Тёмный светлый

      Узкое начало уходящей вниз каменной лестницы не позволяло идти рука об руку. Николь осторожно ступала по ступеням, мощёным разбитой серой плиткой, покрытой толстым слоем пыли. Держалась руками о холодные стены, пытаясь привыкнуть к окружающей темноте, но зрение упорно не хотело адаптироваться под мрак. Каждый раз, когда ей казалось, что она начинает различать пол от стен, а впереди проглядывается длинный коридор, всё растворялось, стоило только отвлечься на посторонние шумы. То плетущийся следом Марк тихо выругивался себе под нос, то замыкающий тройку Руслан шоркал ногами. — Вы можете идти бесшумно, черти вас дери? — не выдержала сирена, резко остановившись, от чего демон чуть не снёс её с ног, а беглый ангел впечатался тому в спину. — Быть тише мыши… — Как, если темно, хоть глаз выколи? — возмущался тёмный, стоя слишком близко к бывшей невесте, от чего та невольно спустилась на одну ступеньку вниз, лишь бы не ощущать жара его к кожи к себе настолько близко. — Можем вернуться и сделать что-то вроде факела… — Нет, не можем, — беспрекословно отрубила дочка тёмного хранителя. — Папа всегда ходил без света. Глаза начинают привыкать постепенно, а темнота рассеивается, если начать ей доверять… Он так говорил, по крайней мере. — А ты сама то что-то видела, когда ходила с ним?       Николь яростно поджала губы, чего никто не смог бы увидеть сквозь непроглядную темноту.       Отец шёл впереди, держа в своей мозолистой руке ладонь дочери. Ступал сначала тихо, вымеряя каждый шаг, но когда ноги ощущали ровную дорогу, стоило лишь миновать длинную лестницу, то ускорялся. Шёл уверенно вперёд, утягивая за собой сирену. Как ледокол пронзает ледяные глыбы в замёрзшем море, так же и тёмный хранитель таранил густую тьму. Делал крутой поворот налево. Потом шёл долго-долго прямо, не выпуская женских тонких пальцев из своей хватки, утягивая за собой по петляющим коридорам. Девушка лишь повиновалась, не различая дороги. — Идёмте, — не стала вступать в перепалку тёмная, не спешно продолжая спуск, но тут же вновь остановилась, не пройдя и двух шагов, услышав за спиной усмешку, сорвавшуюся с языка вездесущего бывшего. — Что-то не нравится? — Ты ведь тоже ничего не видишь, — подметил Марк, различая нотки раздражения в голосе девушки. — Почему бы нам тогда не вернуться и не взять что-то, что хоть немного поможет ориентироваться? Фонарь, огонь, хоть что-то… — Ты можешь возвращаться, если хочешь, — огрызнулась Николь. — Можешь даже остаться там. Тебя никто не звал, если помнишь. Так что ты либо возвращаешься, либо затыкаешься и идёшь молча.       Девушка начинала закипать. Сомнение, что сквозило из тона демона, раздражало. Оно было сродни звонкой пощёчине, что он вербально отвешивал ей за неуверенность. Такой союзник был больше обузой, нежели помощью в нелёгком пути. — Ну? — не выдержала она, поторапливая мужчину с ответом.       Руслан, что шёл последним, скучающе опёрся на каменную стену, сложив руки под грудью. Перепалка обещала ещё не скоро закончиться, и он не сказать, что был бы опечален, если бы демон принял решение покинуть их сейчас. Напротив, лишний балласт был бы сброшен с палубы корабля раньше, чем тот успел отплыть от гавани. Но все присутствующие хорошо знали сущность оскорблённой исчадия Ада. Он бы лучше запихнул своё мнение куда подальше, мирясь с сомнениями, нежели оставил обещанную награду с чтецом чужих судеб один на один ещё раз, отпуская в Тартар. — Я предлагаю вариант, — спокойно, но с тенью злости, произнёс Марк, чеканя слова. — Либо затыкаешься, либо возвращаешься, — повторила сирена свои условия, не желая больше и шагу ступать, пока демон бы не дал точного ответа. — Николь, не будь упрямой, — страдальчески застонал мужчина, заставляя Руслана закатить глаза от драмы. — Ты ничего не видишь, как и мы. Константин ходил по этому лабиринту десятки, если не сотни раз. Он знал этот путь наизусть и мог бы пройти его с закрытыми глазами… — Иди обратно, Марк, — перебила Николь и в её интонации явно послышалась тягучая сталь, предвещающая нарастающую злость. — Ну? — Я ничего не вижу, — пожаловалась дочь, ступая следом за отцом. Лишь его рука тянула её по тёмным коридорам, не позволяющими видеть ничего. Даже собственного носа. — Ты должна видеть всё, как днём, — не поддавался Константин, на секунду останавливаясь, а потом вновь шагая, как ни в чём не бывало, словно оказался на перепутье, а затем выбрал нужный ход. — Мрак расступается, если принять его всем сердцем. Ты надеешься на зрение, а должна на чутьё и Тьму.       Марк коротко прыснул. Хотел было развернуться и уйти от того пренебрежения, коим сквозили слова несостоявшейся жены, но демон не отпускал. Не отпускала животная одержимость, что засела в его сердце по отношению к этой несносной женщине, которая стала ещё невыносимее, стоило ей подпустить Тьму к себе настолько близко. Она одаривала её новой уверенностью и силой, в которой та не сомневалась теперь ни на секунду. Последняя победа с открытым тайным ходом ещё сильнее запустила свои корни в её разум. Теперь никто не смел сомневаться в ней. — Марк, чей ты сын? — вдруг из темноты спросил бежавший светлый, потерев переносицу, будто боролся с приступом мигрени. Но то была овладевающая скука. — Что значит «чей я сын?» — вскипел демон, оборачиваясь в сторону парня, словно хотел бы взглянуть ему в глаза. Но темнота не позволила, скрывая вопрошающего в своём укрытии. — Какая разница? — Большая, — меланхолично, словно повторял, пройденный уже трижды урок, отозвался Руслан. Удержание в узде его сущности. Отпор тем несчастным, что решили напасть на сирену в разрушенном гостиничном номере. Разбитое вдребезги стекло автомобиля, когда бывший возлюбленный позволил себе больше, чем имел бы на то права. — Вот я сын верховного ангела и ангела-хранителя, а ты? Демона и демонессы? А Николь — дочь главного тёмного хранителя и сирены. Давай не будем спорить хотя бы со своим происхождением? — миролюбиво, но с оттенками укора, предложил бывший светлый. — У Николь явно больше знаний по прохождению лабиринта, ведущего в Тартар, чем у нас двоих вместе взятых. А наши с тобой познания равны нулю, признай. Просто по праву рождения. — Я просто предлагаю варианты, — загораясь, словно фитиль, выплюнул тёмный. — А я предлагаю тебе не лезть со своими непрошенными советами, — вторя его интонации, ответил чтец.       Кровь в жилах начинала стыть от гнева, который демоническая сущность взбивала в его внутренностях, как слежавшийся пух в подушке. Вокруг кружили перья, щекоча ноздри дремлющего чёрного змея, покоившегося на месте души. Фауст, мирно спящий доселе, мог в любой момент пробудиться, если бы Марк не прекратил испытывать его терпение сию же секунду. — Если у нас будет вопрос на эрудицию, касаемо демонических отродий, то мы обратимся к эксперту, а пока давай полагаться на других наследников, — шикнул Руслан, сжав до скрежета зубы так, что даже Николь, стоящая от него в паре метров, услышала этот звук. Смеси контролируемого гнева и желания достучаться. Окатить ледяной водой и поставить на место.       Внутренне чутьё, что рисовало картинки будущего, подстёгивало чтеца чужих судеб говорить так, как того хотелось. Марк в любом случае пойдёт с ними. Он выступит в решающем поединке, схлестнувшись с Денисом и его сворой. И будет полезен. Окажет большую честь, размозжив десятки черепов приспешников нового Бога, пока Фауст и тёмная матерь будут разбираться с остальными. Он — адская сила и один из сильнейших демонов, что окажется на нужной стороне баррикады. — Возражений больше нет? — спустя долгую паузу, в которой были слышны лишь дыхание трёх тёмных, вопросила сирена. — Какие-то ещё советы будут?       Демон сдержал спесь внутри, но внутренняя Тьма вновь натянула кованные цепи, впиваясь холодным ошейников в шею зверя. Металлическое звякание разорванных звеньев больно ударило по барабанным перепонкам Марка. Сколько ещё цепей удерживают дьявола внутри? Не так мало, чтобы суметь удержать лицо. — Идём, — смиренно, принимая свою участь слепца, ответил тёмный, а Николь шумно выдохнула в ответ. — Идём, — отозвалась она, продолжая путь и разводя руки по стенам, удерживая в своих прикосновениях ощущение пространства вокруг.       Темнота в катакомбах была не просто отсутствующим светом — она была живым существом, ползающим по закоулкам разума и скрывающим свои тайны от неугодных. Тех, кто не принимал Тьму. Не впускал в свою голову всеобъемлюще, даруя возможность стать её глазами и ушами. Она обвивала, стягивая с волос капли страха и усугубляя ощущение смятения. Где-то вдали слышались неясные шёпоты. Мягкие, как ветер, но угрюмые, как Мрак. Темнота, кажется, следила за каждым шагом своих гостей.       Ветер, проникая в узкие коридоры, тянул за собой старые обрывки забытых разговоров, словно искушая углубиться в таинственные повороты. Он пронзал пространство звуками, напоминающими упрямое дыхание заблудшей души, шуршание потерянных вещей, которые когда-то принадлежали тем, кто ловил свою участь в этих тёмных пещерах. С каждым порывом он приносил с собой незримое присутствие, от чего становилось холоднее в груди.       Звуки шагов отзывались эхом в мрачном месте странным ускользающим отголоском, словно оно настолько же враждебно, как и предостерегающе. Каждый шаг разрезал ткань реальности, оставляя за собой только вопрос: где же выход? Стены, которые могли бы быть путеводителем, были бестолковыми, и каждая ступень казалась замысловатой игрой призраков. Здесь, в сердце Тьмы, Николь готова была стать частью его тайны. Частью этого зловещего шёпота, который манил и пугал одновременно. Лабиринт — это не просто пространство. Это отражение страхов, надежд и неизведанных мест внутри души, готовое поглотить и освободить разом. — Веди меня, — одними губами прошептала сирена, ощутив, как руки тёмной матери легли ей на плечи, а сама она ступала следом, вторя движениям своей должницы.       Тьма расступалась перед ликом её создательницы, даруя названной дочери возможность видеть. Смутно. Едва различая очертания грязных стен, ведущих узким проходом всё ниже и ниже. Теперь она могла видеть даже собственные руки, часто заморгав, словно привыкая к новому зрению после долгих блужданий в потёмках. Ступени перестали быть такими устрашающими, когда она видела их размытые силуэты. Она должна верить чутью и Тьме.       Лестница, которая, казалось, никогда уже не закончится, встретила последней ступенькой, превратившись в гладкий пол. Дочь тёмного хранителя замерла на мгновение, обводя взглядом незнакомое пространство, в которое они вошли. При свете тусклого свечения, проникающего сквозь трещины в стенах, проход казался холодным и заброшенным, но в нём всё же витала какая-то старая магия, не забытая временем. Пыль повисла в воздухе, словно отражая её собственную неуверенность, и звуки собственного дыхания эхом раздавались среди пустых стен. — Здесь мы будем в безопасности, — тихо произнесла тёмная мать и её голос напоминал шёпот ветра, проникающего в укрытие.       Николь кивнула, хотя внутри неё разрасталось чувство тревоги. Она незаметно сжала кулаки, проверяя свою новую реальность и новое зрение. Как будто вокруг неё всё было знакомо, но в то же время настолько же и чуждо.       Тёмная мать наблюдала за ней с одобрением, и в глубине души сирена почувствовала волну уверенности. Что-то заполнило её: не страх, а уверенность, что именно здесь, под защитой своей создательницы, она сможет показать всё на что способна. Доказать, что достойна носить гордое звание дочери Константина. Не лживо и нарочито горделиво, а заслуженно, укореняя своё высокородное происхождение. — Давай, — произнесла девушка, едва слышно, зная, что никто из её союзников её не услышит, — покажи мне путь.       Но её услышали. Руслан, что видел лишь силуэт стройной фигуры, общающийся с темнотой, одобрительно кивнул сам себе. Николь прозрела. Она видела то, что было сокрыто от его глаз и глаз Марка, что не видел вообще ничего. Демон всё так же размышлял над источником света, не одобряя блуждания по мрачным коридорам. Не впускал Тьму в свою заволоченную туманом душу. Иронично. Самый тёмный из них сопротивлялся ей сильнее остальных, будто впервые впустивших её к себе настолько близко. Не давал стать его проводником, упёрто надеясь, что с фонарём или факелом они пройдут этот путь гораздо быстрее.       Николь, словно почувствовавшая на себе чужой взгляд, обернулась назад, встречаясь с теплом голубых глаз и делая короткий кивок. Чтец ответил тем же. Он тоже видел. Не так чётко как она, ведь он вверял исход этого блуждания не Тьме, а ей. Наследной дочери главного тёмного хранителя, в которой сейчас были заточены весь Мрак и его дальнейшее будущее. Именно она была его проводником в этом опасном пути. — Идём, — спокойно велела сирена, продолжая ступать вперёд.       Холодное пространство и темнота расступались перед её шагами, словно она была пресловутой искрой, освещающей путь. Бежавший светлый мог поклясться, что видел собственными глазами, что от девушки шло призрачное сияние, отделяющее её от тьмы. — Ты что-то видишь? — засомневался демон, шарахаясь от пустоты, как слепой котёнок, чем вызвал на лице чтеца злую усмешку. — А ты нет? — усмехнулся парень, отталкивая демона плечом и оставляя позади. Теперь тёмный замыкал их строй, а он шёл прямо за проводником. — И ты тоже? — вскипел мужчина, делая неуверенные шаги, чем забавлял Руслана ещё больше. — Отстаёшь, демон, — вновь поддел его слепоту бывший светлый, хватая соратника за рукав и потянув за собой, чтобы тот не отбился, пока сирена вела их вперёд.       Пустой длинный коридор завёл её прямо до просторной площадки, где, подобно старым сказкам, дорога разбивалась на три пути. Три высокие арки и в каждой из них пустота. Никаких указателей, как завещали бабушки, что, если направо пойдёшь — жену найдёшь, налево пойдёшь — коня потеряешь, а если прямо, то сам пропадёшь. Перепутье не давало подсказок. Лишь тихая темнота и гулко бьющееся сердце, что казалось, эхом отскакивало от стен. — Почему остановились? — озираясь по сторонам, уточнил демон. — Помолчи, — шикнул беглый, смотря в спину растерянной девушки, что стояла перед выбором.       Она не помнила дороги, по которой вёл её отец. Он так часто делал повороты и крутые виражи, а она была полностью слепа, что даже всплывающие воспоминания не дарили подсказок. Он поворачивал налево. Но был ли это его первый поворот или может быть третий? Она не различала. Лишь послушно плелась за его рукой, как это делал сейчас Марк, идущий рука об руку с бывшим светлым.       Николь глубоко вздохнула, пытаясь успокоить взволнованное сердце, которое галопом неслось в груди. Каждый из трёх путей казался ей обещанием новых возможностей и угроз одновременно. Она вдруг вспомнила старые сказки, что читал ей отец перед сном, и как она, будучи ещё ребёнком, всегда испытывала любопытство к неизведанному. К тому, что таит в себе Тьма. — Если бы только кто-то мог дать ответ, — прошептала она, чуть тряся головой, чтобы избавиться от запутанных мыслей.       «Может быть, мы должны рискнуть и выбрать один из путей?» — произнесла тёмная мать в её голове и её голос звучал словно из самой глубины души.       В этот момент Руслан кивнул, слыша женский шёпот, что эхом откликался в его груди. Тёмная мать говорила с ними, но обращалась лишь к сирене, ведь именно ей было предначертано пройти этот лабиринт. Он старался понять, что именно движет девушкой в этот момент. Он был готов поддержать её в любом выборе, даже если и сам не понимал, куда ведут эти три дороги. — Я чувствую… — начала сирена, собирая мысли и откашливаясь, словно слова застряли в горле. — Если бы у каждого пути была своя аура, я бы почувствовала её. Но здесь только пустота. Никуда не тянет. — Может быть, пустота и есть самый верный выбор, — подметил демон с ухмылкой, на что тут же получил неодобрительный взгляд Руслана. Он не увидел его, но почувствовал, как запылала правая сторона лица от чужого внимания. — Что? Я то вообще ничего не вижу… — Значит, лучше помолчи, — предупредил новый тёмный.       Николь покачала головой, всё ещё не определившись. Каждый коридор Тьмой звал её, но она понимала, что решение должно исходить не только от сердца. Сосредоточившись, она прислушалась к каждому из путей, надеясь поймать хоть малейший намёк на то, куда она должна пойти.       Стоя на краю бесконечности, перед ней возникли образы: налево — фильм прошедших дней, цвета которых были яркими, но все искажёнными; направо — ухабы в виде шрамов и шепчущие голоса, обещающие вечность; а прямо — лёгкое дыхание свободы, но с неясной картиной будущего, расплывающейся, словно круги по водной глади. — Прямо, — уверенно выпалила она, делая шаг вперёд.       К этому решению её подтолкнуло что-то большее, чем просто инстинкты. Это был как зов, так и страх неведанного. Взгляд тёмной матери засиял. Она чуть кивнула, как бы подтверждая её выбор, и все вместе они направились в пустоту, которая ждала их впереди. Пустота и ещё больше тайных ходов.       Делая бесчисленное количество выборов, девушка всё больше начинала путаться. Ей казалось, что они ходят кругами. Часами. Выходят на одни и те же развилки. Тьма играла. Путала. Сбивала следы. Вела и давала подсказки. Но насколько верными они были, когда в каждом выбранном коридоре её встречал всё тот же зловещий ветерок и призрачные голоса, что выбивались из тёмных плит? Словно замурованные души кричали за ними. Их голоса были неразличимы, лишь походили на обрывки заевшей кассеты с помехами в старом магнитофоне. И вдруг неожиданно, среди ропота непроницаемого гула, она отличила знакомый звук…       Мяу…       Николь остановилась. Лихорадочно забегала глазами по углам тёмного коридора, что видела теперь словно при дневном свете, как и обещал отец. Плиты на стенах были серо-коричневого цвета, напоминая кварц. Пол вымощен мелкой чёрной мозаикой, на которой расходились прожилки трещин и забившейся грязи. Потолок нависал низко, едва не задевая макушку демона. Впереди длинный коридор, которому не видно края, что исчезал в темноте.       Мяу… мяу.       Снова это жалобное мяукание, словно где-то за стеной прятался котёнок, потерявший маму-кошку. Он звал. Шугался незваных гостей, забиваясь в угол и щетинясь, словно мог кого-то напугать этим.       Мяу-мя-я-я-у…       Девушка стояла, как парализованная, не в силах пошевелиться. Лишь искала глазами источник звука, ставший единственным, в этом гулком пространстве. Голоса стихли, словно призрачный кот приказал им умолкнуть.       «Иди» — сказала она себе мысленно и сделав глубокий вдох, зашагала дальше. В этот лабиринт, где её сознание пыталось сгруппировать воспоминания, что превращались в туман. Каждый шаг словно резонировал с её внутренними страхами, вторя беспокойству и неуверенности. Периодически она останавливалась, чтобы прислушаться, остановить хоровод мыслей и обрести контроль над ситуацией. Услышать призрачный зов, который тут же разливался в пространстве, стоило ей притормозить. — Что-то не так, — произнесла она, обращаясь к тёмной матери, которая, казалось, знала больше, чем позволяла понять.       «Слушай свои инстинкты» — ответила та. Её голос был спокойным и глубоким, словно воплощением всей Тьмы, что окружала её.       Но было сложно слышать инстинкты среди истошного звука, когда бестелесное животное не прерывало своей жалобной песни. Теперь оно не умолкало ни на секунду. Шла девушка или останавливалась, призрачное «мяу» всё так же лилось со всех сторон.       Николь осторожно прижала ладонь к сердцу, стараясь уловить его ритм среди Хаоса. Не ровный. Кривой. Словно она пробежала марафон. — Вы тоже это слышите? — дрожащими губами произнесла дочь тёмного хранителя, обернувшись за спину, где Руслан всё так же вёл слепого Марка за локоть, не позволяя отстать. — Что? Шёпот? Да, — отозвался демон. — Кошку, — уставше, словно боролся с докучливой обузой, поправил новый тёмный, переглянувшись с сиреной. — Ты не только слеп, но и глух, мой друг. Вот бы был ещё и нем, цены бы тебе не было, — не забывая о колкости, поддел его чтец, мечтательно вздохнув. — Заткнись, — раздражаясь бросил мужчина, вырвавшись из опекающей хватки. — Пойдёшь дальше сам, как истинный демон, Марк? Похвально. Ступай, мой мальчик, — с нескрываемой усмешкой обратился бывший ангел, оставляя своего подопечного в темноте, как брошенную на растерзание добычу. — Иронично, что высокородный демон, что только и делает, так бровадствует в сторону Тьмы, до сих пор не впускает её в себя, чтобы прозреть… — Скажешь это мне, когда мы выйдем, ангелок? Или твоя смелость подкрепляется только тем, что ты скрываешься в темноте?       Руслан остановился. Нападка тёмного отродья кольнула чёрную змею внутри, отогрев ту ото сна. Фауст не любил сомнений в своей силе. Презирал, когда в его адрес говорили нелестно и принижали. Хотелось вырваться из оков и показать хаму, что он есть на самом деле. Ведь демон ещё никогда не видел его лицом к лицу. Не страшился его могущества, что пустило прочные корни в когда-то слабое тело. — А ты выйдешь на свет без моей помощи то, демон? — зло шикнул чтец.       Он выйдет. Руслан сам потащит его за шкирку, если это будет нужно. А это было нужно. Не ему, а всему миру. Ведь именно тёмный своими руками помог бы его сотворить. Чтец чужих судеб видел его яростное лицо, окрашенное кровью и вырвавшейся сущностью. Не Марк, а я его дьявольская ипостась, рубилась в ожесточённой схватке с новым Богом. Таково было пророчество, которое он видел собственными глазами. И оно должно было свершиться. — Хватит! — властно отдала приказ Николь, когда особенно громкое «мяу» резануло по барабанным перепонкам, заставив на секунду зажмуриться. — Вы мешаете.       Девушка глубоко вздохнула, чувствуя, как её сердце бьётся всё сильнее, словно пытаясь вырваться из груди. Взгляд метнулся по окружению — Тьма всё ещё висела тяжёлым покрывалом, но где-то в глубине ощущалась слабая искра надежды. Она знала, что сейчас самое время действовать, пока Хаос не поглотил всё окончательно. — Хватит! — снова прозвучал её голос, твёрже и громче.       Руслан, наконец, взглянул на Николь. В его глазах читались усталость и решимость — он понимал, что сейчас важно не сдаваться и не позволять эмоциям взять верх. Именно это подтолкнуло отступить его на несколько шагов назад, возвращая руку на локоть разъярённого демона, вновь став его глазами и ушами в этом тёмном хаосе. — Я не в восторге сам от этого, но нам нужно идти, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Не думай, что ты мне нравишься и поэтому я ищу с тобой тактильного контакта. Когда выберемся — мы ещё это обсудим. — Обязательно обсудим, — рыкнул в ответ Марк, принимая свою слабость сейчас и третья цепь внутри громко щёлкнула, ударяясь о каменный пол души.       Николь кивнула, чувствуя, как её руки дрожат. Внутри всё ещё звучала жалобная песнь призрачного кота, что не умолкал, а его мяукание разносилось всё ближе и ближе, словно он сам шёл к ним на встречу. — Идём, — с решимостью позвала она, уверенная, что этот голос звал их вперёд. К спасению или погибели, но он упорно хотел довести их до финала. — Время не на нашей стороне.       Через мгновение они начали двигаться вперёд, борясь с тьмой, что окружала со всех сторон, — каждый шаг был крохотной победой в битве за будущее. А призыв животного всё ярче, когда вдруг из ускользающей темноты к ним вышло маленькое тело. Оно устало передвигало тонкими лапками, медленно подходя ближе. Узкая треугольная морда была опущена, словно у кота не осталось сил, чтобы двигаться вперёд, но он, превозмогая боль и слабость, искал их. Трёх заблудших странников, что были сродни маленьким детям в водовороте Хаоса, в который окунулись с головой. — Люциус, — прошептала Николь, узнавая розовое пятнышко на чёрной голове, обтянутой кожей.       Кот в ответ жалобно уркнул, словно откликаясь на имя, что дал ему покойный хозяин. — Он похож на тебя, — просияла дочь, бережно беря горячий недовольный комок из корзины, где остались его братья и сёстры. — У него такое же пятнышко, как у тебя.       Константин усмехнулся, погладив котёнка большим пальцем по крошечной головке. Зверь насупился, проводив взглядом чужое прикосновение, и уверенно цапнул крошечными острыми зубами хранителя за руку, словно давая предупреждение «не трогай меня». — Ах ты маленький бесёнок, — весело отозвался отец, играюче щёлкнув своенравного котёнка по мокрому носу. — Не нравится, когда тебя трогают?       Животное зашипело. Но не злобно или устрашающе, как и подобает месячному котёнку, а умилительно и совсем по-детски, зарываясь в тёплых ладонях девушки, будто прячась в их уютное укрытие. — Кажется, да. Вы снова оказались похожи, — весело подметила Николь, возвращая котёнка обратно в корзину, где тот яростно замяукал, стоило лишиться тепла чужих тонких пальцев. Он смотрел прямо в лицо Константина и что-то долго ему вещал, пища своим звонким голосом. — А ты ему нравишься, — отозвался отец. — В этом мы с тобой тоже схожи, Люциус.       Люциус остановился и сел на холодный пол, устремив потухшие глаза в сторону гостей. Только сейчас Николь заметила, что на горле кота зияла открытая рана, обагряя грудку засохшей кровью. На ярких когда-то глазах застыла серая мёртвая пелена. А бока были впалыми, словно любимый питомец бродил по этим коридорам уже долгое время, ожидая встречи. Он был живым трупом, что искал их и наконец нашёл.       Сирена мягкой поступью приблизилась к коту, осторожно протянув руку, чтобы не испугать измученное животное. Он замурлыкал тихо, будто зная, что его нашли, и в этом было что-то успокаивающее. Словно отец всё так же вёл её по извилистым коридорам, сжимая тёплой ладонью похолодевшие пальцы. Пронзал темноту и шёл уверенными шагами среди призрачных голосов и гулкой черноты.       «Папа», — внезапно подумала девушка, опускаясь на колени и дрожащей рукой погладив холодную кожу зверя, на что тот незаметно кивнул, блаженно прикрыв глаза от ласки. Последней, возможно, ласки, что настигла его в этом страшном месте. — Ты покажешь нам дорогу? — прошептала она, аккуратно поглаживая его по голове.       Люциус, несмотря на видимую слабость, слегка повернул голову к ней, словно понимая, что его кто-то услышал и не забыл. Он тихо урчал, и в этом звуке скрывалась целая история — история страдания, любви и надежды.       За их спинами раздался шорох, заставив всех разом обернуться — кто-то приближался. Николь и её спутники резко насторожились, готовые к любым неожиданностям. В темноте зажглись слабые огоньки, и из тени вышли фигуры — не враги, а такие же уцелевшие, такие же искателей света в этой мгле. — Мне это не нравится, — тихо произнёс Марк, завидев приближающиеся огни. Он смутно видел очертания коридора, но далёкие огни достигли даже его затуманенного зрения. — А мне нравится, что ты хоть что-то видишь, — ледяным шёпотом отозвался Руслан, обеспокоенно посмотрев на девушку, что со страхом глядела за их спины. — Бежим, — одними губами прошептала она, выпрямляясь и подхватывая тушку кота на руки.       Все трое сорвались на бег. Новый тёмный крепче сжал локоть демона, опасаясь, что тот наткнётся на темноту, что всё ещё была его главным противником в этой битве. Никто не знал, от чего и зачем они бегут, но сердце Николь чувствовало угрозу, и появившийся страж её отца укоренял эту мысль. — По лабиринту нельзя блуждать очень долго, — наставлял Константин, когда зловещий шёпот взъерошивал волосы на затылке дочери, пока та шла за ним, не отпуская шершавой ладони. — Разве тебе может здесь что-то угрожать? — обеспокоенно спросила она, а холодное дыхание скользнуло по её щеке, словно кто-то бестелесный прошёл сквозь неё.       Отец обернулся в сторону Николь, видя её растерянные глаза. Она всё так же не видела ничего вокруг себя, но ощущала незримое присутствие призраков, что вырывались из стен и бесцельно слонялись по коридорам, будто ещё не до конца поверив, что к ним в гости заглянул кто-то живой. Тёплый. Наполненный кровью и энергией. — Мы живые, а ходим по грани между миром живых и миром мёртвых. Если затянуть с прогулкой, то на наше тепло может выйти кто-то не дружелюбный. Тот, кто охраняет этот переход от тех, кто не знает пути, — терпеливо повествовал хранитель, ускоряя шаг.       В голове дочери тогда осталось не мало вопросов. Кому нужно охранять путаный тёмный лабиринт, в который даже проникнуть может далеко не каждый? Кого нужно остерегаться в Мраке, если случайно заблудший путник и сам сгинет в этом проклятом водовороте? Но эти вопросы она не осмелилась озвучить, смиренно ступая за отцом. Тогда она думала обо всём этом, как о странном приключении, которое никогда не будет проходить в одиночку. Но Тьма распорядилась иначе.       Гулкие удары ботинок разносились эхом по тишине, когда троица неслась по каменному коридору, полагаясь только на шестое чувство. Прямая дорога вела только вперёд, не оставляя никаких возможных вариантов, но душа трепетала от страха.       «Что если я пропустила нужную развилку и сейчас мы бежим к тупику?» — панически размышляла дочка тёмного хранителя, прижимая к груди тушку Люциуса, пока он смиренно принимал тряску и неудобство. «Невозможно. Люциус же вышел от куда-то… О, Тьма! Люциус просто призрак. Он мог выйти от куда угодно». Эта и ещё десяток страшных мыслей проносились в голове ураганом, когда перед глазами мелькали одинаковые каменные стены.       Николь взглянула на кота, его глаза медленно засияли — хоть и тускло, но всё же с надеждой, будто говоря: «Несмотря ни на что, у вас есть шанс». И даже среди Тьмы, даже в самой глубокой бездне есть место для спасения, пока рядом была надежда. Тонкий её источник, что прижался к груди девушки теснее, будто пытаясь согреться в этой промозглой стуже.       Каменные стены казались бесконечными, и каждое эхо шагов отзывалось глухо в сердце трёх путников. В этом мраке каждый шаг казался борьбой с самим собой — страхи, сомнения и отчаяние кружили в голове, словно тёмные вихри. Николь сжала Люциуса крепче, чувствуя, как его тело дрожит в её руках, а внутри она искала хоть какой-то источник силы.       Перед ними внезапно замер коридор, стены словно сузились, создавая ощущение капкана. В воздухе повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь едва слышным шорохом — кто-то или что-то приближалось. Николь замерла на секунду, но потом вновь побежала, завидев впереди развилку. Очередная площадка и два покрытых тьмой прохода, из которых вновь приходилось бы выбирать.       Дав себе передышку, тёмная прижалась к стене. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат даже в этом мраке и вне его. Люциус, что до этого спокойно сидел на руках, оживился и спрыгнул с насиженного места. Глаза, покрытые трупной коркой, обратились в глаза дочери умершего хозяина. Со смертельной тоской и скорбью, будто он прощался, вглядывались в изумрудную зелень. В какой-то момент Николь показалось, что в его глазах стояли слёзы, пока тот вглядывался в неё не мигая. — Папа, — прошептала она, а голос дрогнул от осознания. Это отец. Последняя его попытка помочь ей.       Люциус жалобно мяукнул, потёрся носом о штанину и неспешно поплёся в сторону одной из арок, растворяясь в холодной темноте. Даже сирена, чьё зрение было острее остальных, не могла разглядеть того густого мрака, что заволок последние муки выбора. Чёрная тушка скрылась в темноте. — За ним? — неуверенно спросил Руслан с тяжёлым дыханием, оперевшись на одну из стен, пока девушка заворожённо смотрел вслед призрачному помощнику. — Нет, — уверенно отозвалась она, вытирая испарину на лбу. — Туда!       Короткий кивок головы указал в противоположную сторону, заставив бы усомниться в правильности решения, но чтец чужих судеб доверял тёмной беспрекословно. — Это логично? — вопросил Марк, чьё зрение не во время прорезалось.       Николь шумно выдохнула и одарила тёмного такой яростью, что закружилась в её глазах, что впору было бы думать куда бежать и где скрыться, но демон даже не дрогнул. Мириться и выдерживать любые перемены настроения бывшей невесты — он научился уже давно. — Ты прошёл весь путь, будучи слепым и глухим, и сейчас смеешь высказываться? — выпалила сирена, чеканя слова. — Я просто спрашиваю, — не теряя уверенности в своих размышлениях и ставя под сомнение чутьё дочери тёмного хранителя, не отступал демон. — Кот пошёл туда и это как будто логично последовать за ним, разве нет?       Руслан нехотя кивнул, но промолчал, в момент осознавая, что всё ещё держит тёмного за локоть, когда в этом уже не было теперь никакой нужды. Призрачные огни, что заставили их бежать пару минут назад, больше не вспыхивали вслед, будто даруя время на раздумья. Это было лёгким намёком ускориться, но не было сигналом к спасению. И сейчас, испытывая необычайное облегчение, парень отошёл от мужчины подальше, больше не желая и секунды проводить в поле его губительной ауры, что то и дело обнюхивала его с ног до головы, как оголодавший пёс, поселившийся внутри демона. — Лабиринт — это кусок земли, что соединяет миры живых и мёртвых, — не хотя, но словно сомневаясь, произнесла Николь. — Люциус мёртв. Он ушёл к мёртвым. Хочешь — следуй за ним. Нам нужно идти через другой ход. — Но он ведь не просто мёртвый кот. Думаешь, отец стал бы посылать тебе такой неоднозначный намёк? — не желал проигрывать в словесном поединке Марк. — Ты снова споришь со мной? — вспыхнула тёмная.       Тёмная матерь, что стояла в темноте нужного хода, сливаясь с ним мглой, неодобрительно покачала головой. «Плоха та команда, где нет доверия и единого мнения» — шепнула она своим детям, выходя из мрака и растворяясь призрачной дымкой в коридоре. Словно вновь дарила подсказку, но оставляла право последнего выбора за ними. Препираться дальше или идти нужным путём. Терять время и дальше на склоки или встретиться со своим предназначением лицом к лицу. — Я не спорю. Я пытаюсь приводить логичные доводы… — Ты споришь, — не согласился Руслан, равнодушно пропустив тот момент, когда демон метнул в его сторону злой взгляд. — Тьма её ведёт. Не Константин или чутьё, а сама Тьма. Сомневаешься в ней?       Марк поджал от злости губы, будто удерживал внутри себя брань, что готова была политься с его языка. Он сомневался не в Тьме. Он сомневался в сирене, что все свои двадцать шесть лет отрицала её и бежала, как от проклятия. А Мрак не любил таких игр и сейчас мог наказать её за то презрение, коим она была полна все эти годы. Отомстить за неверие. Преподать урок за неповиновение. Вынести жестокую кару за допущенные ошибки. Именно сейчас, когда она вверяла их судьбы своему приобретённому инстинкту. — Тьма не только умеет наказывать и играть, — будто прочитав мысли демона, меланхолично продолжил чтец чужих судеб. — Она умеет и одаривать. Я — тому пример. Тем более, что играть сейчас в злого препода не в её интересах… — Это момент спорный, — продолжал спорить мужчина. — Тьма сама вам сказала, что не хочет стать великой? Не поверю. Возможно, она поддерживает мысли Дениса о господстве и сейчас ведёт нас на смерть, чтобы мы не встали у него на пути. Это не приходило вам в головы?       Руслан шумно выдохнул. Устало и так, будто его уже вконец достало распыляться перед тёмным. Доказывать что-то. Приводить аргументы и слышать лишь несогласие. Он видел кровавую бойню, где чёрный известняк у ворот Тартара был орошён кровью приспешников нового Бога. Видел кровь, стекающую по своим рукам и рукам сирены. Видел триумф и полную победу, когда Денис поражённо склонял голову, прося пощады. Вымаливал её, глядя в родные глаза, что, надеялся, дрогнут перед семейными узами… — Мне надоело с ним спорить, — скучающе бросил парень, подходя к дочери тёмного хранителя ближе. — Этот ход? — кивок головы указал в сторону. — Идём. Захочет — пойдёт. Не захочет — призраки его растащат.       Николь, до этого молчащая, терзала себя изнутри сомнениями, что проросли из слов бывшего жениха. Они бросились семенами в плодородную почву, где она боялась неверных решений. Дали корни и выскочили слабыми ростками, но душа упорно тянула в другую сторону. Не туда, куда ушёл отец в обличие своего стража. — Пошли, — согласилась она, уверенно разворачиваясь в сторону темноты и делая шаг ей навстречу.       Под подошвой что-то скрипнуло, будто она наступила на мокрое, но Тьма, что обитала в последнем коридоре, была настолько плотной, что даже сирена не могла к ней привыкнуть. То ли закороневшиеся сомнения, то ли таким и должен был быть последний рывок перед Тартаром, делали арку непроглядной. Полной темноты и холода, скрывающими за собой решимость. Ведущими полным повиновением над сильными, что дошли до этого рубежа. Проверяющими веру и испытывающими смелость. «Сможешь ли ты дойти до конца, если вновь ослепнешь?».       Чужое тёплое прикосновение к руке заставило Николь идти вперёд. Руслан пошёл за ней в темноту, переплетая пальцы и ступая рядом. Как делал это всегда. Сигал за ней в пропасть, к которой она его подводила. Без сомнений, страха и вопросов. Вновь слепо вверял свою жизнь в её руки, оставляя позади Марка.