Тёмный светлый

      Разочарование. Та эмоция, которую бы мог испытать изгнанник Небес, вновь оказавшись обманутым. Приведённым к ногам нового Бога, что написал свою собственную Библию и собрал армию своих паломников. И это, правда, было то чувство, которое поселилось внутри. А ещё скука от банальности сделанного тёмными фигурами хода. — Доброй ночи, Денис, — меланхолично отозвался Руслан, склонив голову к плечу. — И Сальвадор, и… — беглый осёкся, не зная имени третьей личности, что сидела рядом с сыном тёмного хранителя, замораживая пришедших льдом серых глаз. — Дмитрий, — представился тёмный, сощурившись. — Дмитрий, — повторил парень равнодушно, скривив губы, словно имя неизвестного ему стало неприятно. — Какой-то кружок по интересам тут собрался, я смотрю.       Жгучая тоска разливалась по венам бывшего светлого, что без интереса смотрел на собравшихся в полутёмной комнате, словно они скрывались в тени даже от тех, кто мог случайно завидеть свет с улицы. Так себя не вели правители, способные повести целое войско своим словом. Так поступали крысы, прячущиеся в своих норах. — Ты не рад меня видеть, Руслан? — ухмыляясь, вопросил Денис. — Честно? Я думал, что будет какое-то менее банальное место, куда меня притащат. Побывать на твоей аудиенции было моей первой мыслью, когда появился Пеш, — искренне отозвался новообращённый тёмный. — Пеш, бои были более непредсказуемы, чем это, — обратился он к старику, что стоял по правую руку от него.       Всё, что оставалось гостю, это разочарование и скука от банальной драмы, в которую его затянули. Но в этот раз он знал о ней наперёд. Знал, что рано или поздно его притянут к этой игре, не дав остаться в стороне. В конце концов, он тот, без кого ничего не случилось бы. Будь он тогда чуть более прозорливым и недоверчивым, и не укради он ключ от дверей Тартара, то этого сброда сейчас бы просто не существовало. Можно сказать, что это он был создателем преступного клана. — А утра это никак не ждало? — раздражаясь, спросил изгнанник. — Не вижу, чтобы во всю кипела работа по перевороту и моё появление всем необходимо в эту же секунду… — Мальчик отрастил острые зубки! — тихо восхитился Сальвадор, сидящий у окна и начинающий от скуки листать книгу.       «Дурацкая привычка», — подумал парень, видя, как суккуб берёт в руки фолиант не просто для вида, а для того, чтобы ни с кем не встречаться глазами, погружаясь в чуть размазанные буквы на пожелтевших страницах. — Меня зовут Константин, я главный хранитель Тьмы, — представился отец Николь и Дениса в первую их встречу со сбежавшим ангелом из Эдема, начиная представлять всех присутствующих и первым указывая на длинноволосого мужчину, который был моложе всех присутствующих, как сначала показалось. — Это Сальвадор, инкуб и по совместительству начальник архива Тартара.       Тёмный только на секунду поднял золотисто-карие глаза на гостя, опуская вновь взгляд куда-то в замысловатые узоры круглого стола. Казалось, что зрительный контакт был для него губительным, и изучать кольца на спиле дерева его прельщало гораздо больше, чем быть здесь.       Тогда Руслан счёл этот жест за излишнюю высокомерность. Словно приглашённый суккуб чувствовал собственное превосходство над ним, не желая даже запоминать образ беглеца Небес. Но сейчас, когда тёмный изменил свою сторону, выбрав новый завет, который писал взращённый хранителем Тартара Иуда, парень ощущал, что это была неуверенность. Она избегала зрительного контакта, будто если кто-то всмотрится в его глаза, то он увидит не только чудной цвет янтаря, но и его внутреннюю слабость. Некоторые люди всё время анализируют, что скажут о них окружающие, и потому только время от времени поднимают глаза на собеседника. Таким был Сальвадор. Чрезмерно взвешенным и правильным в своих глазах. Только теперь вся правильность куда-то бесследно улетучилась, предав многовековые устои мироздания. — Я думал, что у глав архива полно работы с бумажками и тебе будет некогда метаться из стороны в сторону, — желчно поддел новый тёмный светловолосого.       Видеть, как приближённые к Константину люди бежали, словно пресловутые падальщики при виде огня, к новой кормушке, было смешно. До мерзости тошнотворно, но так же весело одновременно. Свет прогнил. От Мрака ничего не осталось. И где же та мелодичная плеяда о верности и чести, которую пели ему в уши, стоило только оказаться здесь? Разумеется, это было красивым эпилогом к началу его полного погружения в бездну, но как же плохо он был прописан! Теперь, словно тугая повязка упала с небесно-голубых глаз, а душа полностью вырвалась из оков, растворившись в пучине чёрного тумана, что шептал нараспев десятками знакомых голосов, Руслан видел. Стал настолько зрячим, что вскрывал своим взглядом голое нутро каждого, на кого только падал взор. Неуверенный суккуб. Обиженный смертный. Меркантильный вор. И гнусный заговорщик. Такими были лица Тьмы. К таким он прибился, будучи слепцом. Разницы с Эдемом не было ни на одно кривое отражение. — Потише, ангелок, — елейно шепнул Пеш.       В бок бывшего светлого упёрлось дуло пистолета, прижав к телу кожаную куртку. Воистину! Колдун был не тем добродушным старикашкой, которого всегда строил из себя. И это тоже сейчас было ясно как день. Он не заговорщик. Он продажник. Он с теми, кто заплатит больше. — Страшно, сил моих нет, — скучающе произнёс парень, скептически смеряя направленное на него оружие. — Пеш, не стоит пугать нашего гостя. Он всё-таки гость, а не кинутая на амбразуру жертва, — вступился Денис таким тоном, словно хотел собственными голосовыми связками спустить курок, на котором лежал сморщенный палец. — Стреляй, — коротко кивнул Руслан, въедаясь в мельтешащие глазки тёмного вербовщика. В них не было ни грамма уверенности. — Тебе ли не знать, что мне всё равно.       Старик едва заметно дрогнул, а по спине пробежали мурашки, заползающие холодом под кожу. Глаза. Небесно-голубые глаза на секунду стали чёрными, как смоль, предупредительно вспыхнув. Сама Тьма жила в нём страшным напоминанием, что он уже не тот отчаявшийся ангел с рвущимся наружу сердцем. Он — её страшная воля и выбранный новый ребёнок, что отдал душу лишь бы быть кому-то нужным. И он оказался нужным. Тёмной матери и Хаосу, что стал ему взаместо отца. — Пеш, — вновь проговорил сын Константина, но в этот раз более настойчиво и твёрдо, заставляя колдуна отступить, убирая пистолет во внутренний карман кашемирового пальто, что источало зловонный запах сигарет, приторных духов и старости. — Жаль, — оценил новый тёмный, разочарованно и ступая уверенным шагом вперёд.       Прямо в центр сумасбродных идей и помыслов, присаживаясь в кресло напротив Дениса. Их разделял длинный стол, залитой эпоксидной смолой. В идеально отшлифованной тёмной поверхности отражались едва заметные капли света, что бросал включенный у окна торшер. — Я тебя слушаю, — уверенно вымолвил тёмный, смотря на предводителя исподлобья. В его взгляде читалась явная озлобленность на то, что ему снова придётся выслушивать очередную взбалмошную идею кого-то из могущественной семьи. — Не хочешь к нам присоединиться? — в лоб спросил сын хранителя, прищурившись.       Денис не отводил изучающего взгляда от глаз бывшего ангела-хранителя. Он видел его словно впервые. Другие глаза. Другие жесты. Абсолютно другие слова. И совершенно новое нутро, которое мог разглядеть даже смертный невооруженным взглядом. Вся сущность изгнанника была перемолота в мелкую крошку, из которой Тьма сделала глину, вылепив новое изваяние. Себе подобное и неуправляемое. Без тени сожаления, прошлых горестей и страхов. — Присоединиться к вам? — парень рассмеялся, его голос был тихим, но полным презрения. — Мне это не нужно. Я предпочту остаться в стороне и просто понаблюдать… — Даже, если открытые в Тартар двери вернут тебе её? — перебил заговорщик, надавливая на больное место.       Голубые глаза не дрогнули. Остались такими же скучающими. Боли больше не было. Пустой яме внутри были чужды старые раны. Они зажили и растворились в новой плоти. Душа, что помнила потерю подопечной, которую он обрёк на смерть, вырвалась из грудной клетки и улетучилась в дымке Хаоса. — Она не в Тартаре, если на то пошло. Она там, — беглец махнул головой вверх, обозначая место покоя души оберегаемой им Алисы. — И пусть там и остаётся. Это всё? Я могу быть свободен? Пеш, отвезёшь меня обратно? — Мы не закончили! — рыкнул тёмный, наблюдая, как потенциальный союзник отказывается от ставки, что он предложил. Прошлая его ипостась с удовольствием приняла бы данную награду. — Разве? Тебе есть ещё, что мне предложить? Вы хотите построить мир на оживших тёмных и костях грешников. Я с удовольствием посмотрю на это в зрительном зале. Мне достаточно перемен, которые я прошёл. За год превратиться из изгнанника Эдема в Беса — мне хватит. Не люблю, оказывается, слишком частые смены сторон. Утомляет.       Дмитрий посмотрел в сторону нового Бога, вопросительно изогнув бровь. «Чем ещё попытаешься заманить?» — явственно читалось в насмешливых ледяных глазах, ожидающих реакции. — Ты стал истинно тёмным? Интересно… Как это Тьма сама нашла тебя так быстро? — ухмыльнулся Денис, бегло скользнув взглядом на Сальвадора, что не поднимал глаз от надоевшей книги. Он хотел разглядеть в суккубе хоть что-то, чтобы немного воспрять духом, но новое окружение этому не способствовало. — Прославился, — ответно усмехнулся беглец, намекая на кражу светлого артефакта, благодаря которому теперь каждый тёмный знал его имя. — Ты же понимаешь, что не сможешь убежать от самого себя, Руслан? — произнёс сын хранителя с печалью. — Даже если ты решишь не вмешиваться, ты всё равно будешь частью этой истории. Ты уже её часть. Без тебя ничего бы не было… — Я дал вам удочку, а будете ли вы ловить ею рыбу или подкинете в костёр для розжига, меня мало волнует.       Денис медленно повернулся к Дмитрию, и в его зелёных глазах мелькнуло нечто, что могло бы напоминать озлобленность. Но вместо того, чтобы уподобиться этому нескончаемому потоку ярости, он просто коротко кивнул, возвращая взгляд на гостя. — Что ж, — притворно равнодушно отозвался тёмный, откидываясь на спинку кресла, — раз ты уже выбрал свою роль, то не обижайся потом, если исход тебе не понравится. В стороне никто не окажется. Все попадут в эту мясорубку. Я дал тебе выбор гораздо больше, чем просто стать частью нашего сообщества. Я дал тебе право выбирать: жить или умереть.       Руслан понимающе коротко закивал, поджав губы, словно был глубоко раздосадован тем, что отказался от такого выгодного предложения. Он слишком долго соглашался на всё. Принимал все дары и обещания, коими щедро его здесь одарили. Но он остался должником всем. Теперь так не будет… — Изгнанник, — произнёс Дмитрий, не сводя взгляда с беглеца, что неторопливо повернулся в его сторону, — ты ведь можешь сделать выбор, который повлияет не только на твою судьбу. Ты умеешь быть проводником. У тебя есть сила, и её не следует недооценивать. — Сила? — хмыкнул новый тёмный. — Да, она есть. Но мне нет до неё дела. Я не собираюсь снова становиться пешкой в чьей-то игре. Один раз я это уже прошёл, и от итогов я не в восторге.       Денис невольно задался вопросом, как же изменить мнение беглеца? Как подтолкнуть его к тому, чтобы осознать всё, что происходит вокруг? — Ты думаешь, что это только твоя борьба? — произнёс он уже с надеждой и приторным пониманием, нагнувшись ближе и обращаясь прямо в глаза бывшего светлого, сидящего по другой край стола. — У тебя могут быть союзники. Сейчас ты совершенно один. Тьма взяла тебя под своё крыло, но тёмным до тебя нет дела. Свету ты опостылел. Мы единственные, кто сможет тебе стать хоть какой-то опорой в этом мире, когда он рухнет. Одиночки не выживают.       Руслан же лишь вновь усмехнулся, а в голубых глазах проскользнуло веселье. Сын тёмного хранителя действительно думал, что он держится за жизнь? Как глупо. Он был сильнее их всех вместе взятых. Они держались за свои души, тогда как у него в груди была лишь пустота. Для них был ценен завтрашний день, в котором они хотели проснуться живыми, в то время как его мало интересовало, наступит ли утро вообще. Для всех или только для него одного. В этом убивающем отчаянии была его сокрушительная сила. — Денис, — вымученно, словно он уже устал повторять это имя, произнёс парень на выдохе, повторяя позу собеседника, — это ваш кружок по интересам. А мне не интересно. Мне даже не любопытно, выйду я отсюда живым или нет, понимаешь?       Сальвадор, до сего момента делающий вид, что скучает в этом разговоре, поднял глаза на тёмного предводителя. Не теми словами он пытался убедить пустое тело, что просто несло своё бренное существование. Никакая помощь, поддержка или опора ему были не нужны. Даже иллюзорная мысль о том, что он вновь сможет увидеть погубленную им душу в виде некогда любимой Алисы, не давала никакого стимула. Ничего не сможет заинтересовать живого мертвеца в очередном вихре интриг. Мнимые помощь и новые соратники были не нужны ему. А он им — да. Руслан был воплощением, о котором писали в священных письменах, предвещающих конец света.       «...и тот, кто отвернётся от Света, примет сторону Тьмы. Сможет вернуться за границу миров и спустится обратно целым и невредимым. Того найдёт сама тёмная матерь и залечит все раны. Он — лицо Эдема с пустотой Хаоса внутри. Искусный ходок между двумя мирами, где каждый дом ему чужд. И будет ему имя — Антихрист».       Новым Богом был не Денис в образе Иуды, что пошёл против правил Мрака, в котором рос. Предвестником конца света был изгнанник Небес, что пришёл в загородную резиденцию Константина с покалеченной душой и завязанными ненавистью глазами. Беглец, что смог пройти священные врата и вернуться в Эдем, который его уже не ждал. Ангел с чёрными перьями в белых крыльях, сумевший найти дорогу обратно в принявшую его Тьму. Грешник, которого поцеловала сама тёмная матерь, когда казалось, что нить жизни должна была вот-вот разорваться. Главным козырем в противодействии шатких весов Света и Тьмы был не старший сын тёмного хранителя, обиженный на свою смертную сущность. Им был Руслан. Ангел-хранитель, выступивший против старого Завета. Падший, что стал тёмным. Его принял бы Тартар, и только ему было бы под силу провернуть украденный ключ от железных дверей, сдерживающих за собой толпу разъярённых мёртвых душ. — Я вам нужен, так и скажи, — хищно оскалился Руслан, резко отстраняясь и падая в кресло. — Не ты позовёшь четырёх всадников Апокалипсиса в этот мир, Денис. Ты смертен, хоть и душа у тебя чёрная. Из-за этого ты гневаешься на судьбу. Ты не сможешь без меня спуститься в Тартар, признай. Зачем эти мелкие подачки, если ты знаешь, что без меня твой план рухнет?       Голубизну глаз бывшего светлого заволокло пеленой черноты. На бледных жилистых руках выступили тёмные вены, прячущиеся под длинным рукавом куртки. Что-то чуждое и устрашающее поселилось в полумраке, заставляя всех собравшихся почувствовать незримое присутствие кожей. Пеш нервно сглотнул, сделав шаг назад. Дмитрий заозирался по сторонам. Сальвадор тихо сглотнул. В то время как Денис лишь шумно выдыхал через ноздри. Перстень на его пальце стал холоднее обычного, оставляя морозный ожог под собой. Семейная реликвия не оберегала от напастей, как должна была. Она, напротив, въедалась сокрушительной мощью мести за то, что оказалось надето не на те руки. — Ты знал? — прошипел брат Николь, чеканя слова. — От куда?.. — Что я избранный? — усмехнулся Бес. — Недавно понял, когда на ринге потерял контроль. Откуда? Увлекался запрещённой литературой в Эдеме. Даже позабыл об этом предсказании. Всё же возраст даёт о себе знать. Не в обиду будет сказано, Сальвадор. Я знаю, что ты постарше меня, но сохранился ты гораздо лучше, стоит признать, — с сухих губ сочился яд злорадства.       Суккуб лишь с виду был моложе всех остальных. На самом деле его душа была старее, чем у бывшего ангела, которому перевалило за пятьдесят по людским меркам. Тёмный питался похотью, низменными желаниями и смертными душами, оттого и оставался таким моложавым долгие годы. — Ты думал, что тебе всё под силу, — продолжил Руслан с тенью упрёка в голосе, загоняя возомнившего из себя Бога тёмного в западню. — Подготовил плацдарм, а только потом решил почитать руководство и вдруг понял, что никакие приспешники тебе не помогут, ведь ты не их легионер, — тёмный дым сгущался под кожей. — Осознал, что всё, что есть в твоих руках, просто мусор, ведь ты не умеешь этим пользоваться, — змея внутри сжимала очернённое сердце. — Дай тебе хоть связку с сотней ключей — ни один из них не подойдёт к заветной тебе двери, — угольные тени лизали его плечи, сползая по рукам. — Не ты новый Бог!       Денис вздрогнул от резкости слов нового тёмного, понимая, что каждая фраза, словно нож, находит уязвимые места в его самоуверенности, как бреши на каменной стене. Он пытался скрыть сильную тревогу, но в глубине души осознавал правоту хищного существа перед ним. Не ангел и не демон. Нечто, что не имеет своего названия. Его присутствие было тревожным напоминанием о том, что власть и сила никогда не были просто вопросом желания. Они были решением предопределённой судьбы, и он вновь оказался не у дел. Как всегда, тёмная фортуна не избирала его, отвернувшись. — Ты не можешь меня осуждать! — выкрикнул он, но голос прозвучал слабо и неопределённо, как будто он сам начал сомневаться в своей правоте.       Руслан лишь усмехнулся. Его выражение лица не поддавалось никакой жалости. Он знал, что именно его тёмные намерения могли стать ключом к непостижимым высотам, что так жаждал озлобленный смертный. Только его руками он мог получить желаемое. — Ты взял на себя больше, чем можешь унести, — проговорил парень с издёвкой. — Тебе не место здесь с такими чувствами. У тебя только одна цель — власть. И только со мной ты сможешь её достичь.       Окружение вокруг застыло, и лишь развивающиеся чёрные всполохи, окутывающие тело изгнанника, колыхались в воздухе, чувствуя нарастающие напряжение и злобу её пристанища. Каждый из присутствующих в комнате понимал, что это была не просто ссора двух колоссов. Это была битва идей и амбиций, способная изменить не только их судьбы, но и весь мир. Разрушить или сохранить.       Сальвадор, который до этого молчал и лишь следил за происходящим, прервал напряжённое молчание, произнеся с натянутой улыбкой: — Руслан, ты, кажется, забыл, что даже Тьма имеет свои пределы. Твоё безумие — это лишь игра под сенью тех, кто сильнее тебя. И воевать с самим собой — дело гиблое.       Тёмный повернулся к Сальвадору с выражением ретривера, явно не желающего понимать и внемлить. — Я не собираюсь играть по правилам, старый. Мои действия — это не игра и не судьба. Твои попытки вразумить меня лишь показывают твоё невежество к стороне, тебя породившей. Я не пойду за вами, ещё раз повторю. Ваши священные книжки могут идти куда подальше со своими предсказаниями, — выругался бывший светлый. — Ждите нового Антихриста ещё пару сотен лет. Может быть, он окажется более сговорчивым, чем я. Правда, не думаю, что кто-либо из нас его застанет, но ты, Денис, волен делать всё, что тебе заблагорассудится. Я пас!       На мгновение в комнате повисла тишина, но Денис, собравшись с силами, произнёс с напором и раздражением, пытаясь вернуться к ведению: — Я всё равно найду способ, и мы обойдемся без тебя! — выплюнул он. — Такие мелочи, как отсутствие одного элемента, не смогут меня остановить. Я не такой, как ты! Это вы верите в письмена, написанные чёрт знает когда и кем. Те, кто писали, как ты выразился, эти «предсказания», ещё не знали, что родится такой смертный, как я, который перепишет всю историю Мрака… — Валяй! — махнул рукой падший с издевкой на лице. — Я никого не останавливаю, заметь. Я говорю тебе, что ты волен делать, что хочешь, но без меня, — Руслан только рассмеялся, и его смех был полон презрения и холода. — Колечко только не забудь прихватить, а то без него у тебя нет ни единого шанса. Если только… оно тебя раньше времени не прикончит.       Голубые глаза наполнялись тёмным безумием, а чёрные тени внемли ему, расползаясь дымчатыми змеями по воздуху. Растворялись в полумраке, заставляя его темнеть ещё сильнее, сковывая приспешников новой веры.       Денис, как оказалось, был неважным стратегом. Полный амбиций и пробивного нахальства, он не имел самого главного: чёткого плана. Он был одержим идеей и считал, что этого должно хватить. Получить в руки все необходимые элементы — уже достаточно, чтобы изменить мир. В его душе не было страхов, сомнений и вопросов «под силу ли мне это?». Казалось, что ему это было под силу. Но это была лишь мнимая уверенность, не подкреплённая ничем, и за которой люди были готовы идти. Иногда, чтобы повести за собой войско, людям нужен только властный голос и сомневающееся сердце внутри. И тогда они будут готовы внемлить даже смертному шуту. Как сейчас оно и было. — Фамильное? — кивнул Руслан в сторону серебряного перстня на пальце наследника проклятого хранителя. — Завидую тем, кто что-то передаёт из поколения в поколение. В моей семье от отца к сыну передаётся только старческая близорукость. Но хотя бы она… Тебе же даже кольцо не доверили. Ты его украл. Оно тебя не принимает. Даже драгоценному камню ты не нравишься.       Бывший светлый усмехнулся, как будто это был анекдот. Он знал, что у Дениса не было ни опыта, ни мудрости, чтобы опираться на что-то кроме своей беспечности и самоуверенности, в то время как мятежник стиснул зубы, а ярость наполняла его нутро. Провозглашённый тёмными учениями Антихрист видел всё перед собой. Ничего больше не могло скрыться от пронырливого взгляда, которым смотрела Тьма из пустующей дыры в его груди. Она видела всё. Сомнения, страхи, боль и поступки. Видела с остротой орла, пробираясь внутрь. Под кожу. В душу. В мысли. Она была чутким наблюдателем, от которого невозможно было скрыть даже песчинки истины в песчаном вихре времени. — Ты можешь принимать решения, как тебе заблагорассудится, — произнёс новый тёмный, наклонившись ближе, словно желая донести своё предостережение гладким шёпотом. — Но помни, амбиции — это лишь дым. На него кидаются поджигатели. В конце концов, их собственный огонь сожжёт тебя. Твои собственные пособники убьют тебя, представив перед Советом, когда ты облажаешься. Поверь… никто из них не ценит твою шкуру самопровозглашённого вершителя царствования Тьмы так сильно, как свою… — Я всё равно заберу всё, чего захочу. Мне не нужно твоё одобрение и твоя помощь, если ты хочешь, как трусливый пёс, стоять в стороне, — взглянув на Руслана с презрительной улыбкой, произнёс парень. — Ты и такие, как ты, служители равновесия, всегда доедаете то, что вам дали. А я переверну всё! Сделаю Тьму великой! И пусть вы захлебнётесь собственной кровью, когда уже я буду вершить ваши судьбы!       Руслан резко отстранился. Его выражение лица приняло более серьёзный оттенок, а глаза недобро вспыхнули, словно предупреждая, что скоро расползающаяся от его тела густая Тьма заволочёт здесь каждый свободный уголок. Лампочка в светильнике дрогнула своим тёплым светом, а в следующую секунду воздух пронзил звук разбивающегося стекла. Комната погрузилась в кромешный мрак. За секунду до этого, перед тем как всё кануло в беспросветную темноту, Денис увидел нечто, что заставило его ладони похолодеть. Образ бывшего служителя Света. Чёрные тени, что исходили от его кожи, собрались воедино, встав за его спиной размытым высоким женским силуэтом. Тёмная матерь была за ним, оберегая вновь обретённое дитя.       Денис замер. Его ироничная улыбка быстро сменилась страхом. Он попытался заговорить, но слова застряли в горле, словно дым, о котором предостерегал Руслан. Вокруг царила тишина, разбитое стекло лежало острыми осколками на полу, отражая проблески света, который ещё не успел полностью погаснуть.       Темнота вокруг сгущалась, заполняя пространство комнаты. Из неё поднимались шорохи, словно какую-то силу пытались освободить из заключения. Они шептали нараспев десятками голосов, в которых можно было услышать что-то знакомое. Руслан, движимый чем-то более древним и могущественным, чем просто ненависть или страх, растворился в темноте, к которой ещё не привыкли глаза смертного. — Ты не понимаешь! — прокричал Денис в темноту, неизвестно к кому обращаясь и его голос задрожал от ярости. — Ты не сможешь меня остановить!       Когда в комнате резко включился свет, Пеш загнанно дышал, отодвигая тесный воротник рубашки от шеи. Татуированные пальцы всё так же остались приклеенными к кнопке выключателя, тогда как на лбу выступили капли пота, сердце учащённо билось, а глаза забегали по обстановке вокруг. В комнате были четверо. Смертный. Вор. Суккуб. И вербовщик. Кресло, на котором восседал гость, было пустым, словно он исчез во Мраке, стоило только лампочкам вновь вспыхнуть. — Это ещё что? — вопросил Дмитрий, уставившись на Сальвадора, от которого ждал ответа. Липкое ощущение страха проползло по позвоночнику, словно за шиворот кто-то отпустил змею. — Фокусы, — недоуменно пожал плечами глава архива, унимая внутри бессознательную панику. С таким ему ещё никогда прежде не приходилось сталкиваться. И это пугало. За свою долгую жизнь он ещё чего-то не видел.       Денис, пребывая в ощущении недоумения и страха, продолжал медленно осмысливать произошедшее. Сердце колотилось в груди, и он чувствовал, как холодный пот стекает по коже. Было тяжело дышать, и на мгновение он вспомнил о тёмной фигуре, которая мелькнула в той самой мгле. О её зловещих чертах и о том, как сильно металл начал морозить вновь его палец, словно нашёл отклик в черноте, исходившей от бывшего светлого. Он узнал свой дом. — Мы справимся и без него, — процедил он сквозь сжатые зубы, не отводя взгляд от пустующего кресла. Словно оно могло внезапно заполниться тем, кто исчез, и вновь привнести ту необъяснимую, нагнетающую Тьму. — Тьма не проникла бы в него, если бы хотела, чтобы он разрушил устоявшиеся устои. Тьма ведь никогда не ошибается, Сальвадор? Зачем выбирать в Антихристы того, кто не разделяет мысли о её полном господстве? Он не тот, о ком ты предупреждал.       Сальвадор, уставившись в пол, разглядывал осколки от треснувшей лампочки и пытался обдумать все детали произошедшего. Глаза его стянулись в узкие щелочки, а мысли не давали покоя, закручиваясь в вихрь. Он понимал, что тот, кто исчез, не был просто порождением Хаоса. Его связь с Тьмой была глубже, чем они могли предположить. Да, эта тёмная сила всегда кружилась вокруг них, как хищная акула, готовая в любой момент напасть, но это… Необъяснимое существо, выкованное из предостережений старых рукописей и Мрака, было чем-то новым. Тайным. Неразгаданным. И очень тёмным. Ответа на вопрос свихнувшегося смертного у него не было, как и понимания, что такое новый приспешник Ада. Он нечто. Простое и необъяснимое нечто, как древняя легенда или сказка, которой пугают детей у погоста. Но эта сказка взывала к страху даже у высокопоставленных тёмных.       Новый Бог лишь стиснул зубы. Он уже принял решение и не собирался отступать с намеченного курса. Тьма, что рассеивалась в воздухе угольным туманом, опускаясь на поверхности чёрной крошкой вокруг них, только укрепила его решимость. Он знал, что ему не нужен Руслан, чтобы получить то, чего он так страстно желает. Мир. Весь мир, погружённый в бесконечную пучину смерти и крови. С ним или без него.       Суккуб продолжал размышлять о том, что значит исчезновение Руслана. Этот момент обнажил не только уязвимость их сил, но и то, насколько хрупок был их союз. Слишком много зависит от одного человека, и он невольно задавался вопросом: действительно ли они построили свои надежды на прочном фундаменте? Или же их борьба с равновесием была всего лишь иллюзией, обманом, в котором они сами запутались, вверяя его исход на плечи безумного смертного? — Забудьте о нём! — приказал Денис, потянувшись к пачке сигарет, что была покрыта тонким слоем угольной крошки. — Я сделаю всё сам. Завтра же! А вы утром будете разбираться с Николь, Марком и моим папочкой. Он слишком много ловушек наставил на пути в Тартар. Думает, что это его спасёт.       Дмитрий прикрыл глаза, в то время как его разум пытался отрезать образ Руслана перед собой. Нечто тёмное и опасное, что могло повести за собой одним только взглядом и холодным тоном голоса. Таким должен быть лидер, идущий в Ад. Не самоуверенным и бесстрашным, как сын тёмного хранителя, а разумным и непоколебимым. Борющийся с хрупким равновесием не из-за личного уязвлённого эго, а с чёткой целью. Сделать Тьму великой. Не себя, как мирового творца, а её… Может, и правда тёмной матери не нужно было господство, раз она выбрала его? Возможно, это был замысел самого Хаоса, чтобы оставить их без проводника и свести с тёмной тропы, ведущей к саморазрушению. Зерно сомнения, посаженное ликом нового тёмного, пускало корни в мыслях вора. Тёмные энергии, как будто чувствуя его сомнения, начали колебаться вокруг, создавая гулкий звук, как будто сама Тьма отвечала на его вопросы.       Сальвадор поднял взгляд. Его страх смешивался с беспокойством за собственное существование. У него была единственная цель — он должен найти свой путь к власти, к мировому господству, даже если это означало бы предать и тех, кто стоял рядом. Пусть это будет сын тёмного хранителя или кто-то ещё. Плевать! Он хотел нового мира, неважно, чьими руками сотворённого. Если потребуется, он сам спустится в Тартар. Слишком многое он уже поставил на кон, чтобы сейчас трусливо сложить руки. Он всё равно поплатится за этот союз. Так стоило ли тогда вверять свою жизнь в руки безумного Бога? — Как скажешь, Денис, — сухо произнёс суккуб в тишину, пряча едкую ухмылку за волосами, вновь погружаясь в книгу.