Аваллак'Х

Зачем он опять полез вместо нее в пекло? Ведь знал же, что один он не справится? А в итоге ей все равно придется прыгать за ним, а это значит, что оба они будут в опасности и ей придется вытаскивать их обоих? Столько времени они уже вместе, вроде бы изучили друг друга досконально, давно уже проработали все возможные ситуации, наизусть знают сильные и слабые места друг друга, но когда наступает момент истины, выходит все равно, как раньше и как всегда. Она прыгает в пропасть там, где лучше бы за нее это сделал он, а он бежит навстречу верной смерти, когда бы лучше справилась она. Как дети малые, честное слово. Но теперь-то он куда полез? Туда, где ни разу не бывал раньше и откуда не возвращаются и куда даже сама Цири не знает дороги. Теперь вместо того, чтобы спасать мир, она снова оставит его на произвол судьбы и побежит выручать Аваллак’ха… Если так будет продолжаться дальше, мир спасения так никогда и не дождется. Вместо этого Цири оставит после себя вереницу погибших по ее вине сфер, а Белый Хлад уступит ей почетное первое место по силе и масштабу причиненных разрушений. Вот забавно будет, если Владычица пространства и времени — сама и есть глобальная катастрофа, которой суждено погубить все сущее. Но обо всем об этом Цири подумает завтра, а на сегодня у нее есть дела поважней. Порядок действий — самый обычный, уже практически будничный. Отрешиться от всего вокруг происходящего. Сосредоточиться на том, чего желаешь больше всего. Не знаешь места и времени? Не страшно. Достаточно визуализировать результат. Она закрыла глаза и медленно вдохнула. Еще медленней выдохнула. Ровнее дыхание, ровнее — она ведь не нырять собралась, а всего лишь переместиться. Чертова привычка. Вдох — она все еще здесь. Выдох — и она уже там. Где? Цири осмотрелась. Она под землей, в пещере. В воздухе влажно и тепло. Источник света — что-то белое и мерцающее вдалеке. Надо идти туда, несомненно. Аваллак’х любит повторять, что двигаться следует прямо на свет: это, как правило, верный путь. Что ж… Цири шла вперед, и с каждым шагом темнота все больше отступала, а магическое мерцание все сильнее раздражало зрительные рецепторы. Пришлось щуриться и прикрыть веки ладонью. На другом конце неизвестности ее ждал сюрприз без сюрприза. На полу пещеры на спине лежал Аваллак’х. Лежал без движения и, Цири надеялась, был жив. Крови нигде рядом не наблюдалось. Шагах в пяти от него возвышался постамент, высеченный из цельного куска камня, а над ним, прямо в воздухе висел и мерцал недоступным светом аваллак’хов посох. Цири задумалась, впрочем всего на несколько секунд. Приблизившись и опустившись на колени, поверхностно осмотрела эльфа. Дышит, хотя и без сознания. На первый взгляд никаких повреждений. Странно другое: никогда в жизни Цири не замечала у него такой одежды. Даже и расцветка какая-то, для знающего несвойственная. Она вгляделась в его лицо, и тут до нее дошло: это не тот Аваллак’х, которого она ищет. У этого меньше морщин и не хватает нескольких родинок. И выражение у него такое… чуть менее занудное, если можно так выразиться. Это он, вне всякого сомнения, но не совсем. Цири подняла голову и вопросительно посмотрела на посох. Тот самый, с которым эльф никогда не расставался. — И что все это значит? Когда-то она спрашивала, где Аваллак’х его достал. Ответ она получила мутный и размытый, но точно помнила, что знающий еще тогда улыбнулся, словно припомнил что-то забавное. На редкость искренняя улыбка у него тогда вышла. Цири, видимо, угодила в тот момент, когда эльф только нашел посох. Но взять не смог. По крайней мере, не с первой попытки. — Аваллак’х? — она слегка сжала его плечо и потрясла. — Ты живой? Она только что совершила глупость, причем дважды. Если дышит, ясно, что живой. Но кроме этого, этот Аваллак’х ее пока не знает. Если он сейчас очнется и увидит ее… то черт те что может произойти. С другой стороны ее ведь закинуло сюда не просто так, а потому что ему нужна помощь. Она не может его оставить. Что, если она сейчас уйдет, а эльф так и не проснется? И тогда они уже никогда не встретятся. Черт бы тебя побрал, Креван (а ведь так, скорее всего, и случилось)! Почему ты так никогда и не рассказал про посох? Что, сложно было? Ладно. Она поможет, а мироздание, если что, может катиться! Оно большое и крепкое: не рухнет оттого, что Цири слегка нарушит пространственно-временные связи. Она поднялась на ноги и сделала шаг к посоху. Протянула руку. Посох замерцал с такой частотой и силой, что у Цири сразу потекли из глаз слезы и ей пришлось их закрыть. «Не думай, — обратилась она к нему телепатически, — я не сдамся, пока тебя не заполучу. Мы, можно сказать в шаге от того, чтобы избавить мир от гибели, а ты сопротивляешься. Я видела будущее, где ты слушаешься, как миленький. Так что давай без фокусов… И не пытайся меня ослепить. Не хочешь служить? А я тоже не хотела, но как видишь, иду туда, куда не хочу, и делаю то, что должно. А свобода — это не про нас с тобой. Знаешь, как говорят: кому много дается…» Посох выбросил луч света, который ведьмачка увидела даже за закрытыми глазами, и ударил ее по лицу, словно хлыстом. Цири вскрикнула, закрылась свободной рукой, но не отступила. «Вот, значит, как. Я теперь из принципа не оставлю тебя в покое». Посох начал испускать силовые волны, которые отбрасывали ее назад. Он кричал все громче, осознавая, что Цири они не останавливают, а лишь немного замедляют. Он, как живой, вопил от ужаса, что у него вот-вот отнимут его свободу и заставят кому-то служить. Его последний крик почти выбил ведьмачку из тела, но прежде, чем потерять сознание, она сжала холодное древко в руке. Очнулась Цири на полу, рядом с знающим. Посох же в ее ладони успокоился и молчал, не подавая никаких признаков активности. — Аваллак’х, — прошептала ведьмачка, снова склонившись над эльфом и всматриваясь в его спокойные черты. — То, за чем ты пришел, теперь твое. Скоро ты проснешься, и поэтому мне нужно идти. Нехорошо будет, если ты меня увидишь, хотя — Черт! — мне бы этого так хотелось. А вдруг мы больше встретимся? Вдруг я здесь только потому, что того, который меня знал, больше нет и спасать некого? До сих пор мы как-то справлялись, но вдруг наше везение закончилось? На глаза навернулись слезы, и Цири вытерла их рукавом, чтобы ни одна из них не упала ему на лицо. — Если я не найду тебя, клянусь, я вернусь сюда, в этот момент и разбужу тебя сама, и черт с ними, с последствиями. Она провела кончиками пальцев по его щеке и вдохнула, словно собралась нырять. Прильнув к нему, прижалась губами к его губам и долго не отстранялась. — Вот, возьми, — она вложила посох в его руку, — это твое. Мне пора… На ее последние слова эльф отреагировал и медленно открыл глаза. Она тут же отпрянула, словно ее окатили ледяной водой, и вскочила на ноги. Он смотрел на нее молча и с таким удивлением, словно видел ее в первый раз в жизни… Для него так оно и было. Она отступила на шаг. Выпустив посох, он приподнялся на локте и инстинктивно потянулся к Цири рукой. — Подожди. Она замотала головой и попятилась назад. Слезы не давали ей дышать. — Не уходи, — попросил эльф, уже зная, что сейчас случится. — Я не могу, — прошептала она. — Когда-нибудь потом, не сейчас. Ее разум метался в голове, отчаянно ища, за что бы ему зацепиться, чтобы заставить себя уйти. Первое, что придет на ум, пусть самое нелепое и даже небезопасное. — Прости. Это было последнее, что она сказала перед тем, как исчезнуть в ярко-белой вспышке света.

***

— Давно ждешь? — спросила Диана, спускаясь по нерукотворным ступеням к горячему источнику. Аваллак’х сидел у самой кромки и смотрел на поверхность воды и исходящие от нее клубы пара. — Не очень. А ты принесла мне хорошие вести? — Не столько вести, — улыбнулась она, устраиваясь рядом, — сколько подарок. Из кармана куртки она извлекла крохотный мешочек, перевязанный лентой, и протянула его знающему. Он тут же открыл его и достал оттуда срезанную прядь пепельных волос. Волосы были настолько тонкие и мягкие, что очевидно было, что они принадлежали ребенку. — Эта девочка тебя так интересует. — Не только меня. Она интересует всех, кто хотя бы что-то смыслит в силе. — Ты хочешь прибрать ее к рукам? — Силу или саму девочку? — уточнил знающий. — Допустим, и то, и другое. Аваллак’х задумался, надолго. — Я не причиню ей вреда, если ты об этом. — А благо? Причинишь? — Не исключено… Мне нужно, чтобы ты присматривала за ней и дальше. — Я и не ожидала от тебя какой-то иной просьбы. Но надеюсь, что однажды не получу от тебя задания ее похитить. — О, нет, — усмехнулся Аваллак’х. — Это было бы недопустимо. Она сама ко мне придет. Однажды. Когда-нибудь.