Тёмный светлый

      Каждый шаг в пустующем коридоре разбивался эхом, словно был единственным звуком, который заполонял сейчас мир. Ботинки с противным стуком опускались на деревянные половицы, заставляя те изредка жалобно заскрипеть, выдавая запоздалого гостя с головой.       Николь подошла к двери с цифрами «328», неуверенно занеся руку, чтобы постучать, вмиг остановившись. Чувство стыда внутри разъедало. Не давало пошевелиться. Зачем она пришла? Он не захочет её видеть. Лишь сдержанно улыбнётся, пряча за усталым движением губ всю злобу, что поселилась в пустоте его грудной клетки. И она заслуживала этой злобы сейчас. Это было хоть что-то натуральное в последние дни, жестоко контрастирующее с теми играми в которые она окуналась с головой. Играла сама. Играли с ней.       Глубокий вдох, как перед опасным прыжком в пропасть, подарил немного спокойствия. Жалкие крохи. Но их хватило, чтобы девушка решилась тихо постучать в запертую дверь, не ища утешения или понимания за ней. Свободы или прощения. Она просто хотела правды. Чего-то реального и настоящего.       Никто не ответил. Сирена вновь постучалась, на этот раз громче, надеясь, что постоялец просто не услышал предыдущей попытки, уже уснув. И снова тишина. Никакого звука за закрытой дверью, что сейчас была гораздо больше, чем кусок дерева, отделяющий проходной коридор от уединения. Это была незримая стена между ней и им, которую тёмная выстроила собственными руками.       Девушка отступила на шаг, будто собиралась уйти ни с чем, поджав от досады губы. Хотелось кричать. Рыдать. И просто сказать «извини». Но некому. Никто не ответил бы на её внутреннюю смерть, которая въедалась ощущением, что всё внутри ломается и заполняет душу кровью. Заливает всё горячим потоком ненависти к себе.       Резкий, долгий и громкий стук обрушился на деревянный массив, от чего дверь жалобно скрипнула, отворившись. Она была не заперта, приглашая войти внутрь, где, казалось теперь Николь, тоже кто-то так же умер внутри, как и она. Вещи и сломанная мебель валялись в беспорядочном хаосе по всей комнате. Постельное бельё было скомкано и лежало на полу. Сорванные шторы висели на, чудом уцелевшем, зеркале. Перевёрнутое кресло и разбитый кофейный столик покоились в другом конце комнаты. Она не успела.       Призрачная надежда, что не всё ещё потеряно, потянула сирену в сторону ванной комнаты, но там было так же тихо. Ни света, ни шума воды. Она не успела. Гость ушёл, оставив после себя руины. — Малышка Николь, — раздался тихий, но такой мерзкий шёпот, за спиной, заставляя девушку резко обернуться.       Она совершенно точно помнила, что в номере никого не было, когда она заходила и сейчас этот мужской голос, пропитанный снисхождением и угрозой, вызвал мурашки под кожей. — Чем обязана? — горделиво вскинув подбородок и развернувшись в сторону тени, поинтересовалась дочка хранителя.       Царящая в номере темнота, не давала разглядеть незваного гостя, как бы сирена ни щурилась в его сторону. Ощущался только запах. Опасности и костра, которым пропиталась его одежда. Где-то отдалённо аромат духов, на которых наверняка писали, что в их пирамиде заложены хвоя и морская соль. — Зашли поздороваться, — второй шёпот разразился за её спиной, где-то из угла, где раньше стояло кресло.       Обладатель выветрившегося парфюма стоял у окна, как зловещий дух и его очертания Николь смогла разглядеть в свете луны. Высокий, худощавый мужчина в тёмной одежде и с рассечённой бровью, что ещё, казалось, сочилась кровью.       В теле резко подскочил адреналин, а ладони вмиг похолодели. Но тёмная не подала виду, прислушиваясь к ощущениям внутри себя. В комнате был кто-то ещё, пока не показавшись. И она была готова к его появлению. — Мальчики, — улыбнулась она, вплетая в голос всё своё очарование и силу, — а не поздно ли для прогулок?       Она улыбалась ярко и искренне так, что в полумраке каждый мог увидеть её хищный оскал, когда она встала по центру комнаты, чтобы видеть обоих гостей. Спиной к двери, из которой уж точно не мог появиться кто-то третий. — Такой же вопрос, малышка, — отозвалась тень из угла, подходя ближе. Осторожно и играюче, как обычно хищники выходят на охоту.       В полумраке, наконец, сирена отделила мужскую фигуру от тени. Молодой парень. Чуть ниже того, который стоял у окна. Но движения опасные и расслабленные. А улыбка, исказившая тонкие губы, только сильнее подогревала внутри страх. Светлые волосы спадали на лоб, прикрытый чёрным капюшоном толстовки. — Стой, где стоишь, мой дорогой, — кокетливо прошептала девушка, заставив парня замереть. Его светлые глаза вспыхнули восхищением и привычной похотью, когда пленительный голос донёсся до ушей, как пение морской сирены, за которой моряки ныряли за борт. — Не ведись, Макс, — жёстко предупредил третий гость, появление которого тёмная уже заждалась. — Она сирена. Не слушай. — А ты у нас тут самый главный? — пропела она непосредственно наивным тоном.       Играть на три поля одновременно она не умела. Одно дело свести с ума одного мужчину, но три… Закрутившаяся игра выглядела нечестной. И даже провальной.       Парень, которого звали Макс, замер. Его светлые глаза сверкали от интереса и страха одновременно. Каждый мускул в теле, напрягаясь, знал, что совершаемое действие может стать роковым. — Я просто хочу, чтобы ты подошёл ко мне, — продолжала девушка, её губы слегка изогнулись в загадочной улыбке. Она сделала шаг вперёд, из тьмы её фигура стала более чёткой, и в ней не было ничего, кроме очарования. — Убери свои чары от него, — прозвучал резкий голос третьего гостя. Он, по-видимому, был главарём в этой компании. Его тёмные волосы и уверенность придавали ему несколько угрюмый вид. — Мы здесь за другими развлечениями.       Светлый блеск в глазах Макса охладился. Он не знал, чью сторону занять. Но инстинкты говорили одно — эта загадочная девушка, хоть и манила, таила в себе опасность. Он знал о сиренах: их обещания были сладки, но за ними всегда скрывалась пропасть. За которой люди шли на ватных ногах и лёгким сердцем, ведь награда обещала быть более чем достойной за собственную смерть. — Другими развлечениями? — Николь обиженно надула губы, обращаясь к вожаку, но не отрывая взгляда от пленённого ею бойца. — Я всего лишь предлагаю возможность. Но выбор за вами.       Сумасшедшая игра. Каждый из них оказался зажат между страхом и желанием. Пошлые мысли завладевали мужским рассудком, где сирена обещала выполнить самые грязные просьбы в окружении трёх мужчин сразу. Обещала подарить всё своё внимание и покорность. Окружение сжималось, словно вместе с воздухом уводя их к бездне. — Уйди от него, — вновь прорычал третий гость, его голос стал более резким, а движения — агрессивными. Он шагнул вперёд, готовый встать между сиреной и Максом, что уже окунулся в её омут, рисуя в голове самые отвратительные вещи, которые мог только сделать с её телом.       В этот момент тишина как будто заговорила сама за себя, пауза наполнилась напряжением, но Николь не собиралась сдаваться. — А ты чего такой скромный? — обратилась она в сторону тени у окна. — Я не кусаюсь. Если меня не попросят.       Яркая картинка, где обнажённая девушка с фиолетовыми волосами жалась к мужскому телу, оставляя на загорелой коже укусы, больно ударила по голове. Выбивала весь воздух из лёгких, заполнив пространство только её сбитым дыханием и горячим ощущением внутри её тела. — Прекращай! — взорвался главарь, сокращая расстояние между искусительницей и собой, размашисто замахиваясь для удара. — Плохая примета — замахиваться с кулаками на дочку хранителя, — прыснула самодовольно сирена, в доли секунды увернувшись от пощёчины, которая обещала быть сильной и, возможно даже, снести её с ног.       Зелёные глаза предупредительно вспыхнули в темноте, а все мышцы напряглись, готовые отразить новое нападение. Призрачный дурман, что поселился в головах двух других «гостей» развеялся, оставляя Николь брошенной на произвол судьбы. — Меня на всех не хватит, — улыбнулась она, но пальцы предательски задрожали, выдавая страх. — Макс, может ты решишь кому же я достанусь?       Наёмник, к которому обратилась сирена, сверкнул ледяным взглядом. Из всех присутствующих он был самым податливым и оголодавшим по женскому вниманию, от того и был лёгкой добычей. Он больше всех остальных принимал и впускал сладостные речи себе в голову, даже не пытаясь с ними бороться и сейчас, когда с губ девушки сорвалась эта мелочная просьба, он ни на секунду не замешкался, делая угрожающий шаг в сторону своего потенциального соперника. Здравый смысл, хоть и был одурманен, но не порабощён на корню, выбирая себе в противники вторую тень, а не главаря.       Мгновение замерло в воздухе, создавая густую атмосферу напряжения. Николь, почувствовав, как холодок страха пробежал по позвоночнику, попыталась скрыть дрожь в руках, пряча их за спиной и наклонив голову, чтобы лучше видеть взгляд Макса, обращённый на неё. — Ты знаешь, что делать, — прошептала она, отчаянно надеясь на обострение инстинкта выживания в наёмнике. Она любила играть с огнём, но сейчас у неё не было выбора — это была игра на её собственное выживание.       Макс, словно проникаясь её тоном, сделал шаг вперёд. Его решительность начинала побеждать смятение. Видимо, он ощущал, как в воздухе витает напряжение, и это придавало сил. Его осмысленный взгляд скользнул по фигуре вожака, в глазах которого пробежала искра интереса, переросшего в агрессию. — Прежде чем ты поднимешь свою руку, — произнёс он низко и угрожающе, — подумай, как это может обернуться для тебя.       Главарь замер. Ненависть и недоумение смешались в его взгляде. Он понимал, что противник может быть не просто защитником, появившимся из-за сладостных речей, а настоящей угрозой, выращенной пленительным дурманом. — Она сирена! Приди в себя!       Николь, находясь в центре этого противостояния, чувствовала, как страх превращается в прилив адреналина. Он бил по голове, заставляя часто дышать, чтобы справиться с возрастающей паникой. Она хотела бы бежать, но понимала, что это бессмысленно. Она не добежит даже до порога номера, оказавшись перехваченной одним из мужчин. Смертоносный взгляд зелёных глаз вцепился в Макса, как в единственное спасение. Его решительный вид вселял надежду, но она знала, что в любой момент всё может обернуться иначе. Морок может спасть, если их снова прервут. — Давай, Макс, — произнесла она дрожащим голосом, — сделай это ради нас обоих!       И в тот же миг, когда напряжение достигло своего предела, раздался резкий звук — кто-то из тени шагнул вперёд. Это был третий участник, стоящий до этого возле окна — тёмная фигура, наблюдающая за развитием конфликта, которая, казалось, жаждала вмешательства в эту смертельную игру. — Макс, пожалуйста, — умоляла тёмная с придыханием, опаляя мужской разум горячим продолжением. Он слышал всю фразу целиком, где сирена просила его не останавливаться, вонзая ногти в спину. Молила, извивалась и стонала. И всё это ради него и от него. — Заканчивай свои игры, малышка Николь, — угрожающе прошептал главарь, сверкнув разъярённым взглядом от которого хотелось отмыться. — Не распаляй трёх мужчин в пустом номере, иначе…       Дерзость девушки хотела выпалить «иначе что?», но было грубо прервано ощущением холодного металла, приложенного к тонкой шее третьим участником. Паника стала настолько яркой, что обрубила все канаты, которыми она цеплялась в разум Макса. Всё рассыпалось, как наваждение, заставляя того зажмуриться, отгоняя последние пошлые мысли. Осталась только разгромленная холодная комната и девушка в окружении троих союзников её брата.       Если бы Николь верила в Бога, она попыталась бы обратиться к нему, ощущая, как заточенный нож надавливает на пульсирующую артерию. Но она верила в Тьму, моля её о спасении. «О, Мрак, умоляю, избавь меня от этих трёх идиотов. Я буду тебе верной и даже не попытаюсь больше сбежать. Только дай остаться живой».       Комната наполнилась липким ощущением страха. Сирена пыталась контролировать дыхание, чтобы не выдать его на поверхность, но колотящееся сердце выдавало с головой. Она боялась. Очень сильно боялась, прижимая дрожащие руки по швам. — Можешь не бояться, — усмехнулся мужчина, стоящий за спиной и слегка ослабляя нажим оружия. Дышать стало чуть легче, когда лезвие не кусало своим холодом тонкую кожу. — Мы не собираемся тебя убивать. Пока. Нам просто нужно задать пару вопросов.       Николь усмехнулась. В этот момент ей было не до игр. Ирония судьбы — именно в её мире, полном Тьмы, лукавства и кровавых зрелищ, она могла бы ожидать подобного. — Хочешь задать вопросы? — прокомментировала она, смотря на молчащего главаря с безразличием, хотя в глубине души понимала всю серьёзность ситуации. — Пригласите меня на чай тогда. — Посмотрим, до чая дойдёт или нет, — вмешался он. — Скажи, что вас интересует, и я подумаю, — произнесла она, стараясь звучать уверенно, закусив губу и взвешивая каждое слово. Каждое из них могло перерубить чашу терпения незваных гостей.       Главарь, всё еще светя своей агрессией, шагнул вперед: — У тебя нет выбора, девочка.       С холодной улыбкой Николь ответила: — Увы, но я не помощница по вызову. Не так-то просто заставить меня говорить. Тем более, с ножом у горла.       В тот момент она чувствовала, как внутри нарастает сила. Она осознавала, что может доверять только себе и своей Тьме. Каждый несмелый шаг, который она могла бы сделать, был уже рассчитан. Тьма её всегда защищала, будто сохраняя за собой право на жизнь. Она трогала её пальцы, сплетая их в рукопожатие, будто принимала её недавнюю молитву. «Я буду тебе верной и даже не попытаюсь больше сбежать».       Сирена закрыла глаза, проваливаясь в ощущение, как Тьма окутывает её, словно плотный тёмный плащ, защищая от внешнего мира. Звуки вокруг постепенно затихали, растворяясь в беспокойстве и тревоге. Здесь, среди её внутренних теней, она чувствовала себя в безопасности. Никто не мог понять, как тяжело ей было до этого момента. Каждая неуверенность, каждый страх, переламывались в её сознании. Но теперь и они казались незначительными на фоне могущества, которое она открывала в себе. Тьма не была врагом, она была союзником. Бесценным помощником в её борьбе.       «Я приму все твои решения», — прошептала она, и эта мысль заполнила её изнутри. С каждым словом она ощущала, как решимость крепнет и как Тьма становится частью её сущности.       Открыть глаза заставил только яркий всполох молнии, что рассёк ночное небо надвое и озарил комнату. «Так уже было» — подумала Николь, поймав смятение в тёмных глазах главаря. — Ты не понял меня? — зарычала сирена, хватая демона за рога и привлекая ближе к своему лицу. Демоническое лицо Марка, изменившееся до неузнаваемости, сейчас смотрело с удивлением. Внутри неё бился животных страх и неконтролируемая энергия. Сама Тьма говорила её голосом. — Я сказала: вернись! Значит, ты должен вернуться! Я, дочь главного хранителя Тьмы, тебе приказываю! — Такая маленькая, — прошептал тёмный, насмехаясь. Его не пугали речи бывшей невесты. И тон, смешавшийся с голосом из самой преисподней, не страшил. Его сущность родилась там. Она говорила голосом его дома. Чёрные пальцы невесомо провели по плечу девушки. — Хрупкая. Слабая. И чертовски прекрасная… — И чертовски любимая твоим хозяином, — процедила сквозь зубы сирена, перехватывая рога удобнее и привлекая тёмного ближе. Он был дома. Но этот дом не хотел видеть его истинного облика. — Я приказываю тебе. Верни мне его! Сейчас же!              Молния. Удалил гром и комнату озарило светом вместе с криком дочки хранителя. Стены заходили ходуном и задрожали окна, а тёмная сущность начала рассыпаться перед её глазами. Чёрные вены прятались под кожу. Рычание переходило в частое дыхание, будто зверя загоняли в клетку. … — … Сегодня ночью на проспекте Мира жители могли лицезреть поистине необычное явление природы. Небо разверзлось молнией и громом, что, по словам синоптиков, является редчайшей аномалией в нашей местности в это время года, — говорил голос ведущей с экрана. — Молния ударила прямо в лоджию высокоэтажного дома, где на тот момент находились люди. Известно, что три человека погибли на месте, состояние четвертого — врачи диагностируют, как «крайне тяжёлое» и сейчас борются за его жизнь. … — Вы заметили, какими кровавыми стали закаты в последние дни? — философски рассуждал Пеш, приведший за собой Руслана в квартиру Марка и устремляющий свой взгляд на разливающуюся красноту заката за окном. — А эта молния на днях? Та, что убила трёх человек на балконе. Никогда не видел, чтобы зимой била молния. Недобрый знак, учитывая, что мы находимся сейчас на грани войны и полного уничтожения Света. Вам так не кажется?       Недобрый знак. Она сама была недобрым знаком. Мир вокруг перестал казаться Николь таким страшным. Она была готова встретить всё, что ждало её впереди. Впервые за долгое время она почувствовала, что действительно контролирует свою судьбу. И, сжимая в руках силу Тьмы, знала: теперь она не одна. Сама Тьма её спасает, как чуткая мать своего мятежного ребёнка. Бунтующего, вредного, но такого любимого, переплетая свои чёрные пальцы с её. — Ребята, — мягко обратилась Николь к присутствующим. На пухлых губах играла коварная улыбка, а сердце заходило ходуном. От уверенности и мощи, что запряталась внутри. — Молния зимой. Недобрый знак, вам не кажется? — Ты слишком много болтаешь, — рыкнул главарь. Уверенно, но так не правдоподобно, что сирена рассмеялась, раздражая. — Что смешного?       Мягкой поступью, не издавая и звука, тёмная шагнула к мужчине. Плавно и изящно, как туман, сокращая расстояние. Будто сама шла в руки, но это она загоняла в ловушку. Она была зверем и охотником в этой неравной битве между собой и тремя мужчинами. Тьмой и приспешниками её сумасбродного брата. «Ты сильнее, чем думаешь» — говорил всегда отец и был прав.       Николь остановилась в шаге от главаря, чувствуя, как его взгляд пытается пробить её напор. Его мнимые сила и величие, как будто были щитом, но ей они были не страшны. Она уже знала, что, даже когда мир вокруг погружён в Хаос, внутри неё горит пламя, способное растопить ледяные стены. Это пламя — сама Тьма, её второй кимвал, навсегда связанный с духом войны и мощи. — Знаешь, — произнесла она с неожиданной мягкостью, склонив голову к плечу, — ты прав. Я много болтаю, но я и о многом предостерегаю.       Мужчина нахмурился, в его глазах появилась искра неуверенности, хотя он старался сохранять высокомерие. — И что же ты о себе возомнила, девочка?       Николь рассмеялась снова, но этот смех уже не был легкомысленным. Он стал напоминать звук колокольчиков, уверенно звенящих под натиском зимнего ветра. — Я вижу больше, чем ты можешь себе представить. Ты и твои дружки здесь — просто пешки в большой игре моего брата. Игре, в которой я — королева, а он не больше чем конь.       С этими словами она шагнула ближе, затмевая всё своим присутствием. Сила Тьмы окружала её, как невидимая аура, и она знала, что каждое слово ее было истинным. Партнёрство с Тьмой усиливало её. Она могла чувствовать, как энергетические потоки колеблются в воздухе, словно ветер перед бурей. — Ты допускаешь ошибку, — произнёс предводитель, делая шаг назад, — если думаешь, что испугала меня. — Испугала? — усмехнулась тёмная, отмечая неуверенность в голосе собеседника и неуверенную поступь. — И не надеялась. Но у тебя есть все шансы понять, с кем ты имеешь дело, — её голос стал ниже, пронзительным, словно лезвие. — И когда ты это поймешь, возможно, будет слишком поздно.       В это мгновение от неё веяло уверенностью, мощью и непоколебимой решимостью. Эти три мужчины, которые когда-то казались угрозой, теперь выглядели как игрушки, которыми она могла управлять, словно марионетками на ниточках. И только один вопрос оставался: готовы ли они увидеть, что скрывается за её улыбкой?       Смех Николь стал более агрессивным. Напоминанием о том, что Тьма никогда не оставляла её и всегда была рядом, готовая сделать шаг вперёд в этот мрачный танец под названием жизнь, увлекая за собой сирену. — Давай уже заканчивать с этой сукой, — терял терпение один из мужчин, стоящий за спиной.       Его шаги приблизились к ней, хватая за предплечье и разворачивая к себе. Острая боль пронзила кожу от хватки, но не переросла во что-то большее, замерев. Пальцы, сжимающие тело девушки, дрогнули, а тёмный взгляд заметался по идеальному лицу. Её тело, хоть и казалось хрупким, было полным какой-то неуловимой энергии. Изумрудные глаза смотрели с насмешкой, заполняясь чёрным цветом и сливаясь со зрачком. — Раз ты так просишь, — улыбнулась тёмная.       Что-то болезненное, словно в голове рассыпали крошечные осколки битого стекла, врезалось в голову второй тени. Выворачивающее наизнанку. Колючее. Обдающее морозом и заставляющее зашипеть и переглянуться других членов их группировки.       Сирена отвела взгляд в сторону вожака, и в её глазах возникло нечто тёмное. Существо, сидящее внутри, начинало подниматься на поверхность. Она снова улыбнулась, и на сей раз в этой улыбке не было ни капли нежности. Только бездна и Хаос.       Мужчина, бывший главарём в этой стае, метнулся в сторону, обещающей стать лёгкой добычей, девице и своему бойцу, что кривился, словно, от боли. Но Николь предупредительно выставила свободную руку в его сторону. Внутри горела сила и охотно отвечающая на зов Тьма. Словно, позабытая старая знакомая, она начала переплетаться с её волей. Злое искушение стало союзником. Мужчина остановился. Искажающее его лицо выражение страха, смешанное с недоумением, вызывало внутри тёмной уверенность. Этот миг слабости стал началом его конца.       Второй мужчина, удерживающий предплечье сирены, отпустил её, сжав руками виски и отворачиваясь. Внутри него метался ураган. Незримая стихия, что вырывала все органы и заполняла кровь огнём. Гналась по венам, вселяя агонию. Острое ощущение, что всё внутри сжимали цепкие холодные пальцы, поселилось в душе. Стягивали до такой степени, что становилось тяжело дышать. Воздух стал роскошью, которую он не мог себе больше позволить. Незримая сила, ворвавшаяся в его нутро и громящая там всё, как вандал, обрекала на муку. Роняла сильное тело на пол, заставляя кашлять и задыхаться собственной кровью, отплёвывая её на ковровое покрытие гостиничного номера.       Николь вновь развернулась в сторону главаря, что замер в смятении. Его лицо застыло в недоумении и страхе. Он не ожидал. Явно не предвидел такого исхода, переводя затравленный тёмный взгляд в сторону девушки и замахиваясь.       Женская ладонь упёрлась в мужскую грудь быстрее, чем удар настиг её лицо. Тонкие пальцы внезапно окутал чёрный дым. На мгновение пространство вокруг заполнилось глухим гулом, как будто сама природа реагировала на её мощь. Она сжала руку, позволяя Тьме протянуть свои щупальца, обнимая воздух вокруг и проникая внутрь души тёмного, что посмел поднять на неё свои кулаки.       Тяжёлый удар прошёлся по носу, встряхивая сознание. Острая боль пронзила лицо и повалила с ног. Удар должен был получиться сильнее, но внезапно, поселившаяся внутри, темнота не дала этого сделать, сохраняя своё любимое дитя.       Сирена раздражённо вдохнула разряженный воздух. Ощущение крови, что заполняло ей рот и нос, только сильнее раззадоривало внутри жестокость. Она ведь предупреждала. Она хотела быть милой. — Папа тебе этого не простит, — произнесла она шёпотом, наполненным зловещей угрозой, когда главарь тут же поднял её с пола, угрожающе держа за отвороты куртки и нависая сверху. — И она тебе этого не простит.       Кровь из носа стекала по фарфоровой коже Николь, достигая губ, которые расплылись в страшной улыбке, в тот самый момент, когда страх накрывал мужчину как щель и он вдруг понял, что невидимые ниточки, удерживающие его в этой жизни, начали рваться. Его хвастающаяся природа, его уверенность — всё стало рушиться, как осыпающаяся стена. Он не понимал, что за каждым её смехом скрывался потаённый ужас. Чаша с бездной, готовой выплеснуться.       Раздался звук, как будто разрывалась ткань действительности, и Тьма окутала мужчину, поглощая и стирая все его попытки сопротивляться. В одно мгновение его осознание разорвало множество линий. Он попытался отстраниться, но было слишком поздно. Тьма, пробуждая в ней звериный инстинкт, вырвалась на свободу. — Сейчас, — прошептала дочка хранителя, словно для себя, но её жертва, находящаяся на краю, уловила эту фразу и затрепетала, услышав глубокий и зловещий смысл. Это был голос Мрака.       Густое, как смог, напряжение оборвал звук открывающейся двери. Николь затравленно бросила взгляд в сторону, словно ожидала, что на пороге появится подкрепление этой своры. Но это было не оно. Это был её личный Цербер, выходящий из себя за одну секунду, только завидев обстановку разбитой комнаты и то, как по лицу бывшей невесты стекает кровь, пока какой-то будущий мертвец грубо держит её за одежду, угрожающе притягивая к себе. — Вам конец, — с усмешкой пообещала сирена, увидев, как бескрайняя Тьма овладевает Марком в доли секунды. — Вам конец, — подтвердил демон, сжимая губы в тонкую линию и в мгновение преодолевая расстояние между собой и главарём, настигая того точным ударом в челюсть и заставляя отцепиться от девушки.       Звук раздробленной кости рассёк воздух, смешиваясь с болезненным вскриком. Закручивающаяся внутри демона жестокость не знала рамок дозволенного. Она била и попадала точно в цель, срываясь на существо, которое только позволило себе прикоснуться к той, что была центром его мироздания.       Сирена растерянно отступила на шаг, наблюдая за кровавой бойней, что больше была похожа на хладнокровное убийство, чем на честную рукопашную драку. На руках бывшего жениха выступали чёрные вены, сигнализирующие о том, что кровь его была пропитана насквозь Хаосом, который не видел ничего, кроме того, как размозжить любую угрозу, что могла только приблизиться к нему. К ней. — Тебе тоже достанется, Максим, — миролюбиво обратилась девушка в третьему наёмнику, что всё это время оставался в стороне.       Он был самым младшим и самым податливым в этой группировке, но уже, казалось, осознающим, что с этой комнаты ему не уйти живым. Даже постыдное бегство не спасёт его от неминуемой кары. Тьма и демон не дадут и шанса на жизнь.       Пока комнату заполняли звуки безоговорочной победы Марка, второй тёмный, что до этого харкал кровью, неожиданно встал на подкосившихся ногах. Его шатало из стороны в сторону и взгляд был туманным, будто он не видел и половины того, что сейчас творилось вокруг. Но характерные крики соратника были отрезвляющей таблеткой после недолгого больного беспамятства, заставляя того повернуться и ринуться в атаку на демона. — Марк! — крикнула Николь, предупреждая тёмного о надвигающейся угрозе со спины.       Бывший жених настолько был увлечён разбиванием чужих костей, что даже не повернул головы в сторону звонкого голоса, что предупреждал о беде, надвигающейся к нему сзади. Второй нападающий приближался стремительной, но неуверенной поступью, держа в дрожащих пальцах клинок, что ещё недавно прижимал к шее сирены. И Тьма внутри вдруг зашептала, что демон её не услышит. Не успеет вовремя среагировать, получив повреждение.       Шум боя смешивался с глухими звуками. Отголосками истерики и страха. Марк, словно одержимый, продолжал безжалостно разбираться со своими противниками, не замечая, как на фоне его ярости нарастает новая угроза. Сирена, всё еще наблюдающая за жестокой сценой, почувствовала, как её сердце бьётся в унисон с ритмом этой мясорубки. — Лучше тебе это не делать, дружок, — окликнула наёмника девушка, завладевая его вниманием и заставляя развернуться в свою сторону. Тьма в её тоне не давала и малейшего шанса не отреагировать на призыв. — Николь! — рявкнул Марк, оглядываясь за плечо и бросая безжизненное тело главаря на пол.       По ковровому покрытию в тотчас растеклась кровавая лужа, впитываясь в мягкий ворс. В потёмках комнаты сирена неясно видела разбитое и обезображенное лицо мужчины, но чётко осознала, что никаких очертаний лица больше не было. То, что было когда-то головой, сейчас напоминало трудноразличимое месиво из кусков плоти и сломанных костей. — Фу, — невольно скривилась тёмная, поджав губы от омерзения. Вид размозжённой головы вызывал только плохо скрываемое чувство отвращения.       Демон встал в полный рост, нависая угрожающей тенью за спиной второго наёмника, что уже чувствовал смертоносное присутствие. Оно билось под кожей. Стягивалось чётким вкусом собственной крови на кончике языка, когда сильные руки, покрытые буграми чёрных вен, свернули ему шею. До характерного хруста и так, что из тёмных глаз моментально улетучилась вся жизнь, застыв маской холодной муки. Тело тут же обмякло, повалившись на пол безжизненным мешком. — Последний? — обратился Марк в пустоту, кивнув в сторону Макса и обращая к нему чёрный взгляд.       Последний боец, стоявший так, словно его приклеили к месту, нервно сглотнул. Ощущение неминуемой смерти настигало всё также, как и прежде. И Тьма не собиралась помогать ему. Напротив. Она хотела избавиться от того, кто собственными мыслями пытался нанести вред её любимому созданию.       Николь хотела было вступиться за незадачливого тёмного, который, будто по ошибке, оказался здесь. Но сущность внутри требовала расплаты. Все те, кто хотели её смерти, должны умереть. Все те, кто выбрал себе другого идола, должны понести заслуженное наказание.       Марк, оставаясь в своём яростном трансе, не обращал внимания на колебания в сердце девушки. В его мире не было ни жалости, ни сожаления — только жажда мести и холодная решимость. Он выровнял дыхание, чтобы подавить бушующий ураган эмоций, и стряхнул с рук кровь, словно это была лишняя ноша, шагнул вперёд. Светловолосый мальчишка нервно сглотнул, делая шаг назад.       Тёмная мощная фигура, олицетворяющая саму смерть, медленно приближалась, придавая ему уверенности в том, что ничто не сможет его остановить. Последний наёмник тонул в бездне страха. Его мысли метались, словно птицы в клетке. Он знал, что не сможет спастись — в воздухе витала атмосфера надвигающейся гибели. — Ты… кто ты? — выдавил наконец из себя хриплый голос, хотя понимал, что это ни на что не повлияет.       Марк не ответил. Вместо этого он продолжал двигаться, как будто замедляя пульс времени вокруг. Каждый шаг приближал его к жертве и потоку ненависти, который питал его. Он чувствовал, как плотные мускулы разрываются от угрюмой силы, готовые к последнему удару.       В душе Николь нарастал шторм противоречий. Её тёмный, подавляющий аспект, с ненасытной жаждой расплаты боролся с предвкушением нежной жалости к тому, кто, по сути, был просто пешкой на этой бесконечной шахматной доске. Она не могла позволить себе вмешаться — это было бы предательством её новой сущности. Сильной и безжалостной.       Демон настиг последнего наёмника, и тот, наконец, нашёл в себе силы для борьбы. Он схватил нож, держа его дрожащими руками, однако это не произвело никакого эффекта на безжалостного охотника. Несколько отчаянных ударов, и Макс понял, что его конец близок. Тёмный уклонялся от пустых выпадов лениво и только сильнее закипал внутри. — Я не хочу умирать! — расплакался он, честно крича о своём страхе, в то время как тёмное существо в глазах Марка сверкало адскими искрами. — Ты уже всё потерял, — произнёс Марк, озвучивая приговор, и с этим сразу же ударяя парня тем же ножом, что тот пытался неумело размахивать перед ним.       Крик бросился по углам комнаты, словно предвестник того, что всё закончилось. Тёмное пятно распустилось на ткани толстовки, пока демон не торопился, чтобы убрать оружие из грудной клетки. Напротив. Он медленно вонзил его ещё глубже, по самую рукоять, вжимая её к самым рёбрам. Прерывистое дыхание было последним, что смог издать приспешник новой веры, наваливаясь обмякшим телом на демона. Светлые глаза застыли в немом ужасе, тогда как мужчина презрительно отшвырнул его от себя, оставляя нож в груди.       Как только тело упало, в комнате воцарилась предельная тишина. Марк, наконец, развернулся к Николь. Его дыхание было тяжёлым, а выражение лица — диким. Чёрные глаза, ещё наполненные яростью, встретились с холодным взглядом девушки. — Ты цела? — устало спросил он, наблюдая как по атласной коже её лица всё ещё струится кровь.       Ответная тишина не была ответом, а метающийся из стороны в сторону взгляд — был подобен тихой просьбе подойти, чему он не стал противиться. Демон осторожно сделал шаг в сторону сирены, словно боялся напугать и давая время, чтобы она увидела, что Тьма внутри его тела безопасна. Она покладиста, как домашний питомец и не нанесёт ей вреда. Николь сделала шаг вперёд, не убирая взгляд с его лица. Она знала, что сейчас не время для эмоций, но её сердце колотилось от страха. Её голос, тем не менее, оставался спокойным, когда она прижалась к мощному телу, что сгребло её в охапку. — Цела, — произнесла она тихо, ощущая, как привычное тепло окутывает её в безопасный кокон из сильных рук.       Её слова повисли в воздухе, словно невидимая паутина, заплетая разум. Демон замер, прислушиваясь к женскому голосу. Он вгляделся в её глаза — зрачки расширились от адреналина, но в них также явственно читалась Тьма. Он вдруг ощутил, как над его плечом нависла тень того, кем он был раньше. Защитником этой женщины. Сердце стучало, как гонг на гладиаторской арене, но теперь это уже был не звук жестокости, а зов к действию. — Снова нос? — грустно усмехнулся он, видя как искривилась переносица и под кровью алела гематома. — Залечишь? — просто спросила сирена. Не было больше никакого желания играть в сильную и непокорную воительницу, когда место перелома болезненно ныло и обещало, что если она обратится в больницу, то ещё очень долго будет ходить с фиксирующими сплинтами. — Если ты просишь, — согласился тёмный.       Пальцы, от которых исходило мистическое фиолетовое свечение, в привычном жесте бережно сжали тонкую переносицу, залечивая раздробленную кость. Николь зажмурилась от холодного прикосновения, которое в секунду стало горячим, когда фиолетовые искры проникли под кожу. Через пару мгновений стало легче дышать, а грубые пальцы в аккуратном прикосновении провели до самого лба, стирая за собой отметины, что могли перерасти в синяки. — Спасибо, — выдавила из себя сирена, не поднимая зелёного взгляда на лекаря. — Знаешь, с твоим талантом, тебя с руками и ногами бы взяли в какое-нибудь неотложное отделение травмпункта.       Тёмный искренне рассмеялся. Да, демона из самой преисподней, с удовольствием бы приняли в ряды несчастных медицинских работников, дежуривших целыми сутками и лечащих, в большинстве своём, всякий пьяный сброд после дебошей.       Марк вытер кровь с лица девушки краем рукава, встречаясь с искренней благодарностью в её глазах. Такой мировой шедевр никогда не должен был пострадать от рук каких-то неотёсанных наёмников, что бездумно пошли за своим новым Богом и рубили всё на своём пути без разбора. — Я подумаю над этим, если мне перестанет хватать острых ощущений, — пообещал он, целуя сирену в фиолетовую макушку и ближе прижимая к своей груди. Её сердце стремительно успокаивалось, ударяясь о грудную клетку демона. — Но с тобой это не грозит. Зачем ты сбежала? — в спокойном тоне хрипловатого голоса застыла толика осуждения. — Извини, — прошептала Николь, от чего тёмный вопросительно изогнул одну бровь. Она этого не видела, всё также утыкаясь в его тело, но словно почувствовала немой вопрос. — Второй раз повторять не буду. Ты не ослышался. — Если я кому то скажу, что сама дочка тёмного хранителя просила у меня прощения, мне никто не поверит. — А ты не болтай, — угрюмо буркнула сирена, отстраняясь от приятно убаюкивающей хватки. — Ты как меня нашёл? — Ребёнок твой подсказал, — пожал плечами демон. — И чутьё. Домой бы ты явно не вернулась.       Николь опасливо огляделась по сторонам. Три трупа, истекающие кровью и разбитая обстановка, не давали ей права ответить, что его появление было напрасным. — Ты вовремя пришёл, — признала она без тени лукавства. — Это моя работа.       Сирена картинно закатила глаза, отступая на шаг и теряя ощущение жара, что исходило от кожи вездесущего бывшего. — Зарабатываешь себе баллы для нового статуса, демон? — Я замуж тебя ещё не звал, сирена, — усмехнулся он. — Позовёшь. Это же теперь только вопрос времени. Не так ли?       Марк усмехнулся, но за его улыбкой скрывалась тревога. Он знал, что между ними есть нечто большее, чем просто фамильярность и брак по договорённости, но признаваться в этом было сложно. Игра в словесные баталии была для него уже привычкой рядом с ней, но в то же время казалась ненадёжной опорой для их дальнейшего будущего. — Будем считать, что это всего лишь шутка, — произнёс он, отводя взгляд к разбитым осколкам, которые, казалось, отразили всю разрушенность этого момента. — Но что-то мне подсказывает, что ты всё же надеешься на нечто большее.       Николь прищурилась, и в её глазах сверкнула искорка недовольства, но она мгновенно смягчилась. — Я не жду от тебя кольца с огромным бриллиантом. Я уже ничего вообще не жду. Мне сейчас хотя бы время, чтобы просто понять, что мне нужно и что делать, — честно ответила сирена.       Бежать от Совета, обязанностей, обречённого брака и самой себя теперь было невозможно. Она дала обещание Тьме быть полезной взамен на собственную жизнь. Кто знает, успел бы Марк появиться столь вовремя, если тёмная матерь не приняла бы данное обещание? Провёл бы ворон его сквозь городскую суету так скоро, огибая все пробки и заторы? Стала бы она такой сильной, чтобы суметь выстоять? — Понимаю, — отозвался демон, сдерживая внутри себя желание обнять её снова. Всё, что случилось до сих пор, навело его на мысли о том, как хрупка их связь. Тонка. И уязвима. И как бывает непрочна многолетняя привязанность, когда на другой чаше весов лежит свобода. — Но время — это то, чего у нас уже нет.       Николь кивнула. В выражении её лица появилась тень серьёзности. Взгляд стал решительным, словно соглашался с вердиктом тёмного. От Тьмы больше не скрыться. — До утра, я думаю, всё можно отложить, — тихо сказала она и посмотрела на обстановку вокруг. — Странно, что из-за шумихи никто из соседей не прибежал разбираться, не находишь? — А ты не заметила? — усмехнулся Марк. — На пороге рассыпана соль. Намагичили какую-то ерунду, чтобы не было слышно.       Девушка глянула в сторону закрытой двери номера. Под самым порогом были рассыпаны мелкие кристаллы соли. Так делали иногда даже на Совете, как рассказывал отец, когда разговоры были слишком тайными и серьёзными, что даже охране было не дозволено что либо услышать из них. — Первый курс, да. Элементарные народные поверья, — согласилась сирена, нехотя. Она не замечала эту деталь до этой секунды. — Что будем делать с трупами? В Тартаре никто нас не накажет, конечно, но обычная полиция заинтересуется. Да и камеры, наверняка, есть в коридоре… — Не волнуйся, — уверенно и властно оборвал логические доводы демон. — Это мелочи. Тьма сама разберётся с их телами. На утро их уже не будет. Останется только разгромленный номер, — девушка хотела было открыть рот, чтобы задать кучу вопросов, но мужчина оборвал её жестом. Дочка главного хранителя ещё никогда не впутывалась в криминальные потасовки и для неё всё было чуждо, тогда как для Марка, это стало уже обыденностью. — Давай потом? Я тоже потом задам тебе вопрос: почему именно сюда ты попёрлась ночью? Но потом. Сейчас давай договоримся, что ты не будешь убегать. Хотя бы сегодня. У меня нет желания тебя снова спасать. Опять-таки, по крайней мере, сегодня. А сейчас, поехали домой?       Николь почувствовала, как внутри поднимается новая волна из эмоций. Он прав. Этот демон был как обычно прав. Бежать — больше не было смысла. Это лишь ещё больше усложнит их ситуацию. И дом — это не просто безопасность. Это место, где на неё снова нападут страшные мысли, требующие неумолимого решения от которого зависит её судьба. — Хорошо, — тихо произнесла она, сохраняя решимость в голосе. — Но я хочу, чтобы ты пообещал мне одно.       Марк, прищурившись, несколько насторожился: — И что же это?       Николь сделала шаг ближе, прямо взглянув в его глаза. На их дне тревожилась усталость и лёгкий интерес. — Что ты меня не бросишь. Даже если мне придётся принимать решения, которые тебе не понравятся.       Демон медленно кивнул, понимая, что его чувства к ней играют важную роль в этой игре. Их связь действительно была хрупкой и могла разрушиться под давлением обстоятельств, но он теплил это чувство в груди так долго. Он и так обещал её всегда оберегать. — Обещаю, — сказал он уверенно. — Я так и делаю. Всегда, Николь, — дополнил тёмный вкрадчиво. — Домой?       Они вместе подошли к двери, и Марк открыл её, выставив вперёд, чтобы Николь могла пройти первой. В коридоре царил мрак, и только мерцающий свет пробивался из дальних окон. Не было ни звуков, ни движений — только гнетущее чувство ожидания.       С остановкой в сердце Николь поняла, что это обещание может обернуться не только тяжкими последствиями, но и неожиданными возможностями. В этот момент, даже если она боялась, внутри неё зарождалась новая сила. Сирена шагали по тёмным коридорам и отчётливо осознавала, что они оставляют за собой не просто мёртвые тела. Они разрушали чужую веру. Новую, страшную и кровавую веру её родного брата, который стал угрозой для породившей его Тьмы.       Во мгле ощущалась только уверенность Марка, и это дарило ей надежду. Надежду на то, что она сумеет стать не просто частью игры Тьмы, но и полезным игроком на этом поле битвы. Ведь Тьма всегда забирает свои долги, когда дала целую жизнь взамен.