Тёмный светлый

      Когда Руслан принял на себя бремя изгнанника и Тьма вдохнула в него дыхание жизни, уже тогда он ощущал, что рано или поздно окажется в Аду. Как гость или непрощённый грешник, но он ступит своей ногой на проклятую землю. Ощутит её горячее дыхание и тошнотворный запах серы. Почувствует, как кровь застынет в жилах от такого тесного контакта с Мраком. Но даже в самых смелых фантазиях он никогда не представлял себя на аудиенции самого Люцифера, князя и властелина тёмных сил. Но сейчас от этого шага его отделяла лишь глухая дверь, которую Николь смело тянула на себя.       Из показавшегося пространства выскочил луч холодного электрического света, а до носа донёсся новый аромат — жжёных трав и специй, что заставило нового тёмного потерять все остатки скуки, в которой он периодически пребывал, стоило лишь отчётливее углубиться в свои предсказания.       Обитель хранителя Ада была просторной. Вымощенной из гладкого чёрного камня, в котором отражались объекты интерьера. Наполненной светом, в котором впору заниматься рукоделием или проводить операции за хирургическим столом, если бы располагали инструменты. Но зал больше напоминал кабинет. Письменный стол, массивное кресло, десятки шкафов, уходящих ввысь под потолок, и брошенные к ним лестницы, чтобы добраться до самых верхних полок. В воздухе развивался ароматный дым, будто хозяин жёг благовония каждую секунду. — Проходите, проходите, — любезно отозвался голос из угла. Он был хриплым. Прокуренным. Властным. И холодным. Подобающим королю Ада. — Ждали нас? — уверенно, с ухмылкой вопросила сирена, не робея перед хозяином этих мест. Напротив, в тоне её голоса Руслан отчётливо уловил родственную связь, словно она зашла в гости к давнему другу семьи. — А папа где? — Я за него, — скучающе отозвался мужчина, выходя в центр просторного кабинета и теперь все присутствующие могли лицезреть его собственными глазами.       Чтец чужих судеб смерил тёмного изучающим и скептическим взглядом. Такой вот Люцифер есть на самом деле? Не чёрный рогатый монстр с длинными клыками, когтями и копытами вместо рук, а вполне себе симпатичный высокий молодой мужчина с загорелой кожей, чёрными волосами и тёмными глазами? Руслан и раньше ловил себя на мысли, что мифы, сказания и религиозные тексты очень сильно приукрашивали образы светлых и тёмных, а сами они частенько имели двойной лик, но то, что предстало его взору сейчас, разрывало все шаблоны. — Представишь нас? — в хитром, будто кошачьем оскале, мужчина обратился к дочери тёмного хранителя, кивнув на её спутников подбородком. — По правилам этикета, мужчины представляются первыми, — ёрничала девушка, — но сочту за честь, — сирена смиренно опустила голову в плечи, а затем повернулась в сторону сопровождающих. — Руслан — бывший ангел-хранитель… — Изгнанник Небес, — дополнил тёмный, смерив беглого карим взглядом, едва склонив голову к плечу. Он изучал его тело насквозь с нескрываемым интересом, будто препарировал мышь на анатомическом столе. Знал каждую венку. Каждую мышцу и орган, чтобы отточенным движением скальпеля разрезать ткани. — Вор ценного артефакта. Поцелованный тёмной матерью Антихрист. Бес. Чтец чужих душ и судеб, — называл все имена нового тёмного хозяин Ада. — Любовный интерес? — тёмные брови в восхищении взметнулись на высоком лбу, а лукавый взгляд обратился вновь к Николь, что демонстративно закатила глаза от едкого вопроса. — Марк Боревич… — не обращая внимания на вопрос, продолжила тёмная, кивнув в сторону демона, но вновь была прервана. — Сын покойных Александра и Елизаветы Боревич. Рождённый в Аду, но выросший среди людей, — раздавал регалии мужчина, пока бывший жених Николь сжимал челюсти от каждого слова. Каждое из них впивалось в сердце. Напоминало о забытом. Въедалось чувством долга. Его имя, как и имена родителей, были известны в подземной Тьме. Это заставляло чувствовать себя ещё более могущественным, чем прежде. — Один из самых сильных тёмных на поверхности и самый сильный из демонов, состоящих у тебя на службе, — брюнет прикрыв веки и шумно потянул воздух носом, словно по запаху мог определить все статусы гостя. — Тоже любовный интерес? — ухмыльнулся он, обнажая белые зубы и вновь лукаво улыбаясь дочери тёмного хранителя. — Николь, Николь, что за любовный треугольник ты ведёшь ко мне в Тартар? У нас тут и так полно крови и безумных мужчин, готовых грызть друг другу глотки за честь побороться за твою прекрасную руку, а ты привела ещё двоих?       Николь, что внутренне сжалась от напоминания, что все в Тьме давно и прочно считали её самой завидной невестой, картинно выдохнула, показывая напускное раздражение. Не стоило произносить вслух того, что и так всем было известно. Этот треугольник, что тёмный назвал «любовным», сейчас безмерно давил со всех сторон, словно схлопывающийся на её шее капкан. Будь её воля — одного из этих углов бы здесь не было. — Продолжим светскую беседу, — напомнила сирена о правилах приличия, озарив мужчину кокетливой улыбкой, словно ещё секунду назад не готова была проклясть его на месте. — Это Люцифер, господа. Наследный принц хранителя Ада… — Князя, попрошу, — вновь прерывая тёмную, встрял мужчина с улыбкой. — Сын Сатаны и матери всех демонов Лилит. Правая рука своего отца во всех его начинаниях и продолжаниях. Верный слуга и хозяин девяти кругов Ада… — В простонародии — Лютик, — теперь уже дочка тёмного хранителя колко не дала наследнику Ада рассыпаться в своих чинах, опасаясь, что те уведут их в далёкие дебри.       Люцифер коротко одарил Николь недовольным прищуром, словно сокращение его имени было чем-то личным, чего не стоило знать остальным. Но сирена не растерялась, всё также лучезарно улыбаясь наследному сыну хранителя подземного Мрака, будучи на равных. Они были детьми вершителей порядка Тьмы и пусть пребывали по разным её сторонам, но это не делало их разными по своему статусу. — Заноза, — фыркнул сын Сатаны, принимая ответный удар. Напомнить о его ребяческом прозвище и поставить её в неловкое положение, раскрыв карты терзающегося сердца — было одной игрой. Один — один. Счёт колкости наследников шёл на равных. — Выскочка, — отозвалась Николь и они вдвоём рассмеялись.       Руслан и Марк, что стояли в безмолвии, обменялись короткими, ничего не понимающими взглядами, пока Люцифер тепло обнимал ведущую их в Тартан сирену. Как старые знакомые они приветствовали друг друга, смеясь. Николь что-то щебетала о том, что сын Ада ничуть не изменился с их последней встречи, только голос стал более прокуренным, в то время как мужчина отмечал, что дочка тёмного хранителя стала ещё краше и впору бы ей было задуматься о переезде в преисподнюю, чтобы навечно сохранить эту красоту. — Льстишь, — сияла тёмная, отрываясь от наследника Сатаны. — Ни капли, — отозвался он. — Предлагаю серьёзно задуматься. Такая красота не должна стареть и в конце концов кануть в небытие. — У вас слишком много чертей здесь. Да и духоту я не переношу, — отмахивалась наследница Константина. — У тебя неверные представления об Аде, моя дорогая, — оскорбился тёмный. — У нас всё по высшему разряду. Разве тут жарко? Комфортные двадцать три градуса для рабочего помещения и двадцать четыре в жилом крыле. Черти тусуются здесь только по вторникам и четвергам с десяти до трёх часов, в остальное время у нас вообще спокойно. Подумай хорошенько. Я настаиваю. Помогу с переездом. Пошуршу за хорошую жилплощадь, — внезапно Люцифер понизил голос до громкого шёпота, склонившись к уху сирены так, что все присутствующие прекрасно могли его расслышать. — Подберём достойного кандидата в мужья… — Люцифер, — страдальчески застонала девушка, обрывая попытки склонить её к бегству поближе к Тартару. — Твоё право. Но предложение действует только на пару лет. Потом, увы и ах, не могу дать таких же блестящих гарантий, как и эта увядающая красота.       Николь вежливо кивнула, словно принимая предложение и откладывая его в долгий ящик на подумать, хотя и совершенно точно была уверена в своём ответе. Перспектива быть вечно молодой и живой была вкусной, но она не забывала ни на секунду о том, что помимо красивого лица, что так хотелось сохранить, она была повязана невидимыми путами с поверхностью. Она наследная дочь тёмного хранителя и порядка на земле — ей не место в адском пекле. Сбежать сюда — значит предать титул отца. Отказаться от данных ему обещаний всё сохранить. Стать снова лишь драгоценным украшением в руках Мрака.       Встретиться лицом к лицу с сыном Сатаны было чем-то дивным и пугающим одновременно. Она не видела его много лет. Когда-то давно встречала его лукавую улыбку на Совете, на который отец смог её выманить. Тогда его представляли как нового преемника всесильного отца, что взял большую часть дел на свои поруки. Но она всё также видела в нём не хозяина Ада, а смешливого молодого мужчину, что травил байки в кабинете, когда Константин впервые привёл её в Ад. Тогда она была кроткой и пугливой, а Люцифер пытался её разговорить, не обращая никакого внимания на Константина, что просил его её не трогать. — Дивная девчушка, — улыбался мужчина, кивая на рыжеволосую сирену, пока та, потупив взгляд, разглядывала мрачные витражи, делая вид, что не слышит его голоса. — До сих пор пребываю в шоке от того, что это твоя дочь, Константин, не обижайся. Гены Елены сыграли просто потрясающе… — Оставь её, — махнул рукой тёмный хранитель, вальяжно развалившись в кресле, пока ожидал, что пребудет Сатана и они смогут обсудить ход дел Мрака. — Николь… — будто не слышал замечания отца, продолжал Люцифер, смакуя имя наследницы. — Необычно. Звучно. Сколько тебе лет, милая?       Сирена не добро зыркнула в сторону наследника Ада, встречаясь с теплотой в его карих глазах. Тогда она впервые отметила, что преисподняя может быть не устрашающей, а такой же живой, как и тёмные на поверхности. Они все сотканы из одной материи и не важно — живут ли они среди людей, или прячутся за тёмным лабиринтом. Тёмные, что служили её отцу могли быть тоже отстранёнными, холодными и дикими, но были и такие, как наследник Ада — живые, тёплые, участливые. — Шестнадцать, — ответила Николь, не дрогнув перед адским взором, заставив его обладателя довольно заулыбаться. — И я не «милая».       Мужчина тогда гордо заулыбался, не пряча восхищения за маской. Маленькая девчонка, что, кажется, впервые спустилась к ним в Ада, разжигала в нём огонь гордости. Если такие наследники были у тёмного хранителя — то этому миру уже ничего не могло угрожать. Она была слабым лучиком, восходящего солнца, но уже тогда сын Сатаны чётко ощущал в ней скрытую силу, о которой не догадывалась ещё даже она сама. Знал её отец. Вёл уверенной тропой, но она противилась, как и подобает порождению греховной Тьмы и похоти, кои дали ей жизнь. Послушные дети Мрака — слабые дети. И только те, кто воюют против своей природы, могли однажды её покорить. Слабые — берут то, что дали. Сильные — порабощают и преумножают. Это он знал не понаслышке, долгие столетия воюя со своим предназначением — служить Хаосу, разделить мощь и управление Адом. — Как скажешь, Николь, — ретировался Люцифер, подмигнув Константину, на что тот подавил гордую улыбку.       Отец хотел оберегать её, как дорогой алмаз, но закалял подобно стали. Учил. Верил. Вёл в Мрак, как продолжение своего нелёгкого труда. И пусть пока она противилась своему пути, но рано или поздно должна была прийти сюда сама. И тогда эти слова, сказанные такому же наследнику Тьмы, как и она, сыграют ей на руку, напомнив, что она не просто дочка тёмного хранителя среди земных тёмных. Она «не милая», что готова спорить с самим Адом. Она та, с чьим словом принято считаться. — Наслышан уже, наверняка, зачем мы пришли? — возвращая голосу холод, отчеканила сирена, напоминая Люциферу, что они заглянули не просто поздороваться. — Как же, — закатил глаза мужчина. — Слава идёт впереди тебя, а черти бегают ещё быстрее. Как видишь, мы тоже на месте не прохлаждаемся… — Это видно, — кивнула девушка. — Перед лимбом полный бардак. Души гниют. — Да-да, — наследник князя Тьмы потёр переносицу, словно пытался усмирить головную боль, что пришла к нему вместе с Денисом. — Я в курсе. У нас немного не хватает рук, как ты заметила. Всех, кого можно было, отправили в Тартар ловить твоего родственника, — карие глаза недобро взметнулись в сторону Николь, будто были выпущенной стрелой обвинения. Но та лишь сочувственно сжала губы, будто приносила извинения за неподобающее поведение брата, что даже не выказал почтения, пройдя через кабинет Тьмы. — В семье не без урода, получается? — Первый блин комом, — согласилась тёмная. — Не много ли чести — отрывать от работы честных бесов, чтобы ловить какого-то смертного?       Люцифер сдавленно хохотнул, но вовремя себя одёрнул. Шутка была не смешной, но очень точной. Ад давно начал испытывать кадровый голод, когда полчища тёмных стремительно утекали на поверхность. Добившись высот в преисподней и наглотавшись вечной жизни, всё больше верных слуг стремились уйти на весёлый покой, где правил Константин. Ни повышенное жалование, ни обещания улучшить условия и подбросить премию — уже ничего не могло сдержать тех тёмных, кому наскучила праздность. Ценные сотрудники сбегали, а новые не стремились занять их место, оттого все работы были тщательно расписаны и распределены. По тысячи бесов на круги ада, по полсотни туда же для ведения отчётности, пару десятков в Ад, и как будто уже не осталось никого, кто мог бы их заменить в случае чего. И именно на долю «нового Сатаны на подхвате» выпал этот случай, указав на огромные бреши в кадровых распределениях. — А когда у нас у лимба просто бесы сидели? — выдохнул мужчина, отворачиваясь от гостей, чтобы занять своё место в кожаном кресле за письменным столом. — Демоны, — глаза цвета выдержанного коньяка с прищуром кольнули Марка. — Все там.       Демоны частенько трудились в звании «счетоводов душ», ведя реестр поступающих мёртвых и быстро погружая их в ладью Харона для доставки в Тартар, а бесы убирали гнилостные следы их пребывания. То была самая неблагодарная работа для самых низших тёмных, где было много аврала, грязи и спешки. Но даже сейчас самых неугодных из них призвал сам Сатана, чтобы обезопасить пути, ведущие в Тартар, оставив пост без работников. — Не много ли чести для смертного? — напомнила Николь свой вопрос.       В моменте Руслану показалось, что Люцифер нервно цокнул языком, будто и сам не разделял такой перетасовки кадров, но когда твой начальник — это твой же отец и правитель Ада, спорить не приходится. — Это не ради него, — холодно ответил мужчина. — Ты вообще в курсе, кто за ним потащился? — Обиженные и оскорблённые, — вдруг вместо Николь заговорил Марк, на что тут же получил взгляд наследника преисподней, полный омерзения и сомнения в его умственных способностях, будто он сморозил несусветную чушь. — Сальвадор и верховные демоны, — озвучил правильный ответ чтец чужих судеб, а карие глаза помощника Ада вспыхнули одобрением. — Почти все верховные демоны, — дополнил беглый ангел. — Один — ноль, — улыбнулся тёмный с восхищением в голосе. — Николь, веди учёт, ради Тьмы. Поможет выбрать кандидата поумнее. Антихрист зрит в корень. Вся эта бессмертная шобла, что выкормил и вырастил мой отец — решила, что будет классной затеей подыграть дураку.       Сирена обеспокоенно обернулась в сторону нового тёмного. В изумрудных глазах плескались ужас и невысказанный вопрос: «почему ты раньше не сказал?». Но парень едва заметно помотал головой, давая ей молчаливый знак, что он не хотел пугать её раньше времени. Она и так боялась. Боялась погружения в Тартар. Боялась идти в темноту, где её ждал старший брат с полчищем приспешников, которых она считала жалкими и никчёмными. Рассказав всё в самом начале, как он то видел, обозначало бы лишь одно — дочь тёмного хранителя опустила бы руки. Смирилась бы с неравенством сил, даже не попытавшись. Была бы парализована списком тех имён, что встали против неё и равновесия. Обезумевшие бессмертные, которым уже было нечего терять, а жизнь пресытилась, уходя тошнотворным витком по кругу, пошли за горящим своей идеей новым Богом, что хотел перекрасить серые будни Ада. Николь не вышла бы против сильнейших из мира Тьмы. И сейчас её сердце билось быстрее обычного, словно пытаясь догнать ритм тех битв, которые ей пришлось пережить в своей голове. Она понимала, что в этот момент, когда вся эта тёмная игра достигает апогея, любой её шаг может стать решающим. Она — дочка тёмного хранителя, принявшая на себя его бремя лишь сегодня утром должна выступить против сильнейших из Тьмы.       Марк, наблюдая за безмолвной картиной, отметил, как дрожат губы бывшей невесты. Демон внутри облизнул острые зубы, смакуя зрелище. «Синичка», — утробно шипело существо, наслаждаясь животным страхом добычи. Тем же, что он уже видел, смыкая пасть на её теле и откусывая кусок плоти. Тогда, в тёмном зале квартиры его хозяина, она дрожала точно так же. И сердце билось в конвульсии, прерванное железной хваткой паники. Глаза бегали по лицу любимого ещё тогда жениха, а губы содрогались, не в силах произнести ни звука… Лязг. Хищник, что вышел на след, завидел раненную дичь, отрывая одну из последних цепей. «Беги, синичка! Беги! В Аду, у меня дома — ты не спасёшься». — Его бы я не брал с собой в Тартар, — словно услышав тихий рык адского существа в груди демона, серьёзно произнёс Люцифер, нахмурившись. — Ты повязанный. Зачем ты его с собой таскаешь? — сын Сатаны рассвирепел, тогда как Марк непонимающе смотрел на его злость, обращённую к сирене. — Я его контролирую, — холодно ответил Руслан вместо неё, получая вновь лишь немые вопросы и упрёки в свой адрес. — Два — ноль, — выплюнул тёмный без тени веселья. — Этот хотя бы не одержимый. Вопрос тогда к тебе, — карие глаза пылали адским огнём, окрашивая радужку красным цветом и обращаясь в сторону изгнанника Эдема, — раз борешься за сердце дамы, что тогда не поразишь Цербера, что готов в любой момент порвать её в клочья? Уверен, что в Тартаре сможешь сражаться сам, защищать её от всех напастей и ещё контролировать этого?       На лице Руслана выступили желваки от того, как сильно он сжал челюсти. Его отчитывали, словно, мальчишку. Сейчас, растворяясь в обрывках чужой жизни, он видел истинное значение слова «повязанный». Кровавый ритуал, что совершал когда-то Денис, повязав демона Марка с его самой желанной добычей. Смертный шептал нараспев запрещённые слова. Чертил пентаграмму, в центр которой бросал фотографию лучезарно улыбающейся сестры и её рубашку. Показывал ту, на которую нужно было сорваться. Давал её запах. Называл имя. Описывал всё то, что призывал сделать с ней. Новый тёмный не прислушивался, но обрывки фраз, сказанные родным братом с кровожадным хладнокровием, заставляли морщиться. «Убей… Распотроши. Не оставь ничего… Съешь… Разорви», — рычал Денис, щедро заливая мистические знаки своей кровью из порезанной руки, принося жертву. Он не жалел. Злобы. Себя. Её. Обрекал не просто на смерть. Отдавал приказ на жестокое убийство, где просто умереть было мало. Он хотел крови. Много крови. Говорил всё больше кровавых деталей, отдавая приказ чужой сущности по точным пунктам. «Лицо… чтобы не узнали. Веселись!.. Сожри её… Залей кровью всё… Оставь месиво!».       Чтец чужих судеб учащённо задышал, вырываясь из образа ритуала, тогда как в ушах ещё звучала эта смертоносная песнь. Он знал, что Марк одержим Николь, но чтобы это было не просто больным сумасшествием, а хитрым и жестоким ходом рук Дениса, осознавал впервые так остро, невольно загораживая девушку собой. «Ешь… разорви грудь. Вырви сердце. Съешь!» — убийственно шептал Денис в его голове. По этому зову шла Тьма сквозь темноту лабиринта. — Я ей не наврежу, — уверенно произнёс Марк. Говорил Люциферу, но взгляд скользнул по образу Николь, что была скрыта за фигурой Руслана, стоящего на пути. — Правда? — ухмыльнулся сын Сатаны. — Что скажешь, чтец? Ты же наш пророк.       Но новый тёмный молчал. Он не видел, как Марк срывается с цепи и исполняет волю своего демона, но слова, пропитанные ожесточённым желанием оставить от младшей из рода тёмных хранителя и сирены груду обглоданных костей, не давали уверенности, что его предсказания будут точны в таком варианте. — Что происходит? — тихо спросила Николь, кожей ощущая, как воздух в кабинете накалился, отдавая запахом свинца. — Руслан? Что ещё ты видишь?       Бежавший ангел сжал кулаки, шумно выдыхая, тогда как глаза всех собравшихся выжидающе смотрели на него. Кажется, только он и Люцифер знали о том, что сейчас происходило в его голове, когда остальные ждали ответов. Сказать всё прямо — значит укоренить страх в сердце Николь, что и так храбрилась из последних сил и уже была готова рухнуть перед непрерывным гнётом новых деталей. Уйти от ответа — значит заставить усомниться в его честности перед ней. — Денис делал ритуал на привязку Марка к тебе, — сочувственно, вкладывая в слова понимание и извинения, что не заглянул в эту одержимость раньше, произнёс чтец, не поворачивая головы в сторону сирены. Он и так чувствовал её волнение. Морозный озноб, что покрывал все внутренности коркой и заставлял вновь бояться. Животно, как уже было, когда она балансировала на грани между жизнью и смертью. — Сейчас, сегодня он не тронет тебя, — уверенно заявил Руслан, расправляя плечи и обращаясь к наследнице тёмного хранителя. В её глазах он видел обвинение, смешанное со страхом и не смел винить её в этих чувствах. — Прости. Я не копался в этом так тщательно, как должен был, но я тебе клянусь, как только мы выйдем от сюда — я найду способ снять эту угрозу. Тебе ничего не будет угрожать… — Загнул, конечно, — фыркнул Люцифер, прерывая поток утешающих фраз. — Об этом заклинании все уже давно забыли, потому что его запретили тучу лет назад. А знаешь, что бывает с запрещёнными ритуалами, почему их считают настолько опасными? — сын Сатаны скривился, будто его собственные слова имели горький вкус. — Потому что у них нет обратного хода. Только если кто-то не умрёт из участников этой привязки, — карие глаза указали на демона, давая намёк, что с этой одержимостью можно распрощаться прямо здесь и сейчас. — Это не важно, — вдруг заговорила Николь, о чьей жизни сейчас говорили трое мужчин и каждый из них страшился за неё. Но не она сама. Её голос звучал отстранённо, холодно, словно оглашал собственный приговор, который она сама себе вынесла. — Я догадывалась, что мы повязаны, Марк. Не знала наверняка, но думала об этом.       Вспоминать о давно забытых вечерах, проведённых в компании близкой подруги, теперь казалось чем-то эфемерно счастливым. Будто не укладывающимся в новом устое её мира, где царила смерть и кровь. — Я приобрела новую колоду, — хвасталась Ира, доставая резную шкатулку из шкафа, тогда как сирена уже довольно потирала руки, отставляя бокал с мартини на журнальный стол и располагаясь поудобнее, предвкушая сеанс гадания. — Кучу денег отдала за неё, но оно того стоит. Этим картам лет больше, чем Сатане, мне кажется. — Они должны были рассыпаться в труху, — колко поддела Николь подругу, пока та усаживалась напротив неё и бережно перемешивала карты. С нескрываемым восторгом и трепетным воодушевлением, как делают обычно люди, повёрнутые на своём увлечении. — Я утрирую, — сдалась девушка, сжимая карты между ладоней и устремляя пытливый серый взгляд в сторону собеседницы. — Ты будешь первой, кому я буду гадать на них. Задавай свой вопрос, но помни… — Пока ты не разрешишь — карты не трогать, — в нетерпении перебила дочка тёмного хранителя наставления гадалки, что та давала ей перед каждым вопросом.       Это было давно. Прошли года, как Ирина и Николь собирались в квартире потомственной ведьмы, что была близкой подругой для сирены. Они росли вместе. Мать воспитывала девочку одна, и по счастливой случайности именно рядом с их дачей граничил участок и четы тёмного хранителя. Маленькие дочки тёмных слуг почти сразу нашли общий язык. Вместе бегали с Денисом. Вместе росли. Вместе закончили школу и один институт. Выросли в прекрасных женщин, о красоте которых слагали легенды во Тьме. Ирина была якорем Николь в этой реальности. Радовалась вместе с ней и страдала. Выбирала свадебное платье и умоляла бросить наркотическую зависимость, когда поняла, что с подругой начало происходить что-то неладное после ухода от жениха. — Вопрос, — напомнила гадалка, вглядываясь в полумраке в лицо девушки. — Что меня ждёт с Марком? — закусив губы, спросила она.       Она уже ушла от него тогда, ощутив дичайший страх перед сущностью, что сорвалась на неё неконтролируемым гневом. Успела смириться, что никогда не станет такой же целостной, как была рядом с ним. Уже тогда она начала пускать отраву к себе в кровь, но делала это не регулярно, от чего подруга не успела вовремя её подхватить. — Ничего хорошего. И без карт всё ясно, — буркнула брюнетка, раздражённо заправляя прядь длинных чёрных волос себе за ухо. Она знала, как любила демона Николь. Уходила с этим же чувством, но душа тянула её обратно. Разум подсказывал этого не делать, но сердце слепо. — В последний раз гадаю на этого тёмного, клянусь. Потом буду брать деньги по тройному тарифу.       Подруга согласно кивнула. Ирина знала всё о её жизни. Знала, как та корчилась на полу квартиры бывшего жениха, истекая кровью. Знала и как рвалась в клочья её сытость. Не знала лишь одного, что она уже пыталась найти своё лекарство от этой зависимости.       Тонкие пальцы с длинными острыми чёрными ногтями выбросили на диван несколько потрёпанных карт. Изображения башни, смерти и дьявола — выпадали всегда, когда речь шла о вездесущем бывшем. И сейчас, когда гадалка раскладывала таро в свете свечей, выпали снова. — Как обычно, — закатила глаза девушка, выкидывая ещё несколько карт. — Тут всё понятно. Страсть, которая тебя разрушит и даст новое дыхание по стандарту. Абьзивный, харизматичный чёрт с манией величия при деньгах… Классика, — ведьма на секунду застыла, вглядываясь в новые карты, что до этого никогда не выпадали в её раскладах на Марка. — Интересно… Зависимость. Он как будто одержим тобой, похоже на приворот, но привязано не тело, а душа. Его что-то тянет к тебе. Какая-то магическая штука, не могу понять что, но не приворот точно, — Ира обеспокоенно добавляла карты, а голос едва заметно дрожал. Одна карта хуже предыдущей. Такого она ещё никогда не видела прежде. — Вы будете пересекаться снова и снова, пока не щёлкнет. Старайся избегать его. Это какая-то очень не хорошая вещь, я с таким раньше не работала. Не порча, не приворот, а привязка какая-то что ли… — Может снять? — спросила Николь, когда гадалка отложила колоду в сторону, обводя опасливым взглядом все брошенные карты. — Я не знаю, что это, чтобы снимать, — отозвалась Ира, быстро фотографируя расклад на телефон и отправляя изображение матери. — Спрошу у мамы. Но мне это очень не нравится. Ты собрала все самые плохие карты из колоды, мне кажется, Николь.       Тогда они так и не добрались до истины, а мать ведьмы в недоумении развела руками, согласившись, что на Марка и Николь накликали что-то очень страшное и тёмное, что способно сломать жизнь сирены по одному щелчку. Но время шло. Тьма много раз сталкивала их лбами, но никакой опасности за этим не следовало, заставив усомниться в данных предсказаниях, а потом и вовсе позабыть, как о страшной байке, что выказали древние карты при первом гадании, давно залежавшись на покое. При последующих сеансах — Ирина больше не видела призрачной опасности, ведь Тьма могла предупредить лишь однажды. И об этом предупреждении все забыли. — Николь, — тихо позвал Руслан сирену, чьё лицо не выказывало обеспокоенности. Она смотрела решительно и умиротворённо, словно уже смирилась с любой уготованной участью. Для неё сейчас была одна единственная цель — не дать миру пасть. И не важно какой ценой это сделать. — Я выйду из Тартара живой, Руслан? — твёрдо спросила она, сжав зубы и вглядываясь в голубые глаза бывшего ангела-хранителя. Хотела поймать любое неуверенное слово или ложь, уловив их тление в его взгляде. — Да, — в тон дочери Константина ответил чтец, получая одобрительный кивок головы. — Значит, так и будет. А там — уже решим по ходу дела.       Она вверяла свою судьбу в его руки, как он доверял ей всю свою жизнь. Будучи изгнанным ангелом, садясь в машину. Или будучи уже Антихристом, что уверенно шёл за ней в темноте таинственного лабиринта. Так же всецело и слепо, возвращая долг своего доверия. — Поистине безрассудно! — восхитился Люцифер, хлопнув в ладоши и привлекая всеобщее внимание. — А можно вы мне потом на почту скинете подробное изложение, как именно сняли эту привязку? Мне науки ради только. Может быть в учебниках вашу историю увековечим. Ну, если это будет не какое-то банальное убийство одержимого.       Глаза сына Сатаны сквозили недоверием, но он был лишь зрителем в этой партии. Он наблюдал за ней из первых рядов, не имея слова, ведь жизни актёров — не его собственный сценарий. Они вольны играть так, как того захотят. И если наследница Константина хотела рисковать — это был её выбор. — Да, про Дениса тоже чиркану, — устало согласилась тёмная. — Ты нас, кстати, пропустишь? А то мы прям заболтались. — Сдался мне ваш Денис. Про него завтра уже будут трубить из каждого утюга. Немного жаль, что Сальвадор не успел ввести смс-рассылку последних новостей из Ада и придётся, как всегда, тащиться на собрание, чтобы узнать всё в подробностях, но ничего… — возвращая голосу веселье, говорил мужчина, что-то спешно печатая на клавиатуре ноутбука. — Единственный, кого мне жаль из этой шайки, так это Сальвадора. Сколько идей было у этого малого! А сейчас что? Не дай Тьма, вернётся этот бумажный документооборот под шумок. Я не вынесу…       Николь притворно кашлянула, обрывая бессмысленную болтовню наследного принца Ада. — У меня выбор есть, Николь? — устало вопросил мужчина, ускоряя движения пальцев, что запорхали над кнопками, вбивая данные посетителей, что должны были спуститься в Тартар. — Фамилию не меняла? — сирена отрицательно покачала головой. — Отлично. И не советую. С твоей фамилией и отчеством — все двери открыты, а вот с этими кадрами — я бы подумал. Так, молодые люди, по очереди — фамилия, имя, отчество… — Люц, — гневно обратилась девушка к тёмному, — давай обойдёмся без формальностей в этот день?       Люцифер поднял голову к потухшему взгляду наследницы Тьмы. Что-то страшное таилось на дне её чёрных зрачков. Болезненное осознание, которое она прятала за очередной маской, в которой смогла убедить почти каждого в этой комнате. Даже приемник Ада не смог распознать, что именно это было. Смертельное предчувствие? Страх поражения? Боль от всего того, что обрушилось на её плечи в одночасье, заставив повзрослеть и принять тяжкое бремя отца на себя? Беспокойство за кого-то, кто разделял с ней этот путь? — Без формальностей, — не стал он спорить с холодом её голоса, сам того не понимая, как легко согласился. Что-то порочное, могущественное и убийственное сквозило в её словах, не давая права на несогласие.       Тёмный поднялся со своего места. Потянулся к ключам, лежащим в кармане брюк, и поманил гостей за собой, уводя вглубь кабинета, где со всех сторон давили стеллажи с книгами, а свет становился всё тусклее. — Да хранит вас Тьма, — напутствовал сын Сатаны, отворяя маленькую дверь, что незаметно пряталась в темноте. Он обвёл взглядом слуг земной Тьмы. Одержимый демон. Тёмный светлый Антихрист. Приговорённая Тьмой сирена. Такими были решающие крупицы силы, брошенные на чаши весов в противодействии новому Богу, коим возомнил себя смертный сын Константина. — Присоединюсь к вам чуть позже. Берегите себя.       Всего на секунду карие глаза скользнули по троице, остановившись безмолвной просьбой на новом тёмном. «Не ошибись!» — явственно читалось в мимолётном взгляде, требующим сделать всё, что в силах бежавшего ангела, чтобы сохранить хрупкую жизнь наследницы древнего рода. Привести её живой, как он обещал всем. Отцу. Матери. Ей. Самому себе. — Хранит тебя Тьма, — эхом отозвалась Николь, расплываясь в благодарной улыбке и по привычке ступая в новую темноту, которой встречал их последний рывок перед Тартаром.       Марк смиренно пошёл следом за сиреной, оставляя Руслана замыкающим. — Не ошибись, — тихо шепнул Люцифер, оглашая невысказанный приказ, что подарили его глаза секунду назад. — Не ошибусь, — также тихо ответил чтец, кивая и делая шаг за своими союзниками.       Дверь за его спиной закрылась бесшумно. Тусклый свет, что попадал из кабинета, исчез, оставив лишь кровавые всполохи пламени, что горели узкими змеями по каменным стенам из горной породы, напоминая раскалённую лаву, текущую меж острых граней. Каменные выступы, служившие ступенями, крошились под тяжёлыми шагами, а в воздухе пахло раскалённым зноем. Здесь было жарче, чем на всех предыдущих этажах, вмиг заставляя кожу взмокнуть. Пот выступил на лбу. Лёгкие зажгло от адского пекла, будто они спускались не в холодный пустынный Тартар, а прямо к ядру Земли, где плавилась магма. — У нас есть план? — донёсся голос Николь впереди, пока она шла к своей цели. — Убить твоего брата и остаться живыми, — уверенно ответил Марк, снимая куртку и бросая её в сторону, где она тотчас зашипела от соприкосновения с лавой, а в воздухе повис запах жжёного пластика. — Получается, все мы знаем, что Денис повязал нас? — Не мусори! — раздражённо бросила сирена, стягивая с себя верхнюю одежду и оставаясь в чёрной майке. В огненно-красном свете за ремнём её джинсов блеснул серебряный клинок. — Я догадывалась. Руслан, объясни, пожалуйста, что именно ты видел?       Она вымеряла слова, как и шаги. Ходила по минному полю, как устно, так и физически. Удерживала демона, что шёл по её следу, на дистанции, боясь спровоцировать. — Разреши, я пойду между вами всё-таки? — вежливо спросил предвестник конца света тёмного, обгоняя его на широкой ступени. — Просто для перестраховки.       Марк не спорил. Молча пропустил изгнанника Света вперёд, понимая, что делает всё верно. Он ставил между собой и своей добычей щит. Не соперника, отвоёвывающего обещанную ему награду, а защитника всей Тьмы, коей сейчас была наследница тёмного хранителя. Не бывшая невеста или «любовный интерес», как высказался Люцифер, а буквально продолжение правящей власти и единственная достойная продолжательница рода своего отца. Единственная женщина, что смогла смело выступить в борьбе за всё мироздание Мрака. Такой он ещё никогда не представлял себе Николь. «Никакая ты не синичка» — подумал демон, вспоминая милое прозвище, обращённое в яркие зелёные глаза. Феникс. Возродившийся из крови и пепла, в одночасье став не просто украшением Тьмы, а его опорой в самое трудное время. — Денис делал запрещённый ритуал на вас, — начал спешно рассказывать Руслан, увиденное им прошлое. — Связывал твоего демона с ней, чтобы когда-нибудь он сорвался. И у него почти получилось. — Трижды, — кивнул тёмный. — Дважды, — не согласился парень. — Тот перформанс в машине — это не демон, а твой взрывной характер. Первый раз — случай со столом. Второй — когда Николь хотела сбежать из твоей квартиры и ударила молния. Денис хотел, чтобы Николь умерла от твоих рук. Наследной дочери бы не стало, а ты под грузом вины и обвинений — тоже быстро бы отошёл в мир иной, освободив Тьму от самого сильного демона, что был на службе Константина. Один удар, а бито две карты. — Сучёныш, — яростно прошипел Марк, следуя по лестнице за сиреной и чтецом чужих судеб.       Больше объяснений ему и не требовалось, прекрасно зная дальнейший коварный план старшего сына хранителя. Он сам говорил, как ненавидит младшую сестру. Эта злобная одержимость сквозила в его словах, когда он насмешливо говорил в трубку: — Попробуешь успеть, Марк? Попробуй её спасти в этот раз. Но помни, у меня появилось слишком много союзников, чтобы ты успел снова.       Он ненавидел её так слепо, что был готов умертвить любым способом, когда понял, что план рассыпается в гнилые щепки, а цепи контроля, что ковал себе демон, были крепче, чем запрещённый ритуал, ведущий его кровавым следом к цели. Не демон, так его люди, должны были привести смертный приговор в исполнение. Не наркотики, так убивающий траур, что накрыл их семью со смертью Константина.       Марк уже не удивлялся безумному Богу. Устал. В то время, как семью демона убивали по наводке несостоявшегося родственника, а он оплакивал их утрату, словно из него самого вырезали огромный кусок плоти, Денис рубил головы родных ему людей без разбора. Ставил под удар. Бил прямыми точными выпадами, не щадя родной крови. Не ценил того, что демон был готов вырывать зубами из пасти смерти. — Впервые соглашусь с тобой, пожалуй, — кивнул в задумчивости Руслан, облегчённо выдыхая, что ему не придётся и дальше озвучивать всё то, что творил Денис и говорил над фотографией сестры, окропляя ту кровью. — Ты тоже знал? — Да. И то, что из-за него убили моих родителей тоже, — безучастно ответил демон. — Надо было прибить его раньше, тогда этого всего бы не было.       Чтец чужих судеб невольно погряз в словах, идущего следом, тёмного.       Образы, наполненные пронизывающим холодом ноябрьского ветра, гуляющего меж этажей заброшенной стройки, ярко сквозили огненным гневом, что источал Марк. — Я знаю, кто был доносчиком, Денис. Знаю, из-за кого не случился наш брак, — демон сделал тяжёлый шаг в сторону мятежника. — Знаю, почему Николь потеряла нашего ребёнка, и из-за этого свадьбу перенесли во второй раз, — снова шаг, заставляющий Дениса нервно закусить губы. Смертный пугался, но не боялся поднимающейся злобы бывшего несостоявшегося родственника. Был уверен в своей безнаказанности. — Знаю, почему она ушла от меня, а мой внутренний демон теперь постоянно беснуется, видя её. Твоё счастье, что я узнал это всё не так давно. Знал бы раньше, — Марк предупредительно хрустнул костяшками, громче слов объявляя о своих намерениях, — убил бы тебя, не глядя на то, что всю оставшуюся жизнь буду прозябать в Тартаре. Это всё сделал ты. Ты разрушил мою жизнь. Ты сделал свою родную сестру чёртовой наркоманкой и сломал! Потому что боялся. — Ты был настолько занят, чтобы обелить своё имя после казни родителей, что разобрался во всём этом только сейчас? — ухмыльнулся Денис, всем своим видом демонстрируя веселье и не выражая ни капли раскаяния. — Да. Если бы я знал об этом тогда… Я бы убил тебя, не раздумывая. Как ты убил моих родителей. Моего ребёнка. Свою сестру подвёл к этому краю, чтобы она тоже пошла за ними. Ты же хотел, чтобы я убил её той ночью? Не получилось? Осёкся. Я оказался сильнее, чтобы этого не допустить, и это подпортило тебе все планы. Ты решил добить её другим способом. — Да, определённо стоило, — вслух произнёс Руслан, закипая от видений.       Он хотел было спросить: зачем Марк, зная, что идёт по кровавому следу сирены, не оставил её в покое? Сам вызвался сторожить и вернуть в свою обитель к опасной близости к своему демону? Но знал ответы наперёд. Он был одержим. Был уверен, что справится со своим собственным существом, не позволив сорваться вновь. Обезопасит от всего на свете, даже если и рядом с ним ей грозила большая опасность, чем без него. Он думал, что сможет совладать с привязью, которую выставил Денис. И у него, стоит признать, это получалось почти идеально. Лишь два случая за несколько лет — были признаком того, что всё же Марк выстроил прочную тюрьму вокруг своего демона.       Чем дальше ступали ноги по ступеням, тем жарче становилось, вынуждая и бывшего ангела снять верхнюю одежду. Воздух казался обжигающим и душным, а запах раскалённой магмы, пепла и дыма щекотал ноздри.       Николь думала о своём. Прокручивала в голове раз за разом лицо родного брата. Предателя, вынуждающего идти за ним в Тартар. Чувствовал ли раньше отец, что взращивает под своим крылом опасную змею и если чувствовал, то почему сразу не перерубил эту порочную нить? «Потому что надеялся, что ошибается», — ответила тёмная мать в её голове и сирену устроил этот ответ. Константин любил своих детей. И даже, когда на его руках были все доказательства, что старший сын готовит переворот, всё равно верил, что сможет его спасти. До последнего надеялся, что родственные узы вернут нерадивое чадо к истинному пути.       Глаза обожгло от ярких всполохов огня, когда каменные ступени закончились, приведя их в Тартар. Безмолвную каменную пустыню, где реками была раскалённая лава, а в воздухе витали искры. То и дело взрывались огненные пузыри и бурлил огонь. Где-то вдали возвышались огромные железные двери, ведущие в преисподнюю, заточившие всех мертвецов, которым не посчастливилось остаться наверху. Девять кругов Ада, что возвышались этажами выше, были детским лепетом по сравнению с теми грешниками, что угодили сюда. Сам Сатана отправил их в это место, поскольку те злодеяния, что они творили при жизни, не вписывались не в один известный ему грех. — Надеюсь, Денис тоже будет здесь, — тихо прошептала Николь, смотря вперёд.       Думала ли она когда-то, что ступит на эту проклятую землю? Ни разу. Представляла ли, что за её спиной будут стоять изгнанник Небес и самый сильный демон? Даже в самом страшном сне — нет. Могла ли предполагать, что на её плечах будет лежать вся жизнь Тьмы? Никогда.       «Но ты здесь. Дома», — шептала Тьма в ответ на не озвученные вопросы. «Мой дом наверху», — мысленно ответила сирена. Она не родилась здесь. Её сила и предназначение были выкованы в этих стенах, но сама она была родом из другого мира. Мира тёмных, бок о бок живущих со смертными. Тёмная мать покачала головой, недовольная ответом. «Ты обещала, что будешь мне верной и примешь мой дар. Тогда почему сейчас отрицаешь, что здесь твоё место?» — спросила она гневно. «Быть верной и принять свою судьбу — не значит, что Тартар мой дом», — всё так же в голове ответила дочь Константина, заставляя Тьму исчезнуть из её мыслей, оставляя холодную решимость, коя сейчас ей была столь необходима. — А где все? — задал всех интересующий вопрос Марк, оглядываясь по сторонам, пока его спутники бросали свои куртки у подножия каменной лестницы. — Выжидают, — ответил Руслан, кивнув подбородком в сторону одной из стен, где притаились несколько тёмных, которые заинтересовано разглядывали прибывшую тройку. — Денис пошёл другим путём. И его свора тоже. Будут тут с минуты на минуту. — Сатане и Люциферу стоит задуматься над тем, чтобы перестроить Ад, — язвительно прыснула Николь, вытирая небрежным движением тыльной стороной ладони пот со лба. Строгая отчётность. Журналы посещений. Вход в Тартар через кабинет правителя. Столько заморочек, а в итоге её брат со своими приспешниками проникли сюда другой, забытой дорогой. — У нас есть план? — Только идея, — улыбнулся новый тёмный, восхищаясь собранности наследницы тёмного хранителя. Ей сейчас мог позавидовать каждый. — Идём туда, — взгляд устремился к вратам Тартара, от куда шло дурное знамение. — Не будем лезть на передовую. Пусть с его приспешниками разбираются слуги Сатаны.       Демон и сирена согласно кивнули. В словах бывшего ангела-хранителя, что не раз пачкал свои крылья в ожесточённых сражениях, была прописная истина. Не рисковать жизнью в бою с теми, кто был лишь пушечным мясом в руках обезумевшего Бога. Здесь, в начале Тартара, лилась бы кровь обычных слуг, в то время, как предводитель прорывался к намеченной цели, перешагивая через трупы своих же союзников.       Казалось, что врата Тартара где-то далеко и до них идти не меньше часа, но с каждым шагом они стремительно приближались, как пустынный мираж, что только казался недосягаемым. У каменного подземелья, уходящего своим сводом далеко ввысь, где в горной породе навешены огромные железные двери, было холодно. Мороз наступил неожиданной полосой, оставляя позади адский зной. От ворот, защищающих мир от мёртвых, тянуло сыростью. Запахом гнили, смерти и звуком мечущихся душ, что стонали за их стенами. Рыком Цербера, что сторожил их на той стороне. — Сейчас начнётся, — не добро усмехнулся Руслан, бегая глазами по стенам, оставшимся далеко позади. Он ощущал незримую угрозу, что стремительно подкрадывалась к этому месту. Заставлял Фауста проснуться ото сна, чтобы быть готовым в любой момент вырваться из его тела. — Согреемся скоро, — пальцы бывшего ангела сомкнулись в крёстном знамени, очертив крест на своём теле, пока он безропотно склонил голову. — Да благословит нас Господь и Мрак… Что?       Николь и Марк смотрели на него с нескрываемым шоком на лице, даже не пытаясь его хоть как-то замаскировать. — Тебя ничего не смущает? — решила внести ясность тёмная, но чтец лишь пожал плечами, не видя в своём жесте ничего странного. В её тоне не было осуждения, что он помнил о своей вере. Лишь удивление и толика веселья над всей абсурдностью этой ситуации. — Мы в Аду. А ты крестишься и молишься, словно в церкви… Сатане это не понравится. — И его пусть Бог хранит, — отмахнулся беглый.       Как только слова сорвались с его губ, подземелье задрожало, а на голову западали мелкие каменные крошки, осыпаясь за шиворот. Стены застонали, в секунду взрываясь породой и открывая новый проход, что привёл союзников новой веры на битву с устоявшимся укладом жизни. Огромные каменные валуны попадали на пол. Десятки, если не сотни воинов, что успел собрать Денис, рассыпались по проклятой земле, вступая в битву с теми, кто, кажется, их давно заждался. Зазвенела сталь. Запахло кровью.       Кровь хлестала через трещины в стенах и разрывы в земле, окрашивая каменную гладь Тартара в алый цвет. Тёмные воины, вооружённые клинками и цепями, с яростью бросались друг на друга, не щадя ни себя, ни противников. Их глаза горели злобой и безумной решимостью, отражая бесконечную Тьму, которая их окружала. Крики боли и яростные вопли сливались в гул, заполняющий подземелье, словно грохот бури, разыгравшейся внутри самого Ада.       Руслан, Николь и Марк стояли слишком далеко от эпицентра сражения, но острая агония битвы захватывала дух. Сирена впервые видела столько крови и падших трупов. Лицезрела собственными глазами, как демоны принимают своё истинное обличье, воя гулким эхом, что заставляло дрожать своды Тартара. Врываются в схватку. Рвут голыми руками тела в клочья, отбрасывая их безжизненным месивом под ноги, где когда-то живые тёмные становились лишь грудой мяса и костей, по которым топтались их собратья.       Чёрный змей, что внезапно появился под ногами нового тёмного, призывно зашипел, рвясь в бой, и хозяин одобрительно кивнул ему: — Помогай!       Фауст, разрастаясь в размере до огромной величины, стремительно пополз в гущу битвы. Он рассекал лаву, оставляя огненные брызги по сторонам, словно это была вода. Прорезал толпу врагов. Его движения были быстры и точны, будто он был частью этой тёмной стихии, возвышаясь над воинам и раскрывая зубастую пасть. С огромных клыков сочился яд, срываясь на землю и шипя, будто был серной кислотой. Кто-то из тёмных в страхе отшатывался от страшной рептилии, а кто-то заворожённо наблюдал за новым союзником, что кинулся вниз, хватая и сжимая сильным телом одного из демонов. Мышцы сокращались так быстро, как обычно капкан схлопывается на ноге жертвы, рассекая мышцы, сухожилия и дробя кости, выбивая болезненный крик.       В центре битвы, приспешники Дениса яростно сопротивлялись. Их оружие сверкало в темноте. Искрилось от ударов. Они сражались отчаянно, зная, что это их последний шанс разломать цепи Ада и открыть Тартар. Их ожесточённые крики эхом отдавались по тоннелям, но тёмные, ведомые Тьмой, долгом и безжалостностью, не собирались уступать.       Взрывы огня и клинки переплелись в кровавом узоре борьбы, где каждая секунда могла стать последней. В воздухе висели запахи гари, гнили и свежей крови, а стены, пропитанные страданиями и смертью, казались живыми свидетелями этой безумной агонии.       Когда казалось, что силы тёмных начинают истощаться и враги уже на грани поражения, на арену неожиданно вступили новые бойцы, готовые поддержать своих братьев по оружию. Новая партия поклонников нового Бога, выступившего против Сатаны. Их появление вызвало временное замешательство среди присутствующих, давая шанс прорваться сквозь ряды противника и продолжить бой за свою судьбу. За Тартар и равновесие.       Война накалялась. Каждое мгновение было наполнено подавляющей агрессией, и в окопах тёмной армии слышались крики победы и ярости. Руслан, Николь и Марк стояли в тени, наблюдая за битвой с расстояния, осознавая всю мощь и ужас происходящего. — Мы не можем просто стоять и смотреть, — пробормотал Марк, его глаза горели желанием вмешаться, а демон внутри рвался в бой, где боролись и погибали подобные ему.       Николь посмотрела на него, полная сомнений. — Я не вижу ни Дениса, ни Сальвадора. Будет ещё какая-то партия его своры. Это не все. Руслан не торопился. Его взгляд был сосредоточен на внезапном появлении новых бойцов. Это были те, кто открыл свои сердца новому Богу, и теперь они с мечами в руках стремились к новому свету, хотя вокруг царила Тьма. — Вон он! — сказал Руслан, указывая на маленькую группу воинов, что старались держаться в тени от сражения, ступая по самому его краю и прижимаясь к стене.       Как испуганные крысы, новый Бог со своим советником двигались мелкими перебежками, пока их ничтожные шкуры защищали наёмники, не давая прорваться к их предводителю. Они защищали Дениса. Подставляли свои тела и оружие лишь бы защитить предателя. — Мразь! — вскрикнула сирена, хватаясь за клинок, закреплённый у неё за поясом и со всех ног мчась в сторону родного брата, что был сейчас её мишенью. — Николь, остановись! — крикнул чтец, но знал, что она его не послушает, видя только, как удаляется её фигура, а фиолетовые волосы, будто маяк, растворяются в дали. — Что за женщина? Марк!       Новый тёмный и демон помчались следом за рассвирепевшей девушкой, что не видела перед собой опасности. Её глаза не разбирали десяток тёмных, что кружили и оберегали смертного брата. Не различали разницы сил, в которую она готова была окунуться. Перед глазами не было больше огромного Тартара, залитого кровью и сотнями сражающихся. Не было и маленького мальчика с щербинкой между зубов. Был только он. Денис. Безумный смертный, что растоптал её жизнь и убил их отца. Поставил на кон миллионы жизней ради своих убеждений. Её глаза, такие же зелёные, как и у родного брата, что принёс с собой смерть и разрушение, горели яростью и болью, а сердце билось так сильно, что казалось, сейчас оно вырвется из груди.       Марк, видя огненное безумие, что охватило сирену, заставив позабыть о чувстве самосохранения, крикнул, пытаясь остановить её, но слова затерялись в грохоте битвы. В этот момент её внутренний конфликт достиг своего пика: предательство, любовь, месть и вера переплелись в одну неразделимую цепь.       Мужчины, с отчаянием в глазах, бежали следом за Николь, понимая, что их победа или поражение зависит от этой трагической сцены. Внутри каждого из них горел огонь решимости — спасти или остановить, даже если цена будет слишком велика.       Настигая девушку длинными шагами, Руслан схватил её за талию, удерживая на месте и разворачивая к себе лицом. Сирена раздражённо дёрнулась, свирепея от того, что её пытаются задержать. Тяжело дышала, смотря затравленным взглядом в сторону спасающего её от верной смерти беглого.       В стороне, в гуще сражения, продолжали кружить тёмные, не замечая этой личной трагедии, поглощённые своей жестокой борьбой за власть и Тьму. А по краю этого хаоса к вратам Тартара продвигался Денис. Безумный и жестокий, он продолжал свой путь разрушения, не подозревая, что его судьба уже предрешена. — Мы будем стоять и смотреть? — вспыхнула Николь, переводя глаза от демона к изгнаннику, что всё ещё крепко держал её в своих руках, боясь, что она снова кинется в мясорубку. И тогда все его предсказания пойдут всем чертям под хвост. — Мы будем ждать, — рыкнул Руслан и от этой интонации, что до селе не слышала сирена, у неё пошли мурашки.       В голубых глазах читалось явное недовольство её поступком, а тон голоса был окрашен неприкрытой злостью, что наследная дочь тёмного хранителя так бездумно бросается в бой. Не дорожит ни собственной жизнью, ни будущим Мрака, в котором крепко погрязла. Верх глупости — бежать, ослеплённой яростью, к тому, кто развязал эту кровопролитную войну.       Словно вторя настроению своего хозяина, издалека послышалось яростное шипение Фауста, в которого кто-то воткнул клинок. Чешуйчатый хвост ударил по каменному полу, заставляя подняться в воздух пыль, а своды Тартара задрожать. Змей зашипел раздвоенным языком, раскрывая огромную пасть и поглощая незадачливого противника. Проглатывал, не жуя, запрокидывая огромную голову к потолку и не думая о страданиях бедолаги. Болезненное напоминание, что Руслан связан со страшным существом, кольнуло его в голень. Он чувствовал то же, что и его Тьма, отзываясь чувством ранения, что пришлось испытать зверю.       В этот момент, когда Николь и Руслан стояли на грани, испепеляя друг друга яростными взглядами, Фауст издал яростный вопль, как бы подтверждая осознание хозяина. Змей, связанный с ним, показал свою силу и власть.       Сирена, увидев то, как на секунду лицо бежавшего ангела скорчилось от боли, почувствовала ещё больше негодования и разочарования. Пока её брат Денис продолжал двигаться к вратам Тартара, не останавливаясь ни на минуту, она должна была выбирать между местью и тем, что осталось от её прежней жизни. В зелёных глазах появилось ледяное холодное понимание того, что она может потерять всё ещё раз. — Хорошо, — нехотя соглашаясь, прорычала тёмная сквозь зубы. — Мы будем ждать.       Чтец чужих судеб, глядя на пышущую ненавистью и яростью Николь, понимал, что она находится на грани разрыва. Её внутренний конфликт стал настолько сильным, что она уже не могла различать между жизнью и смертью. И он знал, что ему нужно сделать выбор: сохранить всё то, что у них есть сейчас, или попробовать изменить ход событий, что он уже видел в своей голове. Но там была жизнь. Вся их жизнь. А что было там, где он позволил бы ей убежать? — Николь, не подбрасывай проблем, — тихо, предупредительно процедил новый тёмный. — Иначе, я не гарантирую тебе долгую жизнь и двоих детей. Держись за нашими спинами. Поняла?       Дочь Константина почувствовала, как слова чтеца пронзили её сердце острым ножом. Внутри всё зашумело — страх, ярость, отчаяние, понимание, что сейчас решается не только её судьба, но и судьба всех, кто стоит рядом. Всех, кого она пообещала отцу защитить. — Поняла, — эхом отозвалась она, а хватка, удерживающая от очередного неразумного решения, спала с талии.       Не было смысла спорить с тем, кто видел исход этой битвы насквозь, словно ещё до премьеры посмотрел весь фильм целиком. И если он обещал счастливый финал, то она должна была с ним согласиться и принять условия игры. — Не лезь на рожон, солнце, — смягчаясь, произнёс Руслан, отступая на шаг от сирены.       Он позволил себе ярость по отношению к ней, но делал это ненамеренно. Хотел уберечь. Спасти. Не дать умереть, вверяя исход жизни в её храбрые руки. Однажды он уже пустил всё на самотёк, и кровь любимой девушки ещё очень долго не давала покоя. Теперь он не допустил бы подобного сценария, беря свою жизнь и жизнь излишне смелой женщины под свой контроль. — Не помешаю вам? — язвительно кашлянув, напомнил о своём присутствии Марк, привлекая внимание тёмных и указывая подбородком за их спины. — У нас гости.       Всё также, двигаясь в тени, Денис в окружении своих бравых воинов и Сальвадора, ступили на холодную землю, приближаясь к цели. На лице смертного играло злорадство и ярость, будто он уже одержал победу, прорываясь к заветным вратам. Он уже проворачивал ключ в заржавевшей замочной скважине, а ему навстречу выползали тысячи грешников, чьи тела давно позабыли человеческий облик. — Поздороваться можно? — хмуро спросила Николь сопровождающих, получая абсолютно идентичную реакцию на свои слова, пока стискивала в пальцах рукоять оружия. Демон и бывший ангел смотрели на неё с укором, будто мысленно отчитывали и ставили «двойку» за поведение. — Как скажите. Я за вашими спинами, помню.       Словно смиряясь со своей участью, сирена отошла за спины мужчин, выставляя их своим незримым щитом. Она не была искусным воином. Да и оружие в настоящей битве никогда прежде не держала. Но внутренняя агония быть впереди и сражаться на равных жалила самолюбие. Она открыла вход в подземный лабиринт. Прошла тёмные туннели и Ад, но всё равно должна была прятаться за спинами защитников. Иронично. — Какая неожиданная компания! — подал голос из темноты Денис, выступая со своей свитой в окружающий их Хаос.       Между ними были десятки метров, но дочь Константина видела с какой насмешкой смотрят на неё глаза родного брата. Он был восхищён и одновременно смеялся над её присутствием здесь. Младшая любимая дочка, что всегда пряталась за спиной отца, сейчас так же стояла за спинами мужчин, чьи сердца терзала. Дарила любовь, нежность и своё тело. А затем привела их на верную смерть в Ад. — А ты, Сальвадор, сомневался, что она пройдёт лабиринт, — ухмыльнулся смертный, обращаясь к своему помощнику. — Мама будет долго горевать по твоей утрате, малышка. — Хорошо, что твою смерть она не будет оплакивать, — огрызнулась сестра, вонзая слова, словно лезвия в лицо родственника. Но те не достигли своей цели, заставив того лишь зло усмехнуться. Ему было всё равно. — Нет смерти — нет горя, — насмешливо отозвался тёмный, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться, а затем вмиг переменился в лице, отдавая приказ холодным, жестоким голосом: — Убить! Всех!             Приспешники нового Бога, которых было, по меньшей мере, человек пятнадцать, ринулись в бой, словно по команде, брошенной оголодавшим псам. Руслан почувствовал прилив сил и острой уверенности, в секунду оценивая соперников, едко ухмыльнулся. Ни одного более-менее стоящего кадра среди них не было. Все были оставлены на передовой, сражаясь со слугами Сатаны. Всего два сильных демона. Очень сильных, но уже изрядно потрёпанных в ходе битвы. — Фауст! — громко крикнул новый тёмный, заставляя змея в последний раз ударить хвостом по земле, расплющивая тело одного из врагов.       На его чёрной чешуе алела кровь противника, а пол был устлан останками. Раздробленные кости и выпущенные внутренности остались кашей на каменных плитах, пока существо раздражённо фыркало, прижимаясь к земле и прорываясь тёмной тенью к голосу своего хозяина.       Битва вышла на новую стадию. Острота атак возросла, в воздухе витала напряжённая энергия, смешанная с духом решимости и надежды.       Между тем один из воинов заговорщика, охваченный безумием, кинулся на Руслана, что стоял впереди всех, с криком дикой ярости. Его клинок прорезал воздух, сверкая остриём. Но бежавший светлый, словно предвидя его движение, лениво увернулся, а мужчина пронёсся мимо. Его рассечённое лицо, по которому стекала кровь, исказилось злобой, а в холоде Тартара раздался громогласный рёв, когда он вновь повторил атаку. На этот раз он делал страшные выпады остервенело и смело, целясь в грудь чтеца, но на его беду чёрный змей уже достиг своей цели. Призрачная тень моментально потеряла размытые очертания, становясь живым существом из плоти и крови. Фауст взревел, разрастаясь до размера огромного питона, ловким телом обхватывая торс тёмного и сжимаясь вокруг его рёбер. Треск костей и стон боли. Страх и мимолётная тень осознания, что приспешник увидел вдали свою смерть, которая уже в предвкушении потирала ладони, заждавшись нового клиента. Животный рёв от того, как дробились рёбра под хваткой чёрной рептилии. Они ломались. Впивались острыми осколками во внутренности. Заливали кровью органы, вонзаясь всё глубже. И этот крик был песней для ушей нового тёмного. Какой-то больной симфонией для его ожесточённого разума, что больше не знал пощады.       Беглый ангел ощутил, как его сердце забилось сильнее, а взгляд зацепился за Марка, сражающегося рядом. Его облик, что был лишён теперь человеческой сущности, лютовал на этом поле. Лишённый оружия, он действовал словно дикий зверь — его тело само по себе было оружием. Он яростно бросался на врагов, нанося удары кулаками и локтями. Демон внутри пел и ликовал, когда сильные руки сбивали противников с ног, а колени били с такой силой, что те падали, словно срублены топором. В момент, когда один демон подбежал сбоку, Марк ухватил его за шею обеими руками и, сдавливая, уронил на землю. Его лицо было искажено яростью, а взгляд — полон дикого безумия. Чёрные глаза наполнялись сумасшедшей агонией, видя, как из тела приспешника нового Бога уходит жизнь. Как лёгкие не получают кислорода, а глаза ищут помощи, бездумно уставившись вверх, к каменному потолку подземелья. Пальцы слабо хватаются за запястья демона, пытаясь оторвать того от себя, но он держал крепко. Тёмная сущность, вырвавшаяся из клетки, ощущала запах крови и смерти. И пусть эта была не та жертва, за которой она охотилась долгие годы, но голодное предчувствие, что оно доберётся и до десерта, распаляло её изнутри. «Закуска», — плотоядно шипела сущность, когда противник издал короткий вздох, а тёмные глаза стали стеклянными. Последнее дыхание сорвалось с искажённых болью губ, а тело обмякло.       Николь, что стояла позади, как ей и велели, прикрыв глаза, сосредоточенно звала тёмную мать, что не отпускала её из вида ни на секунду. Тонкие руки, удерживающие клинок, покрывались чёрным туманом, готовым вот-вот сорваться. И время для этого пришло, когда один из тёмных прорвался через Марка и Руслана, возвышаясь перед ней глыбой из мощи, мышц и силы. Он был крупнее, чем демон, которого она всегда считала невероятно огромным, но то, с какой усмешкой он смотрел свысока на наследницу Константина, отбивало весь страх. Жадно, плотоядно. Будто был не на кровавой арене, а в борделе, где его вниманию предстал самый дорогой товар. — Скучаешь? — похабно усмехнулся он утробным басом, вынуждая сирену скривиться. — Не на столько, — рыкнула она, а густой туман сорвался с рук так стремительно, что она не сразу успела даже прикрыть глаза, когда на лицо её брызнули капли крови из головы поражённого тёмного.       Тёмная субстанция, что была руками самой Тьмы, крепко впилась в ладони противника, заставляя того крепче сжать рукоять меча и с молниеносной скоростью перевернуть остриём вверх, вонзая себе в подбородок и проходя сквозь голову. Алые ручьи стекали по стали, а конец оружия торчал из лба, пронзив собой череп. Грузная туша упала к её ногам лицом к земле. Поклоняясь новой правительнице. Смывая своё неуважение собственной смертью. — Николь! — словно из транса вывел её искажённый голос бывшего жениха, что стоял поодаль.       По его рукам стекала кровь, а на теле виднелись сочащиеся порезы, но сам он казался даже не уставшим. Его дыхание было ровным. Плечи размеренно вздымались, пока он в своём демоническом обличье смотрел прямо на неё, одобрительно поднимая большой палец вверх. — Красотка! — бросил он восхищённый комментарий, вмиг возвращаясь к бою, где в его сторону уже стремительно приближалась новая жертва.       Демон метнул в него мощный удар, схватил врага за руки и, развернувшись, ударил локтём в челюсть. Противник отшатнулся, ошарашенно качаясь. Перед его взором всё поплыло, но даже в кромешном ужасе Хаоса он видел, как перед ним стоит демоническое существо, с отблёскивающими в темноте рогами и сетками чёрных вен, идущих от глаз. — Марк… — ошарашенно прошелестел он, узнавая в нечеловеческом облике тёмного, о котором слагали легенды. Самый сильный из демонов, что служил на поверхности Тьмы.       Руслан чувствовал, как адреналин разливается по венам, пробуждая все скрытые силы. В момент, когда враг, гигантский и тёмный, возвышался над ним, его взгляд внезапно застыл — и в сердце вспыхнула ещё большая решимость и жажда кровопролития. Он знал, что не оружие в его руках, которого не было, а нечто гораздо более мощное было на его страже. Из-под его ног поднялся чёрный змей — магический союзник, созданный из тени и тёмной силы, что была подарена тёмной матерью. Змея, скользнувшая по земле, быстро обвилась вокруг ног чтеца чужих судеб, а затем, извиваясь, поднялась вверх. Бывший светлый, чувствуя, как мощь и гибкость Фауста передаются ему, бросился вперёд. Увернулся от страшных выпадов высокородного демона, рассчитывая лишь на свои скорость и ловкость. Змей, обвивавший его руку, ударив врага в грудь, сбивая того с ног. Быстро сползая на землю, он сжался вокруг глаз своей жертвы, обнимая того и стягивая череп. Полосовал острыми чешуйками кожу. Резал закрытые веки, вынуждая кровавые слёзы стекать по лицу тёмного, а Дениса и Сальвадора, трусливо стоящих в стороне, нервно переглянуться. — Ты не говорил, что он настолько опасен! — рыкнул предатель, взрываясь от гнева и видя, как его армия гибнет под гнётом соперников, что встали на охрану Тартара. — Подожди, — терпеливо ответил суккуб, гордо вскидывая подбородок и устремляя взгляд янтарных глаз на конец поля, где стояла Николь. — Сейчас.       Руслан поздно услышал заговорщицкие речи и поздно понял куда смотрит начальник архива Тартара, когда в воздухе уже раздался оглушающий свист, а тьму пронзило холодом металла. Фауст со скоростью света метнулся к сирене, что ещё так же не успела увидеть, летящей в её сторону угрозы. Тело нового тёмного пронзило острой болью, заставив зажмуриться и упасть на колени. Змей истошно закричал вдали, когда его туша дёрнулась, а все мышцы сократились. По синеватой чешуе распускалась глубокая рана, а ручейки крови стекали к подножию врат Тартара. На груди беглого светлого был глубокий порез, прошедший словно по касательной, но вспоровший за собой слишком много плоти. Но время будто остановилось в этот момент… На фоне не было звуков ожесточённого сражения. Лишь его собственное учащённое дыхание, вынуждающее кровь сочиться быстрее и вздох. Далёкий. Поражённый. Выбивающийся будто из небытия. — Николь! — закричал Антихрист во всю мощь своих лёгких, заставляя Марка в страхе обернуться себе за плечо, пока его локоть брал на удушающий очередную жертву.       Сирена всё так же стояла за их спинами. Как они и наказывали. Рядом с ней, корчась от боли и сворачиваясь в узел, шипел Фауст. Зелёные глаза в болезненном осознании смотрели перед собой. И не было страха или агонии. Была только мука, устремлённая в глаза родного брата, что смаковал это зрелище, расплываясь в зловещей улыбке.       Тонкие, дрожащие пальцы обхватили древко короткого копья, что торчало у неё из живота. Кровь пропитывала одежду. На губах застыл стон. Она видела всё будто в замедленном монтаже. Звуки были далёкими. Боль так и не наступала. Руслан бежал к ней, чтобы успеть подхватить, когда ноги подкосились, и она упала ему на колени. Тёплые руки, окрашенные своей и чужой кровью, нежно обнимали и прижимали к телу, когда он сидел на земле рядом. Голубые глаза лихорадочно бегали по её умиротворённому лицу, то и дело опускаясь к поразившему её оружию. — Ты же… обещал, — прошептала Николь, всхлипнув. Копьё наконец стало напоминать о себе болью. Пронизывающей, острой. Усиливающейся в стократ, когда шевелились её губы. — Николь, — выдыхал чтец имя дочери тёмного хранителя. Голос дрожал, когда он смотрел, как её глаза наполнялись слезами и осознанием. Она проиграла. Он проиграл. Они проиграли. — Николь, пожалуйста, ничего не говори. Умоляю тебя. Николь, подожди…       Тёмная грустно, едва заметно, улыбнулась. Слеза покатилась по бледной щеке, стирая за собой капли чужой крови. В какой-то момент она была уверена, что они победят. Была уверена в словах чтеца чужих судеб, что выйдет от сюда живой. Будет счастливой. Станет на место отца. Не предаст данных ему обещаний. Выйдет замуж. Станет матерью двух замечательных детей. Будет жить… — Мама… — просипела девушка, вспомнив образ Елены. Безутешной от смерти отца. И стало ещё больнее… Она не выдержит. Не выдержит и её смерти. Скоро, совсем скоро вся их семья воссоединится. Но будет это уже не в этом мире. — Скажи ей… скажи, что я… люблю её…       Слова давались с огромным трудом. Каждое казалось последним, хотя хотелось сказать ещё так много. Жизнь умела удивлять. Ещё недавно она и подумать не могла, что её смерть будет такой. В Тартаре. С копьём в теле. Под звуки сражений. На руках бежавшего светлого, что обещал ей жизнь. — Пионы… — вдруг вновь сорвалось с дрожащих губ, а кулаки Руслана непроизвольно сжались от напоминания. Он сжимал её тело. Пытался сделать хоть что-то, чтобы облегчить её боль. Принять удар за неё. Но его рана затягивалась, а её всё так же сочилась кровью. — Когда выйдем из Тартара — с тебя букет красных пионов, — беззаботно щебетала Николь, идя по лабиринту, ведущему в Тартар. — Идёт! — принимая пари, весело поддержал Руслан. — Учти, в ноябре их не так просто достать и обойдутся они тебе в твой мотоцикл.       И он бы принёс. Принёс бы столько этих злосчастных пионов, что не хватило бы ваз, чтобы их расставить. Но он не успел. Не выполнил даже этой маленькой просьбы. Вновь обманул. Себя. Елену и Константина. Её, что так слепо вверила ему свою жизнь, как когда-то делал он. Но она его спасла. А он не смог. — Ты обещал… — упрекнула вновь его сирена, а зелёные глаза практически скрылись за пеленой слёз. — Я… — Николь, умоляю, — просил Руслан, видя, как единственная, кто принял его во Тьме, таяла на глазах. Как закатное солнце, она скрывалась за горизонтом, оставляя после себя лишь кромешную мглу. — Марк!       Он звал демона. Молил помочь. Верил, что его целительская сила справится и здесь, когда острое лезвие пронзило её насквозь. Задело внутренности. Залило кровью всё, продолжая это делать. Понимал, что это не поможет… Николь закашлялась, а древко с силой шоркнулось о раненую плоть. Тёмный, откликаясь на просьбу, неутешительно помотал головой. В моменте глаза демонической сущности сверкнули мукой и обвинением. Он не дал бы ей прийти сюда, если бы тоже не поверил. И что в итоге? Та, что должна была выжить и повести за собой Тьму, умирала. А демон внутри раздосадованно выл, что не ему в пасть упала эта нелепая смерть.       Дрожащие пальцы беглого ангела сжались вокруг ствола оружия. Один тяжёлый вдох, собирающий остатки решимости, позволил быстро изъять его из тела с противным хлюпающим звуком, оставив после себя дыру. Его рука прижалась к ране, вмиг становясь мокрой и обжигающей от чужой крови. Николь вскрикнула, дёрнувшись. Заплакала, утыкаясь в грудь чтеца чужих судеб, пока тот призывал Тьму ему помочь. Представлял, как сила, что оживила его, стекает по его рукам к телу умирающей сирены. Вырисовывал плотную энергию, что должна была возродить и её, но всё было тщетно.       Сирена запрокинула голову и посмотрела заплаканными глазами в пристыженные глаза бывшего ангела-хранителя. Он плохой хранитель. Он не смог спасти уже вторую, вверенную ему жизнь. — Люб… — вырвалось из её дрожащего рта, прежде чем его перебил сорвавшийся хрип. — Теб…       И последнее слово не было договорено, растворившись в небытие лишь намеком на то, что она хотела сказать. Зелёные глаза застекленели. Губы распрямились в одну линию. Тело обмякло в руках обманувшего её чтеца чужих судеб. Сердце замерло. Навсегда. — Николь, — едва сдерживая слёзы, что собирались в уголках глаз, звал Руслан. — Николь, — не хотел верить. Отрицал. — Николь, прошу…       Но её глаза уже не отвечали. В них не было жизни. Не было боли или страха — лишь холодная безмолвная пустота, оставленная уходящей тенью. Новый тёмный почувствовал, как его сердце сжалось, будто кто-то вырвал часть самой сути. Он прижал тело к себе крепче, пытаясь задержать уходящее дыхание, но пальцы скользнули лишь по гладкой, мёртвой, холодной коже.       Внутри всё разрывалось. Боль, отчаяние, гнев и безысходность смешивались в один невыносимый коктейль. Закручивались вихрем и взрывались подобно бомбе, когда звуки громогласного сражения, что вёл уже, кажется, один Марк, были прерваны душераздирающим воем Руслана. Кричала темнота, отскакивая эхом от стен. Проклинала тёмная мать, оставшаяся без своего любимого дитя. Рвалась наружу Тьма, поднимая в воздух песчаные вихрем и накрывая чёрной волной всех, кому не посчастливилось попасть под её раздачу. Клубы чёрного густого тумана раскатывались лавиной от безутешного бывшего светлого. Они волнами, подобными шторму, неслись на всё и вся. Покрывали землю. Кружились в воздухе, поднимая каменную крошку. Облаком нагнало на них свою страшную тень, скрывая крики и плач, поглощая всё живое. Мясо, что было ещё недавно частью тела, срывалось с костей, когда тёмные когти и зубы впивались в плоть. Забирались в рот, нос и уши, словно ползучие паразиты, оставляя после себя только пустоту и холод. Они выкручивали сухожилия, разрушая всякое сопротивление. Вгоняли ядовитый яд, что превращал кровь в кипящую кислоту, заставляя организм кричать в агонии. Убивали всё то, чего теперь было не жаль.       За тёмной вуалью чтец чужих судеб уже не видел, как Денис и Сальвадор опасливо пятятся назад. Чёрное облако настигало их. Обрушивалось кровожадной стихией, уволакивая в свой плен. Не слышал он и как больно кричит смертный, терзаемый вихрем со всех сторон. Пространство вокруг него стягивалось в кокон, из которого то и дело вырывались змеи. Маленькие и яростные, они вцеплялись в его тело. Хватали зубами плоть. Жалили открытые участки. Закручивались вокруг шеи, запястий и лодыжек умертвляющими путами. Царапали, как сотни опасных бритв. Пускали в кровь яд, что заставлял агонию мчаться по организму, будто теперь вены были заполнены серной кислотой. Не хотел знать, как больно и страшно ему было умирать, падая на колени и захлёбываясь собственной кровью. Его тошнило мерзостью собственных решений, но верные пресмыкающиеся слуги не давали даже этой мимолётной возможности, чтобы освободиться. Они затягивали рот, подобно прочному скотчу, заставляя жертву давиться собственной мукой повторно. Проглатывать её, давясь тошнотворным вкусом.       Внутри его всё сжималось и трещало, словно разрываемая рана, и каждый вздох становился борьбой за жизнь. Денис чувствовал, как его тело медленно превращается в ничто — в безжизненную оболочку, поглощённую Тьмой и ядом. Змеи, что обвивали его, словно жгучие цепи, впивались всё глубже, не давая ни малейшей возможности освободиться. Их острые зубы, словно ножи, прорезали кожу, оставляя кровавые раны, из которых вытекала тёмная жидкость, смешанная с отравой. Время теряло значение — всё сливалось в бесконечную агонию. Каждая капля крови, каждое ощущение боли — всё превращалось в единый шум. Безумное биение сердца, что всё еще боролось, пока не замерло. Он ощущал, как его разум медленно погружается в Тьму, и последние мысли были о том, что всё уже кончено, что он потерян в этих краях навеки.       И даже когда туман рассеялся, оставив после себя горы изувеченных, исполосованных трупов, Руслан не поднял головы. Он всё также смотрел в мёртвые, тусклые глаза, надеясь в них увидеть хоть каплю жизни. Но ожидаемо не видел.       Марк нетвёрдым шагом шёл к нему. Его оболочка рассыпалась пеплом с каждым шагом, что вели его к тому, что сердце отказывалось ещё принять. Ноги перешагивали через обезображенные тела, приближая к боли. Николь. Красивая, безупречная и беззаботная в его воспоминаниях. Бледная, холодная и окровавленная в этой удушающей реальности. — Ты же обещал, — сквозь сжатые зубы процедил демон, устремляя угольные глаза в сторону пророка. — Ты обещал, что она будет жить! — голос сорвался на крик, разливаясь звучным эхом по притихшему Тартару.       Вдалеке, где была передовая, выжившие умолкли. Самые могущественные из тёмных переглядывались между собой, обмениваясь короткими шепотками. Смотрели издали, как двое мужчин склоняются над своей потерей. Один яростно, бросаясь обвинениями. Другой тихо и виновато, не отпуская из рук тела наследной дочери тёмного хранителя. — Я выйду из Тартара живой, Руслан? — спрашивала она, смотря с надеждой в голубые глаза. — Да, — врал он. — Она же у тебя спрашивала, проклятый ты шарлатан! — взрывался гневом тёмный, готовый вот-вот наброситься на лжеца, но от этого удерживало его не самообладание, а мирно лежащая сирена на его коленях, покой которой он боялся нарушить. — Шёл бы один в Тартар. Зачем ты потащил её? Зачем?       Руслан молчал. Не слышал, смотря сквозь пространство. Глядел в одну точку, словно в трансе, укачивая холодное тело в своих объятиях. Она должна была выйти из Тартара. Он всё ещё видел, как Николь ступает в тёмный лабиринт, ведущий на этот раз уже обратно домой. Проводит его той же дорогой. Только… картинка тускнела с каждым пройденным шагом. Становилась тёмной и неразборчивой. Звонкий смех становился глухим и далёким. — Оставь! — громогласный, властный и прокуренный голос приказал Марку отступить. Над ними склонялся сам Люцифер. — Ступай. Мой отец хочет с тобой поговорить. У тебя будет ещё время высказаться.       Тон наследника Сатаны сквозил пронизывающим холодом и тоской, которым не смел противиться демон. Тёмный почтительно склонил голову, не желая спорить с правителем, хотя хотел. В последний раз обвёл болезненным взглядом истекающее кровью тело. Если с ним было так опасно, пока демон шёл по её следу, то где тогда она могла оказаться под защитой? Ангела, что пророчил ей долгую жизнь? Или демона, что нёс только смерть?       Мужчина сел на колени перед Русланом, трепетно проведя пальцами по мокрой щеке Николь. Размазывал холодные слёзы по бледной коже. Заправлял прядь волос ей за ухо. Брал за руку, оглаживая тонкие длинные пальцы. — Ты говорил, что не ошибёшься, — прошептал мужчина загробным тоном, даже не поворачивая головы в сторону того, кому предназначались эти слова. Как удар хлыста на публичной порке. Как отсечение головы на гильотине. Как забивание камнями. Как смертельное разочарование и обвинение. — Не торопись сюда. Не приму, — словно читая мысли, продолжил сын правителя. Он видел, как Руслан прощается с собственной жизнью. Как истошно бьётся внутри змей, не желая умирать. — Живи и вспоминай её. Каждый день. Делай себе больно. Как сделал больно всей Тьме, что стояла за ней.       Бежавший светлый сжал зубы. Не хотел ничего говорить, ведь голос бы дрожал, а его речи только сильнее топили бы в этом болоте. Болоте из стыда. Сожаления. Муки. И её крови. — Дай попрощаться Елене с ней, — вновь заговорил Люцифер, надевая на большой палец левой руки дочери Константина серебряный перстень с изумрудом, что до этого брезгливо снял с трупа Дениса и стёр с него остатки его жизни об собственную одежду.       Украшение блёкло сверкнуло в полутьме, признавая хозяйку. Цепь отца, обёрнутая в несколько слоёв вокруг тонкого запястья, звякнула. — Ты позволишь мне уйти с ней на поверхность? — забыв о почтении, дрожащими губами вопросил Руслан, смотря на наследника Сатаны снизу вверх, когда тот встал над ним. — С её телом, — поправил он. — Неси его, как свой крест. Негоже матери не иметь возможности увидеть свою дочь в последний раз.       С этими словами тёмный горестно вздохнул, вновь посмотрев в замершее лицо. Её глаза, когда-то яркие и лучистые, были покрыты льдом смерти. Пухлые губы, едва приоткрытые, словно не успели вдохнуть последний кислород, посинели. Тело, обычно сильное и соблазнительное, было измазано кровью. — Храни тебя Тьма, Николь, — дрогнувшим голосом просипел Люцифер, проведя ладонью по фарфоровому лицу. От лба к носу, прикрывая веки и погружая ту в сон.       Он ушёл. Ушёл очередной упрёк, коими полонилась пустота внутри бежавшего светлого. Он обвинял себя последними словами, утыкаясь носом в фиолетовые волосы, прижимая холодеющее тело к груди. Запах сладкого мартини и горького шоколада исчез. Сейчас её кожа пахла пеплом, пустотой и гибелью. Его личной гибелью.       Сколько он так просидел, он не помнил. Но самобичевание не отпустило бы его до скончания лет. И легче бы не стало, когда внутренняя Тьма шепнула: «Пора!». Осторожно. Тихо. Будто боялась ранить сердце ещё глубже, чем было до этого. Но Руслан послушал. Встал с колен, поднимая дочь тёмного хранителя на руки. Они дрожали, но не отпускали ценной ноши. Ноги неуверенно пошли сами к выходу из Тартара, где его встречали немногочисленные тёмные, оставшиеся после сражения. Он не вглядывался в их лица, но чувствовал скорбь, которой горели их глаза, вскользь проходясь по израненному телу в его руках. Каждый из них потерял надежду. Надежду на целостный Мрак, где преисподняя шла рука об руку с миром смертных. Тонкая нить, что держала и связывала их вместе, оборвалась, не успев окрепнуть. Сначала Константин. Теперь его дочь. Где-то далеко лежал трупом и его сын, ставший предателем, до смерти которого никому не было дела.       Кто-то из слуг Сатаны вышел вперёд, нагоняя бывшего светлого. Быстро поднял куртку у подножия лестницы, ведущей наверх и накинул на окровавленное тело. Будто пытался согреть или спрятать открытую рану, что зияла на животе сирены. — Пусть тёмная мать хранит твою прекрасную душу, — шепнул пожилой мужчина, сжимая кулаки и провожая взглядом её погибель. Он знал Константина лично. Знал, как сильно дорожил он своей семьёй, которая в одночасье стала вымирающим родом. Знал, какой при жизни была неугомонная дочь тёмного хранителя. Была…       Руслан шёл вперёд по тому же пути, который они преодолели сюда вместе. Ноги шоркали о трескающиеся ступени, но теперь его шаги разносились эхом в пустоте. Никто не шёл с ним рядом. — Меня зовут Константин, я главный хранитель Тьмы, — сказал мужчина в первую их встречу, представляя своих слуг и поворачиваясь к девушке с фиолетовыми волосами, которая демонстративно посмотрела в сторону падшего, сверкнув изумрудными глазами, — моя дочь, Николь. — Советую скинуть, — безэмоционально посоветовала она, не повернув головы в сторону беглеца, когда к тому на колени заскочил лысый кот. — А то вставать не будет.       Каждый пройденный шаг отзывался воспоминаниями о ней. Холодной, отстранённой, даже чуть заносчивой, как показалось вначале. Красивой и живой. Тёплой и родной, как вскрылось потом. — Язык проглотил, светлый? — пропела девушка, раскрывая шторы в гостиничном номере и запуская в комнату лучи восходящего солнца, что заставили пробудить бежавшего ангела ото сна. — Как ты здесь оказалась? — спросил он. — Ты серьёзно думаешь, что это так тяжело? — удивилась она, убирая прядь своих волос за ухо, от чего в воздухе разлился запах шоколада и сладкого пьянящего мартини.       Она была порочной в его воспоминаниях. — Поцелуй меня, — попросила она едва слышно, прижимаясь спиной к стене бара и вглядываясь в пьяные мельтешащие голубые глаза. — Дважды я не прошу, Руслан. — Я и с первого раза всё расслышал, — ухмыльнулся он, притягивая сирену к себе, касаясь губами горячих губ.       Ласковой и понимающей. — Главное, не вырывайся, — прошептала она, обхватывая виски парня ладонями и слегка сжимая, когда тот лежал на круглом столе с гниющими крыльями. — Будет больно, но не вырывайся. Мне будет сложнее.       Смелой. — Денис тебя ищет. Я не знаю зачем, но тебя я ему не отдам… — уверенно говорила она, сидя за рулём автомобиля и увозя бежавшего ангела прочь из гостиницы, куда уже мчался её брат.       Безрассудной. — Я думаю, что нам пора расходиться, — заговорила она, выпроваживая незваного гостя за дверь, сама при этом оставаясь в смертельной опасности с демоном, что мог в любой момент сорваться на неё. И она об этом знала. — Мы не ждали гостей, честно говоря.       Мечтающей о счастье. — Не переживай, Николь, — обратился Руслан к дочери Константина, давая предсказания, которым не суждено было сбыться. — Замуж выйдешь. Но не за него. Совет отступит. Первого ребёнка родишь в двадцать восемь лет. Беременность будет лёгкой, но неожиданной, а вот роды тяжело пройдут. — Ты сказал «первого ребёнка», — робко подтолкнула она продолжить. — Будут ещё? — Да, будет. Попозже ещё родишь девочку.       Верящей его словам. — Я выйду из Тартара живой, Руслан? — спрашивала она, глядя прямо ему в глаза. Без страха. С полной уверенностью в честности его слов. — Да, — ответил он.       За спиной оказались Тартар. Кабинет Люцифера. Коридор с семейным портретом четы тёмного хранителя. Лифт. И даже первый круг Ада. Впереди был только лимб и тёмный лабиринт, что должен был вывести обратно в резиденцию, откуда всё началось. Но силы закончились именно в этот момент. Последняя струна, что удерживала Тьму внутри, лопнула, заставляя чтеца чужих судеб упасть на колени и наконец позволить себе слабину. Жгучие слёзы покатились по щекам, срываясь теплом на холодное тело, что он всё никак не разжимал из своих рук. Прижимал к себе, словно хотел поделиться жизнью. Целовал лоб и закрытые веки. Выл от боли и собственной лжи. Уже во второй раз любимая женщина умирала от его собственных рук. — Не прощай меня, Николь, — шептал он ей в висок, обнимая.       Он не заслуживал прощения. Он обрёк её на смерть. Дал надежду на счастливое будущее и обманул. Хоть и сам верил в свои предсказания, но, видимо, слишком увлёкся. Не был рядом, когда это было необходимо. Не успел защитить. Не предвидел. Обманул, когда она вновь спрашивала его о собственной жизни. — Я выйду из Тартара живой, Руслан?       Он говорил «да» и был уверен, что так оно и будет. Не сомневался, хотя речь и шла о её жизни, что она доверила ему. Как однажды свою жизнь вверила ему Алиса. И они обе поплатились за это доверие. — Да благословит нас Господь и Мрак… — говорил он.       Но Бог и Тьма вновь рассмеялись ему в лицо. Отняли то, что он хотел уберечь всеми силами. Не помогли. Отобрали. Заставили вновь склониться над утратой. — Ты… обещал, — шептала она, тратя последние силы со слезами на глазах. Понимала уже, что умирает, глядя в глаза, которые обещали ей жизнь.       Сердце обливалось кровью. Всё внутри ныло и ломалось. От вины. Осознания. Горя. Они рушили все крепости, что взрастила новая сущность. Сделала его сильным и зрячим. Но, как оказалось, таким же и слабым, каким он был прежде. Тьма умела врать и говорила его языком с Николь. Давала ободряющие слова, чтобы привести к своему спасению. Не дать Денису прорваться. Не дать Тартару пасть. И пусть такой была её жертва — любимая дочь. Но, когда на чашах весов стояли мироздание и жизнь одного дитя, то выбор Мрака был очевиден. На кон была поставлена её душа. — Люб… — прохрипела сирена. — Теб… — Я тебя тоже люблю, Николь, — прошептал Руслан в тишину, целуя холодный лоб.       Он не успел сказать ей этого при жизни. Не успел сказать и того, что очень хотел бы оказаться на месте того мужчины, что должен был стать отцом её детям. Он думал, что у него ещё будет время. Но Тьма перевернула эти песочные часы в обратном направлении, указав своё место. Никто не успел стать счастливым, и «всё будет хорошо», как наставляла сирена при жизни, не свершилось. — Когда выйдем из Тартара — с тебя букет красных пионов, — говорила весело Николь. — Идёт! — согласился чтец.       Он думал, что так и будет. Они выйдут из Тартара. Николь вернётся домой. Позволит себе паузу и окунётся в горе, что постоянно задвигала на далёкий помост. Переживёт скорбь из-за смерти Константина. Станет сильной. Возьмёт бразды правления Тьмой в свои руки. А он будет рядом. Поможет. Утешит. Вылечит. Подарит эти проклятые красные пионы, что теперь мог отнести только к её могиле.       И сердце оказалось разорвано.       Фауст умиротворённо склонял голову. Тьма осталась без правителя. Елена потеряла всю семью. Денис оказался повержен, а Тартар защищён. И солёные дорожки стекали по бледным щекам, срываясь каплями и смешиваясь с кровью поверженной сирены. И страшные тёмные витражи смотрели на него свысока, оставаясь безучастными к этой скорби.       Красные пионы распускались в Тартаре, отбрасывая лепестки и застилая подобно крови, ведь теперь были никому не нужны…       И это был конец...