Тёмный светлый

      Варево. То слово, которым Руслан мог бы описать ту картину, коей встретил их Тартар. Адское пекло, духота, волнами расходившаяся от тёмных стен, словно они были разогретой плитой. Запах сваренной крови, что готова была начать уже пузыриться под ногами. Горы холодных трупов, что тлели на раскалённой сковороде пола. Он бы хотел ужаснуться или испытать отвращение, но видел эту обстановку уже раньше. Под закрытыми веками и в полной прохладе морозного воздуха, стоя в снежном вихре, он же окунался в этот духовой шкаф, где варились неупокои и грешники, грудами сваленные в просторной зале. Так встречал их Тартар. Не прибрано и устрашающе. — Чем занимается Люцифер вообще? — недовольно буркнула Николь, стараясь обступить мертвецов, чтобы не задеть разлагающееся мясо. — Кажется, у кого-то полный аврал. — По-моему, здесь попахивает вообще затяжным кадровым голодом.       Сирена сдавленно хмыкнула, продолжая попытки не запачкаться в нераспределённых телах ещё сильнее, чем уже было. Пропитанные кровью ботинки — было большим, на что она была согласна, и почувствовать на себе ещё больше чьей-то жизни — не входило в планы. Обычно, когда Константин приводил её сюда, зал встречал чистотой. Полы были тщательно протёрты, не оставляя ни единого следа, напоминавшего о том, что они попали в первый чертог, где слуги бога смерти забирали попавшие к ним тела умерших, чтобы передать Харону — перевозчику, что должен был доставить ношу по реке Стикс до своего конечного пункта назначения. Врат Тартар, где не милостивый властелин со своими помощниками должен был определить: кто будет чувствовать благо, находясь в мире мёртвых, а кто будет пребывать в устрашении и безрадости.       Тёмная стремительно, стараясь не вглядываться в изувеченные тела, преодолевала заполненный зал. Страшилась, что в тлеющих останках разглядит того, кто ещё совсем недавно покинул Тьму и, возможно, сейчас дожидался своей очереди, лёжа в человеческом вареве, что с каждой секундой начинало вонять всё сильнее и сильнее. Запах серы, крови и горящей плоти въедался в нос, от чего начинали слезиться глаза. Но сирена упорно задерживала дыхание настолько, насколько это возможно, глядя перед собой. Только не под ноги, где варились тела мёртвых. — Его тут нет, — словно прочитав не высказанные страхи, отозвался Руслан, ступая за дочерью тёмного хранителя. — Его уже забрали. Не пристало тёмному хранителю, даже после смерти, томиться в ожидании.       Голос чтеца судеб звучал уверенно, но от этого не захотелось стать смелее, позволив глазам посмотреть на пол. Сердце больно кольнуло, а глаза защипало от непрошенных слёз. Он не назвал его имени, но Николь явственно вспомнила недавнюю утрату, от которой всё ещё бежала, не позволяя скорби нагнать её. Она будет оплакивать его позже, когда выйдет от сюда живой и невредимой, как и завещал Антихрист. Перед тем, как стать счастливой, она позволит себе горевать, а пока… Неслась вперёд к мрачным витражам, отыскивая среди тьмы узкую дверь, ведущую в Тартар. — Ради Тьмы, давай быстрее, — подогнала размеренные шаги бежавшего ангела тёмная.       Из этого места, напоминающего склад мёртвых, хотелось поскорее сбежать. Смертные, тёмные, светлые. До их кончины теперь никому не было дела, и они должны были прозябать на помосте, пока весь Ад был занят другими, более важными делами. Мёртвые могли подождать, пока живые творили новый виток мироздания. Казалось теперь, что весь Мрак замер, перехватывая нового Бога, что стремительно приближался к своей цели.       Пространство за дверью встретило той же духотой, но, в отличие от зала, здесь не было въедливо запаха крови и плоти. Здесь витал огонь. Аромат дыма и копоти, что заполонял собой причудливое место. Это походило на огромный зал для приёма гостей, откуда расстилались множество дверей и лестниц, ведущих вниз. Тёмное убранство из натурального камня отражало блики свечей, что были уставлены по полу. Аромат расплавленного воска отозвался чем-то родным в пустующей душе Руслана. Фауст шумно потянул воздух носом, недовольно сжавшись внутри. Так пахло прошлое, где горели похожие свечи, а бестолковые молитвы вылетали из уст смиренного ангела-хранителя, что стоял на коленях перед ликами всех святых, прося о прощении. Прощении, которого ему не дали.       Проходя мимо массивных колонн, новый тёмный слышал шёпот давно забытых молитв. Слова, которые, казалось, были обращены не к Богу, а к нему самому. Внутренний конфликт разрывал нутро: камень вырезал его воспоминания, превращая их в нечто большее — в безмолвное осуждение, в неловкое понимание своей утраты. Здесь не пели молитв. Не говорили о помощи и прощении. Здесь когда-то заливисто смеялись, громко чокаясь бокалами и обсуждая последние новости из мира живых. То было место распределения, где каждый шёл той дорогой, которая была ему уготована Тьмой.       Николь, стараясь вспомнить пройденный путь, неуверенно шагнула к одной из лестниц, откуда веяло холодом, а до ушей донёсся далёкий звук бурного спора. Внизу бесы ругались о том, что же им делать. Маленькие приспешники царства мёртвых, оставшись без присмотра и нового задания, коротали так своё свободное время, делясь байками о бесчинствах, которые совершили или выдумали на ходу. — Туда, — коротко кивнула сирена в сторону выбранного пути, пряча нож за пазуху куртки. Привычный холод металла стал терпимее, накаляясь от температуры вокруг.       Руслан не спорил. Он вверял исход этой дороги на её хрупкие плечи. Знал. Был уверен, что только ей это под силу. Константин говорил, что она сильнее, чем думает, и был прав, когда его дочь без колебаний ступила на ступеньку, что вела их к первому кругу Ада. Лимб, где горели язычники. — Мы будем проходить каждый круг? — уточнил чтец, держась за спиной девушки, что неумолимо спускалась по витой лестнице вниз. Редкие всполохи факелов на стенах не давали потеряться. Показывали её фигуру, идущую вперёд. — Нет, есть короткий путь, — эхо мелодичного голоса отскочило от стен, а внизу притихли бесы, шумно перешёптываясь, словно уже живо обсуждали не званных гостей, что и не думали прятаться. — Слышишь? — ухмыльнулась тёмная. — Уже ждут, черти.       Николь остановилась на мгновение, прислушиваясь к приглушённому гулу их разногласий. В её глазах мелькнула тень решимости, и она сделала ещё один шаг вниз по спиральной лестнице, ощущая, как холод проникает сквозь кожу. Внутри всё зажглось тревогой и уверенностью — ведь именно так ей и говорили: путь к себе — через испытания. «Ты сильнее, чем думаешь».       Руслан всё так же держался рядом, его глаза метались по теням, будто ожидая нападения. И он готов был дать отпор. В любую секунду перехватить девушку, отставив себе за спину. Сирена, словно почувствовав его намерение, тихо произнесла: — Не тронут. Они слишком трусливы. Сильных не ставят охранять язычников, что только и делали, как переписывали устоявшиеся законы и не верили в судьбу. Даже жаль, что моего братца будут охранять такие. — Думаешь ему грозит только первый круг? — хмыкнул парень. — Девятый круг ему подходит куда больше. — Ты прав. К предателям его отнести куда проще, чем к неверующим.       Тёмная сирена снова улыбнулась, и её голос звучал мягко, почти нараспев. Внезапно поселившееся чувство, где она жалела Дениса и не хотела его смерти, угасло. Если бы не он — ей никогда не пришлось бы спускаться в Тартар одной. В их доме всё также вальяжно расхаживал бы Аббадон, а сфинксы ластились о ноги гостей в резиденции. Её кровь была бы чиста, а мама никогда не узнала бы, каково это — любить и ненавидеть своё чадо, что возомнило себя новым вершителем порядка.       Они спустились ещё ниже, и воздух вокруг стал гуще, насыщенным запахом пепла и забвения. Внезапно перед ними выросло полукруглое пространство — круг Ада, где пламя язычников всё ещё тлело, отражаясь в мокрой каменной стене, а уродливые статуи улыбались, слыша стоны мучающихся грешников. — Добрый день! — громко, оповещая попрятавшихся слуг о своём присутствии, заявила Николь.       Руслан не удержался от короткой улыбки. Вот она какая — дочь главного тёмного хранителя. Не высокомерная, избалованная девчонка, выросшая под крылом влиятельного родителя, как ему показалось в первую их встречу. Не раненая и слабая искусительница, что играла пороками людей, как он подумал после той злосчастной ночи в баре, где тёмная впервые открыла ему свою душу, а потом рвано целовала распухшие губы. И даже не расчётливая, холодная сирена, что была готова плюнуть на все обещания и громкие речи, разгромив его сердце на груду камней, вернувшись к проклятому демону и желая спастись. Поцелованная тёмной матерью женщина, сотканная из неустрашимой уверенности, Мрака и силы. «Никакая ты не синичка», — зло подумал чтец, смакуя новый образ, что предстал перед его взором сейчас. Как будто впервые разглядев её нутро без масок, бывший ангел восхищался, потерев ладони. Искренне и заворожённо, когда Николь бесстрашно проходила все испытания, что выпали на её долю.       Тень, сливающаяся со стеной, оторвалась от мглы. Её очертания слабо проявились в тусклом свете. Молодой, худощавый парень с хитрой вежливой улыбкой, склонял голову перед гостями. Чёрные курчавые волосы спадали на высокий загорелый лоб, а янтарные глаза искрились неподдельным восхищением, словно были рады такому визиту. — Добро пожаловать, Николь, — елейно произнёс бес, не отрывая взгляда от дочери тёмного хранителя.       Это веселило нового тёмного. То с какой благоговейной страстью и учтивостью, он склонялся перед образом всем известной наследницей Константина, напоминало о Пеше. Таком же прихвостне. С таким же тягучим, словно карамель, тоне в голосе. — Привет, Паша, — улыбнулась Николь. — Тебя снова понизили, бедолага? — Я сам ушёл, — вздёрнув кверху курносый нос, отозвался тёмный. — Тыкать копьями насильников и потом оттирать адские котлы не так весело, как говорили на собеседовании. Шарлатаны. А тут неплохо, — бес обвёл взглядом свою маленькую обитель, где то и дело расползались шёпотки, а за стенами стонали грешники, приговорённые к пожизненному мучению. — Не так жарко, к сведению. Да, народу побольше, но клиентура в основном сносная. Платят поменьше, поскольку, видите ли, у нас не вредные условия труда, но грех жаловаться. А ты какими судьбами здесь? Решила забронировать котёл на будущее или какие-то другие причины? Учти, у нас сейчас напряжёнка с ранним бронированием, и котлы с видом на преисподнюю разбирают, как горячие пирожки у вокзала. Но, думаю, для тебя Люцифер подсуетится… — Я не за котлом, — оборвала долгий рекламный слоган сирена, заставив тёмного вмиг перемениться в лице. Озорное веселье с зачатками продажности сменилось немым вопросом, а глаза цвета янтаря метнулись в сторону рядом стоящего Руслана, на которого прежде он даже не взглянул. — Оу, — неоднозначно кивнул сам себе бес, стыдливо закусив губу. — Вы прям туда? — глаза парня указали на пол, где через десяток ярусов покоился Тартар, охраняемый могучим Цербером. — Экскурсии, конечно, бесплатные для господ, но у меня не было распоряжений кого-то пропускать… — Серьёзно? — девушка вопросительно дёрнула бровью. — Мне надо было позвонить и записаться? Не думаю, что ваша канцелярия сейчас вообще берёт телефон, учитывая то столпотворение на входе.       В интонации женского голоса, бывший ангел уловил толику гнева, что смешивалась с горделивостью. Она не та, для кого нужны списки и предупреждения о своём визите. Она дочка главного хранителя Тьмы. Её присутствие — огромный подарок и честь, которой позавидуют даже подземные боги, а какой-то бес на входе говорил, что её не пропустит? — Николь, ради Ада, пожалуйста, не злись, — приторно, складывая тонкие руки в подобие молитвы, простонал Паша. — Эти условности и бюрократическая волокита, в коей мы все погрязли, связывает мне руки. Я мелкая сошка, ты же знаешь.       Тёмная знала, но суровый взгляд в упор бесовских глаз, испепелял своим напором. Она не слышала слова «нет» и низший хранитель порядка на первом кругу, названным лимбом, не смел бы его произнести ей. — Я получу потом строжайший выговор. Меня сошлют на землю, чтобы я таскался по всяким мелочным делам, — умоляюще тараторил бес, описывая безрадужные перспективы своего неповиновения. — Дай Тьма пристать к какому-нибудь несчастному, а так буду прозябать в халупе и отзываться на призыв бестолковой ведьмы, чтобы провести её на кладбище в полночь. Такой судьбы ты для меня хочешь? — искристые глаза, что были готовы вот-вот пустить слезу, обратились к холоду новой хозяйки. — Не жалко тебе меня? — Паша, не зли. Тьмы ради, — предупредила тёмная и весь облик беса, что был сотворён из лести, приторности и заискивания, испарился. Он шумно выдохнул и отвёл глаза куда-то в сторону, взвешивая все «за» и «против».       Николь, как и её отец, не были самой верхушкой в иерархии Тьмы, но были самыми значимыми людьми на поверхности. Их приход всегда ознаменовывался праздником и трепетным волнением. Все двери подземного мира были открыты для правящей семьи, ознаменовывая неразрывную связь между землёй, где царствовали живые, и миром теней, где царила смерть. Как два союзных королевства, они всегда шли рука об руку, будучи верными союзниками на службе Хаоса. Как мёртвое дыхание безропотно выходило на поверхность, творя свои бесчинства, так и Константин и его семья могли являться сюда без приглашения. Но почему-то именно сегодня всем вспомнились какие-то неписанные правила, что вставляли палки в колёса к конечной цели. — Я замолвлю за тебя словечко, — пообещала Николь. — Если отправят ко мне, постараюсь найти тебе подходящую работу, чтобы не пришлось коротать своё время посыльным в магических ритуалах. — Честно? — золотистые глаза сощурились в сторону наследной дочери хранителя. И хоть в сердце билась тревога за собственную шкуру, на другой чаще весов возлегала другая опасность — гнев властелина, что может быть очень не рад той новости, что дорогую гостью не пустили из-за каких-то бумажных проволочек, которые были не писаны для знатного рода. — А он… — Со мной, — обрубила тёмная, видя сомнения в глазах давнего знакомого.       Паша был не самым низшим бесом, но отнести его к верхам не повернулся бы язык. Золотая середина, вечно бывающая в опале из-за своего лживого характера. Люциферу не нравились такие слуги, и оттого предпочитал он их держать подальше от себя кругов на шесть, но такова была сущность всех бесовских отродий, и с этим нужно было мириться, находя занятие для каждого.       Все сущности имели право выбора: нести свою службу наверху, под покровительством Константина, и жить рука об руку со смертными, принимая человеческое обличье, или оставаться под опекой царствия загробного, где руководил бог Люцифер. Кто-то находил в земном существовании свою отдушину, ведь люди могли быть весьма интересны иногда, а близкое соседство с ними дарило новые эмоции и истории. Бесы частенько подселялись к телам людей. Кто-то находил своего колдуна и был его личным бесом-помощником. Кто-то заселял обжитые дома и сводил с ума обитателей, хлопая по ночам дверьми или расхаживая по коридорам. Вариантов скоротать время была масса. Но были и те, кто не хотел выходить на поверхность. Им по душе были адский костёр и мучения грешников. Выбирая Тартар, все они получали приятный бонус. Бессмертие. И многих это удерживало от быстротечности времени, что ждало на земле. Прожить весёлую жизнь или вечность в сером бытие? Каждый был волен выбирать, что по душе лично ему. И бес, охраняющий первый круг Ада, выбрал скучную вечную жизнь, за которую очень прочно держался. — Чтож… — угрюмо, повесив нос, задумался тёмный. — Не смею задерживать, но в журнальчике, пожалуйста, распишись, а то мало ли.       Николь едва удержалась, чтобы не закатить глаза, когда бес уже достал из угла огромный блокнот и ручку, спешно передавая гостям, чтобы те отметились в «журнале посещения Ада». — Молодой человек, — Паша учтиво передал фолиант в руки беглого ангела, но сирена категорично вырвала книгу из его рук, громко схлопнув, от чего по пространству эхом раскатился громкий звук, а в воздухе затанцевали пылинки. — Он не умеет писать, — сверкнув опасными гранями драгоценного цвета глаз, заявила тёмная, возвращая блокнот бесу, где оставила свою подпись. — Хотя бы крестик…       Взгляд, полный немой угрозы, заставил мурашки пробежать мелким стадом под кожей тёмного. Он едва удержался, чтобы не поёжиться, но горестно принял такой исход вещей, пряча журнал себе за спину и больше не споря с могучей силой, что сквозила в резкости движений дочери Константина. Он видел её несколько раз, даже иногда общался, когда отец оставлял её под присмотр, а сам уходил вниз. И тогда девушка казалась ему легкомысленной и напуганной, чужой в этой преисподней. Как маленькая птичка — она порхала по залу лимба, трепеща от страха и скуки. Она не была частью этого мира и побыстрее хотела вернуться в свой. Но сейчас… Николь была копией земного покровителя тёмных. С той же сталью в голосе и неугомонной мощью, прожигая ею насквозь трусливое порождение Хаоса. — Приятного погружения вам в Ад, дорогие гости, — сглотнув тугой ком в горле, произнёс тёмный, отвешивая учтивый поклон. — Короткая дорога… — Прямо и налево. Доброго пути.       Бес снова склонился, попятившись к стене и растворяясь среди темноты. Немая тишина дышала в спину, когда Руслан и Николь, не дожидаясь каких-либо ещё напутствий, побрели по указанному маршруту. Лишь спустя пару мгновений, когда их силуэты скрылись в тусклом свете огня, бесы зашептались. — Это дочь Константина? — Что она тут забыла? — А кто это с ней? — Антихрист. Ясно же. — Умный какой! Что Антихристу тут делать то? — Дела плохи… — Не причитай! — Люцифер, наверняка, их уже заждался…       Какое-то время сирена напрягала слух, чтобы уловить слова, оставшихся позади тёмных, но с каждым шагом они становились всё тише, в конце концов распавшись лишь бессвязным гулом. Теперь их встречали звуки собственных шагов, ведущих коротким путём в Тартар. — Мне нужно спросить «почему я не умею писать»? — нарушая безмолвие, уточнил Руслан. — Можешь попробовать, — великодушно, с лёгкой улыбкой отозвалась сирена. — Так и почему я не умею писать?       Николь пожала плечами, одаривая чтеца лучистым взглядом, от чего тот не удержался от ответной улыбки. Сильная и властная — ещё секунду назад. Разбитая горем и потерей — всего лишь этим утром. Потерянная и слабая — за день до этого. Сейчас — безмятежно улыбающаяся и смело идущая вперёд, словно бывала тут не раз и показывала гостю свои владения. Эта девушка была поистине многогранна. Жива и обжигающа, как палящее солнце, что могло в любой момент скрыться за горизонтом. — Для твоей же безопасности, — серьёзно ответила она, отворачиваясь и поджимая губы. — Если что-то пойдёт не так и я не вернусь, не хочу чтобы потом приплели тебя. Даже по этому журналу… — Как будто в Тартаре нет свидетелей, что меня все видели, — ухмыльнулся беглый. — И что это за слова: «если я не вернусь»?       Сирена промолчала, лишь коротко кивнув, будто пропустила слова мужского голоса мимо ушей. Внутри кусок души, что терзался болью от близкого соседства с Тьмой, гнал какое-то немое дурное предчувствие. Не ясное, но опасное. Что-то страшное должно случиться с ней в подземелье Ада.       Холодный пот выступил на лбу. Внутренний голос шептал предупреждения, которые она не могла игнорировать. Она знала, что судьба приготовила ей испытания, и от её решений сейчас зависела не только её жизнь. Но и жизни тех, кто оставался ей дорог. Снова было не время. Не время себя жалеть. Не время бояться.       Девушка вздохнула, делая шаг вперёд, и её взгляд снова стал твёрдым и решительным. Внутри всё ещё бушевала тревога, но внешне она оставалась спокойной, будто бы уже давно привыкла скрывать свои страхи за маской стойкости.       Нужный поворот налево, о котором говорил бес, не заставил себя долго ждать, приведя путников к очередному залу. Но, в отличие от других, он выглядел дико. Здесь не было каменных плит и мозаик. Витражей и античных статуй существ, что смаковали крики боли. Помещение напоминало вырытую в скале пещеру. Грубо разбитые камни горной породы тускло отсвечивали пламенем факелов. Сталактиты свисали с потолка пиками. С их острия изредка капали чёрные капли, напоминающие смолу, заливая пол. В воздухе витал отчётливый запах серы и сырости. И во всём этом природном убранстве в дальней стене виднелись металлические двери, отдалённо напоминающие лифт в дорогом отеле. Золотые вензеля и чёрные вкрапления, к которым явно приложил руку человек, помпезно кричали о современности в долине естества. — Блага цивилизации дошли и до Ада? — присвистнул Руслан, в то время как Николь нажимала на кнопку вызова лифта. — А ты попробуй пешком пройти все девять кругов, — поддела сирена. — Угробишь на это часа три, не меньше. — А давно в Тартар провели электричество? Просто любопытно. — А в Эдеме всё ещё жгут лучину и пишут на папирусах? — Ну… — замялся беглый. — Чаще нет. Отходят понемногу, но лифт?!       Николь сдавленно улыбнулась, смакуя недоумение бывшего ангела-хранителя. — Сальвадор работает над тем, чтобы отцифровать архивы канцелярии, — поделилась тёмная нововведениям в Тьме. — Жалобы теперь принимают исключительно только по электронной почте. Записаться на проход вниз — по телефону. Знал бы ты, как лютовали старые тёмные этим новшествам. Куда привычнее старикам было накарябать донос неразборчивым почерком и отправить письмом, чтобы бедные секретари разбирали эти каракули. Но относительно молодой начальник — это всегда не просто для старого коллектива. — Ещё скажи, что у вас есть реестр тёмных и перепись населения, — хмыкнул чтец, когда кабина отворилась, впуская гостей в свою просторную кабину, где со всех сторон висели зеркала, отражая улыбку дочери тёмного хранителя. Она глядела на него с каждого отражения, нажимая острым ногтем кнопку с цифрой 10. — А если вас взломают? — Кто? Люди? — веселилась Николь. — Вычислят по айпи адрес Тартара и отправят ссылку с вирусом? Айтишники тоже теперь есть на службе у Ада, если ты не знал.       Руслан несколько раз удивлённо моргнул, а лифт немного тряхнуло, после чего он стремительно полетел вниз. Видимо, на десятый этаж, минуя девятый, где был расположен одноимённый круг Ада. — Этого знания тебе Тьма не дала, когда делала Антихристом? А я думала ты знаешь всё на свете, — по-доброму злорадствовала дочь тёмного хранителя. — Ты шутишь. Наверняка. Какие айтишники в Тартаре? Не представляю, что Люцифер, сидя в своём кабинете, смотрит в монитор и пролистывает почту с донесениями… — Этим занимаются секретари, — поправила девушка. — И что мешает айтишникам работать на Ад? Когда встаёт выбор: вариться в адском котле за свои грехи или работать дальше по профессии, ответ как будто становится очевиден, нет?       Новый тёмный успел задать ещё не мало вопросов о современных веяниях, что переняла Тьма у мира людей, не оставаясь пленником закостеневших устоев. Мрак с удовольствием вводил цифровые технологии в работу. Отчётность, бухгалтерия (кою раньше звали казной), планы по сбору душ и отцифровка данных — было лишь малой частью того, что успело войти в обиход. Но всё так же распечатывалось, заверялось руководством и хранилось на бумажном носителе в архивах. Эдем был далёк от всего, что могло отвести его от классической схемы, которая была утверждена ещё тысячи лет. Из современного — ангельская раса переняла только электричество, поскольку содержать магические факела и огни — было значительно сложнее, чем кинуть провода и создать свою станцию.              Вскоре лифт пискнул, извещая о прибытии на десятый, последний из предложенных, этаж. Руслан сразу понял, что они находятся в Аду. В самом его центре, миновав все круги и оказавшись в обители Люцифера. Об этом говорили помпезные колонны, украшенные золотом. Пол из чёрного мрамора блистал, отражая всполохи пламени в чашах, прочно закреплённых в лапах известняковых горгулий, что стояли ровными рядами у стен. Высокие потолки уходили в бесконечность темноты, не позволяя увидеть крепление массивных люстр, свисающих прозрачными камнями.       Тишина вокруг была гнетущей, словно сама Тьма здесь дышала и жадно впитывала каждый звук. Была дома, танцуя среди огненных всполохов. Радовалась, что привела родных своих детей туда, где положено побывать каждому тёмному, чтобы почувствовать это незримое присутствие кожей. Приобщиться к огромной семье. Занять в ней своё почётное место. Но далеко не каждый из созданий Мрака мог побывать здесь. Только избранные, прошедшие хитрые лабиринты и опасные круги, могли оказаться в её пристанище, доказав свою веру и преданность тёмной матери, чтобы она с радушием приняла их сейчас. Здесь. В Аду.       Руслан шагнул вперёд, ощущая тяжёлое давление зловещей энергии, исходящей из глубин этого места. В воздухе витала смесь запахов серы, пепла и древней магии — всё это создавало ощущение, будто они оказались на границе миров, где посчастливилось оказаться не всем. И от этого внутри загоралось новое чувство. Горделивости за свою избранность.       Впереди располагалась массивная дверь из тёмного дерева с инкрустациями из серебра и чёрного оникса, охраняемая статуями демонических хранителей, похожих на зловещих Церберов. На стенах висели картины — искажённые портреты тех, кто когда-то ступал сюда. Бывший ангел-хранитель почти сразу заприметил изображение Константина, Елены и стоящей среди них Николь. Девушка выглядела младше, чем сейчас и её волосы были рыжими, как и у матери, но глаза… такие же изумрудно-зелёные, когда он её встретил, но в них было что-то иное. Живое, целостное и наивное, словно она ещё ни разу не успела разочароваться в собственной жизни. — Мне здесь лет семнадцать, — заметив, как чтец всматривается в семейный портрет, с грустью сказала сирена.       На изображении, что запечатлело её первый приход сюда и укоренило родство с Тьмой, был отец. Его портрет и до этого висел на стенах Ада, но он настоял, что хочет, чтобы его поменяли, изобразив вместе с ним двух его любимых женщин — жену и дочь, что так же, как и он, спускались в эти глубины. Хотел увековечить их кровные узы, указав всем гостям, что когда-либо сюда забредут, что рыжеволосая девушка не просто гостья в Мраке. Она прямая наследница знатного рода, что вершит судьбу Тьмы на поверхности.       Видеть вновь Константина — живого и здорового, было сродни пытки, которой Николь уподобалась, смотря в их портрет. Всё так же со шрамом на половину лица. Всё с той же холодной решимостью во взгляде. Глаза цеплялись за каждую деталь. Массивный перстень с изумрудом сиял на его безымянном пальце, когда руки были опущены. Толстая серебряная цепь, что теперь была браслетом на руке дочери, выглядывала из-за ворота чёрной рубашки. — Я уж подумал, что ты привёл её, чтобы занять место Марка в обряде. Снова ошибся, — ухмыльнулся отец, гладя Аббадона, сидящего на его коленях. — Зачем пришёл тогда? — Цепочка, — уверенно отозвался парень, кивнув на украшение, что висело на шее тёмного хранителя. — Дайте мне её.       Мужчина покорно потянулся к замку, расстёгивая цепь и укладывая её на деревянную поверхность стола. Между собой и Русланом, что медленно забрал её, а в свете блеснули почерневшие звенья. — Не потеряй, — напутственно произнёс Константин, когда Антихрист уже обматывал холодный металл вокруг тонкого запястья его дочери, что ничего не понимала в тот момент, защёлкивая замок. — Потом, — тихо прошептал чтец на немой вопрос, что отпечатался на лице сирены. — Умно, — устало улыбнулся тёмный, одобрительно кивнув. — Как ты догадался? — тихо спросила Николь, взглянув на свою руку, обмотанную в несколько оборотов отцовской цепью.       Последний слог древнего заклинания на мёртвом языке сорвался с её пересохших губ, а в воздухе раздался треск, и чьё-то незримое присутствие, словно морок, скользнуло тенью по углам кабинета. Огонь взметнулся в чаше, что удерживали руки сирены. Пламя обожгло светом, а затем угасло, оставив после себя дым и аромат сожжённых трав.       Резко распахнув глаза, девушка упала духом. Вокруг всё осталось на прежних местах и потайная дверь не сдвинулась с места. — Я ошиблась? — прошептала она.       Чувство полного разочарования в себе заполонило кровь. Тёмная смотрела по сторонам и злилась. На себя. Свою память. За то, что никогда не принимала слова отца всерьёз и сейчас ошиблась, складывая нужные ингредиенты в медную чашу и шепча заклинание. Она никогда не думала, что ей придётся повторять этот ритуал в одиночку. Верила, что отец всегда сам будет открывать эти проклятые двери и вести её в Тартар. Только с ним она спустится в Ад и вернётся обратно. — Я не могла ошибиться, — говорила она сама себе, передавая раскалённую чашу в руки Марка. — Всё было верно… — она трогала деревянные полки, словно в прикосновениях искала ответы. — Папа, что я сделала не так? Что?!       Николь остервенело ударила окровавленной ладонью по шкафу. В воздухе повисло металлическое звякание украшения отца, а в полутьме комнаты вспыхнул металлический блеск. А затем… В тишине поражения раздался победоносный грохот. Дом загудел, оживая и поднимая в воздух пыль, отворяя перед гостями секретную дверь, ведущую в темноту. — Видел, — просто ответил Руслан, переместив своё внимание с семейного портрета знатной семьи на его наследницу. — Я же чтец чужих судеб. Мрак любит фамильные побрякушки. И ценит, когда их носят, приходя сюда, тем самым показывая свою принадлежность к этому миру, — скромная улыбка заиграла на пухлых губах, а голубизна глаз дрогнула теплотой. — Денису же ничего не передали? Поэтому он и явился в твой дом. Думал, что если у него окажется твоё кольцо, то ты сюда не попадёшь. Никто не подскажет взять что-то другое, что связывает тебя с отцом… — И как всегда ошибся, — как гром среди ясного неба, разрывая воздух Ада, из темноты раздался громогласный знакомый мужской голос.       Новый тёмный мучительно закатил глаза, а затем одарил Николь улыбкой, словно извиняющейся за то, что их таким наглым образом прервали, и дальнейшее их приключение было омрачено вновь появившимся гостем. — Я же говорил, что эта псина нас по запаху найдёт, — нарочито громким шёпотом заявил чтец, обернувшись в сторону догнавшего их Марка. — Не заблудился, демон? — Я тут родился, — пропуская колкость, отозвался тёмный, подойдя к сирене и бежавшему светлому. — Однако, плутал ты по дороге домой, как слепой котёнок, — съязвил Руслан, на что девушка одарила его гневным взглядом.       Троица собралась в полном составе и о тихой дороге можно было вновь забыть. — Родился, но не возвращался, — едко подметил демон, буравя взглядом насмешника, что только снисходительно и скучающе смотрел прямо в черноту его глаз.       Марк был рождён в Аду, но вырос на поверхности, когда его родители решили обосноваться на земле. Долгая вечная жизнь и тесное соседство с Люцифером успели поднадоесть, а пополнение в семействе укрепило желание вырваться из этих оков. Так демоническая чета покинула Ад, а маленький Марк, которому было три года, даже не запомнил той атмосферы рядом живущей мощи, но на всю жизнь ощутил её незримое присутствие, словно место, откуда его вырвали ребёнком, постоянно звало к себе. — Да вижу, — задумчиво, оглядываясь по сторонам, заверил бывший светлый. — То-то я твоего портрета не вижу… А нас теперь тут тоже повесят или нужно оставить какую-то заявку в вашей системе тёмных?       Николь не удержалась от того, чтобы не цокнуть языком. То, каким язвительным становился чтец чужих судеб, когда на горизонте появлялся вездесущий бывший, действовало на нервы. Такое двуличие раздражало, но от него некуда было деться. И, признаваясь самой себе, девушка выдыхала, ощущая поддержку вернувшегося в их круги демона, что был прирождённым воином Тьмы и мог стать смертельным оружием в их неравной борьбе с сумасшедшим новым Богом. Его приспешников было в разы больше, и наверняка он потащил за собой их всех, чтобы дать отпор тем, кто не согласен с его новой верой. — У нас есть время болтать? — подала голос дочка тёмного хранителя, прерывая бессмысленные разговоры. — На самом деле… — Руслан картинно посмотрела на своё пустое запястье, сверяя вымышленные часы с той опасностью, на которую они шли. — Идём, — не дожидаясь ответа, позвала сирена, оборачиваясь в сторону массивных дверей, где их ожидал последний шаг на пути к Тартару. — Ты как добрался, кстати? — больше удивился, чем был заинтересован, спросил новый тёмный, не спешно ступая рядом с дочерью тёмного хранителя, что оказалась идущей посередине. — Пошёл тем путём или здравомыслие победило? — Не ехидничай, — колко отозвался демон, но не раздражённо, а с едкой ухмылкой, будто вступать в словесные баталии с чтецом чужих судеб ему уже нравилось. — Мы поговорим наедине, когда вернёмся обратно. — Скрытный ты какой-то.       Руслан замолчал, вслушиваясь только в звуки шагов, что отстукивали по мраморному полу. Прислушивался к ощущениям вокруг себя, когда со всех сторон за ним наблюдали люди с портретов. Их лица казались зловещими. Не одобряющими прихода в их круг того, с кем они обязаны были бороться всю свою жизнь. С порождением Света, что ступило на их территорию. И пусть в теле бывшего ангела-хранителя уже не осталось ничего Эдемского, а душа была отдана Мраку, как плата за жизнь, они всё равно видели потухшее зерно противного им Света в не званом госте.       Чтец чужих судеб на секунду прикрыл глаза, шумно выдыхая. Близкое соседство с тёмной энергией, коей было пропитано это место, вибрировало, заставляя Фауста в нетерпении сжиматься внутри. Чёрный змей довольно сжимал обручем его сердце, шипя что-то восторженное. Быть здесь для него — значило лишь прочнее укорениться в новом пристанище. Породниться ещё сильнее, навсегда оставшись в тёплом теле.       Под веками вспыхнули тёмные образы. Марк, идущий среди глухой черноты. Бывший светлый хотел видеть собственными глазами, как демон справился с этой дорогой и возвращался к этому моменту в своей голове. Сначала мужчина долго-долго стоял на перепутье, вглядываясь невидящим взором по сторонам. Ничего не видел, кроме окутывающей его Тьмы и это заставляло его сердце биться чаще. Он один среди путанного лабиринта и рядом нет никого, кто мог бы стать его глазами. Это раздражало. Выводило гнев на поверхность и от чего-то Руслану почудилось, что в какой-то момент он услышал лязг железных цепей в тишине, когда тёмный учащённо задышал, будто боролся внутри себя с кем-то и одерживал победу. Зрение прояснилось. Тёмный видел каменные стены и две арки, ведущие в темноту. Переводил взгляд от одного пути к другому, а затем делал не уверенный шаг в сторону той дороги, по которой ушла бывшая невеста с чтецом чужих судеб. Долго шёл по прямой, постоянно оглядываясь вслед, словно слышал какой-то зов. Это был голос его собственной души, что говорила с ним и подталкивала идти вперёд, ничего не страшась. Слышал он и те голоса бестелесных призраков, что покоились за стенами лабиринта. Пытался вычленить хоть одно знакомое слово, но быстро понял, что этот гул бесполезен. Прошёл и тот самый зал, пол которого был устлан трупами. А затем повернул куда-то в строну, выбрав новый маршрут, доселе неизвестный бывшему ангелу-хранителю. Он спускался по крутым ступеням, где не было света огня или охраняющих бесов. Сама сущность вела его к дому, где была рождена. Не давала сбиться и оступиться, приводя к своим вынужденным соратникам. К своей бескрайней одержимости, от которой не могла отцепиться, почувствовав её запах крови когда-то. Как хищник идёт по кровавому следу раненой жертвы, так и его демон шёл за ней, не давая отстать.       Руслан в секунду обернулся на Марка, обеспокоенно. Чувство внутреннего страха и осознания заполонило разум от того, что привела его в Ад не Тьма, а кровная одержимость, ступающая за Николь. Его привёл демон за своей добычей. От этого хороший воин против Дениса мог стать угрозой для них самих. — Что ты мечишься? — вопросил тёмный, когда бывший светлый оттолкнул его плечом от сирены, чтобы встать между ними на случай, если очередная цепь его сущности разорвётся, он мог успеть встать на её пути. — Не могу от тебя отлипнуть, демон. Соскучился, — едко отозвался парень, не показывая своей тревоги. — Весь Ад всё-таки без тебя прошли. — Вы слишком друг друга полюбили, — раздражённо вмешалась дочь тёмного хранителя. — Я вам не мешаю?       Мужчины хотели было что-то ответить, но лишь обменялись вопросительными взглядами, обращёнными друг к другу. В глазах Марка явно читалось: «и что это было?». Тогда, как глаза изгнанника вторили другим вопросом: «что-то не так?».       Николь шумно выдохнула и остановилась, собираясь с мыслями, стоя перед массивными дверями, ведущими в зал Люцифера. Липкое ощущение страха заставляло ладони взмокнуть, когда среди тишины раздался незнакомый голос: — Входите! — громогласно приказал он за дверью.