Аваллак'Х

Больше всего ему нравилось, как позвякивали ее длинные, мерцающие на солнце сережки, похожие на перламутровые рыбьи чешуйки. Стоило ему только склониться над ее шеей и прикоснуться к нежной коже губами, как Аэрон Лилир аэп Диффрин сразу же начинала трепетать у него в руках. Яркая, хрупкая и податливая, она принадлежала только ему. Точнее, до сих пор ее тело пока еще не принадлежало никому, но скоро Карантир ее присвоит. Очень скоро, возможно даже сегодня, сейчас. Ведь его желание уже достигло предела и томление стало попросту невыносимым. Нужно лишь сделать над собой усилие… нет, не так, скорее, нужно расслабиться и довериться своему инстинкту. Так по крайней мере говорит Эредин. — Карантир, — шепчет Аэрон, распаляя его и без того буйное юношеское воображение. — Карантир… — Да, любовь моя, — он целует ее оголенное плечо и смотрит на нее так, словно хочет поглотить ее целиком. Его золотистые глаза горят безумным, лихорадочным огнем. — Может, мы уже… Зачем нам ждать? — Если ты готова, то, пожалуй, что не за чем, — на лице его, однако, можно разглядеть словно бы следы сомнения. — А ты? Готов? — Давно вообще-то. — А зачем тогда… какой смысл так над собой издеваться? Я хочу… Прямо здесь, сию секунду. Или ты боишься, что что-то пойдет не так? — Первый раз много чего может пойти не так. — Талию ее обхватить так легко, он может это сделать двумя руками. Аэрон прижимается к нему в ответ, и из груди ее вырывается сдавленный стон, когда она чувствует, насколько эльф к ней близко: друг от друга их отделяют буквально два тонких слоя ткани. — Ты боишься сделать мне больно? — спрашивает она. — И это тоже, хотя и не все… — Тогда что будет слишком быстро? — Да, — шепчет он, теряя разум, когда его руки забираются под подол ее легкого платья и скользят вверх по направлению к ягодицам. — Мне без разницы, просто давай… — Давай… Он крепко прижимает ее к стволу дерева и снова жадно целует ее в шею, а она задирает голову и, смотря на чистое небо, проглядывающее сквозь кроны, с ликованием думает о том, что он вот-вот станет ее первым, а она станет первой и, может быть, единственной для него. — Не знаю, что ты со мной сделала, но в последнюю неделю я утратил всякие силы сопротивляться. Признавайся, Аэрон, ты наложила чары? Она вздрогнула, когда его язык коснулся ее груди. Усмехнулась: — Не совсем. — Поясни. — Это не я наложила чары. — А кто? — Хм. Природа. — В каком смысле? — Ну… О, Дана! В том самом. Я хотела тебе сказать еще несколько дней назад. Оторвавшись от нее с трудом, Карантир поднял на девушку затуманенный взгляд. — Что ты хотела сказать? — Что тебе не просто так так сильно хочется. — Что? — Ну… Если мы сделаем это сейчас, то если повезет, ты можешь… мы можем… — Это то, о чем я подумал? — нахмурился он, ощутив как между его лопаток прошел неприятный холодок. — Ну да, — увидев его реакцию, тут же смутилась Аэрон. — А ты разве был бы против? — Ты должна была сказать мне раньше. Прежде, чем мы собрались… — А что в этом такого, я не понимаю? — Я… не знаю. Я не готов к таким последствиям. — К каким «таким»? — в груди кольнуло обидой, и Аэрон, поправив платье, резко разорвала объятия и отстранилась от юноши. — Ты меня не желаешь? — Конечно, желаю, просто… не такой ценой. — То есть ты хочешь спать со мной, но ребенка от меня не хочешь? — Нет! — не подумав, ляпнул Карантир. На лице Аэрон отобразились ужас и брезгливость. — То есть я не это хотел сказать. — Да? А что ты хотел сказать? Что хотел уложить меня в кровать, а потом бросить после первого раза? — Что за чушь, Аэрон? Я вроде бы не давал тебе повода сомневаться в моих чувствах. — Да неужели? А сейчас что ты только что сделал? — Я всего лишь имел в виду, что не готов пока становиться отцом. — А что ж ты тогда ко мне под подол полез, раз не готов? Или в штанах у тебя все по-взрослому, а умом ты еще не дошел?! Ты как-будто не знал, сколько мне лет и что может произойти? Тебе как-будто самому нужно будет выносить и грудью кормить. Что на тебя нашло, Карантир? — Аэрон, успокойся, я совсем не это имел в виду. — О, нет, ты именно это имел в виду. Знаешь, что про тебя говорят? Что ты настолько в себя влюблен, что у тебя волосы встают дыбом от одной только мысли, что один из твоих отпрысков однажды сможет тебя превзойти. Признайся, именно поэтому у тебя до сих пор никого не было? А с теми, которые постарше и уже не в том возрасте, ты брезгуешь! — Заткнись! — выкрикнул он и тут же пожалел. Аэрон закусила губу и отступила на шаг. — Вот и вся твоя хваленая любовь, Золотое Дитя. Прямо как у наставничка твоего, который своей драгоценной жидкостью не поделится ни с кем и ни за что. — А ты разве с ним знакома? — сощурил золотистые и злые глаза Карантир. — Не имела чести, но наслышана. Но мензурка от колбы недалеко укатилась. — Да пошла ты! — И пойду! И чтобы больше я твою самодовольную рожу не видела! — Взаимно! Она развернулась и ушла, а Карантир стоял и смотрел на нее, такую красивую, но уже совершенно чужую, и думал о том, что все женщины все-таки одинаково глупы и ни одна из них не стоит его внимания.

***

— Закончилось все тем, что она просто ушла. — И это все? — уточнил Эредин, смотря на Карантира с таким выражением лица, словно бы последний только что рассказал ему очень смешную шутку. — Ну да. — Угу. — Что «угу»? Что ты про это думаешь? — Что ты дурак, — запросто выдал командир Красных Всадников. — Вот что я думаю по этому поводу. — А почему сразу дурак-то? — возмутился юноша. — А у тебя что, дефицит жидкостей в организме? — При чем тут это? Я же ясно выразился, что не готов стать отцом. — Боишься не доносить или фигуру испортить? — совершенно не к месту, по мнению Карантира, Эредин рассмеялся. — Да что вы в самом деле, сговорились, что ли? Не хочу я плодить детей направо и налево! — Почему нет? — Да зачем? — Ради собственного удовольствия. Ну и Совет порадовать заодно: они твоих отпрысков ждут, как второго пришествия Даны. — А вот не дождутся! Не собираюсь я по их указке совать свой… ничего не хочу совать ни в кого просто потому, что какой-то вонючий ведун так сказал! — А сам ты, значит, не хочешь. Заставляют тебя. — Хочу, — признался юноша, — но последствий не хочу. — Я тебя понял. Креваново бесовское влияние. — Да при чем тут он? Мне на его мнение по этому поводу плевать! — Мда… его привычки просто заразны. Я бы на твоем месте из дворца вообще переехал. — Совет не позволит. — Не позволит, — кивнул Эредин, — но с недавних пор его мнение тебя все меньше волнует, настолько я понял. — Все меньше, — согласился Карантир. — Так что мне делать с Аэрон? Эредин ненадолго задумался: — Ну, у нас Бельтайн на носу. Я бы на твоем месте перехватил ее на приеме, в романтической обстановке и… Если не хочешь еще больше запутать ситуацию, не спрашивай мнения у Кревана.