Аваллак'Х

Дворцовые приемы. Что может быть скучнее? Мертвый и весь натянутый, давно утративший какой-либо смысл этикет. Пресная музыка и практически всегда одни и те же лица. Если бы Карантир не надеялся встретить здесь Аэрон, то ни за что бы сюда не притащился. Ни с кем не здороваясь и ни на ком не задерживая взгляда, он сканировал толпу и переходил из зала в зал в поисках той единственной, которая его сейчас интересовала. И нашел. Аэрон Лилир была, как всегда, прекрасна, выше всяких похвал. Кудрявая, золотоволосая, с яркими голубыми глазами и в длинном струящемся платье, она предпочитала не оголяться слишком сильно и не демонстрировать себя всем подряд в отличие от многих других. Многие другие не оставляли места тайне. Аэрон же, хоть ее тело и было совершенно, держалась скромно, но с достоинством. Ему повезло: в тот момент, когда он ее увидел, она была одна. Стояла в стороне с задумчивым видом и держала в руках полупустой бокал с праздничным розовым вином. Карантир подошел к ней неслышно и положил руку на прикрытое полупрозрачной тканью плечо. Аэрон вздрогнула и обернулась. — Здравствуй, — сказал он. — Мы можем поговорить? — Карантир? — она нахмурилась и посмотрела на него так, словно он появился совершенно невовремя. — Ты напугал меня. — Извини. Я просто сам не свой со времени нашего последнего разговора. А ты? Ты… пришла с кем-то или… Первым ее порывом было ответить, что это не его дело, но потемневший взгляд его золотистых глаз заставил ее передумать. — Нет, сегодня я одна. Хотя не совсем — с семьей, но они-то тебя совершенно не интересуют, так? — Не интересуют, — кивнул Карантир и приблизил свое лицо к ее лицу, словно бы желая ее поцеловать, но не решаясь. Аэрон почти незаметно от него отодвинулась. — Так о чем будем говорить? Давай побыстрей с этим закончим: я не хочу тратить праздничную ночь на пустую болтовню, еще и неприятную к тому же. — О нас будем говорить. — А мы разве еще не все обсудили? Твоя позиция мне понятна, и она меня не устраивает совершенно. — Ты не совсем верно меня поняла. — Что я поняла неверно? Что ты еще не созрел для создания семьи? — Я не это сказал. — Я помню, что ты сказал, и не желаю слышать это снова: даже если ты собираешься мне это преподнести под более нежным соусом. Факт остается фактом, Карантир: ты не хочешь становиться отцом моего ребенка, а для меня это значит только одно: что себя ты любишь больше, чем меня. Так что если ты не передумал, то говорить нам больше не о чем. Он сжал зубы так, что их скрежет не могли заглушить даже музыка и разговоры. — Так значит, это все? Полгода мы друг друга знаем, и все единорогу под хвост? — Можем остаться друзьями, если получится, — фыркнула она. — Наверное. Но не сегодня — Бельтайн с друзьями не проводят… Она повела плечом, так что легкая ткань ее платья задела рукав его рубашки. Упорхнула, как бабочка, скрывшись в толпе за считанные секунды. Некоторое время Карантир стоял как вкопанный, невольно чувствуя на себе чужие оценивающие взгляды. Осуждающие? А затем сорвался с места с твердым намерением вернуть и прижать к себе. Догнал ее уже на улице у парадной лестницы и схватил за руку. — Аэрон, подожди! Ты не можешь вот так… К чему все эти сложные объяснения? Проще просто прижаться губами к ее рту, а затем отвести ее в уединенное место и… сдаться на ее милость и сделать то, что она хочет? — Как ты смеешь? — вырывается она и смотрит на него с ненавистью. — Отпусти меня! Я больше не желаю тебя знать! Не смей меня трогать! — Но Аэрон… — Пошел к черту! Она охлаждает его пыл звонкой пощечиной, и Карантир слепнет и глохнет от злобы и унижения. Щека пылает, а гости смотрят на него, как на идиота, и скоро о случившемся узнают все, кому не лень. Аэрон качает головой, а в ее глазах немой укор и сожаление. Она не хотела выставить его посмешищем. Просто так получилось.

***

Лестница, ведущая в сад, казалась ей бесконечной, и Аэрон, чтобы было проще убраться из дворца, скинула туфли и пошла босиком. Слезы бесконтрольно текли по лицу, смазывая праздничный макияж, но ей было наплевать. Сумерки, слава Дане, на город уже опускались сумерки, скрывая ее позор. Не поднимая головы, она смотрела строго себе под ноги и не заметила, как налетела на кого-то… Кто-то поймал ее за плечи сильными руками и удержал в вертикальном положении. — Ты в порядке? — спросил ее незнакомый мужской голос, и Аэрон подняла глаза. Юноша, постарше ее самой, но ненамного. С черными волосами, не доходящими ему до широких плеч, с упрямым лицом и прищуренными, янтарными глазами. — Я? Да, кажется, в порядке. — А похоже, как-будто плачешь. И босая почему? — он усмехнулся. — Обувку потеряла? — Туфли неудобные, — она пожала плечами, которые все еще сжимал в крепких руках юноша. — Вот и скинула. — А от кого бежишь? — Не знаю даже. От себя, наверно. — А куда? — Подальше от дворца. — Что, праздник не заладился? — Можно и так сказать. А ты… кто ты? — Феникс. — Это имя или прозвище? — Имя. — А полное как? Эльф внезапно нахмурился, словно ему не понравился вопрос: — А какая разница? Мое имя не определяет того, кем я являюсь. — Только не в Тир на Лиа, — покачала головой Аэрон. — Здесь имя определяет все. А ты стесняешься своего? — Нет, — после короткой паузы ответил Феникс. — Но в праздник давай обойдемся без этого. — А что, боишься, что после праздника тебя кто-то найдет? — Да меня вроде пока никто и не искал. А тебя, кстати, как зовут? — Аэрон. — Так почему Аэрон плачет? — Я уже не плачу. Не хочу плакать, только не сегодня. — Хм. — По лицу Феникса скользнула хитрая улыбка. — Что ж, это правильно. Если Аэрон хочет, то я мог бы предложить ей прогуляться со мной. Скажем, к реке. Я знаю, что там еще остались свободные лодки. — Откуда знаешь? — Потому что я пришел со стороны реки. — А что ж ты там делал? — Оставил там друзей. Они, видишь ли, разошлись по парам: нас было пятеро, а теперь вот я один. — Я тоже одна. — И это хорошо, потому что один и один может вполне сложиться в два. Неожиданно для себя самой Аэрон рассмеялась, обнаружив, что печаль ее вдруг куда-то исчезла. — А откуда я знаю, что ты меня не обидишь? — полушутя спросила она. — Это я могу пообещать, но вот что не буду приставать — не гарантирую. — Правда, что ли? А ты знаешь, что у всего есть своя цена? Что у Бельтайна могут быть последствия? — Ну, последствия, так последствия. Что ж теперь делать? — То есть ты не против? — А по моему лицу похоже, что я против? Рассмотрев его физиономию, как следует, Аэрон поняла, что она и сама совсем не прочь.

***

Лодок у причала, как и сказал Феникс, оказалось предостаточно, и Аэрон знала почему спрос на них в эту ночь был невелик: слишком узкие и неустойчивые, неудобные для занятий любовью. Одно неверное движение — и влюбленная пара окажется в воде. Ее спутник забрался в лодку первым, и не слишком изящно, отчего та опасно закачалась. — Смотри не перевернись, — улыбнулась эльфка, с интересом наблюдая за своим новым знакомым. — Один — не перевернусь. Залезай ко мне. Я тебя придержу, если что. Дай руку. — Я не сомневаюсь, что придержишь. Как только они устроились настолько удобно, насколько это было возможно, оба глянули друг на друга вопросительно. — Ну так, — первой прервала молчание Аэрон, — кто возьмется за весла? Феникс покачал головой и опустил кончик указательного пальца в воду. Затем поводил им по поверхности кругами, начертил руну, которая тотчас же стерлась. Лодка тронулась с места и медленно двинулась к середине реки. Аэрон вздохнула. Она так и знала: еще один одаренный встретился на ее пути. — Ну так кто у тебя в Совете сидит, признавайся. — Какая разница? — дернул плечом Феникс. — Да никакой, просто так, интересно. Обычно этим фактом гордятся. — А я спокойно к этому отношусь. — А зачем делать из этого секрет? — Обычно я не делаю, но давай не будем портить вечер. — Ну как хочешь… — Пра-пра-прадед, — нехотя ответил юноша. — А у тебя? — А у меня тоже… сидел. Уже не сидит. — То есть как? Ах, я понял, прости. Можешь не продолжать, я уже сам догадался. — Ну да, — вздохнула Аэрон, — знающие редко… умирают. Но это ничего, я его и не знала даже. — Но способности получила. — А толку-то? Пользоваться ими пока не рекомендуют. А то мало ли что: наврежу себе случайно и все, никому передать их уже не смогу. — Сочувствую. А что тогда можно? — Ну, теорию можно и зелья. Но это не очень-то весело. — А тебе… хм… Как бы это сказать, не подобрали никого для… совместной передачи способностей? — Нет. Не слишком-то я важная птица. — Не верю. А из-за чего тогда ты плакала? Не ноготь же сломала. — Не хочу об этом. — Ну а все-таки? — Не порти мне праздник. — Ты согласилась на свидание, но не хочешь рассказать мне о себе. — Ну что ты хочешь знать? Я расстроилась, потому что кое-кто отказался от свидания со мной. — Правда? — темные брови Феникса поползли вверх. — Разве есть кто-то, кто может от тебя отказаться? — Есть, — зло ответила Аэрон. — Тот, который считает, что он лучше других и боится потерять свой статус. — И кто же этот болван, позволь узнать? — Ну… Ты должен о нем знать: Карантир его зовут. По прозвищу Золотое Дитя. — Ох, правда, что ли? — рассмеялся Феникс. — Неужто тот самый? — Ага, он. Единственный и неповторимый. — И почему же он отказался? Решил, что недостоин? — А он… боится, что у него родится кто-то способней, чем он сам! — Вот так да! Вот уж никогда бы не подумал. — А ты знаком с ним лично? — Не имел чести, да и теперь, кажется, не горю желанием знакомиться. Зачем мне знаться с дураками? — То есть ты бы поступил иначе? — она хитро на него взглянула, и он ответил ей тем же. Закусил губу. — Я бы… честно говоря, я не знаю пока заклинания, чтобы стабилизировать лодку. Давай просто поплывем по течению, а там увидим…

***

Карантир уже тысячу раз пожалел, что решил последовать за Аэрон и ее новым знакомым. В темноте, да еще с берега ему было плохо видно, что происходит в лодке. Зато все было отлично слышно. Когда же лодка потеряла равновесие и все-таки перевернулась, а затем с середины реки раздался звонкий девичий смех, Карантир не выдержал и, топая, как медведь, побрел прямо через кусты прочь. От греха подальше.