой гордости, и она смотрел прямо в глубь её существа, словно пытаясь установить контакт, который уже давно начал рушиться, будто не он когда-то кормил её с рук. — Ты же знаешь, что у тебя нет другого выбора, — произнёс тёмный, стараясь держать голос спокойным. — Тьма — единственное место, где мы можем выжить.       Девушка опустила голову, словно боясь встретиться с его взглядом ещё раз. Потонуть в нём. Открыться. Уйти на глубину с головой так, что лёгкие заполнятся Тьмой и она не сможет даже закричать о помощи. Она вспомнила, как когда-то мечтала о том, что они будут вместе, как в сказках. Примеряла платье и фату. Смотрела варианты свадебного путешествия и уже грезила о детях… Но настоящая жизнь оказалась совсем другой — полной предательства и кровавых поворотов, где собственный брат подставил под удар всю семью и вынуждал согласиться на служение Совету. — Возможно, ты уже выбрал свою сторону, — произнесла она, стараясь не поддаваться на провокацию. — Но я не собираюсь следовать за тобой, как послушная овца.       Марк скривился словно от боли. Насколько гордой она была, что не могла сейчас наступить себе на горло, чтобы выжить? Он продолжал смотреть в её равнодушное лицо. Такое же равнодушное, как и спокойное, с оттенком высокомерия, хотя совершенно явно в ней горела ненависть. Она ненавидела этот странный выбор, что дал ей отец. Выйти замуж, вернуться в Совет, прогнуться под систему и стать её частью, чтобы получить минимальный шанс на выживание. Предать свою свободу в обмен на призрачное спасение. Или умереть. Гордой, непокорной и непокорённой. Это был выбор без выбора. Но она металась между ними.       Мужчина потянулся к холодной руке, что лежала на женском колене, тепло сжав длинные пальцы. Он настойчиво пытался пробиться сквозь стену, которую она выстраивала между ними. Она хотела выбора. — Что, если я скажу, что всё ещё надеюсь? — спросил демон тихо, словно боясь, что его слова спугнут бывшую невесту. — Что, если я скажу, что всё ещё люблю тебя?       Сирена почувствовала, как в грудь закралась неопределённость. «Можно ли надеяться на то, что осталось в прошлом?» — спросила она себя. Она подняла голову, и в её глазах горела решимость. Она больше не верила ничему и не хотела играть по чужим правилам. — Надежда не защищает от Тьмы, — прошептала она. — Наша любовь не была бы такой сильной, если бы не страх. Но теперь я не могу больше идти по твоему пути.       «Прощай» — подумала Николь, хотя в глубине души всё еще оставалась маленькая искорка, которую она пыталась задушить. Она помнила о нём всегда. В периоды дикой ломки и голода. Она любила сытость рядом с ним. Саму мысль о ней. Но не его самого. Она убеждала себя в этом.       Сирена схватилась за ручку двери, вырвала свою руку из прикосновений тёмного и выскользнув из салона быстрее, чем демон что либо понял, несясь прочь от чёрного джипа между стоящими машинами.       Он забыл заблокировать дверь, веря, что она больше не захочет убегать. Верил, что в этой маленькой голове появилось зерно здравомыслия, которое подскажет ей, что от него не скрыться. Убеги она хоть на край света, он всё равно её найдёт. Но чувство, что клетка должна вот-вот захлопнуться, а её жизнь станет валютой, убивало все ростки самосохранения.       Девушка, бежавшая сквозь ряды припаркованных автомобилей, чувствовала, как адреналин наполняет тело. Опасность преследует её. За спиной оставался чёрный джип, откуда исходило что-то зловещее, и в это мгновение страх оглушал. Она не оглядывалась, ведь совершенно точно знала — он последует вслед за ней. Он всё ещё там, за спиной. Сирена знала, что это всего лишь иллюзия, порожденная страхом расплатиться за прошлые ошибки.       Ветер проносился в взмокших волосах, шепча на ухо, что избежать чёрного, как Тьма, взгляда невозможно. Он не побежит за ней сейчас, огибая пробку. Он поступит проще. Он найдёт её везде, куда бы она ни пошла. Найдёт её даже под землёй.              Она приблизилась к пешеходному переходу, где раздавались шумы города: гудки машин, голоса людей. Но, несмотря на шум, в её голове звучал лишь внутренний крик: «Беги! Беги!». Она знала, что у демона есть свои методы, свои уловки, чтобы поймать её, но сейчас это было неважно. Николь параноидально посмотрела через плечо, ничего не заметив. Это обманчивое чувство безопасности придавало сил: она ускорила шаги, вихрь эмоций подталкивал вперёд, вновь заставляя бежать. Куда-то и отчего-то.       Когда дорога с кучей машин осталась далеко позади, а сердце забилось в районе горла, девушка наконец остановилась, устало уперев руки в колени. Горячее, загнанное дыхание вырывалось из её рта, а плечи вздымались от каждого тяжёлого вздоха. — Что ты делаешь, Николь? — спросила она себя тихо, заметив, как пальцы дрожат.       В голове проносились мысли о том, как её жизнь превратилась в хаос. Она осознала, что бежать от самой себя не получится. Сердце всё еще учащённо билось, помимо воли. Его рванный ритм — это не последствие марафона на короткой дистанции. Это было то самое чувство, которое тлело внутри все эти годы. Та искра, что питала и мучила её. Иллюзия любви к Марку не была выдумкой. Сейчас, когда она чувствовала себя сытой рядом с ним, его сила внутри вызывала знакомое ощущение блаженства. Она любила только эту сытость. Но было и что-то большее, за что она готова была бороться. Свобода. И она была куда важнее сытости.

***

      Усталость от пережитого дня наваливалась на плечи, как груда камней, когда Марк переступил порог пустой квартиры. Ставшая привычной за один день суета больше не сновала в его обители, выводя на эмоции. Не проверяла на прочность цепи, которые он выковал для себя. Не смотрела с хитрым прищуром зелёных глаз и не лила спесь. В пустой тишине было громогласно спокойно, как он уже не хотел. И только звонок телефона нарушил покой. — Ты же в курсе, что тебя все ищут? — вместо приветствия раздражённо поинтересовался демон. Внутри закипала ярость, которую раскормил этот незадачливый тёмный. — Трудно этого не заметить, — бодро отозвался Денис на втором конце телефонной линии. — Николь рядом?       Мужчина утробно засмеялся. Зверь внутри рокотал от простого вопроса. Ему была нужна Николь. Младшая сестрица, которая только подкидывала всем проблем, не желая быть удобной или полезной. Видимо, семейная черта — идти наперекор всему миру, только бы не ударить в грязь лицом. — Она прогуливается, — просто ответил тёмный, лениво закуривая сигарету и откидываясь на диване. Вид ночного города, распростёртый за панорамными окнами, обещал стать дозой умиротворения, но голос смертного в трубке всё портил. — Она сбежала? — в голосе старшего сына Константина повеяло нервозностью. Он был готов сорваться на крик или укоры, но вместо этого лишь шумно выдохнул, продолжив. — Ты хоть знаешь, где её искать? — Брось, Денис, — никотиновый дым смешался с раздражением, что сорвались с сухих губ. — Вашей любимой игрой в детстве были «прятки»? Иначе я не понимаю такой семейной одержимости бегать, чтобы вас потом искали. — Она сбежала? — повторил смертный свой вопрос, а голос надломился от злости. Тот факт, что его плану могла помешать лишь одна сирена, ужасно выводил из себя. — Ты-то почему так спокоен? Я думал, что с тобой она под контролем и единственное, о чём всем надо переживать, это где найти в скором времени выходной, чтобы отметить ваше долбаное воссоединение… — Сбавь тон, — рыкнул Марк, а голос стал опасным. Даже тени дрогнули в комнате, не смея больше шелохнуться. — Планы изменились. Твой отец в курсе. Николь сейчас в очень шатком положении. Совет вот-вот сорвётся на неё. Об этом ты, наверняка, не думал, Денис. Приходится расхлёбывать всё нам… — У нас с тобой был уговор, — ответно прошипел голос парня. Он не хотел мириться с тем, что достигнутые обещания теперь были лишь пустой болтовнёй. — Наш уговор больше не имеет силы, — твёрдо прервал демон. — Твои подачки мне больше не нужны. Что ты там мне обещал? Твои слова и поступки расходятся с договорённостями. Никто из нас не знал, что твои бредовые идеи подставят под огонь Николь так быстро, — мужчина начинал закипать, вспоминая все ставки, что делал Денис, убеждая помочь ему. — А мне, что с этого? — спросил демон, стоящий у окна заброшенной многоэтажки, когда в лицо бил холодный ветер.       Предложение Дениса помочь ему разрушить равновесие, что пыталось укрепиться между Светом и Тьмой, и спрятать сирену у себя, пока кровь будет омывать каждый уголок этого бренного мира, загоняло в тупик. Делало преступником в собственных глазах. — Кроме приятной компании моей сестры на пару дней в твоей холостяцкой квартире… , — начал было смертный, подогревая интерес, но был жестоко прерван. — Если её опять начнёт ломать от наркоты в это время, то это время явно будет не из приятных. —… Её ломка, не думаю, что станет для тебя проблемой, — похабная улыбка приподняла уголки сухих губ. — Пара недель на тебе и она даже не вспомнит о наркоте, Марк. Для неё наркотиком снова станешь ты. Ты же хочешь мести, Марк. И я дам тебе её. Ты заплатишь убийцам своих родителей. Ты помогаешь мне, а я привожу тебя к ним. В подарок: пару дней наедине с Николь, чтобы вы наконец высказались друг другу, а не выясняли отношения на глазах у всей Тьмы, — Денис протянул руку вперёд, вскинув гордо подбородок. Он предлагал хорошую плату, как ему казалось. Пусть и фальшивую. — Идёт?       Марк оглядел длинные пальцы и занёс грубую ладонь для ответного рукопожатия, вдруг замерев. Тяжёлый взгляд исподлобья встретился с глазами тёмного авантюриста. Что-то не доброе прокатилось по венам. То, что подсказывало этого не делать. Не идти на поводу и по лёгкому пути. Время настало повысить ставки. — Нет, Денис, — безэмоционально ответил демон, делая один шаг назад и пропасть между ними стала глубже, предостерегая, что дружеской беседе больше не бывать. В ход пошли большие предложения. Тёмные играли только по крупному, не размениваясь на жалкие крохи. — У меня другие условия, — улыбнулся мужчина. Недобро. Лукаво и почти убийственно. — Ты исчезнешь. Исчезнешь из моей жизни и жизни своей семьи, будто тебя никогда и не было, когда разрушишь этот мир, если тебе это удастся. Ты станешь ходячей легендой и историей, которую будут изучать молодые тёмные, но никогда больше к нам не приблизишься. Особенно к Николь. Ты дурно на неё влияешь, Денис и ты об этом знаешь. Вдобавок, если уж тебе повезёт и ты выживешь, в чём я очень сильно сомневаюсь, ты прихватишь с собой этого Руслана. Если не выживешь, то я отправлю его к тебе лично. Пусть репутация твоей семьи останется безупречной, как и была до этого… — Как благородно! — не сдержался сын хранителя, чтобы язвительно не хмыкнуть. — Беспокоишься о благополучии моей семьи. Моей сестры. Зачем тебе это? — Хочу, чтобы тот, кто постоянно всё рушил, перестал это делать, — чёрные глаза обратились в сторону смертного тёмного. На их дне кипела ярость, и только высокородное происхождение отделяло брата Николь от неминуемой смерти в эту секунду. — Я знаю, кто был доносчиком, Денис. Знаю, из-за кого не случился наш брак, — демон сделал тяжёлый шаг в сторону мятежника. Шаг охотника в сторону такого же охотника. — Знаю, почему Николь потеряла нашего ребёнка, и из-за этого свадьбу перенесли во второй раз, — снова шаг, заставляющий Дениса нервно закусить губы. Его загоняли в ловушку. Вымывали на поверхность самые грязные партии, которые он сыграл. — Знаю, почему она ушла от меня, а мой внутренний демон теперь постоянно беснуется, видя её, — тёмный, испытывающий на прочность, взгляд въедался в спокойные зелёные глаза, коими была одарена вся семья бывшей невесты. — Твоё счастье, что я узнал это всё не так давно. Знал бы раньше, — Марк предупредительно хрустнул костяшками, громче слов объявляя о своих намерениях, — убил бы тебя, не глядя на то, что всю оставшуюся жизнь буду прозябать в Тартаре. Это всё сделал ты. Ты разрушил мою жизнь. Ты сделал свою родную сестру чёртовой наркоманкой и сломал! Потому что боялся, — мужчина опасно приблизился к тёмному, который всем своим видом не выражал ни капли раскаяния.       Напротив. Денис самодовольно смотрел в Тьму, что сгущалась в угольных зрачках. Не боялся. Не страшился. Вёл себя, как самопровозглашённый Бог, идущий по головам и продвигающий свою веру. Искал рабов своего мировоззрения, что будут петь молитвы с его именем. Да он уже написал свою собственную Библию, где кровь орошала каждую страницу. Впитывалась в обложку и корешок с самой первой и до последней строчки. Он был смертным, что был готов перерубить весь устоявшийся уклад лишь бы доказать, что он чего-то стоит. Стоит больше, чем все те, кого поцеловала Тьма и одарила своим проклятием, наполнив силой. — Ты был настолько занят, чтобы обелить своё имя после казни родителей, что разобрался во всём этом только сейчас? — ухмыльнулся авантюрист. Неустрашимый. Смелый и свихнувшийся на своей новой вере. — Да, — рыкнул Марк, нависая над парнем, которого превосходил в росте, по крайней мере, на полголовы. — Если бы я знал об этом тогда… Я бы убил тебя, не раздумывая. Как ты убил моих родителей. Моего ребёнка. Свою сестру подвёл к этому краю, чтобы она тоже пошла за ними. Ты же хотел, чтобы я убил её той ночью? Не получилось? Осёкся. Я оказался сильнее, чтобы этого не допустить, и это подпортило тебе все планы. Ты решил добить её другим способом. Наркотики. Чтобы она медленно умирала или передознулась в какой-то момент.       Слова демона были наполнены ядом ненависти, и каждый слог отскакивал от стен. Он не желал мириться с тем, что его жизнь была разбита на мелкие осколки из-за неуёмной жажды Дениса к власти и разрушению. В воздухе витали мокрые от страха тени, а чувства, как перезревшие плоды, висели в напряжении между двумя тёмными. Он убил бы его тогда, когда чёрную пустоту внутри разъедало, словно кислотой, от потери. Одна за одной. Когда его имя перестало хоть что-то значить в Мраке. Когда уже всё было разрушено и больше, казалось, нечего терять.              Денис, несмотря на угрозу, лишь усмехался, обнажая белоснежные зубы. Он чувствовал себя непобедимым, словно самой Тьме было угодно позволить ему жить. И каждый раз, когда он встречался взглядами с облачённым в гнев Марком, его паранойя разгоралась ещё сильнее. Он знал, что играет с огнём, но именно это и манило его. Ничто не было так сладко на вкус для него, как риск.       Смертный продолжал смотреть на тёмного с презрением и самодовольством, словно все его слова были лишь шёпотом ветра, не имеющим никакой власти. Он не показывал страха, но в его глазах проскальзывало что-то, что могло бы сойти за тень сомнения. — Наркотики? — усмехнулся он, будто произнося это слово как нечто мелочное и незначительное. — Ты действительно думаешь, что я так легко отпустил бы её? У неё был выбор, Марк. Она могла выйти из этого сама, но вместо этого предпочла упиваться своими слабостями. Это не моя вина, что моя сестра оказалась беззащитной и глупой. Она сама хотела умереть. Я лишь подсказал выход.       Марк ощущал, как ярость заполняла его изнутри, словно волна, готовая смыть всё на своём пути. Он напряг мышцы, готовясь к тому, что разрывающее чувство не укротить на словах. Ураган накрывал душу, заставляя цепь внутри трещать. Демон просыпался ото сна, клацая голодной пастью. — Ты сделал это! — закричал он, взрываясь гневом. — Ты заманивал её, пусть и пассивно. С каждой дозой, с каждым словом. Ты был рядом, когда она падала всё ниже и ниже, а ты лишь смеялся, наблюдая за её падением.       Денис отстранённо кивнул. Его глаза сверкали, наполненные угрозой. И что? Что с этого? Он не клал насильно в её рот таблетки. Не заставлял силой делать хоть что-то, чтобы перерезать тупыми ножницами нить её никчёмной жизни. Любимая доченька Константина! Младшая в семье и такая талантливая. Когда он был оружием в руках Тьмы, она была её драгоценным украшением. Он страдал каждый день от того, что был просто смертным. Боролся за своё имя, чтобы его не скинули со счетов, как неудавшийся эксперимент. Выгрызал свой путь зубами. В то время Николь, которая родилась тёмной, просто сияла. Блистала, как дорогой натуральный алмаз, что был изначально создан для этого. А он, подобно горной породе, должен был стачивать свои грани, чтобы хоть немного привлечь к себе внимание. — Я не заставлял её, — проговорил он, как будто это утверждение освобождало от вины. — Она сама выбрала этот путь. Она всегда была слабой, и ты это знаешь. Тебе не хватает смелости признать, что её слабости — это её собственный крест. — Ты отнял у неё будущее, Денис! — рявкнул Марк, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Сердцебиение создавалось из ритма гнева, а пришедшая к нему сила распаляла внутреннее пламя. — Ты уничтожил всё! Ты предал её. На меня тебе наплевать, это понятно. Мои потери мы в счёт не берём. Но она… Она твоя семья, которую ты должен был оберегать и защищать ценой собственной жизни, а вместо этого что? Ты так боялся нашего союза и что Константин никогда не поставит тебя на своё место, а выберет меня или передаст все знания Николь, или нашему ребёнку? Как ты вообще можешь смотреть на себя в зеркало? — Зачем мне смотреть на себя, когда я вижу, как ты, полный ненависти и гнева, склоняешься над своей потерей? — усмехнулся смертный, словно слова Марка вызывали у него только досаду. В этом все тёмные. Высокопарные слова. Громкие речи. И склонённая голова перед Тьмой. — Ты не сможешь вернуть её. Не сможешь восстановить то, что разрушено. И больше нет никаких шансов на искупление.       Демон вновь сжал и разжал кулаки, дыхание стало тяжелым и беспокойным, словно сущность внутри билась о железные прутья тюрьмы. Всё его существо стремилось к мести. Жажда исполнить то, что он считал своим долгом, наполняла до краёв. Если уж родной брат так поступал со своей сестрой, то должен был хоть кто-то, кто смог бы её оградить от этого безумного Бога. — Никто не сможет остановить меня, — произнёс сын Константина сквозь зубы. — Это закончится либо моей смертью, либо моей полной победой. Вы все слишком долго считали меня никчёмным, — Денис многозначительно улыбнулся, будто этот вызов лишь развлекал его. Он знал, что водимые им игры почти закончились, и, возможно, пришло время жертвовать собой ради торжества своей веры. — Интересно, как ты собираешься это осуществить? У тебя нет союзников. У тебя есть только уязвлённое самолюбие, что Тьма прошла мимо тебя… — Но ты всё ещё меня не убил, — заметил Денис. — Что тебя останавливает от этого прямо сейчас? Тогда — понятно. Твоя репутация среди Совета и всей Тьмы была значительно подмочена и убийство самого сына главного хранителя — тебе не сошло бы с рук. А сейчас? Ты силён и могущественен. Тебя неоднократно звали в Совет, но ты почему-то отказывался. Ты, буквально, один из самых лучших тёмных на службе Хаоса. Что тебя останавливает, чтобы не убить меня прямо здесь, пока я даже не попытался исполнить все свои желания? Твои угрозы — это просто сотрясание воздуха, Марк?       Демон подошёл ещё ближе, лицо его застыло в решимости. Он понимал, что на кону не просто месть, но и вся его жизнь. Жизнь семьи этого безумца, что не глядя отрубал головы. Жизнь всей Тьмы.       Взгляд Дениса не отрывался от лица тёмного: он ждал, ощущая, что только время покажет, кто выйдет победителем из этой безумной игры на выживание. — Ты не понимаешь, — покачал головой мужчина, его голос звучал низко и угрожающе. — В этом противостоянии есть гораздо больше, чем просто ты и я. Ты играешь в опасные игры, и последствия могут быть катастрофическими. Тёмные силы не прощают легкомысленности. Ты идёшь по головам тех, кто эту голову, к сожалению, поставил бы на отсечение, если бы тебе что-то угрожало. Ты их не заслужил. — Пытаешься вразумить меня? Или запугать? Ты уже слишком долго прятался в тени, а я не боюсь выйти на свет. Я знаю, что могу стать тем, кем должен быть — настоящим наследником Тьмы. Тем, кем вы не ожидали от простого смертного. — Я не убиваю тебя прямо здесь и сейчас — не из-за того, что твоё имя известно всей Тьме, Денис, — отчеканил Марк, хватая отвороты чёрной куртки собеседника. — Я не делаю этого лишь потому, что не хочу связываться и приносить боль твоей семье, что именно я лишил тебя жизни, когда они не знают и половины того сумасбродного бреда, что ты натворил. Я предупреждаю тебя: за этими играми стоят серьёзные силы, и ты можешь оказаться не готов к тому, что они принесли с собой.       Денис только вновь усмехнулся, равнодушно посмотрев на сжатые пальцы на своей одежде. Зелёные глаза светились, полные амбиции и дерзости. Он безнаказан. Его мысли и действия страшат самых могущественных. — Силы? Я уже испытал их на себе и знаю, как с ними справляться. Я не собираюсь оставаться в тени прошлого, как какой-то не одарённый сыночек влиятельного папочки. Я создам свою судьбу, даже если для этого придется бросить вызов каждому, кто встанет у меня на пути. — Смелость без разума — это просто глупость, — сказал Марк, чувствуя, как разговаривает с сумасшедшим. Полная клиника. Ему нужна не Тьма. Ему нужны врач и мягкие стены. На крайний случай — тот свет. — Ты слишком уверен в себе. Такой уверенности не должно быть у кого-то, кто хочет управлять Тьмой. Ты не понимаешь истинного значения силы. — А может, именно ты не понимаешь, что такое сила? — ответил парень, с вызовом смотря на тёмного, вырываясь из хватки и поправляя куртку, словно руки демона её запачкали своими прикосновениями. — Настоящая сила — это умение делать то, о чём другие даже боятся подумать! Я больше не хочу быть тенью. Я буду тем, кем должен быть.       В воздухе запахло напряжением. Плотным и густым, которое не мог развеять даже ветер, гуляющий по заброшенным коридорам. Оба понимали, что этот диалог — не просто спор из слов. Это битва идей. Каждый из них готов был отстаивать свои убеждения до конца, даже если это означало идти на крайние меры. — Хорошо, — произнёс Марк медленно, задумавшись над его словами. — Если ты так уверен в своём пути, то я не буду пытаться тебя остановить. Сейчас. Но знай одно: я буду следить за тобой. И если ты пересечёшь границу, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить то, что должен защищать ты. Тебя убьют другие. Не я… — Не хочешь быть убийцей брата будущей жены? — Денис улыбнулся, его уверенность лишь возросла. Какое благородство! Как сильно его волновало чужое мнение. Даже, если он мог перерубить горло тому, кто угрожает всему мирозданию, в глазах любимой женщины он хотел остаться чистым. Верх глупости! — Хотел бы, — произнёс он, усмехаясь. — Играй по правилам, которые придумал. Но запомни: в этой игре все теряют, кроме победителя. И я намерен стать им. С твоей смертью или без неё. И, если ты нарушишь, свои обещания, то я нарушу свои.       На конце телефонной линии было тихо, но Марк был готов поклясться, что сейчас незадачливый тёмный ухмыляется. Перекраивает ходы, что уже успел выставить на шахматной доске. Ставит новые сети и капканы, чтобы вновь продемонстрировать, что никакие кровные узы не стягивают ему руки. Он пойдёт до конца. Сделает ещё больнее и жёстче, ведь того стоила его конечная цель. — Получается, наш уговор, что я не должен приближаться к Николь, теперь не действителен? — рассмеялся он. Смех был дьявольским и кривым, словно у сошедшего с ума. Кем он и являлся. — Попробуй найди, — размеренно ответил демон, вставая с дивана. В его голове теперь крутились те же механизмы, что и у несостоявшегося родственника. Найти сирену. Прямо сейчас. — Говоришь, моя милая сестрёнка смогла сбежать от тебя, Марк? Ты плохой ручной пёс, если позволил своей хозяйке уйти, — язвительно, с долгими паузами и протягивая слова, насмехался смертный, в то время, как мужчина уже выходил из квартиры.       Он знал, куда пойдёт Николь. Без документов, телефона и денег. Полностью сытая и с ключами от своей квартиры, что так любезно передали ей родители. Не домой. Это было бы слишком очевидно, зная, что за ней по пятам последует её вездесущий бывший. — Попробуешь успеть, Марк? — смеялся самопровозглашённый Бог, слыша, как на фоне телефонного разговора, раздался писк лифта. — Попробуй её спасти в этот раз. Но помни, у меня появилось слишком много союзников, чтобы ты успел снова. — С удовольствием перебью их всех, чтобы осталось меньше таких крыс, как ты, — процедил ответно демон сквозь сжатые зубы, раздражённо нажимая на кнопку первого этажа. Палец вдавил кнопку так сильно, что прочный материал покрылся сеткой трещин. — Если успеешь, — дополнил Денис, отключаясь и оставляя несостоявшегося компаньона один на один с собой. — Чёртов урод, — выругался Марк, пряча телефон во внутренний карман куртки.       Он был готов сорваться на бег, чтобы за секунды преодолеть то жалкое расстояние от подъезда до припаркованной машины, но что-то вдруг остановило его. Чужое присутствие. Ощущение что кто-то смотрит из темноты. Изучает каждое движение и взгляд. Вцепляется в них, словно, рыболовными крючками. Хочет запечатлеть на память и сохранить в своих воспоминаниях. Марк вглядывался в темноту, но ничего не мог разглядеть, как вдруг само что-то гулко каркнуло, позволяя себя обнаружить. — Малыш, как ты тут оказался? — удивился демон с тенью восхищения, подняв голову на козырёк подъезда. — Иди сюда, — он приветственно подставил свою руку, приглашая.       Птица вновь громко каркнула, пикируя на шершавые пальцы и вцепляясь в них чёрными когтями, словно в жердь. Графитовое оперение полностью сливалось с ночью, переливаясь синим цветом. Мутированные глаза смотрели прямо в лицо тёмного. Птичьи зрачки хлопали с интересом, в то время, как вторая пара, делающая морду ворона жуткой и взирающая человеческой парой глаз, смотрела обеспокоенно и даже виновато, будто просила прощения. — Покажешь, где твоя мама? — просиял Марк, погладив небрежным жестом жёсткое оперение. — С тобой будет быстрее и надёжнее.       Ворон, словно всё понял, коротко кивнул головой, царапнув руку, на которой сидел, клювом и вспорхнул с насеста. Пролетел пару метров и приземлился на крышу чёрного внедорожника, заполнив улицу громким «кар», будто поторапливал. Марк в ответ благодарно кивнул птице, занимая место внутри автомобиля и заводя двигатель.       Чудной питомец Константина и Николь прятался в ночи, когда машина выехала со двора, изредка появляясь перед лобовым стеклом, указывая путь. Он вёл его той же дорогой, что и рассчитывал несостоявшийся хозяин. Единственное место куда могла бы пойти сбежавшая сирена, когда её душа ныла и не хотела больше выбирать.       Птица продолжала его направлять, то появляясь, то пропадая из поля зрения. «Надеюсь, ты знаешь, куда ведёшь меня, малыш», — подумал Марк, бросая взгляд на пушистую пернатую фигуру. Ворон развернулся, поглядел на него осмысленным взглядом, сверкнув зелёным человеческим глазом и снова каркнул, придавая уверенности.       Машина двигалась всё быстрее, мимо проносились неоновые вывески и тусклые фонари, отражаясь в стёклах. Вскоре вдалеке показались очертания знакомого здания. Сжав крепче руль, он остановил автомобиль прямо у входа, поравнявшись с высоким кованым забором.