Аваллак'Х

Карантир нашел Эредина в последний момент, в конюшнях, когда тот уже собирался покинуть дворец и перейти к самой интересной, неофициальной части праздника. — Я так понял, что примирительного соития у вас не случилось, — командир Красных Всадников окинул юношу внимательным взглядом. — Нет, — мрачно ответил Карантир, — даже наоборот. Она мне по морде заехала. — Мда? А за что? — Я так и не понял. Я вообще-то извиниться хотел. — А трахать ты ее собирался? — Может быть, я почти решился. — От «почти» удовольствие не получить, — усмехнулся Эредин. — Она не дала мне договорить, а потом ушла кататься на лодке с первым встречным. — И правильно сделала: я бы на ее месте то же самое сделал. — Ты разве не должен был быть на моей стороне? — А я на твоей и советую тебе сделать то же, что сделала она. — Переспать с первой встречной? — Ну, необязательно прямо с первой. Можно и со второй, а потом с третьей — еще целая ночь впереди. Я заметил, что на приеме полно симпатичных дам. — Что-то я вообще не обратил внимания, — Карантир понурил голову и уставился на носки своих сапог: они были еще слегка влажные от росы, успевшей выступить на траве возле реки. — Так ты же не смотрел. — Я едва сдержался, чтобы его не придушить. — Кого? А, того самого первого встречного? Так он не виноват: он же не увел у тебя девушку, а она сама сначала тебя бросила, разве не так? А это значит, что он присвоил себе то, что никому не принадлежало. — В таком случае я бы с удовольствием придушил ее: не хочет со мной разговаривать — мне без разницы, но никто не давал ей права унижать меня при всех. — Да оставь ее в покое и забудь, она еще пожалеет. Лучше позаботься о себе: как ты планируешь провести остаток ночи? Ты же не собираешься жалеть и есть самого себя аж до самого утра? — Ну, я не думал об этом, если честно. — А ты подумай, а лучше… Хм. Знаешь что, поехали со мной. — Куда? — Карантир поднял на Эредина хмурый и недоверчивый взгляд. — К моей старой подруге и матери моих детей. Точнее, всего одного ребенка. Шиль сегодня устраивает прием. Только для избранных. Это уж точно намного интересней любых дворцовых мероприятий. — Шиль — шлюха, — безапеляционно заявил юноша. — Шиль — очень умная и дальновидная женщина и фаворитка Ауберона. С ней даже твой наставник спал, а это о многом говорит, а ее постельные навыки прямо-таки на высшем уровне. — Ее имела вся столица. — Ошибаешься, — усмехнулся Ястреб, — это она имела всю столицу. Ну, кроме меня, может быть. И потом тебя никто не заставляет спать именно с ней: там будет множество достойных женщин. — Под словом «достойных» ты имеешь в виду, что у них врата размером с Ard Gaeth, так что все желающие могут пройти? — Как раз наборот: тропинка на Авалон узка и не каждый удостоится чести на нее ступить. Так ты идешь или будешь и дальше ломаться? — Иду! Но я не собираюсь ни с кем спать. А кто еще идет? — Незнакомых для тебя не будет…

***

Особняк фаворитки Ауберона и женщины, справившейся с непосильной (по мнению Карантира) задачей соблазнить Аваллак’ха, был огромным, трехэтажным и помпезным до тошноты, а празднование Бельтайна в этом году проходило на верхнем, бóльшая часть которого находилась под открытым небом. В воздухе над головой висело густейшее облако из даггака, а медленная, пьяная музыка укачивала намного лучше, чем волны на реке Easnadh в ветреный день. Развалившись на кушетке, Карантир смотрел на практически чистое, звездное небо, старательно упивался вином и время от времени поглядывал на гостей. Половина присутствующих — Красные Всадники; вторая половина — прекрасные и легкомысленные эльфки. Все, как он подозревал, из высшего общества и знающие толк в… празднованиях. Слава Дане, прямо на крыше пока не совокуплялся никто, а все желающие более близкого общения уходили на нижние этажи. — Не скучаешь один? — прозвучал над его головой насмешливый женский голос, и Карантир нехотя перевел отяжелевший взгляд на его обладательницу. Вся в золоте и полуодетая, слишком очевидно красивая и привыкшая к вниманию, рядом с ним стояла и смотрела на него сверху вниз сама хозяйка дома. — Нет, — ответил юноша охрипшим голосом, — мне и одному хорошо. — Хм, а зачем ты тогда пришел? — Эредин пригласил. — Он сейчас занят. — Да я уж понял. Странно, что не с тобой. — С ним мы уже наобщались… А вот с тобой, Золотое Дитя, ни разу. — Ты меня не привлекаешь, — грубо отозвался он. — Правда? — улыбнулась Шиль, и по ее виду нельзя было сказать, что она обиделась. — Не бывает непривлекательных женщин, бывает мало вина и фисштеха. Вот возьми, — она протянула ему полную бутылку. — А потом пойдем ко мне в спальню. — Я не буду тебя трахать. — И не надо. Я все сделаю сама. — Я не хочу. Без тени сомнений Шиль опустилась на кушетку рядом с ним и, склонившись, всмотрелась ему в глаза. Сладкий, насыщенный аттрактантами аромат ее духов защекотал ноздри. — В твоем возрасте, — сказала она, — воздержание вредно. — Мы спустимся ко мне, ты ляжешь на спину, можешь зажмуриться, если хочешь, и я покажу тебе, что такое удовольствие. — Это Эредин тебя прислал ко мне? — Да. Но и я только за: у меня еще не было такого, как ты. — Вынужден отказаться. — Правда? Без разрешения она провела пальцами по его паху, и его тело, вопреки его воле, быстро отозвалось на ласку. — А если хорошо подумать? Карантир тяжело вздохнул: — Все равно нет. Увы, тут Шиль использовала запрещенный в честном поединке прием и полезла ему в штаны. — Спустимся ко мне, Золотое Дитя. — Боюсь, я уже не дойду. — Дойдешь. Я помогу…

***

Пробуждение было долгим и тяжелым. Вернувшись в тело после неопределенно продолжительного забытья, первым делом Карантир обратил внимание на то, как сильно у него болит голова. Затем дали о себе знать затекшие конечности. Он было попытался пошевелиться, но ему помешали чьи-то закинутые на него руки и ноги. Много рук и ног, уж точно больше, чем может быть у обычного aen Elle. В шею ему сопели, причем с обеих сторон, а в затемненной комнате он различил отчетливые запахи алкоголя, духов и недавнего соития. «Что тут вообще происходит?» — подумал он и приложил немного больше усилий, чтобы выбраться из плена чьих-то не слишком крепких объятий. — Ой, не дергайся ты так, — попросила одна из возлежавших рядом с ним девушек, — ты мне локтем прямо в нос попал. — Прости, я просто… хотел бы высвободиться из-под завалов. Я тела не чувствую. — А ты с чувством юмора, оказывается. — Да сколько же вас здесь? — Сколько пришли, столько и есть. Скосив глаза, он насчитал трех. Все обнаженные, со смазанным макияжем и такие наивно-трогательные и беззащитные. Не сразу сообразил, что одна из них достаточно крепко держит его за… самое уязвимое место. — Мне нужно встать, иначе я, уж простите, обоссусь. — Да пожалуйста, — отозвалась другая, проснувшись, — только спать не мешай.

***

— Я ничего не помню, — признался Карантир Эредину, когда они, встретившись после праздничной ночи, вдвоем направлялись в особняк командира Красных Всадников. — Хм, для первого раза это плохо. Зачем ты так ужрался? — Если бы я не ужрался, то ничего бы не произошло вообще. — Совсем плохо. К первому разу надо подходить ответственно, чтобы запомнилось на всю жизнь. — А ты свой помнишь? — Да, — Эредин широко улыбнулся, — у меня даже несколько первых раз было. — Этой истории я никогда не слышал. — Потом как-нибудь, может быть, расскажу. — А почему не сейчас? — А сейчас речь не обо мне. Ты совсем-совсем ничего не запомнил? Карантир задумался. — Помню, как ко мне подошла Шиль, как мы спускались по лестнице, спальню ее вроде помню. У нее вроде светильник в форме… интересной формы. — Ага. — Значит, мне не привиделось. А потом как мешком меня накрыли. Я даже не представляю, было у меня с ней что-то или нет, — он вопросительно посмотрел на своего спутника. — Не знаю, она мне не докладывалась. — А утром я пробудился в другой комнате с тремя незнакомыми эльфками. — Ты хоть познакомился с дамами? — А единорог знает! Я их растолкал и побыстрее убрался. — Невежливо покидать женщину, не ублажив ее перед уходом. — В уставе чародеев нет такого пункта. — Зато в уставе навигаторов он идет первый. — Так ведь нет такого устава. — Значит, будет! — рассмеялся Эредин. — А если серьезно, зря ты со своим членом сражаешься — все равно в итоге проиграешь. — Я уже, кажется, проиграл: верхняя голова ничего не помнит. — Зато нижняя помнит все!

***

Хотя Эредин и советовал не обращаться за помощью к Аваллак’ху, когда речь заходила о делах сердечных, но сегодня именно Аваллак’х показался Карантиру наиболее подходящим советчиком из всех его знакомых. Приглашение на свадьбу выглядело нестандартно: зачарованная малахитовая лодочка плыла по зачарованной малахитовой реке, а волны, меняя свои очертания, складывались в слова, на которые было невозможно смотреть… А ведь еще час назад Карантиру казалось, что за прошедшие полгода он забыл и научился жить дальше. Аваллак’х рассматривал приглашение несколько минут, а потом поднял понимающий взгляд на ученика: — Что ты думаешь по этому поводу? — Ничего. Ненавижу и ее, и этого ее — как его там? — Феникс? — Знать не хочу, как его зовут! Мало того, что она позволила ему себя обрюхатить, так еще и замуж за него собралась. Кто он вообще такой? — Ну, не самый плохой выбор, насколько я могу судить по его полному имени. — Ты еще и имя его рассматриваешь? — Да просто обратил внимание. Ты решил мне это показать с какой-то конкретной целью? — Наверно, — Карантир покачал головой и уставился в стену. — Я не знаю, что мне теперь делать. Я сверну им обоим шею, если там появлюсь. — Так не появляйся. Силой тебя никто туда не потащит. — Ты считаешь, это правильно — не пойти? Зачем она меня вообще пригласила? Чтобы поиздеваться? — Не знаю. Это ты можешь сам у нее спросить. Если хочешь. — Не хочу. Скажи… Ты бы пошел? Отвлекшись от текста приглашения, Аваллак’х откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и надолго задумался. По его лицу пробежала тень, а затем он на долю секунды поморщился, но ответил как ни в чем не бывало. — Конечно, нет — хорошо бы это не закончилось. Поступай, как хочешь, но вот тебе мой совет: не спрашивай совета у Эредина.