Аваллак'Х

Дикай только успел навести в их общей с Аубероном комнате порядок и уже собрался было уходить, как в дверь постучали. Нахмурив в недоумении брови и даже не поинтересовавшись, кому он мог понадобиться, эльф пошел открывать. Узрев на пороге двух не известных ему, но обворожительных девушек, застыл. — Caedmil', — игриво улыбнулась та, что стояла ближе к нему. Ростом она была пониже второй и, возможно, чуть менее красива, но ее подвижная физиономия легко располагала к себе собеседника. — Добрый вечер, — кашлянул Дикай, пытаясь хоть как-то скрыть свое смущение. — Чем могу быть полезен? — А мы… — эльфка бросила взгляд через плечо ведуна, и лицо ее тут же отчего-то омрачилось. — ... недавно приехали и никого тут не знаем, и вот решили исправить положение. — То есть, — Дикай потер длинный нос, — вы тут случайно оказались? — Не-ет, — затрясла головой она, — мы были сегодня на собрании и… — она обернулась и коротко взглянула на подругу. — ... видели тебя там. Сообразив, что ему, скорее всего, нагло и очаровательно лгут, Дикай беззвучно рассмеялся. — Я понял: вам, наверно, Ауберон нужен, а не я. — Ауберон? — первый раз подала голос вторая девушка, та, что была повыше. — Так его зовут? — Если вы ищете моего блондинистого и очень высокого приятеля, то да, его зовут именно так. — И где же он? — забыв об этикете, спросила первая. — Ушел прогуляться, так что здесь вы его не найдете. Но если хотите, то можете подождать его. — Нет-нет, — спохватилась та, что была пониже, — мы не можем так тебя стеснять. — А вы и не будете, я все равно собрался уходить. И кстати, мы так и не представились: меня зовут Дикай. — Итлина. А это — Шиадаль. — Очень приятно, — улыбнулся эльф, — а еще приятней тот факт, что вы разбавляете наше скучное мужское общество. Если бы не ваше намерение встретиться именно с Аубероном, я бы пригласил вас присоединиться к нам. — А «к нам» — это к кому? — поинтересовалась Итлина. — Ко мне и моим друзьям. — Знающим? Дикай кивнул. — А кто там будет? — Предположительно, кроме меня, обозленный на жизнь Рансель, Иолаир, Ахрон и, наверно, Сиггиль, хотя на его счет я не уверен, он смурной. — Хм, — Итлина закусила губу и о чем-то задумалась. — А почему Ауберон не с вами? — вдруг спросила Шиадаль. — А-а, видишь ли, — Дикай непроизвольно поскреб затылок, тушуясь пред ослепительной эльфкой, — Ауберон, как бы это сказать, малообщителен и к тому же неучен. С нами ему будет скучно. Я-то с ним с детства дружу, а остальные… в общем, сложно им было бы взаимодействовать. — А с противоположным полом у него как? — снова взяла на себя инициативу Итлина. Дикай залился краской. — Ну-у, я в его личную жизнь не лезу, но… Ауберон сам по себе, ему больше по душе одиночество. Девушки переглянулись. Итлина, казалось, была разочарована. Лицо же Шиадаль, напротив, осветилось надеждой. — Ну так, — эльф провел рукой, чтобы стереть со лба пот, — значит, вы предпочли бы подождать, пока вернется мой друг? В ответ ему в одну и ту же секунду пришли и «нет», и «да». Первое было сказано Итлиной; второе — Шиадаль. Девушки переглянулись еще раз, вопросительно. — Похоже, — озвучила их решение Итлина, — мы разделимся. Я, пожалуй, пойду с тобой, Дикай. Надо же приобщаться к высшему обществу. — А я останусь здесь, — сказала Шиадаль. — Хм, — ведун отступил на шаг, чтобы дать ей дорогу, — что ж, располагайся. Можешь занять мою кровать. На тумбочке есть книги, правда, в основном по зельеварению, девушке это не очень интересно, но если желаешь ознакомиться… — Я не заскучаю, — улыбнулась Шиадаль, рассматривая скудно обставленную комнату. — Что ж, хорошо, если так, — Дикай посмотрел на вызвавшуюся его сопровождать Итлину. Уже в дверях остановился и оглянулся. — Знаешь, в принципе тебе не обязательно даже и ждать. Ты можешь выйти в сад и поискать его. — Спасибо, — тепло ответила Шиадаль, — я подумаю, как лучше поступить.

***

В помещении было накурено, очень. Едва вдохнув, Итлина различила сладковатый запах даггака. Клубы его густого дыма парили в воздухе, а дурманящий эффект мгновенно давал о себе знать. Посреди комнаты стоял низкий стол, а вокруг него, кто на пуфике, кто прямо на полу, на подушках, расположились четверо: с кусочком мела в руке, исключительно мрачный Рансель; неизменно смурной, коротковолосый брюнет Сиггиль; любовно обнимающий большую прозрачную склянку, плотно прикрытую крышкой, невзрачный Ахрон; и умиротворенно-задумчивый рыжий Иолаир. Всю честную компанию окружали магические сферы — по одной от каждого знающего. Картину дополняли несколько стоявших в центре стола бутылок. — Иол, — обратился Рансель к Иолаиру, — убери пойло, мне надо разметку сделать. Иолаир осторожно опустил бутылки на пол, предварительно приложившись к каждой из них. — Опять слюней напускал, — заметил Сиггиль, играясь с амулетом на запястье. Иолаир невозмутимо кивнул и подпер ладонью подбородок. И тут увидел стоящую в дверях Итлину, в длинном пепельно-розовом платье, с уложенными в аккуратную прическу смоляными волосами, в которые были умело вплетены тонкие серебряные цепочки. Рядом с ней смущенно переминался с ноги на ногу Дикай. — А вот и я, — сказал он, указывая на свою спутницу, — и не один. Знающие разом подняли головы. — Это Итлина, прошу любить и жаловать. Итлина, это Рансель, Сиггиль, Ахрон и Иолаир. — Caed, — кивнула эльфка и улыбнулась. — Надо же, какая удача, — заметил чуть повеселевший Рансель, — в нашу скучную компанию влилась прекрасная дама. Сиггиль, уступи даме пуфик. Увешанный амулетами ведун скорчил недовольную рожу. — А почему я, а не Ахрон? — Ахрон, — терпеливо пояснил Рансель, — вишь, с банкой сидит, важное дело делает. — Ага, прямо мир спасает, — нехотя Сиггиль сполз с пуфика на пол. Итлина тут же заняла освободившееся место, рядом с баночником. Заглянула внутрь склянки и сморщилась от отвращения. — Фу, зачем вам эта гадость? — Это не гадость, — возразил Рансель, — это… забава такая. Мы тебе сейчас продемонстрируем, — и с помощью мела быстро разбил поверхность стола на пять длинных полосок. Повел рукой, и те на мгновенье озарились теплым желтым светом, отделившись одна от другой легкими магическими барьерами. Пока Рансель заканчивал нанесение разметки, эльфка коротко глянула на Иолаира: тот сидел неподвижно и смотрел прямо перед собой. — Доставай, — скомандовал Ахрону Рансель, и он открыл банку. Осторожно, чтобы случайно не раздавить, извлек оттуда подобное муравью насекомое с огромным брюшком и методично оторвал ему четыре задние лапки, таким образом, оставив бедняге только две передние. Поместил кручча в маленький, нарисованный мелом квадрат у самого края столешницы. По одному достал еще четырех насекомых и проделал с ними ту же операцию. Выстроил их в ряд с одной стороны. Они смешно ползали по закрытому заклинанием пространству, используя для этого оставшиеся лапки и опираясь на тяжелое брюшко. Сообразив, в чем состоит смысл игры, Итлина хмыкнула. Отодвинулась подальше от стола: круччи были омерзительны и их было жаль. — Ну, — сказал наконец Рансель, — все готово, можно начинать. Кто продул в прошлый раз? — Я, — вздохнул Иолаир. — Тогда выбирай. Итлина пристально посмотрела ему в глаза, а затем на игровое поле. И снова — в глаза. Едва заметно вздрогнула, и ее словно выбросило из тела. Пред мысленным взором мелькнуло бьющееся в агонии, обреченное на мучительную смерть насекомое, его вызывающее тошноту копошащееся естество, послышался хруст, и… видение отступило. Эльфка открыла глаза. Не отрываясь, на нее смотрел Иолаир. Прижав пальцем висок, чтобы унять гуденье в голове, она сосредоточилась. Уставилась на знающего, чтобы понять, когда он перехватит ее послание… Когда его медного цвета брови понимающе поползли вверх, Итлина расслабилась. Иолаир указал пальцем на крайнего слева кручча. — Вот этот. — Отлично, — сказал Рансель, — а мы будем тянуть жребий. Как это происходило, Итлина не заметила: она старательно пыталась отвлечь свое внимание от Иолаира, но с любой другой цели оно почему-то соскальзывало. А потом Рансель снял магический барьер, и круччи пошли ковылять на своих двоих по столу. Ни капли не сомневаясь, что он выиграет, Иолаир за их передвижениями не следил… Победа принесла ему свернутый в трубочку и закрытый с обеих сторон кусочек пергамента. Забрав приз, ведун поднялся, чтоб переместиться на стоящую у стены кровать. Плюхнулся на мягкие шкуры. — Дикай, окажи услугу, подай зеркало. И бутылку. Пока Иолаир аккуратно, все тем же куском пергамента, разгребал дорожки в чудо-порошке и готовился праздновать, проигравший Рансель, медленно и с отвращением, поедал изувеченных участников забега и запивал их вином. Когда понял, что это не поможет и его все равно вытошнит, крепче сжал зубы и зажав ладонью рот, встал и, покачиваясь, вышел проветриться. Иолаир тем временем, уже вдохнув в себя порцию счастья, растянулся на кровати. Зеркальце с порошком осталось лежать у него на животе. — Он сейчас его разобьет, — молвил Дикай, обращаясь к Итлине. Не долго думая, она поднялась и пересела на край кровати. Мягко потянула зеркало из рук ведуна. Не сразу, но он разжал пальцы. Открыл глаза. Итлина заметила, что обычно горящее в них золото потухло. — Надышался даггаком, порошка нанюхался за троих и вина выжрал, я не представляю, сколько, — наиграно строго сказала эльфка. — Мне хорошо, — прошептал знающий. — Там еще осталось, ты можешь присоединиться. — Даже и не сомневайся. Я тоже люблю, когда мне хорошо. Иолаир дернул плечом. — Если хочешь, ложись рядом, я подвинусь. — Еще чего! У меня своя комната есть. — Х-м-м-м, — протянул Иолаир, цокнув языком. — Не дойде-е-ешь. — А это мы еще посмотрим. Прикончив остатки порошка, Итлина некоторое время сидела, щурясь и пытаясь понять, что она и зачем. А потом медленно приземлилась лицом аккурат Иолаиру подмышку. Что-то невнятно пробормотала. — Я не расслышал, — прохрипел знающий. — Потом от тебя разит. — Не нравится — иди спать к себе. — Не дойду. — Тогда терпи. Сложив руки на столе, обняв ими пустую склянку, храпел Ахрон. Сиггиль затих в той же позе с амулетом в зубах. Дикай сопел, лежа на подушках на полу. Вышедший проветриться Рансель этой ночью в комнату не вернулся.