Тёмный светлый

      Морозный воздух проникал в лёгкие, заставляя их гореть, а чёрную змею внутри недовольно сворачиваться вокруг бьющегося сердца. Ей не нравились холода, но она полюбила тепло, что исходило от жизненоважного органа, когда её новый дом преодолевал пустующую улицу быстрым шагом. — Эй, парень! — окликнула его тёмная фигура с подворотни, заставив вмиг остановиться и шумно потянуть воздух носом, медленно поворачиваясь в сторону притаившейся своры. — Сигаретки не найдётся? — Не курю, — соврал Руслан равнодушно, наблюдая, как неразличимые тени отлипают от стены дома, обретая чёткие очертания и направляясь в его сторону.       Три человека. От каждого несёт прожженной жизнью и упущенными шансами. А ещё дешёвым табаком и пивом. Последним — ярче всего, когда три парня не особо интеллигентного вида подошли ближе к новому тёмному, что уставше и сочувственно посмотрел на них, склонив голову к плечу, вмиг считывая их намерения. У одного из них есть срок за разбойное нападение. У второго заточка в кармане. А третий незаметно прячет за спиной «розочку». И речь сейчас шла далеко не о цветах. — А мобильника не найдётся позвонить? Наши разрядились, — усмехнулся самый младший, но самый матёрый из компании, сверкнув зубами. В карих глазах играло явное злорадство от намеченного курса, что они втроём поставили себе на этот вечер. — Не пользуюсь сотовыми, — на этот раз честно ответил бывший светлый, краем глаза подмечая, как третий участник этой компании поудобнее перехватил разбитое горлышко бутылки за своей спиной. — Парни, разойдёмся миром. Ничем не смогу вам помочь… — Помалкивай! — грубо ввязался в разговор второй, сжимая в кармане куртки подготовленное оружие, чтобы в следующей своей реплике стать более убедительным в своих словах. — Серый не любит, когда нам врут, — предупредил первый. Судя по всему, имеющий криминальную кличку «Волк», что синела на его костяшках, и Руслан бегло скользнул по ней скучающим взглядом. — А я не люблю повторять дважды, но всё же это сделаю: по-хорошему, отстаньте, — без особого интереса падший пытался оставаться собранным, когда Тьма внутри уже шептала свои порочные речи. — Иначе твоей матери, Волк, — выделил он прозвище собеседника, — с трудом придётся опознавать твоё тело. А у тебя бабушке, Серый, — размеренно обратился парень ко второму участнику, скользнув по нему равнодушным взглядом. — Бедная бабуля уже совсем плоха. Её сердце не выдержит такого удара… Костян, — глаза устремились к последнему, — твой запитый отец вообще не явится в морг, и тебя закопают с номерной табличкой на безымянном кладбище… — Чё ты несёшь? — рыкнул Волк, стягивая в пальцах куртку незадачливого путника, что с равнодушным лицом смерил его руки на своей одежде. Спокойно и немного сострадающе вгляделся голубыми глазами в наливающиеся яростью глазные яблоки незадачливого грабителя.       Двое его друзей коротко переглянулись между собой. За их спинами стояли неблагополучие и неполные семьи. Нужда и неумение зарабатывать деньги другими законными способами, кроме как стрясать их с запоздавших прохожих, срезающих свой путь через безлюдный двор. Но Руслан не был похож на очередную их жертву. Высокий, жилистый на вид, но с болезненной меткостью попадающий своими словами в самое сердце. Зрящий прямо в душу и коверкающий там всё своими руками, запуская длинные пальцы в податливую плоть. Заставляющий кровоточить внутренности одним только взглядом. — Строишь из себя экстрасенса, чудак? — свирепствовал главарь, дёрнув кожаную одежду на себя и вынуждая беглеца Света шумно выдохнуть, выпуская облачко пара из приоткрытых губ.       Достало… Как же всё достало! Он же пытался убедить их не делать того, о чём они пожалеют. Давал шанс отступить и уйти восвояси. Обойтись без крови и не нужных смертей. Хаос видит, как же он этого не хотел, вновь вкрадчиво повторяя: — Убирайтесь, а то пожалеете.       Волк не разжимал хватки. Глубоко задышал, от чего его ноздри раздувались, как у быка на родео. Красная тряпка перед ним безучастно стояла, не пытаясь высвободиться. Напротив, лишь жаждала выйти с арены до оглашения результатов, обращаясь к другим участникам: — Отцепите своего дружка от меня, — меланхоличный голос обжёг барабанные перепонки Серого и Костяна. — Он вцепился в меня, как клещ в собаку, ей Богу… — Завали! — гулко отозвался второй, сверкнув коротким заточенным лезвием, высвобождая его из кармана потрёпанной горнолыжной куртки.       Ей было лет шесть на вид и она даже успела стать ему малой, что ярко читалось в натянувшейся ткани на спине. Кажется, эту куртку купила ему бабушка, когда он ещё ходил в школу. Копила с пенсии, чтобы порадовать внука новой одеждой… Жаль будет, если серая ткань пропитается багряными следами, которые уже не будет смысла отстирывать. Носить же будет некому. — Видит… — Руслан осёкся. Кто видит? Бог? Тьма? Кому он поклонялся теперь? Этот вопрос остался для парня без ответа, и он оставил фразу без продолжения. — Я не хотел, но вы сами напросились.       Резкий поворот корпусом заставил пальцы Волка разжаться, вызволяя неудавшуюся жертву из хватки. Новый тёмный отступил на шаг, расправляя плечи и наблюдая, как лица своры становятся озверевшими и запуганными. Они никогда ещё не получали такого отпора, и слова неизвестного провидца, встретившегося им ночью на пути, о их семьях и незавидной участи покоиться в гробах, заставляли замереть в оцепенении. Что-то чужое и необъяснимое заплясало в ночном воздухе, пропитанном холодом. Ситуация сходила с катушек. Приобретала новый сценарий, который писали не они. — В последний раз предупреждаю, — нотки громового раската впились в голос парня, что с готовностью сжал кулаки и давал ещё один шанс на отступление. Но привычные способы наживы и жажда адреналина были сильнее голоса разума, что кричал бежать.       Костян, сжимающий в своих трясущихся пальцах заточку, ринулся вперёд. Руслан мягко, даже играюче, отклонился от удара. Не спеша он делал шаги по хрустящему снегу, не боясь поворачиваться спиной к другим членам преступной группировки. Его спина только с виду была не защищена. На самом деле за ней стоял мощный щит, готовый отразить любую нападку в доли секунды. Сама тёмная матерь стояла за его плечами, обращаясь незримым взором Хаоса в смертников.       Волк попытался схватить бежавшего светлого за горло, когда тот повернулся к нему спиной, пока другой его соратник в пустую махал оружием перед самой грудью. Но неожиданно новый тёмный резко повернулся, ударяя оппоненту в нос. Звук сломанной кости смешался с вскриком боли, резко умолка в тишине, когда на протоптанную дорожку закапали алые капли, утопая в грязном снегу. Они прожигали его своим жаром, впечатываясь ужасающим следом, что сможет скрыть либо новая снежная буря, либо пришедшая весна, впитав кровь вместе с растопленным снегом в землю.       Серый, чувствуя, как его уверенность начинает шататься, замер на месте, не в силах кинуться на помощь друзьям. Он не ожидал, что неизвестный окажется столь ловким и беспощадным.       Холодный воздух вибрировал от напряжения, которое даже самые храбрые из них не могли игнорировать. Страх подкрадывался, словно тень, шепча о безрассудности их действий. — Урод! — прокричал один из хулиганов. Его голос был полон паники и ярости. Он нехотя отступил, как будто уязвимая позиция их группировки вдруг стала очевидной.       Руслан, словно чувствующий, как его действия преобразуют атмосферу вокруг, продолжал плыть в этом танце иронии и любопытства. Каждый его шаг был прицельным. Каждое движение — определённым сигналом. Он знал, что они не готовы к этому, и это его подстёгивало. Доводило до грани свирепости, когда тень, отбрасываемая домом на заснеженную землю, вдруг резко начала менять свои угловатые очертания, превращаясь в нечто знакомое. Ползущее кривой дорожкой по земле. Прямо к нему под ноги, смешиваясь с силуэтами теней нападавших. — Сегодня не ваш день, — усмехнулся тёмный, а его рта коснулось что-то отдалённо напоминающее улыбку. Улыбку страшного чудовища, которым впору пугать маленьких детей или прописывать его облик в сценарий к фильму ужасов.       Его слова были словно резкость лезвия, проходящего сквозь натянутую нить напряжения. Волк, разглядев в голубых глазах нечто, что не поддавалось объяснению, вновь склонился к грубости. Он смело шагнул вперёд и дважды ударил незнакомца, но тот, как будто предчувствуя каждый удар, увернулся, проявляя точность и грацию, сравнимую с танцором. Он не дрался. Он играл и танцевал, уходя от резкости и опасности чужих движений. Забавлялся, как Бес на арене когда-то.       Тьма, кружащая в вихре теней под ногами, резко воспряла, показавшись в полный рост. Свора замерла, глядя не видящими глазами в нечто их пугающее. Чёрная тень, взметнувшаяся из-под земли, имела явные очертания змеи с кровавыми звёздами вместо глаз. Она возвышалась над ними. Извивалась призрачным телом, стрекоча раздвоенным языком. — Они твои, малышка, — рассмеялся Руслан. Утробно. Весело. И самовлюблённо, отдавая банду на съедение Хаосу.       Тьма, овеянная холодом, обвила пространство, как зловещая вуаль, обрывающая последний след девственного снега. Тень, подобно хищнику, медленно подбиралась к жертвам, и волны страха пробежались по телам собравшихся. Руслан чувствовал, как сила ползучей сущности проникает в воздух, насыщая его мрачной энергией. — Что это за фигня? — закричал один из членов банды. Его голос трепетал в унисон с паникой, охватившей его свору. Он отступил назад, словно пытаясь убежать от своей собственной тени, но назад дороги уже не было.       Каждый из бандитов, в свою очередь, понимал, что столкнулся не только с ловким противником, но и с непредсказуемыми силами, которые олицетворял Руслан. Ему не нужна была простая физическая мощь или грубая сила. Он исследовал их страхи, вскрывал их уязвимости, играя на грани фола. Лицо Волка искажалось злобой и растерянностью. — Да ну его к чёрту! — вскрикнул Костян, пытаясь перехватить контроль над ситуацией. — Бежим!       Но слова его упали в пустоту, словно в бездну. А сам Руслан, почувствовав растерянность противников, лишь усмехнулся, завороженный видом страшного отчаяния, отражённым в их лицах. Он знал, что сейчас был на гребне волны и мог прокатиться по этому страху до самого конца. Почувствовать вновь чужую кровь, что накормит змею внутри его пустующей грудной клетки. — А я ведь предупреждал, — произнёс Руслан, шагнув ближе к тёмному чудовищу, что обернулось вокруг него своим призрачным телом. Тень отвечала, извиваясь, как будто довольная своим хозяином. Они оба смотрели в след, убегающим падальщикам, что расталкивали друг на друга на узкой тропе, утопая в снегу. — Поздно… Слишком поздно убегать.       Змея, сотканная из угольного пепла и дыма, ринулась за беглецами. Обвила собой ногу вырвавшегося вперёд всех Серого, больно сжав её за лодыжку и вскидывая тело в воздух. Крик паники и уничтожающего страха раздался где-то высоко, пока чудище трепало его в своём вихре, откинув прямо в стену дома. На серых кирпичах расцвело кровавое пятно, а тело приземлилось у фундамента, неестественно согнувшись. Все кости были раздроблены в труху. Сухожилия разорваны. Человеческий мешок с костями и кровью сохранял свою форму за счёт лишь чудом уцелевших мышц, что ещё удерживали его каркас. Из глаз и носа бежали кровавые реки, впитываясь в серую ткань горнолыжной старой куртки. Лицо, запечатлевшее за собой маску ужаса, было исполосовано глубокими порезами так сильно, что лоскуты кожи свисали, обнажая череп. Кости белели сквозь кровавые надрезы, будто кто-то хотел провернуть голову парня через огромную мясорубку, но она застряла в стальных лезвиях.       Двое, следующие по пятам своего друга, замерли в ужасе. Змея не насытилась, плывя эфемерной тенью по сугробам в их сторону.       Волк, ощутив, как внутренний ужас расползается внутри него, собрался с последними силами, что у него были и попытался атаковать, несясь со всех ног к Руслану для последней отчаянной попытки. Он бросился вперёд с намерением схватить страшного незнакомца за одежду и сбросить с него это отвратительное чувство всевластия. Но как только он сделал шаг, тень вспорхнула, укрывая своего хозяина и нанося удар, который отправил Волка в снежную кучу.       Сейчас борьба была уже не на жизнь, а на смерть. Это было совершенно ясно, когда тело одного из друзей валялось бесформенной кучей, истекающей кровью. Невидимые границы замирали, теряясь в хаосе ночи. Снег, ставший свидетелем этих ужасов, смешивался с красной струйкой крови, всё ещё стекающей из разбитого носа Волка. Удар, сделанный локтём, был точным и предельно сильным. — Ты всерьёз думаешь, что можешь справиться со мной? — произнёс Руслан с тихой усмешкой, когда чёрный змей опоясывал тело хозяина, заставляя нападавшего замереть в шаге от него.       Напряжение в воздухе стало ещё более ярким, как если бы сама ночь задержала дыхание, готовая наблюдать за тем, что произойдёт дальше. Каждый звук, каждый крик и каждый шорох — стали частью этой зловещей симфонии.       Оставшиеся бандиты, ощутив своё бессилие, начали спотыкаться назад, не в силах справиться с тем, что видели. Костян, беря себя в руки и стоя на тропе, бросил взгляд назад. К своему другу, что лежал неподвижно, а кровавая лужа всё больше пропитывала белый снег вокруг. — Мы уйдём! — прошептал он с содроганием.       Его не услышал бы обычный человек, стоящий в десятке метров. Но новый тёмный отчётливо услышал этот тихий трусливый голос. — Забудьте о своих страхах. Сегодня уже не тот день, когда кто-то сможет сбежать, — донёсся голос Руслана. Высокий и властный, как гром в лихую бурю.       Чёрная тень сама по себе оживала, зарылась в снег, сформировав нечто, не поддающееся объяснению. Не ждите пощады от Тьмы — это только прелюдия к чему-то более страшному.       Чёрный столб угольного чешуйчатого тела окутал парня, что стоял ближе к новому тёмному. Последнее, что отметил владелец беснующейся сущности, ухмыляясь, пока тень не скрыла лицо соперника, это то, как беспокойно забегали его глаза, а кровь, стекающая липкими ручьями, сорвалась с острого подбородка.       Змея сжимала его в свои тесные объятия. Заставляла забыть о дыхании. Проникала во внутренности и голову. Волк взвыл от боли, когда ощутил, как тонкие юркие змеи стали ползать прямо в его черепной коробке. Они толкались. Кусались. Вились роем в мозге, заставляя тот перемешиваться в черепной коробке, как какой-то салат в чашке. Это казалось не иллюзией. Они кишели в его голове, выползая из ушей. Проникали в нос и рот, прогрызая путь внутрь. Из когда-то карих глаз побежали алые дорожки, когда одна из гадюк выползла из глазного яблока. Боль ослепляла, но парень не мог даже закричать, ведь весь рот был забит пресмыкающимися, что оплели язык и впивались ядовитыми зубами в глотку, пуская по крови отраву. Тьма убивала. Наслаждалась страданиями и муками, всё так же стягивая всё тело хулигана в кокон из собственного тела. Холодная призрачная чешуя царапнула горло, сокращая мышцы и стягиваясь, словно петля. Всё сильнее и сильнее, заставляя голову разорваться от напряжения, как плохо закатанную консервацию, отбрасывая в стороны кусочки размозжённых костей, мозговой жидкости и крови.       Руслан невольно скривился, щёлкнув языком. Брызги чужой крови остались на его лице, что выражало лишь одну эмоцию. Омерзение. Ему было не приятно, что на новую одежду попали чужие биологические следы, но стоит признать: вид, разлетающейся в щепки головы, его восхитил. Он стоял на краю бездны событий, за которыми наблюдал с холодным наслаждением.       Костян, замерший от ужаса в десятке метров, шумно дышал и, кажется, был готов вот-вот разрыдаться. Оба его друга были мертвы. Разорваны на части прямо у него на глазах, пока он не в силах был даже пошевелиться. Всё внутри молило о спасении, но тело оставалось прикованным к месту, смотря прямо в страшный лик случайного путника, что выбрал сегодня сократить свой путь через их район, где они всегда орудовали. Да уж лучше бы он остался сегодня дома! — Пожалуйста, — прошелестел он одними губами, глядя в угольно-чёрные глаза, которые когда-то ему показались голубыми.       Но он уже не доверял своему зрению. Оно слишком часто подводило его в последние минуты. Он видел то, что не поддавалось никакому объяснению. Призрачные тени, огромные змеи ростом и массой, превосходившей человека в несколько раз, красные угольки глаз свирепствующего хищника… Разорванные тела друзей, которые уже точно не подлежали никакому опознанию.       Темнота в образе гадюки поползла в его сторону. От её тела снег расходился в стороны, словно она была ледоколом в северном океане. Её сильное тело было готово к нападению. К последнему броску.       Парень, осознав безысходность, закрыл глаза. Его сознание ныло, и он вспомнил о своих друзьях. О том, как они строили планы, как смеялись и мечтали… Как вышли сегодня на эту проклятую тропу.       Ожидание неминуемой гибели било по вискам, заставляя лишь крепче зажмуриться. Он не хотел смотреть в алые глаза черноты. Хотел оставаться в счастливом неведении хотя бы этот короткий миг, уже ощущая, как земля дрожит под его ногами, сигнализируя о том, что рептилия подползала всё ближе и ближе.       Скрип ледяных чешуек сопровождал движение тени, когда она лизнула грязные ботинки языком. В этой зловещей тишине, которая окутала их, слышен был только её тяжёлый и равномерный шёпот, проникающий в самые глубины сознания. Костян, всё ещё скованный ужасом, продолжал молиться о спасении. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно разорвёт грудную клетку.       Змея, расправив свои кольца, застыла на мгновение в ожидании. Она словно наслаждалась моментом, рассеивая вокруг себя холод, который пробирался прямо в кости. В одно мгновение Тьма бросилась вперёд, метнувшись с устрашающей скоростью. Что-то мощное и тяжёлое опутало тело юноши, и острые, как лезвия, чешуи впились в кожу, разрывая ткани и оставляя за собой следы, которые не смогло бы стереть даже время. Ужас и боль накрыли, как волна, высвобождая крик, который никто бы не услышал, затыкаемый открытый рот своим хвостом и сжимаясь всем телом вокруг лица.       Закручиваясь вокруг, рептилия сжимала его всё крепче, заставляя кости трещать под напором своей мощи. С каждой секундой его мир сжимался, как тугая пружина, готовая в любой момент разорваться. Воздуха не осталось, и он почувствовал, как вены, полные адреналина, выпрашивают свободу. Молят о ней, наконец распахнув глаза и взглянув на безучастного хозяина этой силы.       Захлебываясь в агонии, парень понял, что не сможет освободиться. Каждый его вдох становился всё более болезненным. Кожа горела от трения, когда змея ползала по его телу, оставляя за собой кровавые следы, а её дыхание — холодный, мёртвый воздух. Чешуя, словно отлитые из стали ножи, въедалась в плоть. Разрывала ткань, проникала под кожу и всё так же сжимала, погружаясь остриём внутрь всё глубже. Тысячи заточенных лезвий полосовали мясо, заставляя всё тело истекать кровью. Тело затряслось. В последний миг, полный отчаяния и сожаления, Костян осознал, что не успел сделать ничего, чтобы избежать этой участи.       Змея, завершив свою работу, разжала хватку, оставив лишь беспомощный, исполосованный в фарш, без единого живого места, каркас. Сотни глубочайших ран покрывали всё тело. Сознание дрейфовало где-то на краю, где звучали детские голоса. Смех. Звонкий и радостный. Он уводил его в тёмные дали, где больше не существовало боли, страха, одиночества или нужды. Мучительная улыбка на израненном лице застыла неподвижно, когда беспомощный, порубленный в мясо, кровавый мешок рухнул на землю.       Тень, удовлетворив свою жажду, в гордом молчании скользнул к Руслану, оставив за собой лишь смятение и разруху. Она забрала с собой последнюю нить, связывавшую смертных с миром живых. Приближаясь к своему хозяину, рептилия расплывалась дымным силуэтом, превращаясь в пустоту и соединяясь с тенью нового тёмного. Она была его частью. Его обликом. Он был её домом.       Бывший светлый снова остался один. На узкой тропе, залитой кровью и тремя трупами. Наедине с самим собой и успокоившейся внутри змеёй, что вытирала окровавленную морду о его сердце и устраивалась поудобнее, словно ручной котёнок на тёплых коленях.       С ночного неба начали падать снежные хлопья, словно пытаясь скрыть тот бардак, что он натворил. Они оседали на изувеченные тела и плечи Руслана, что брезгливо вытер лицо краем куртки, убирая отметины чужой жизни на нём. Душа не горела праведным гневом или успокоением. Даже пресловутой эйфории не было, как и самой призрачной души. Внутри цепкими клещами горело лишь одно. «Я же предупреждал». Мысль о том, что он пытался избежать этого — грела, как оправдание, когда он равнодушно двинулся вперёд по заранее намеченному курсу, что так грубо хотели прервать.       Тишину бушующей ночи нарушил внезапный раскат грома. Новый тёмный невольно замер, вскинув голову к черноте. Поистине необычное явление — слышать гром зимой уже в третий раз. Лицо бывшего светлого исказила усмешка, когда он обернулся за плечо, вглядываясь в ночное беспокойное небо. — Три… Два… — тихо отсчитывал парень в момент щёлкая пальцами. — Один!       Мглу озарило ярким всполохом кривой молнии, разрывающей тьму на части. На миллиметры, оставляя ослепительный след за собой. Оглушающий треск и гулкое низкое эхо грома заставили одну из припаркованных во дворе машин истошно закричать, словно сигнализация восприняла эту шутку природы как потенциальную угрозу.       Взметнувшийся ветер начал свистеть и реветь, кидая в лицо падшего колючие снежинки, что ещё недавно были невесомыми хлопьями. Мрак и свет, шум и тишина — всё слилось в единый поток, создавая атмосферу страха, которым восхищался новый тёмный, прикрывая веки и подставляя лицо непогоде.       «Так и знал», — подумал про себя Руслан, накидывая капюшон и продолжая свой путь. В его голове искрился красочный образ фиолетоволосой девушки. Не просто так она причудилась ему на арене.              Руслан отшатнулся от точного удара в нос, задыхаясь собственной кровью. По телу струился пот, а багряные капли падали на обнажённую грудь, когда перед затуманенным от боли взором предстал образ дочки тёмного хранителя. Она смотрела на него с восхищённой улыбкой, которой он доселе никогда не видел. Её Тьма подбадривала его Тьму. Давала разрешение завладеть. И принимала его новый лик. Совершенно точно принимала, делая короткий кивок и рассыпаясь туманом, оставляя бойца на ринге. Но теперь он был не одинок.       Тьма сама показывала ему ту, с которой он разделил этот дар, посланный самим Хаосом. В одну ночь тёмная матерь повязала их незримыми путами, что сейчас постоянно тянули его к ней. Не наивная влюблённость или тёмное наваждение. Она стала частью проклятья и пророчества, вырвав когда-то его душу. Показала, какого это — ощущать себя везде чужим.       Она разделила с ним намного больше, чем одну постель той злополучной ночью или залитую красным светом арену. Она развязала узлы порока на его руках. Очернила пустоту. Пустила свои чернила ему в кровь, став одновременно путеводной звездой, которая вела его к собственной погибели. Такой желанной и сладкой теперь.