Тёмный светлый

      Фауст — огромная рептилия, покрытая иссиня-чёрной чешуёй с острыми гранями, от тела которой шёл густой непроницаемый туман самой Тьмы, не был просто вымышленным существом, которое Руслан нарисовал в голове, чтобы попытаться защитить психику от вероломного вторжения чужих идей. Змей был плотью из костей, крови и внутренностей. Оставлял следы. Сжимал. Убивал. Вытряхивал органы из тел и переламывал кости одним лишь движением мышц. Вырастал до размера грузовика и становился снова маленьким ужиком, когда приходила пора прятаться за грудной клеткой нового хозяина. Но даже там он не знал покоя. Шипел раздвоенным языком. Оборачивался вокруг горячего сердца, переплетаясь с артериями. Иногда жалил, чтобы понятнее донести свои просьбы.       Новый тёмный не сразу распознал то, что поселилось заместо души. Души… Сейчас об этом было даже смешно вспоминать, углубляясь в давние уроки анатомии, что преподавали в Свете. Строение человеческого тела с медицинской и мистической точек зрения не особо разнилось, но смертные врачи никогда бы не признали, что между трахеей и сердцем есть сгусток крови. Его принимали за бляшку или скопление вен, но тёмные и светлые всегда называли это место «душой». Маленький островок человеческой плоти, в которой была заточена эфемерная субстанция, делающая каждое существо бессмертным. Если не в этом мире, так в следующем. Именно ей дорожили верующие с любой точки мира, исповедующие разные религии и поклоняющиеся разным богам. Именно её отрицали атеисты. И именно её он потерял. Казалось, что она была мелкой песчинкой в огромном внутреннем мире, но она вмещала в себя так много… Так много боли, страданий и терзаний. Больше, чем поместится в любом сундуке или пресловутой гробнице, доверху наполненной сокровищами. Её объятия были столь огромны, что с лёгкостью накрывали всё внутри. Переворачивали, убивали и топтали. Без неё, стоит признать, было легче жить. Чтец чужих судеб не мог не признать этого факта. Он не потерял память. Он всё ещё помнил, как смертельно мучительно ему было тогда, когда таинственный сгусток горел воспоминаниями об утрате и предательстве, что он совершил собственными руками. Кровь на анатомическом столе и ровная линия сердцебиения на аппарате, подключенному к безжизненному телу, что со страхом распахнуло голубые мутные глаза на короткий миг, вырвавшись из оков наркоза, были его виной. Но сейчас…       Боль отступила. Игра закончилась поражением. Он потерял шанс на бессмертие в загробном мире и перерождение, о котором много раз думал, будучи изгнанником. Будет ли его новое воплощение так же страдать, как и он, повторяя пережитый сценарий, или сможет искупиться, чтобы быть по-настоящему счастливым уже через года или столетия? Не будет. Больше уже ничего не будет. Это его последняя роль. Крошка, что должна сохраняться веками и переселяться в новые тела, погасла. Ей не придётся проходить жестоких уроков судьбы и кровавых испытаний. Она никогда больше не увидит рождения. Взросления. Старости. Очередной смерти. Не будет биться в агонии страха. Бессилия. Муки. Ярости. Или страха. За это теперь Руслан был спокоен. Когда его не станет — всё закончится. Не будет страшного суда или небесной канцелярии. Он просто сгниёт бескровным телом в земле, не получив продолжения своего вечного бренного существования.       Беглец до сих пор не знал, как столь крохотную плантацию внутри его тела, смогла заселить змея. Но дискомфорта от чужеродного присутствия уже не испытывал. Напротив. Фауст, как фрагмент пазла, идеально подошёл к его израненному телу. Сделал его сильнее. Умнее. И ожесточённее. Расширил пространство под себя.       Тьма не просто так избрала его, появившись чёрным туманом в подвале, окутывая новое дитя. Она давно ждала такого, как он. Разорванного в кровавые лоскуты и истекающего ядом поражения. Самобичевания и вины. Не было ещё на земле ни одного ангела, что так же сильно не был бы предан Светом. Местом, где только и говорили о втором шансе, добродетели и вере. Только лишь ему Всевышний рассмеялся в лицо, не дав ничего того, о чём так бравадствовал направо и налево. Его перемололи в назидание остальным. А тёмная энергия, словно заботливая мать, протянула ему руку в кромешной ночи. Поцеловала каждую рану, сочащуюся кровью, и каждый шрам, что напоминал о горьком опыте жестокого урока. Уложила на свои острые колени, как маленького ребёнка, поглаживая взмокшие волосы предателя Света. Проникла ласковой колыбелью в изувеченный разум, растекаясь в нём и заполняя каждую трещину, наполняя его смыслом. Силой. Зрением. Он не был её бойцом, как принято было считать. Он был осиротевшей сущностью, которую она взяла на свои поруки, словно давала урок для Всеотца, который только с виду был добродушным. Тёмная матерь, глядя на светлого Бога, гневно шептала: «Это мой ребёнок! Не позволю больше никому издеваться над ним!».       Руслан тихо отпил горячий чай из кружки, прикрыв веки. Слух был острым, и от этого посторонние шумы вторгались в разум, не давая расслабиться ни на миг. За соседним столиком темноволосая девушка что-то быстро клацала по клавиатуре ноутбука. Она дописывала курсовую работу, что должна была сдать следующим утром грозному преподавателю в институте. Получит «пятёрку». У стойки бара пожилого вида мужчина заказывал кофе. Два стаканчика. Для себя и супруги, что ожидала его в машине, припаркованной у самого входа в кафе. После они собирались поехать к своему сыну, чтобы забрать внука на выходные. Молодые родители планировали поездку за город. Невестка, скорее всего, простудится в эти дни от промозглой погоды, а озорной мальчуган лет четырёх разобьёт дедушкины очки. Болезнь быстро отступит, а сорванца никто даже не наругает.       Чужие судьбы читались легко, как открытая книга перед взором бежавшего светлого, что осторожно отставил чашку на блюдце, возвращая своё внимание тем, кто сидел с ним рядом. Фиолетоволосая сирена, мирно попивающая свой любимый раф с огромным количеством орехового сиропа, казалась спокойной и даже умиротворённой. Маска. Внутри её тела зрел Хаос, а внутренности дрожали от холода. Она верила Тьме, но боялась её решений. Страшилась, что после того, как они выйдут из-за стола, её жизнь окончательно перевернётся, а давно забытое клеймо «невеста демона» заалеет новой отметиной. Жена. Боревич Николь Константиновна. Неофициально для мира людей, но вполне устрашимо для тёмных и Совета. Демон, что даже не притронулся к своему холодному кофе, незримо окутывал пространство убийственным равнодушием и презрением, словно то, что он оказался здесь, было его огромной уступкой воле невесты. Такой же обман. Он испытывал тот же страх. Пугался незримой угрозы, что исходила от нового пророка, от которого он не ожидал ничего, кроме издёвки и обмана, как будто только это тому и было нужно. Марк не привык видеть людей, что хоть отдалённо были приближены к его потенциалу, и то, что он не мог прочесть нового тёмного, выбивало у него весь воздух из лёгких. А ещё в нём играла детская наивная гордость, предвкушающая новый статус мужа завидной для многих награды. — Уютное местечко, согласитесь, — подала голос Николь, откидываясь на деревянном стуле легко и непринуждённо, словно не сидела за одним столом одновременно с двумя мужчинами, с которыми когда-то делила постель, а сейчас чувствовала острое напряжение, исходившее от их тел. Опасность прямо звенела в воздухе. — Я же говорила, что оно выглядит милым. — И тихим, — согласился Руслан, улыбнувшись уголками губ. В его планы не входило играть в молчанку. В конце концов, это он решил собрать их, чтобы обсудить то, что гложило разум каждого из ныне живущих во Тьме. — Начнём с Дениса или есть какие-то вопросы перед этим? — Начни, — с вызовом в чёрных глазах бросил тёмный, вскинув вверх подбородок, отдавая приказ одним лишь своим жестом.       «Понятно, чем ещё так зацепил этот демонюга Константина. Умеет так же командовать», — подумал бежавший ангел, сощурившись в сторону потенциального зятя тёмного хранителя. Мало того, что силён и довольно породист, как дорогой щенок из тёмного выводка, так и замашки подходящие. Лучше кандидата не сыскать, не поспоришь. — Раз ты так просишь, — снисходительно отозвался парень, делая глоток чая и не торопясь продолжить. Он нарочито медленно вернул кружку на место. Мучительно протяжно выдохнул, словно собирался с мыслями, с чего начать. И это веселило, стоило только краем глаза заметить, как промедление злит тёмного напротив. — Завтра Денис попытается спуститься в Тартар. И, скажу я вам, перспектива дойти до него живым у него весьма неплохая. Не идеальна, но шанс есть и весьма велик… — Напомни, — грубо прервал его Марк, от чего собеседник раздражённо выдохнул вновь, прикрывая веки, — почему мы должны верить в твои предсказания? — Может быть, потому что я зрячий, в отличие от вас двоих? Или, может быть, потому, что Тьма так решила? — Как нам быть уверенными, что твои предсказания — это не выдумки? — продолжил нападать демон. — Марк, — устало обратилась Николь к вездесущему бывшему, словно хотела одним только словом вразумить его не перечить, — заткнись, Тьмы ради. Давай послушаем? — Твоя будущая несостоявшаяся жена дело говорит, прислушайся, — язвительно внёс свою лепту новый тёмный, специально вновь продолжая вплетать в каждое слово пророческие строки. — Несостоявшаяся? — переспросила сирена, а внутри загорелось волнение. Как судьбоносный приговор, которому хотелось внемлить. Как очередное спасение, выкованное тёмной матерью, не желающей отдавать своё дитя на алтарь нежеланного брака. — Ты не будешь его женой, синичка, — хитро улыбнулся Руслан, вмиг картинно прикрывая губы кончиками пальцев и насмешливо посмотрев в сторону того, кто обычно произносил это секретное прозвище, словно оно сорвалось с его языка совершенно случайно. — Христа ради, Марк, прости меня! Только тебе же дозволено её так называть.       Голубые глаза излучали веселье и явную насмешку над тёмным, что сжал кулаки и закусил внутреннюю поверхность щеки. Одним своим, не совсем взвешенным, словом новый пророк поднимал в нём такую бурю, что лава, растекающаяся в его венах, начинала достигать температуры кипения. Она шипела и бурлила, едва сдерживаясь, чтобы не вырваться на поверхность. — Оба прекратили! — едва повысив голос, приказала дочка хранителя.       Новая ипостась бывшего ангела-хранителя была совершенно не управляемой и несносной. Она находила самые острые крючки, чтобы поглубже вонзить их в уязвлённую плоть. И это получалось совершенно бесподобно. Но сейчас было не время и не место для игр с терпением. На пороге стоял новый завет и поставленный под сомнение вопрос о том, наступит ли вообще завтрашний день. — Солнце моё, я только «за», но кому-то за этим столом очень претит моё нахождение рядом. Ведь я вторгся на его территорию, как он считает, — ласково, словно третьего в их диалоге не было, обратился беглый к девушке. — И чьё-то мужское эго очень сильно пострадало от проведённой ночи не с ним… — Руслан, ты провоцируешь! — вновь с повышенными децибелами в тоне Николь сделала замечание, чтобы осадить вспыхивающий конфликт. — Я говорю лишь факты, — жёстко отчеканил Руслан. — Я ничего не делал, чтобы ты осталась со мной в ту ночь. А вот кому-то даже не хватило духу, чтобы не засунуть тебе в рот наркоты, чтобы, видимо, точно достичь желаемого. Да, Марк? — чтец обратил свой взор на демона. Острый и холодный, как заточенное лезвие. — Ты же видел, что её ломает не от того, что ей нужна новая доза. Но всё равно дал ей это. Зачем? Хотел излечить? Эффект плацебо сработал бы гораздо лучше, но ты всё же решил действовать наверняка, чтобы у неё не было сил тебе противиться. Чем ты лучше Дениса, которого винишь постоянно? То, что работает против одного, на тебя не распространяется, демон? — Я же тебе обещал, — прошипел Марк, доставая из-за пазухи запрещённое вещество, что скрывалось в полиэтиленовом зип-пакете.       Яд. Который убивал её и так постоянно. Он крутил его перед её носом, словно воплощение смерти, что готов был погрузить ей в рот собственными руками. Он всегда так жестоко критиковал тех, кто сделали её такой. Но чем был лучше сам, грубо хватая острый подбородок, вглядываясь в мельтешащие глаза? В них горел чёткий голод, который он считывал в доли секунды, но всё равно вынуждал её открыть рот, чтобы положить таблетку ей на язык. — Ты победил, — едва слышно проговорила Николь, не справляясь с химией в крови. Она всегда была сильнее её, уничтожая. Делала слабой и покорной. Такой какая и нужна была тёмному. — А я снова проиграла. Как ты и говорил. Это ведь пустышка?       Голубые ледяные глаза стойко смотрели на тёмного, который вместо того, чтобы свирепствовать или что-то ответить, как ожидала девушка изначально, молчал. В безмолвии закусил губы, словно удерживая за ними язык от какого-либо ответа, который никак не отбелил бы его, а напротив — закопал бы его ещё глубже под землю. — Даже спорить не будешь? — не удержалась дочь хранителя от укола.       Тишина была ответом, и он пугал. Марк был настолько слаб и не уверен в её нахождении рядом, что даже будучи совсем пустой и разрушенной, она отдастся ему без привычной химии в крови, что сам пустил её по венам. «Он хотел показать, что даже под наркотой он — это всё, что мне нужно», — попыталась понять Николь. «А нужен ли был он тебе без неё?» — спросила в ответ Тьма внутри. — Зачем спорить? — усмехнулся беглый. — Он знает, что я прав… — Не прав, — наконец жёстко отозвался Марк. — Я делал это, чтобы доказать, что я сильнее любого препарата, что она когда-либо испытывала на себе. И доказал. Она осталась со мной… — Путём тупой привязки на секс? — глаза бывшего ангела-хранителя пронзительно сощурились. — Признай, будь она трезва в тот момент, тебе бы ничего не припало… — Я ещё раз повторяю: оба заткнулись! — вновь повышая голос, но уже громче всех предыдущих попыток, закипала сирена.       Обсуждение, что разливалось вокруг её персоны, словно её самой не было в комнате, действовало на нервы. Точило зубы и когти о самолюбие и уязвлённую гордость. Два совершенно разных мужчины, которые оба терзали её сердце, сидели по правую и левую руки от неё. И непонятно: кто из них оторвал от него более смачный кусок. Кто принёс больше боли и мнимой любви, которую она когда-то ощущала в моменте, разделяя одно дыхание на двоих и утопая в чужих прикосновениях? — У нас есть более важные вопросы. Денис. И Пеш, — Николь многозначительно посмотрела в глаза чтеца судеб. В них, как обычно теперь, плескались усмешка и нескрываемая скука. Тяжело удивить того, кто знает все сценарии наперёд. — Да что там Пеш, — Марк повёл плечами, словно разминал затёкшие мышцы. — Ты же его грохнул? — Понятия не имею, о чём ты, — улыбнулся беглый. — Дед был стар и слишком хитёр. Так запутался в своих интригах, что сердечко даже не выдержало.       Морозный воздух всё ещё нёс за собой металлический и солоноватый запах человеческой крови. Он шёл по пятам. Впитывался в одежду и сознание, не оставляя разум ни на секунду. Не давал опомниться, чтобы окончательно не усмиреть.              Он видел этот двор и заметённую парковку своими глазами впервые, но ориентировался по внутреннему компасу лучше любого опытного путешественника. Знал в каком именно окне сейчас потухнет свет, а обитатель маленького прокуренного жилья, забитого сверху донизу различным хламом, погрузится во мрак. Ступал по бетонным ступеням тёмного подъезда к узнаваемой двери, замирая перед ней с лёгким ощущением триумфа под кожей. Он заставлял кончики пальцев едва заметно подрагивать, словно хищник всем своим телом уже ощущал жертву за ней.       До слуха донёсся отчётливый щелчок выключателя и одна из половиц, щедро натёртого воском, паркета скрипнула под весом старика. Он даже успел пройти пару шагов к собственной постели, перед тем как вздрогнул от неожиданного стука в дверь. Перепугался до чёртиков, но всё равно уверенно вышел в коридор, шаркая ногами. — Не прячься, Пеш, — тихо прошептал Руслан, но этот шёпот заговорщик услышал даже сквозь железную дверь.       Он исходил от стен. Взрывался эхом со всех сторон, словно в них были заточены неупокоенные души и теперь каждая из них нараспев вторила голосом бывшего светлого. В собственном просторном доме неожиданно стало неимоверно тесно и шумно. — Открывай, — тонкие пальцы провели по поверхности двери, но звук, усиленный в стократ, раздался и по ту сторону.       Он был похож на дьявольскую пытку, где по стеклу водят тупым лезвием, извлекая на поверхность противный скрежет. Такими «симфониями» впору лишь доводить людей до сумасшествия.       Пеш замер на месте. Сердцебиение стучало в висках, едва сдерживаемой, паникой. Внезапная тишина окутала его, давя на душу и память. Красные отблески света от уличного фонаря с улицы пробивались сквозь щели в занавесках, как неумолимые призраки из прошлого. Прошлого, где он не брезговал ничем. — Открой, старик, — вновь раздался шёпот от стен и в этот раз в нём слышалась настойчивость, от которой по спине пробежали мурашки. Каждое слово звучало как веселье. Сплошное торжество над его изоляцией и страхом.       Усталые старческие глаза прищурились, когда он наконец решился подойти к двери. Тёмная пустота коридора вокруг напоминала ему о тех днях, когда он каждый вечер возвращался в свой мир, окруженный тишиной и трёхмерными тенями. Но сейчас тень была живая. Она стояла прямо за дверью, излучая угрозу. — Я пришёл за тобой, — продолжил Руслан и его голос был сродни урагану: обволакивающий, не оставляющий шанса удержаться. Отголоски страниц старых книг и призраков незабытого прошлого пронзали каждую частицу воздуха вокруг, наполняя ту Тьмой, что начинала клубиться вокруг тела бывшего светлого.       Тёмный дрогнул. Ему казалось, что он привык жить в томительном покое, когда никто не беспокоил. Никто не стучал в дверь. В попытках зарыться глубже в свой разум, он всё равно ощущал это невидимое присутствие, словно тень превращалась в осязаемую реальность, замедляясь в каждом движении и проникая через щели в его мирок. Она должна была рано или поздно придти за ним, как неминуемая кара за все те игры, что он вёл всю свою долгую жизнь. — Открой! — этот крик был полон насмешки и печали. — Ты знаешь, что моя тень всё равно войдёт к тебе без приглашения.       Словно в противовес самому себе и здравому смыслу, Пеш взялся за дверную ручку. Сердце билось с такой силой, что он подумал, что оно вот-вот не выдержит. Скрип двери раздался громче, чем все образы, затаившиеся в сознании. Встреча двух жизней, двух теней в одном углу этой маленькой параллельной вселенной неизбежно должна была случиться. — Снова «добрый вечер», — произнёс Руслан, и в этом голосе звучали холодные ветра, которые шептали на забытых улицах прошлых дней. Тех дней, где его водили за нос, завязав глаза. Швыряли из угла в угол. Насмехались. Обманывали. Предавали.       Чёрные змеи, что сновали у ног нового тёмного, замерли, ожидая приказа. Они готовы были захватить, обнять и, наконец, отобрать то, что когда-то потерялось в тёплом, солнечном свете. Душу тёмного заговорщика, что когда-то была рождена Эдемом. — Добрый, — не струсив, кивнул старик так, словно в одночасье смирился с неминуемой карой.       Парень вошёл в квартиру без приглашения, прикрыв за собой дверь. Рептилии под ногами молниеносно поползли следом за своим хозяином, расползаясь ковром по полу коридора. Они забивались в каждый угол. Обвивали своими маленькими тельцами голые ступни пожилого мужчины. Переползали по чёрным ботинкам своего пристанища. — Тебе это с рук не сойдёт, — не веря собственной угрозе, промямлил заговорщик, в то время как холодная чешуя уже обвивалась вокруг его лодыжек, облепляя кожу страшными объятиями, из которых уже невозможно будет выбраться. — Кто же меня накажет? — скучающе, едва подавив зевоту, уточнил Руслан, внемля животному страху, что исходил от старика. — Ты долго ходил по краю, Пеш. Играл чужими судьбами и душами. Путался с теми, кто больше заплатит. Но в конце концов ты поставил не на того бойца. Ты же такой прекрасный ментор и так плохо разбираешься в людях? Иногда, нужно просто играть, а не выигрывать, чтобы остаться живым, — в темноте отразилась злая улыбка, напоминающая о правилах арены, на которую тёмный однажды привёл Беса. Разбитого и отрешённого. Убитого и растерзанного.       «Бьются не до первой крови, конечно, а до того, как противник ляжет и не сможет подняться, либо сам не сдастся» — говорил он. Тёмный вербовщик не смог во время сказать себе «хватит». Продолжил играть на множество полей одновременно. Покорный слуга Константина. Личный помощник Марка. Гнусная тень Дениса. Лицемерный друг сбежавшего ангела. Иногда, чтобы не сойти с ума, не нужно брать на себя столько ролей сразу. Реплики в голове путаются. Действующие персонажи становятся размытыми тенями. И вот ты на главной сцене в окружении софитов, запутался в том, какую же сценку ты сейчас играешь. Комедия? Драма? А может быть, страшная реальность, в которой ты безбожно запутался, как сейчас запутались твои ноги среди сотни извивающихся чешуйчатых тел? — Чего ты хочешь? — дрожащим голосом спросил Пеш, отступая на шаг назад и прижимаясь спиной к обитой деревом стене. — Расплаты, — меланхолично отозвался Руслан, будто его ответ был самим собой разумеющим. — Ты так долго кидал меня на амбразуру. То в лапы Тьмы. То в логово Марка. Потом на смертельные бои. Арена не была тем местом от куда люди выходят живыми, чтобы ты не говорил. Ты думал, что я там сдохну. Теперь вот привёл к Денису… Думал, что хотя бы там я найду свой конец. Но нашёл его ты в итоге, — бывший светлый говорил с тенью грусти, словно разочаровываться в людях ему уже опостылело. — Помнишь, что ты говорил, когда нашёл меня на крыше? — голубые глаза обратили свой взор в мельтешащие зрачки, наполненные сумасшедшим страхом и болью осознания о приближающемся конце. — Неужели и ты был когда-то таким же, как я? Таким же красивым, молодым и сильным? Возможно. Но ты был таким же прогнившим, как и сейчас. В этом мы не похожи… — Говорит мне тот, кто наведался к беззащитному старику посреди ночи со своей армией ползучих? — оскорбился заговорщик, вмиг теряя остатки спеси, стоило только одной из змей поползти выше, обвивая старческую голень под свободными пижамными штанами. — Я же всего лишь вербовщик, мой мальчик. Это моя работа. Не я, так кто-то другой завидел бы эту бескрайнюю дыру в твоём великодушном сердце тогда… — Тогда, — эхом отозвался новый тёмный, перебивая поток приторной лжи. Она вставала противным комом из сладости и запаха сигарет. — На этом твоя работа должна была завершиться. Ты нашёл светлого, обозлённого на весь Эдем. Привёл его в резиденцию Константина, чтобы он сделал, что должен. Им нужна была жертва. Меня привели сюда для другого. Я должен был украсть книгу Семи заветов и отойти на корм Церберу, хранящему покой Хаоса. Для этого ты меня искал! Я должен был стать карой для Света. Сбежавший и отчаявшийся ангел-хранитель, что украл их реликвию, которая должна была послужить объектом манипуляций Константина на долгие годы перед Эдемом. А потом… я должен был стать ритуальным подношением, которого требует ваш Ад раз в несколько лет… — Меня не вводили в курс дела, сынок, — не дослушал старик, парализованный страхом, когда ползучие тела устремились уже к его коленям. Они обвивали сухое тело своим плотным коконом, не щадно царапая плоть. — Я тебя ввожу сейчас, — категорично отозвался Руслан. — Ты же должен знать для чего это всё затевалось. Хотя бы перед своей загадочной и скоропостижной кончиной, Пеш. Считай это жестом благодарности тебе за то, что позволил мне немного заработать. Пусть и ценой собственной жизни.       Осознание, для чего его привели в Мрак, ударило бежавшего светлого в одночасье, когда Тьма глубоко и прочно обосновалась на дне его сердца. Он также должен был стать вором священных реликвий Эдема. Но не тех, что способны обратить мир в пепел, а Свет в жалкую тень. Тёмный хранитель хотел иного. Он хотел заполучить в свои руки гордость Эдема — священную рукопись, написанную самим Создателем, как говорили легенды. Хотел, чтобы высокомерие Эдема поутихло под гнётом жестокого урока, в котором их порождение, ослеплённое гневом и мукой, на которую они сами его обрекли, пошло на столь отчаянный шаг. Предало свою родную землю. Очернило её своим преступным и греховным присутствием.       Константин желал стать обладателем святыни, связывая руки распоясавшемуся Свету, ведь столь ценная вещица нужна была только им. Она была живым воплощением самолюбования Небес. Она должна была храниться за прочными стенами академии белокрылов, вместо того чтобы отсыревать в тёмных архивах Мрака. Этот шаг позволил бы Мраку диктовать свои условия в затянувшейся войне. Прижало бы к стене тех, кто постоянно порывался спровоцировать конфликт. Это должно было выкроить время. В то время как Свет принимал бы любые условия для настоящего перемирия, Константин бы усилил изрядно потрепавшиеся позиции Тьмы. Воспитал бы сотни тысяч новых бойцов. Урегулировал бы междоусобицы и распри в тёмных кругах. Сделал бы Хаос по-настоящему сильным. Настолько, что когда он бы выполнил свою часть уговора, вернув рукопись в руки её правообладателя, Свет уже не стал бы и помышлять о том, чтобы вновь лезть на рожон. Тьма должна была стать великой и могущественной без крови и многочисленных жертв. Лишь витиеватые хитросплетения тактики и внутренней политики положили бы конец межрасовой борьбе на долгие годы. Перемирие должно было стать миром. Концом многовековой вражды на десятки, а то и сотню лет.       Свет бы ещё долго помнил преподнесённый урок, взамен попросив лишь одного — расплаты тому, кто обесчестил их. И тёмный хранитель дал бы им это. Руслан, что за годы своего пребывания в Мраке должен был стать гарантией пакта о мире и справедливости. Тот, кто предал Свет, не должен был ходить среди живых тёмных. Тот, кто нёс священный обет хранить верность Эдему, не должен стать приспешником тех, кому он не принадлежал. Такова была цена мира. Убрать бельмо на глазу ангельской системы. Очистить мир от своего пребывания на греховной земле. Беглый ангел. Помощник тёмных. Чужой среди своих и чужой среди всех. Он нигде и никогда не нашёл бы пристанища, став лишь разменной монетой в руках сильных мира сего. — Мы отвлеклись, — опомнился новый тёмный, поднимая ладонь вверх, как молчаливый знак змеям, чтобы они продолжали свой путь, облепляя тело собеседника. Чёрный живой кокон поднялся до пояса, скрывая за собой дрожащие ноги старика. — Ты выполнил свою часть уговора и должен был исчезнуть. Но ты продолжил мотылять меня из стороны в сторону даже тогда, когда всем уже стало понятно, что план Константина рухнул. Ты кидал меня, как высокую ставку тем, кто больше предложит. Скажи теперь: кто именно дал за меня больше всех? Кто оценил меня дороже остальных? Мне лишь это интересно. — Николь и Константин, — осипшим голосом произнёс Пеш, шумно потянув воздух носом. Ковёр из существ продолжал виться на его теле, как единый организм. Каждое тельце скользило по коже и одежде, обволакивая ту холодом. — Но их заказ я не принял. Константин связывался со мной перед тем, как Николь пропала в тот день. Вернее сказать, как мы все думали, что пропала. Просил меня присмотреть за тобой, если что-то пойдёт не так… — Николь? — Через Константина отчасти. Он сказал, что она защитит тебя, но жизнь непредсказуема, и если всё пойдёт не по плану, то ей ничего угрожать не будет. Сам знаешь, чья она дочь. А вот за тебя ни у кого не было такой уверенности. За Николь должен был приглядеть Марк, а за тобой — я. Она писала мне в тот день, — старик беззвучно всхлипнул, когда одно из пресмыкающихся лизнуло острым жалом оголённую ключицу. — Чирканула смс-ку. Что-то вроде адреса, где ты жил, и фразой «в долгу не останусь». Наверное, думала, что я буду искать тебя, если оплошает. Хоть Константин и так меня этим уже озадачил… — Я это знаю, Пеш, — скучающе перебил Руслан. — Подробности я знаю. Мне интересна была цена.       Когда он садился в машину испуганной сирены, то даже и не заметил, что она брала телефон в руки. Увидел только тогда, когда умерла душа и ожила Тьма внутри. Острое зрение видело теперь не только личину каждого, кто представал бы перед взором чтеца чужих судеб, но и собственное прошлое. Показывало его через лупу микроскопа, цепляясь за каждую деталь, которую он мог упустить при жизни. Поразительно точно указывало на мелочи, доселе несущественные. … — Обряд можно завершить четвёртой смертью, Руслан, — говорила девушка отстранённо, глядя на красные цифра светофора и увозя бежавшего ангела подальше от гостиницы. — Тот, кто побывал по обеим сторонам Света и Тьмы, и везде стал своим. Ты, к счастью, пока не подходишь. Ты ещё здесь чужой. Но Денис тебя ищет. Я не знаю зачем, но тебя я ему не отдам…       Мужское дыхание, прокатившееся по бледной щеке, заставило сирену повернуться в сторону парня, встречаясь с его губами. Мягко и не спешно, раскатываясь теплом под кожей от ощущения мягкости чужих прикосновений. Искренне, будто весь мир исчез и осталось только это мгновение. Переплетая дыхание. Дыша одним воздухом на двоих и привлекая к себе её тело ближе. Нежно. Осторожно. Чувственно. Вкладывая миллион слов в одно прикосновение, углубляя поцелуй и заставляя задыхаться.       Руслан ощутил тогда, как мир вокруг стал менее значимым, оставляя только этот короткий миг. Лишь светофор и бордюры приземленного города напоминали о том, что реальность не исчезла — она была здесь, но сейчас казалась далекой и неважной.       С его языка так и не слетели десятки вопросов о той слабости, которой они поддались под действием алкоголя этой ночью, но сейчас это было не нужно. Они падали в этот порок снова и снова, отвечая на прикосновения друг друга. Николь мягко отстранилась, улыбнувшись, когда сигнал светофора стал зелёным. Она бегло потянулась к сотовому телефону, брошенному в подстаканник. Что-то быстро набрала, кидая короткие взгляды на дорогу, когда вжимала педаль газа в пол. Тогда он этого не заметил. Был поглощён её страхом и одновременной уверенностью. «Тебя я ему не отдам». …       Как же было бы проще, если бы он был чуть осмотрительнее тогда! Скольки бед бы избежал, будь хоть немного в прошлом тем, кем являлся сейчас? Зрячим. Видящим всё и вся. Как в настоящем он читал бушующий страх в зрачках старика, покрытого тугим покрывалом из ползующих тварей, он мог прочесть и те шифры, что раз за разом подкидывала ему судьба. — Руслан, — жалобно просипел Пеш, когда змеи уже кружили вокруг его горла, а одно из чёрных тел мазнуло того хвостом по губам. Словно немое предупреждение о том, что скоро залезет в этот открытый рот и будет вгрызаться острыми зубами в гнилой язык. — Прости… Я всего лишь пешка в этой игре… — Верно, — не дал договорить новый тёмный. — Всего лишь пешка. А чтобы дойти до короля, сначала нужно отбить более мелкие фигуры, старик. Тебе ли не знать правил игры.       Пресмыкающиеся, сотканные из крови, мяса и самой Тьмы, облепили рот незадачливого хозяина дома. Он что-то попытался невнятно промычать, но змеи уже плотно обвивали нижнюю треть его лица, словно залепливая рот скотчем своими телами, чтобы жертва перестала мычать ещё хоть какие-то ненужные и лживые оправдания. Эти слова заставляли их хозяина испытывать лишь скуку. — И ты прости меня, Пеш, — вымолвил Руслан, а испуганные маленькие глазки ментора расширились от удивления. В этом всполохе чтец увидел призрачную искорку надежды, что изверг закончит свою расправу. Отступит. Оставит его наедине со своим позором. Но это были лишь его неоправданные ожидания, которым не суждено было сбыться. — Ты не виноват, что столь жаден до денег. Не важно с кем и не важно как, главное — чтобы предложили больше. Да даже это тебя не держит. Николь и Константин дали бы больше, но тогда и твои заказы бы на меня завершились. А ты хотел ещё заработать на моей шкуре. Про таких же, как ты говорят, что не боится ни Бога, ни чёрта? — снисходительная улыбка тронула уголки пересохших губ, которые вмиг бывший светлый облизнул, расплывшись в хищном оскале. — Пора заканчивать, старик. Слишком долго болтаем. Надеюсь, ты не будешь против, если я заночую сегодня тут? Вы меня все сегодня ужасно вымотали.       Тьма в облике клубка змей заволокла собой лицо тёмного вербовщика. Покрыла каждый миллиметр дряблой кожи. Хладнокровные тельца зажимали губы. Давили на глаза. Обвивались вокруг рук и ног. Кишели в спутанных волосах. Шипели на ухо острыми языками. Сводили с ума и замедляли дыхание. Душили плотным ковром, заставляя сердце учащённо забиться до судорожных конвульсий, делая каждый вздох последним. Пеш что-то нечленораздельно мычал. Скорее всего, это были уже ругательства, сменившие жалобные мольбы прекратить. Но каждое слово, брошенное в змеиный водоворот, было заглушено чешуйчатыми. Старик даже попытался укусить одну из змей, на что та больно ужалила его в кончик языка, звонко щёлкнув пастью.       Змеи почувствовали вкус крови. Возбуждённо зашипели, их тела задрожали в предвкушении. Ужаленный язык распух, перекрывая и без того затруднённое дыхание. Пеш захрипел, его лицо побагровело, вены на висках вздулись. Змеи, словно одна сущность, начали сдавливать его горло. Старик попытался было вырваться. Забился в жалких конвульсиях, но куда там! Скользкие тела крепко держали его, парализуя каждое движение. Змеи, облепившие лицо, начали проникать в ноздри и рот. Пеш задыхался. Его глаза налились кровью, из уголков глаз потекли слёзы, смешиваясь с отравленной чёрной слизью.       В последнем отчаянном рывке тёмный попытался поднять руку, чтобы сорвать змей, но лишь почувствовал, как их ядовитые зубы вонзаются в его плоть везде, куда только могут дотянуться. Яд начал распространяться по телу, усиливая агонию. Жизнь медленно покидала старика. Его тело обмякло, движения стали судорожными и слабыми. Последний вздох вырвался из груди, ознаменовав конец мучительной агонии. Змеи, насытившись, ослабили хватку. Безжизненное тело Пеша свалилось на пол, полностью покрытое шевелящимся клубком. Тьма торжествовала свою победу, расползаясь в темноте и оставляя своего хозяина один на один с холодеющим телом.       Чёрные глаза демона устремились в небесную голубизну глаз нового тёмного, который насмехался над ним. Чувствовал своё превосходство, словно кто-то незримый водрузил корону на его голову. Сама Тьма короновала его своим даром. — Нам дела нет до Пеша, — вновь прервала зрительную баталию Николь. Мрак знает, как её начинало потряхивать от молчаливой войны, что эти два мужчины постоянно норовили устроить. — Согласен, — моргнул Руслан, словно прогоняя остатки морока и отворачиваясь от бушующего гневом Марка, обращая всё своё внимание к дочке тёмного хранителя. Той, которая пообещала за его жизнь целое состояние, если бы Пеш оказался менее амбициозен. — Раз уж мы так душевно сидим и разговор не клеится, хотите будущее вам предскажу? Бесплатно. — А говоришь, что не шарлатан, — зло шикнул мужчина. Одному Хаосу известно, как сильно он держал внутри себя всю спесь и злобу, чтобы не обратить её в насмешливое лицо чтеца чужих судеб. Место не располагало для кровавой бойни, которой сейчас так требовало демоническое обличье, скованное внутри. — Был бы шарлатаном, то разложил бы вам тут сейчас карточки с рисунками. Таро в простонародии. И увидел бы там твою скоропостижную и мучительную смерть, демон, — усмехнулся парень, потянувшись к кружке с остывающим чаем. — А так только предостерегу: катайся аккуратнее. Особенно зимой. И особенно по обледенелой трассе. Гружёному самосвалу не будет дела до того, какой ты прекрасный водитель и что ты само порождение Ада, — выплюнул бывший светлый с презрением. — Но не переживай, лет тридцать пять у тебя в запасе ещё есть, если будешь прислушиваться к моим советам. И ещё одно маленькое напутствие: не вози на переднем сидении женщину с белыми волосами. Будет очень сильно отвлекать. Года через два.       Хитрая улыбка заиграла на лице тёмного пророка, прячась за стенкой чашки, когда тот отхлебнул. Предсказание, как выразился тёмный, ни на шутку встревожило демона внутри. Он притих. Припал к стенам своей тюрьмы, в которой был заточен, внемля каждому слову. Что-то пугающее и истинное он разобрал в брошенных со снисхождением словах чтеца чужих судеб. — Не переживай, Николь, — смягчаясь, обратился Руслан к дочери Константина, когда та вглядывалась в чернеющую бурю в глазах будущего мужа, которому навсегда было предначертано остаться лишь «вездесущим бывшим». — Замуж выйдешь. Но не за него, — парень коротко указал на демона, а девушка с нескрываемым интересом повернулась в сторону парня. Её Тьма ловила каждое слово о собственном туманном будущем. — Совет отступит. Первого ребёнка родишь в двадцать восемь лет. Беременность будет лёгкой, но неожиданной, а вот роды тяжело пройдут. Характером мальчишка явно пойдёт в тебя. Сколько веселья он принесёт тебе и твоему мужу в подростковом возрасте, с ума сойти! — голубые глаза сощурились, присматриваясь к ярким всполохам, что таились за зелёной радужкой. Внутри загоралась надежда. Надежда на то, что, она думала, уже никогда с ней не произойдёт.       Николь всегда хотела быть любимой женщиной и заботливой супругой. Грезила о счастливом материнстве и даже искренне считала, что станет прекрасной матерью своим детям. Только тогда, когда Тьма её отпустит… Не видела она себя безмятежно качающей малыша в колыбели тогда, как острая агония её сущности гналась бы по венам. Не могла ветряная сирена в одночасье стать верной женой и любящей матерью. Только Марк когда-то дал ей этот шанс. С ним, как она считала, она навсегда сможет забыть о голоде и страхе. Но тот, кто подарил ей этот выигрышный билет, так же жестоко его и отобрал, разорвав на мелкие клочья и бросил в лицо. Она ушла от него сама. Оставила за порогом золотой клетки не только перспективный брак, но и мечты. Никто другой не смог бы стать ей тихой гаванью в эти лихие дни. — Ты сказал «первого ребёнка», — робко подтолкнула девушка провидца продолжить. — Будут ещё? — Да, будет, — нежно отозвался Руслан, не отрываясь от лучей восходящего солнца, что вставало на дне заволоченной Тьмой души сирены. — Попозже ещё родишь девочку. С ней проблем будет поменьше. В отца пойдёт… — Не ты ли отец? — злорадно усмехнулся Марк, прерывая безмятежную беседу. — А может и я? — вмиг переменившись с дружеского настроя на воинственный, ответил парень, с вызовом взглянув на демона. — Не ты уж точно. У тебя тоже родится дочь. От той беловолосой женщины, о которой я тебя предупреждал, чтобы она не садилась на переднее сидение. Послушаешь меня — сохранишь жизнь и себе, и ей. А ребёнок не останется сиротой.       На долгие секунды за столиком воцарилась тишина. Каждый задумался о своём. Николь, нервно сжав пальцы, обдумывала слова беглого ангела, сказанные ей с такой заботой и нежностью, что на мгновение показалось, что он и в правду говорил о их совместном будущем. Том, где она была бы счастлива, реализовав свои давние мечты. Марк угрюмо отвернулся в сторону, изучая невидящим взглядом стену. В его голове проносились десятки мыслей, а сердце билось учащённо, перекатываясь многогранной палитрой чувств. От презрения и дьявольской озлобленности до сокрушающего страха предостерегающих слов. Что, если изгнанник Небес был и в правду чтецом чужих судеб? Руслан, по обыкновению, скучающе всматривался вдаль сквозь окно. Рассматривал случайных прохожих. Считывал обрывки чужих планов на будущее. Вслушивался в разговоры двух официанток за стойкой. Они легкомысленно щебетали о скорых выходных, планируя совместную вылазку в ночной клуб. — Вы оба сомневаетесь в истине моих слов, — без тени укора или обиды заговорил новый тёмный. — Сомневаться в долгосрочной перспективе — это нормально. Но заметьте, каждому из вас я предсказал будущее, которое расстилается на несколько лет вперёд, а это значит, что конца света, видимо, не будет, — парень усмехнулся, словно сам себе. — Позволь, Николь, я сделаю более приближённое пророчество? На пару дней, скажем, — обратился чтец к девушке. — Я напишу его на бумажке, а ты прочтёшь его завтра утром. Идёт? Предупреждаю сразу, прогноз будет весьма травмирующим для тебя. Но так, я думаю, вы хотя бы перестанете сомневаться в моих словах.       Сирена медленно повернула голову в сторону умиротворённого изгнанника. Он был спокоен и уверен, будто являлся отвесной скалой на пути холодного ветра. Что-то тёмное и родное бесновалось в его глазах, в которых она узнавала собственную тень. Тёмная матерь жила в его сердце, как незримый стержень, делающий тело крепким и сильным. Не страшащимся ударов судьбы и хитрых ходов фортуны. И он был готов протянуть ей руку. — Давай, — согласилась Николь, замечая, как губы беглеца едва заметно исказились в грустной улыбке, когда тот потянулся к салфетке, чтобы спешно нацарапать на ней синей ручкой короткую фразу. — То, что я здесь написал, сбудется уже сегодня ночью. Никто из нас не способен изменить ход судьбы, — предостерегающе бросил он, складывая бумажный обрывок надвое, а затем сгибая его ещё раз поперёк. — Повторюсь: сомневаться — это нормально. Особенно тебе, Марк, — глаза Руслана устремились на демона, что хищно сжал челюсти, стоило только Николь и провидцу на секунду соприкоснуться пальцами, когда бумажка с предсказанием перекочёвывала в другие руки. — Хоть немного прекрати так ярко ревновать. Она — не твоя собственность, чтобы так яростно отстаивать свои права. — Тебе кажется, Руслан, — отчеканил тёмный каждое своё слово, испепеляя насмешливое лицо напротив жгучей адской ненавистью. — Пожмём тогда за это руки? — усмехнулся парень, выставляя перед собой правую руку, как знак прямой нападки. Как бросали перчатки на дуэль в давние времена, сейчас он протянул открытую ладонь в сторону ненавидящего его демона, что презрительно смотрел на этот дружеский жест. — Завтра утром пожмём, если твое предсказание сбудется, — грубо отказался Марк, а провидец лишь весело заулыбался, едва не рассмеявшись.       «Не хочешь марать руки, демон?» — ликовал внутри себя Руслан, опуская руку и вновь устремляя теплеющий взгляд на сирену, что кажется, уже устала от меланхоличной перепалки двух тёмных. Они не устраивали войны на открытом поле боя. Они, как стервятники, лишь клевали оппонента, когда тот слишком сильно отвлекался на свои собственные думы, позабыв где находится. — А Денис? — спросила она. — Ты сказал, что он попытается завтра спуститься в Тартар… — То будет завтра, — отрезал новый тёмный. — Сегодня он сделает то, что я написал. Попытается ещё выйти на контакт с вами, но не получится. Марк же заблокировал его номер, — очередная усмешка бросилась в сторону демона. — Он оскорбится этим фактом, но с других телефонов даже звонить не попытается. Твой брат на самом деле очень ранимый парень, оказывается. А мы можем поговорить наедине?       Неожиданный вопрос заставил Марка напрячься. Тьма внутри бунтовала. Ревность, которую отрицал язык, жгучей лавой облизнула сердце. Что угодно, но только не оставить Николь наедине с тем, кем, он совершенно точно знал, она ещё дорожила. То, как она играла, увидев его в то утро, было лишь фальшью. За ней она скрывала то тепло и нежность, что когда-то испытывала и к нему. Только теперь она дорожила другим. — Нет, — категорично отозвался демон. — Да, — в тот же момент ответила сирена, бросив недобрый взгляд в сторону вынужденного жениха. — Марк, подожди меня в машине. — Я сказал «нет», а это значит, что мы уходим вдвоём, Николь. — Это ничего не значит, Марк! Попытайся хоть немного иногда думать, а не просто слепо ревновать, иначе никакого брака у нас с тобой точно не выйдет, — тоном, в котором Руслан распознал холодные нотки от тёмного хранителя, сирена ударила мужчину, словно пощёчиной. Хлёсткой и звонкой, заставив того закипеть. — Не будем устраивать семейного скандала, друзья, — миролюбиво вступил в разговор Руслан, тёплым движением руки, накрыв ладонь девушки, что лежала на столе.       Длинные пальцы в секунды сжали холодную кожу в одобрительном жесте, заставив ту замереть от неожиданности. Под кожей вспыхнул электрический заряд. Тело напряглось, стоило только затылком почувствовать ярость, что уже стояла за её спиной, волнами исходившая от обозлённого демона. Такие жесты ему не нравились. — Я и завтра могу всё рассказать. — Сегодня, — категорично заявила дочь Константина, вырвав руку из хватки. Нужно было продолжать играть так, чтобы Цербер не заметил слабости. Она всё ещё слишком боялась открыться. Теперь не только за бежавшего ангела из Эдема, но и за себя. Вкус её крови тоже бы дал насытиться демону, что жил в груди мрачного сторожа. — Пятнадцать минут, Марк. Подожди в машине и мы поедем к отцу. Иначе, я устрою скандал прямо тут.       Глубокий вздох, что поднял вверх мощную грудную клетку, разнёсся, как северный ветер в грозу. Что-то порабощённое и сильное внимало голосу тёмной сирены. То, что до этого никогда не прислушивалось к порочным речам, сейчас послушно склоняло голову, отступая на шаг назад… но затем вновь возвращалось неугомонной тенью. — Ты идёшь со мной, — глубокий шёпот опалил мочку женского уха, когда демон угрожающе навис за её спиной, а грубая хватка сжалась вокруг хрупкого предплечья. — Ты ничего не перепутал, демон? — зашипела ответно сирена, истерично дёрнув руку из оков, но те не поддались. — Ты забываешься чья я дочь? — Марк, искренне советую убрать руку, — дал совет Руслан, внутренне сжавшись подобно пружине, что готова была вот-вот сорваться, если надавить на неё ещё хоть немного. В голосе дочери тёмного хранителя чтец слышал не только привычную спесь и командный тон родителя, но и нечто знакомое. Он уже раньше слышал эти ноты. Узнавал ранее услышанные полутона. Тьма говорила с ним этим же голосом. Громогласным, опасным и мелодичным, как интонация выходящей из себя тёмной. — Оторвёт по локоть. Как у ящерицы не отрастёт, имей в виду.       Демон замер, встречаясь с чёрнотой в ярко-изумрудных глазах. Она подобно отравленным спорам заволокла собой радужку тонкими нитями. На короткий миг сделала зелень её глаз непроницаемо-тёмной. Устрашающей и опасной. — Пятнадцать минут, Николь, — угрожающе шепнул Марк на ухо девушки, разжав ладонь, что вцепилась в тонкую руку и вмиг поднявшись над её плечом с необуздываемой злостью в чёрных глазах. За её пеленой были угрозы и невысказанные упрёки, но он сдержался. Было что-то, кроме ярости, что заставляло его покорно уйти. Осознание. Тёмное понимание, что Руслан теперь был не просто конкурентом, но и истинным провидцем, которому было что сказать заплутавшей в Тьме душе. Дай Тьма, чтобы именно это он ей говорил, когда на дне её души плескалось нечто столь всесильное и могущественное.       Когда спина демона скрылась за дверьми кафе, Николь неосознанно выдохнула, а хрупкие плечи расслабленно опустились, словно она держала осанку только перед ним. Хотела казаться увереннее и равнодушнее, чем была на самом деле. Тьма отступила. Больше ей не нужно было защищаться. — Я внимательно тебя слушаю, — хлёстко напомнила о разговоре сирена, сцепив руки на остывшем стакане с кофе. — Ты его здорово напугала, — усмехнулся новый тёмный. — Ты сейчас много, что умеешь, подписав контракт с Мраком. Нравится? — Пока не разобралась, — уклончиво ответила девушка. — Врёшь, — сощурился провидец в сторону собеседницы. От острого взгляда не укрылась бы её маленькая ложь. — Тебе нравится, что ты можешь его напугать и держать в тонусе. Есть в этом для тебя какой-то лёгкий элемент справедливости. Раньше ты его боялась. Теперь он тебя… — Я его никогда не боялась. — Снова врёшь, — усмехнулся беглый. — После эпизода со столом и стеклом у тебя под грудью ты поняла, что он не просто твой ручной демон. Он в первую очередь просто демон, который при большом желании способен тебя покалечить или убить. Ты боялась не зависимости, оказавшись вновь рядом с ним. Ты боялась смерти, Николь, признай. — Невозможно строить беседу с человеком, который всё знает, — сделала колкое замечание тёмная, в конец расслабившись и откинувшись на спинку стула. — С тобой даже не поиграешь теперь. — Ты и до этого это делала не особо охотно, — не остался в долгу Руслан, возвращая колкость. — За исключением того случая, когда сделала вид, что тебе абсолютно безразлично то, что я наведался в гости к твоему жениху, застав вас вдвоём в не двусмысленном положении… — Злишься? Признай, — перебила дочь хранителя, склонив голову к правому плечу. — Злился. Признаю, — не стал отрицать чтец. — До того момента пока не прозрел, даже возненавидел тебя, честно говоря. Всё думал, как же легко ты умеешь врать, если тебе это нужно. Ещё недавно ты стонала моё имя, — голубые глаза с непроницаемым льдом под ними обратили свой взор на пристыженное лицо сирены. — Обещала спасти. Жертвовала собой. А потом так просто разделила с ненавистным, как ты сама говорила, демоном, кров и постель, — губы скривились в больной улыбке, словно вспоминать всю эту грязь было всё ещё больно. — Ты играла хорошо, признаю. Мы все купились на твою игру. Кто-то больше, кто-то меньше, но все поверили, что ты действительно выбрала его. — Ты говоришь в прошедшем времени. Что-то изменилось сейчас? — Николь, — устало обратился беглый. — Я же не зря говорил ещё при Марке, что будь он хоть немного тебе нужен и будь он хоть немного уверен в этом сам, то он не стал бы вкладывать тебе под язык колёса, чтобы ты тогда с ним… — Руслан шумно выдохнул, закусив нижнюю губу. — Не важно. Даже мнимая перспектива быть сытой, когда ты находишься на грани истощения, не дала бы тебе права быть с ним.       Сирена глубоко выдохнула, не находясь с ответом. Ей казалось, что отыгранная ею роль была филигранной и без единой оплошности. Но теперь было ясно — она справилась с ней плохо. Теперь это было очевидно всем. И та угроза, от которой она пыталась скрыть себя и его, медленно подползала к их сцене, стремясь обрушиться живым ураганом на декорации. — Ты хотел мне что-то сказать без лишних ушей, — напомнила Николь, устремив уверенный взгляд в сторону пророка. Вновь желая показаться сильнее, чем была на самом деле. Но их общая Тьма видела её насквозь. — Не защищай меня больше, солнце, — едкая ухмылка сменилась радушной улыбкой, что источала тепло и напоминала о прошлом светлом облике ангела. — Я теперь могу за себя постоять. И за тебя, если это будет нужно. Отдай мне то, что у тебя в кармане.       Николь стыдливо опустила глаза на свои руки, изучая длинные острые ногти. Она могла бы соврать, но какой в этом толк, если ты сидишь перед живым сканером, что видит насквозь твоё нутро и даже одежду? От него ничего не утаить, и лишь поэтому сирена молчаливо потянулась во внутренний карман куртки, доставая маленький свёрток и вкладывая его в раскрытую ладонь изгнанника. — Умница, — похвалил новый тёмный, сжимая пальцы и пряча содержимое к себе в карман. — Есть вероятность, что я сорвусь? — голосом полным безысходности спросила девушка.       Она наркоманка. Как бы она себя не убеждала в обратном — она была зависима. Хваталась за последнюю дозу, надеясь найти в ней свой новый стимул жить. И сейчас, вкладывая в чужие руки своё мнимое спасение, она была загнана в угол. Видел ли он в своих воспоминаниях, как жалко она выглядела, пуская по венам очередную отраву? Смотрел ли он со стороны, когда её корёжит в приступе очередной ломки? Чувствовал ли он разочарование и отвращение, когда её тело содрогалось от волны химической эйфории? — Больше нет. Это была последняя часть, что могла тебя затянуть обратно. — Тебе противно от того, что ты видел? — не удержалась Николь от вопроса, что рвал её душу сейчас в клочья. — А тебе было противно, когда ты находила меня по утру с кучей пустых бутылок под кроватью?       Когда сквозь плотно закрытые шторы гостиничного номера скользнул яркий солнечный луч, сирена бесшумно вошла в комнату. В нос ударил яркий запах спирта, намешанного с каким-то самым дешёвым ароматизатором, чтобы хоть как-то замаскировать тот тошнотворный вкус, что вливал в своё горло сбежавший ангел-хранитель. Он был болен и одержим своей злобой настолько, что не мог даже уснуть, если бы разум не был затуманен привычным пожаром из градусов.       Тонкие пальцы осторожно убрали выбившиеся из короткого колоска пряди чёрных волос и легонько коснулись высокого лба. Парень вздрогнул и подорвался с постели, часто задышав, словно тёмная ворвалась в его ночной кошмар, где чужие руки воспринялись только как отголоски каких-то очень давних и страшных времен, где ещё всё было хорошо, а души не касалась Тьма. — Доброе утро! — мягко произнесла девушка, улыбаясь. — Николь, если помнишь. — Было ли тебе мерзко, когда ты принимала мою боль? — вновь спросил Руслан.       Когда сознание находилось на пограничье меж двух миров, из мужской груди раздался сдавленный стон, а пальцы вцепились в одеяло, стоило сирене лишь прикоснуться к холодной коже. Его дыхание было тяжёлым, а губы что-то постоянно шептали, призывая хоть кого-то помочь, чтобы справиться с этой болью. И Тьма ещё тогда услышала этот зов, заставив дочь тёмного хранителя опуститься рядом с раненым светлым на кровать.       Её пальцы пронзило жаром, стоило лишь провести по бледной щеке. Его боль была осязаемой и она ранила других. Ломала его самого и сжигала тех, кто хотел ему помочь. — Бедный, — прошептала сирена, наблюдая, как тело вздрагивает, будто от ночного кошмара, который никак не может закончиться.       Холодная ладонь тронула виски метавшегося в агонии беглого. Бешеный электрический импульс из жара и тока заставил Николь содрогнуться и сжать зубы, удерживая внутри себя крик. Нестерпимая боль, что жила в изувеченном теле, проникала ей в кровь, закручиваясь в вихрь. Она сжирала огнём. Выжигала артерии. Заставляла внутренние органы содрогаться, проносясь в голове кровавым калейдоскопом чужих воспоминаний. Это было то, с чем он жил ежедневно, а она прочувствовала лишь на короткое мгновение. — Я не могу, — дрожащими губами прошелестела девушка, беззвучно плача от собственного бессилия и одёргивая руку.       Её откинуло тряпичной куклой на пол и прижимаясь щекой к колючему ковровому покрытию она рыдала, сжимая кулаки. Внутри всё ещё нестерпимо жгло, а в мыслях проносились десятки кровавых образов. То, с чем он сращивался кожей изо дня в день, мучило теперь её, заставляя выть от нестерпимой муки. — Я тебя понимала, — ответила сирена, поджав губы от досады.       Она всё ещё помнила чёткий вкус чужой слабости на языке, которая уж больно сильно откликалась в её сердце. Она страдала точно так же. И точно так же была слаба, глуша схожие эмоции подручными препаратами. Он выбрал алкоголь и кровь. Она избрала для себя наркотические вещества. — Тогда почему мне должно быть противно от тебя? — искренне удивился бывший светлый. — Помнится, однажды, очень красивая девушка, что даже меня ещё не знала, сказала мне одну фразу: «Душу можно спасти, Руслан. Но нужно ли, если она приносит только боль?» — Тебе помогло, когда душа исчезла? — Отчасти. Но тебе не советую. У тебя слишком прекрасные перспективы в жизни, чтобы отказываться от столь важной части, — голосом полным серьёзности и нравоучения отозвался Руслан. — Ты сможешь выйти сама из этого проклятого круга. Хочешь знать как? — Я слишком любопытна, чтобы сказать «нет», — ухмыльнулась девушка, заправив прядь фиолетовых волос за ухо. — Да и твои предсказания, скажу честно, уж больно радужны, что хочется в них поверить хотя бы как в сказку со счастливым концом. У нас не так много радостей осталось в жизни с этим концом света на горизонте. — Тьма не даст тебе упасть в этот омут снова. А потом очень крепко в этой жизни, реальной, тебя будет держать тот мужчина, с которым у тебя будут дети… — Ходишь вокруг да около, — вновь не сдержалась Николь от усмешки, нервно взглянув на настенные часы. Рубеж в пятнадцать минут стремительно подходил в своему завершению. Время поджимало, а хотелось ещё так о многом спросить у того, кто видел её жизнь как на ладони. Он видел то, чего она уже не могла разглядеть. И это заставляло забыть о вездесущем бывшем, что дал ей те снисходительные минуты на диалог тет-а-тет. — Не ты ли этот мужчина? — Кто знает, — многозначительно улыбнулся провидец в ответ, поймав мимолётный женский взгляд, что следил за ходом времени. — Провожу тебя? У нас ещё будет время это обсудить.       Не дожидаясь, что тёмная согласится или откажется, Руслан встал из-за стола, протянув в сторону собеседницы руку в галантном жесте. — Милый джентельмен, — хитро прищурилась Николь в сторону протянутой ладони, вложив в неё свои пальцы.       Её холодная рука, сжимающая до этого бортик ванной, наполненной чернотой, слабо потянулась к ангелу. По коже пробежал холодок, а вязкая мутная вода обожгла руки беглеца, когда тот полностью погрузил их под толщу, подхватывая сирену и поднимая её на поверхность. Девушку сильно знобило от промокшей одежды, а руки плетьми упали вдоль тела, даже не в силах закрепиться за шею бывшего светлого, когда тот без особых усилий прижал её к себе. — Милый джентльмен, — усмехнулась сирена, прижимая тяжёлую голову к мужской груди, оставляя его боль в тёмном водовороте. — И всё же? — не отступалась от своих вопросов дочь тёмного хранителя, не спешно проходя по залу кафе, сама того не замечая, как переплетает похолодевшие пальцы с пальцами бежавшего ангела-хранителя. Сцепляет их в замок. Проникается теплом чужой кожи и уверенности. Тёмной силы и губительной энергии. — Ты тот мужчина?       Руслан остановился у самых дверей выхода. Огладил нежную кожу рук сирены большим пальцем, ощущая, как под ней горит живая энергия маленькой, но такой лучезарной души. Она как солнце в кромешной Тьме сияло сотней ярких огней, завораживая и испепеляя. Она не синичка. Маленькая, щебечущая птичка. Она солнце. Горячее, ослепительное и такое же опасное. Способное согреть или даже сжечь. — Не могу тебе ответить, — честно отозвался парень, привлекая тонкую женскую руку к своим губам и оставляя на бледной коже нежное прикосновение. — Я не вижу себя в чужих судьбах. Но не отрицаю и того, что это могу быть я. Если это так, то жизнь точно ещё даст нам поговорить об этом. — Говоришь снова загадками, — заметила Николь, сохраняя короткое прикосновение чужих губ на своей коже в памяти. — Не могу дать тебе конкретики, — лукаво улыбаясь прошептал чтец. — Разрешишь?       Сирена не сразу поняла, что спрашивал у неё новый тёмный, бездумно кивнув. Получая молчаливое разрешение, он расцепил свою ладонь, осторожно привлекая точёную фигуру к себе за талию. Прижимаясь грудью к её груди и убирая второй рукой пряди волос с её лица, проводя по скуле кончиками пальцев. Вглядываясь в ничего непонимающие мельтешащие зрачки и накрывая приоткрытые от удивления губы своим теплом. Нежный поцелуй, который накрыл с головой, был словно искра, пробивающаяся сквозь темноту.       Сердце Николь заколотилось быстрее, с каждой секундой погружая её в вихрь эмоций. Она чувствовала, как его Тьма проникает в каждую клеточку её существа, заставляя забыть о страшных неуверенностях и страхах. Её инстинкты подсказывали, что он не просто тот, кто пересекся с её жизнью. Что-то в их взаимодействии вызывало ощущение глубокой связи, словно они были написаны в одной книге судеб, которая только-только открылась.       Руслан сильнее обнял её. Горячие ладони окутали талию, создавая чувство защиты, в то время, как губы стремительно ломались под напором чужих прикосновений. Она внемлила каждому движению его языка и каждому прикосновению, кладя согревающиеся ладони на мужскую грудь и выгибая спину навстречу.       Сирена ощутила, как мир вокруг них растворяется и остаются только они двое — замёрзшие, но одновременно сжигаемые внутренним огнём. Новый тёмный, погруженный в свои ощущения, понимал, что его действия не просто физический акт, а что-то более глубокое. Он уже чувствовал подобное — тепло, исходящее от Николь, было словно свет, пробивающийся через темноту. Его сердце колотилось в унисон с её биением. Девушка чувствовала, как страхи, которые так долго заключали её в свои объятия, начали рассеиваться, отступая перед могуществом Тьмы, что засела в их жилах. Каждое новое прикосновение наполняло её энергией, в которой смешивались желание и нежность.       Николь медленно отдалилась, проводя кончиком ногтя по распухшим губам чтеца чужих судеб и вглядываясь в его глаза — более глубокие, чем само море, полное тайн и неразгаданных загадок. Внутри неё бушевал ураган мыслей, чувств и эмоций, но Руслан становился якорем, который удерживал её на плаву. Давал поверить в новую жизнь. — Ровно пятнадцать минут, — шепнул бывший светлый, осторожно целуя девушку в висок. — Ещё увидимся, солнце.       Дочь тёмного хранителя кивнула, всё ещё не веря в то, что произошло, и осознавая, что это лишь начало их незаконченной истории, где ещё придётся побороться со всем миром.