Хейлагр

      Щелкнул замок и звякнула щеколда, после чего дверь аккуратно приотворилась, давая пожилой леди выглянуть на лестничную площадку. Ей пришлось поднимать голову выше и выше, пока она не уперлась взглядом в лицо парня, чей внешний вид заставил её округлить глаза. Вот именно таких она говорила своему внуку опасаться: высоченных, небритых, патлатых и…       Парень улыбнулся, протягивая небольшую коробку и бланк с ручкой, но едва ли улыбка скрасила для старушки первое впечатление.       — Доставка планшета «Bamboo 470», здравствуйте, — бодро отрапортовал парень, на что леди нахмурилась и скрипуче крикнула вглубь квартиры:       — Эдди! Эдди, это к тебе что ли? Тут ерунду какую-то привезли!       — Ба-аб, да заплати и всё! — донеслось из квартиры.       Улыбка курьера дрогнула. Ему совершенно не нравились подобные «внучки», ездящие на хребте у своих родственников. Однако работа есть работа, нужно было заканчивать дело и отвозить деньги обратно в офис. Всё-таки даже пятнадцать фунтов за день разноса заказов просто так не валяются, а на первое время, чтобы иметь средства для мелких расходов, это было неплохо.       — Распишитесь о доставке, пожалуйста. — Парень протянул листок с ручкой, после того как пересчитал отданные чуть подрагивающей рукой деньги.       — Ишь, что это ещё за имя такое? — леди прищурилась, сквозь стекла округлых очков разглядывая пропечатанное на бланке. Там в графе кассира значилось: «Вермандер Ингтоурссон». — Понаехали, нелегалы.       Размашисто расписавшись, старушка бодро зажала коробку подмышкой и скрылась за дверью, громко пощёлкав замками. Оставшийся в одиночестве парень фыркнул и пробормотал себе под нос:       — Ничего и не нелегал. Исландия вообще-то соседний остров… Геополитически.       Сложив пополам квитанцию, Вермандер пнул валявшийся на лестничной площадке окурок. Забираться в лифт не хотелось, и парень куда быстрее преодолел три этажа вниз на своих двоих. Сегодня у него больше не было доставок, оставалось только отправиться в комнату, которую ему предоставил знакомый матери на ближайший месяц. Точнее, даже не комнату, а диван в гостиной, на котором можно было поспать и снова бежать на работу, попутно стараясь по объявлениям подобрать постоянную.       Вермандер никогда не думал, что окажется в Великобритании. Родную страну он любил всем сердцем, обожал и климат, и пейзажи, знал всех соседей по округе. После окончания университета Ингтоурссон даже устроился в детский сад как воспитатель, и возня с детьми окзалась просто замечательной отдушиной. Теперь же — мытарства, подработка и отчаянные попытки уцепиться на новом месте. Что самое противное, выбора у Вермандар не было никакого: только чужая страна и куча проблем.       Выйдя на улицу, парень повёл плечами, вновь с удивлением осознавая, что такую погоду британцы считали зимней: легкий снежок и градусов сорок пять по Фаренгейту. Вермандер бы скорее назвал это весной. Потому и обходился свитером, без всяких там пуховиков и дублёнок, в которые кутались лондонцы. Те ещё мерзляки, пф. А ведь считали, что живут в суровом климате! Вермандер мог бы рассказать, что такое действительно суровый климат, только каждый раз приходил к выводу, что пронизывающие до костей ветра гораздо приятнее слякоти и сырости.       Лондон был огромным. Мотаться по нему — так себе удовольствие. Ингоурссон вышел из подъезда, уныло оглядываясь по сторонам: было уже поздно, фонари светили на грязный снег и мокрые тротуары. Парень невольно ускорил шаг, неуютно ссутулившись, поскольку тишина вокруг и отсутствие прохожих в этом спальном районе совсем его не радовали. Пару раз Верм уже нарывался в этих местах на компанию не самых приятных пацанов, которые будто нарочно постоянно на него выходили и провоцировали. Как ни прискорбно, но именно эта компания была пока что единственной зацепкой, которая вела к цели вынужденного переезда.       Нырнув в арку, выводившую из внутреннего двора дома на улицы, исландец негромко матюгнулся. Помяни говно, а вот и оно, ни больше, ни меньше. В этот раз компания состояла из двух парней и девицы. Поменьше, чем в прошлый, но и в таком составе связываться с ними Верманди совершенно не хотелось.       — Всё никак не свалишь в свою деревню к коровам, приблуда?       — На хуй иди, — буркнул Верм, ощутив нутром, что так просто они взаимными оскорблениями не обойдутся.       — Может, тебе надо дать денег на обратный билет? — спросила из-за спины одного из парней девица насмешливым тоном. У неё были тонкие, как нитки, вытатуированные брови, напомнившие исландцу паучьи лапки.       — Скорее как следует прижечь зад, чтобы свалил, — оскал низкого паренька, стоявшего перед девицей, напрягал куда меньше, чем искры, заплясавшие вокруг сжатой в кулак руки.       Чёртовы молодые маги. Ингтоурссон понятия не имел, чем заслужил столь пристальное и агрессивное внимание с их стороны: парень никуда не лез, и собственные способности толком не умел даже использовать. Если бы не настояние матери отправиться в Лондон на поиски других чародеев, едва ли Вермандери пришло бы в голову, что есть такие же. Однако их оказалось достаточно, куда более умелых и не терпящих пришельцев. В этом-то и крылась проблема.       — Слушайте, мне ваши блядские тёрки не сдались, — напряженно начал исландец, отступая на шаг назад. — Давайте разойдёмся по своим делам. Время позднее, ваши мамы-папы будут переживать и всё такое.       — Ты ничего не знаешь о семьях! — выкрикнул один из парней, очевидно придя в бешенство от одного только упоминания родителей. — Такие как ты, приблуды, думают, что их тут ждут, будут обучать, но такого никому из вас не светит! Семьи сотнями лет доказывали свою верность Конклаву, и только они достойны обучения у мастеров!       — Да завались ты, попиздун несчастный, — Верм поморщился, уже устав от всех этих бредней, в которых ничего не понимал.       — Тварь нагулянная!       Истеричный визг девицы прозвучал, как резкое треньканье лопнувшей струны. Если до этого ситуация ещё не перешла границы, отделявшие участников от драки, то теперь момент был упущен. Искры вокруг кулака парня стали ярче и трескучей, а ухмылка на конопатом лице предвкушающей. Вермандер надеялся, что на его лице не отразился страх, который неприятно колол сейчас его внутри, побуждая немедленно развернуться и бежать. Однако двор был закрытым, а ломиться в подъезды означало бы подставить спину шайке-лейке с огненным придурком в качестве главного атакующего.       И почему только весь опыт чар Вермандар ограничивался случайным перекрашиванием шерсти одной из отцовских овец в желтый цвет?       Конопатый пацан разжал пальцы, и исландцу пришлось резко отпрыгнуть в сторону, когда чёртов сноп искр с треском и мелкой вспышкой, как у взорвавшегося мини-фейерверка, влетел в асфальт возле его ног. Раздался смех, заставивший парня сжать зубы от злости. Бесполезно. Он не умел пускать все эти огоньки или заставлять земную твердь расколоться под ногам противника. А именно последнее, похоже, собралась делать девица, присевшая на корточки и опустившая ладонь к асфальту. На руке у нее позвякивал десяток побрякушек-браслетов, за что Верм мысленно окрестил девушку барахольщицей. Впрочем, той едва ли было дело до того, как там её мысленно обозвали, зато самомнения хватало вполне. Тонкие лапки-брови выгнулись, когда девица ехидно протянула:       — А от этого успеешь унести ноги или предпочтёшь провалиться до самой канализации?       Вермандер сжал руки в кулаки, ощущая невероятную злость. Он хотел защитить себя, хотел ответить наглым избалованным детям на равных, и внутри него внезапно словно что-то ожило. Верм ощутил тепло, щекотливо протекшее под кожей, и понял, что, возможно, недооценивал свои силы. В нужный момент его магия дала о себе знать, и исландец ощутил восторг от мысли, что наконец-то сможет постоять за себя и поговорить с юнцами на их языке. Верм увереннее глянул на обидчиков, когда земля под ним начала идти трещинной, и вытянул руку, но внезапно сжался, сгибаясь едва не пополам, ощутив, как в затылок остро закололо, отдавая в глаза. Барахольщица вскинула брови и глянула на своих, пожимая плечами. Парень с огненной магией также выглядел недоумённо. Вермандер выронил свою сумку, упал на колени, сжав руками голову. Внезапно боль прекратилась.       Ингтоурссон вскинул голову, смотря на команду противников. Те, выглядевшие изумлёнными, внезапно рассмеялись едва ли не до слёз, и Вермандер грозно прикрикнул на них:       — Гав!       Подобное неслабо его удивило. Подпрыгнув, он вдруг понял: что-то не так. Метнувшись в сторону под смех оппонентов, Верм замер напротив машины, видя в ней отражение… хаски. Вместо своей блондинистой туши он смотрел на очаровательного и прелестного кремового хаски.       Парни уже откровенно гоготали, пока один не выдохнул сипло, задыхаясь от смеха:       — Ладно, значит, сегодня у нас… ох-х… — он шмыгнул конопатым носом и снова заржал. — Хот-дог!       Люди бывают отбитыми на всю голову, это не так уж страшно. Зато отбитые и от природы вооруженные… Вермандер уставился во все глаза на пляшущее в руке парня пламя и с позорно визгливым тявком драпанул под ближайшую же машину. К чёрту на собственную тупость и осечку, с этим можно разобраться и потом, а пока — исландец прижался брюхом к асфальту и невнятно зарычал, на практике отчаянно посылая по матери малолетних придурков.       Те, судя по положению ботинков в поле зрения, столпились у машины. Девица попробовала наклониться, мазнув волосами по слякоти, и даже вытянула руку, намереваясь ухватить пса за шкирку. В этот раз Верм особо на думал, вскидывась и щелкая зубами; барахольщица отдёрнула конечность с визгом.       — Да куда ты суешься, дура? — процедил кто-то из парней.       — Он кусается! — плаксиво воскликнула девушка, тряся рукой и звякая браслетами.       — На месте данного юноши я бы не только кусался.       Этот голос был Верманди незнаком. Судя по бормотанию остальных участников травли, те имели большую осведомлённость о происходящем. Однако особого облегчения исландец не ощущал: появившийся человек мог быть хуже молодняка в разы. Судя по голосу, это был мужчина средних лет, так что окажись такой чародеем — спасти шкурку не удастся. Подобные личности не внушали доверия. Никогда не знаешь, что в голове у старичка, которому перевалило за сотню, так что лучше оказаться как можно дальше от таких. И, похоже, молодняк мнение исландца разделял.       — Дэнни, пошли отсюда, — продолжила хныкать и давить на нервы барахольщица.       Ноги одного из парней сделали шаг назад. Затем второго, и вскоре вся компания торопливо рванула мимо старшего в сторону улицы. Топали они, как стадо лосей, если не громче, и только неизвестный Верманди мужчина остался на месте. Он недолго ещё был недвижим, пока подростки не ушли достаточно далеко, а потом аккуратно приблизился к машине. Над землей медленно заскользил конец, кажется, трости, пока не стукнулся о колесо автомобиля. Затем мужчина присел на корточки, и полы удлиненного серого плаща помялись об асфальт, быстро намокая от раскисшего снега.       — Ты там? — вопрос звучал неуверенно, но вполне миролюбиво.       В поле зрения Вермандар появилась голова наклонившегося человека. На жителя Лондона похож он не был: кожа темнее, волосы темные и даже на вид жёсткие, нос крупный, с горбинкой, характерной скорее для греков. Однако больше всего парня удивили и вогнали в ступор серые, тусклые и застывшие, как у рыбы, слепые глаза. Тем не менее, шкура на холке стала дыбом от ощущения, будто каким-то образом этот человек знает, что Вермандер здесь.       — Давай, вылезай, — позвал мужчина, протягивая руку под машину и безбожно пачкая рукав грязью. — Угораздило же неуча… Давай-давай, иди сюда.       «Allt i lagi!»(Всё в порядке!) — хотел ответить парень.       — Тяф! — прозвучало на самом деле, и странный чародей моментально среагировал на звук, прихватывая за острую морду и вытягивая псинку наружу.       — Вот и молодец. Как ты?       «Skrattinn hafi þig! Mig svimar…»(Чёрт тебя подери! У меня голова кругом…)       — Г-рав! Вуф…       Мужчина улыбнулся и принялся трогать уши, мокрый нос, лапы и загривок Вермандар, но в этот раз кусаться парень не спешил, всё ещё пребывая в шоке. Да и голова кружилась, болела, как будто мозг запихнули в слишком тесную черепную коробку. Постепенно от прикосновений и ласкового потрепывания за уши парень успокоился и даже непроизвольно замахал хвостом, который мужчина тем же манером педантично облапал.       — В собаку, значит, превратился. Собака — это неплохо, — проговаривал он тихо. — Большой такой щеночек. Что с тобой делать, оставить по улицам бегать?       От этого предложения весь расслабон мигом спал, и Вермандер вскинулся, ошалело смотря на чародея с его безмятежной улыбочкой. Вот же зараза! Толком сказать, что нет-нет-нет, помощь ему очень даже нужна, парень не мог, так что решил выкручиваться, как может, подкатывая к чужой коленке и обтираясь об неё боком. Всё равно мужчина явно не увидит шерсти на своих брюках.       — Вот и договорились, — верно понял всё чародей, после чего погладил между ушей и по спине.       Верм ощущал, что он вовсе и не против таких обласкиваний. Хрен бы с ним, лишь бы помог и не пытался подпалить жопу. А то ведь там сейчас всё в разы мохнатей обычного, гореть будет ясно и фиг погаснет. Нет уж, пусть лучше тискает.       Мужчина поднялся, а Ингтоурссон огляделся, заприметив свою сумку, которая так и валялась на снегу. Подбежав к ней, он повертелся вокруг, «порыл» ту лапой и, наконец, громко тявкнул, привлекая внимание. Чародей понятливо подошел, пошарил рукой, наткнувшись пару раз на пёсий бок, а после, наконец, нащупал сумку. Груз незнакомец без комментариев повесил на себя и неторопливым шагом направился на выход из злополучного двора. Он не оглядывался, что разумно, всё равно бы ничего не увидел, зато наверняка слышал, как Вермандер трусит следом, совсем не горя желанием потеряться и быть обреченным на существование в тушке пусть и пушистого хаски, но все-таки животного. Пока что всё было диким бредом ноющей черепушки.       Чародей держал трость чуть впереди себя, похоже, стараясь не влететь ни в какие препятствия носом, что выходило у него весьма неплохо и легко. Очевидно, слепота была врождённой или уже очень давней, раз он так легко с ней управлялся. Один раз, впрочем, Вермандер не удержался и пихнул боком ногу мужчины, чтобы тот сделал шаг в сторону и не вляпался в глубокую лужу с мешаниной раскисшего снега и мутно-коричневой воды.       — Премного благодарен, — тихо пробормотал мужчина, успешно огибая лужу.       Исландец ощутил себя настоящим героем местного разлива. Разве что не бабушку через дорогу перевёл, но тоже неплохо, список добрых дел всё равно пополнился. Было ощущение, что мужчина этот забрёл в проулок не случайно: Вермандер присмотрелся, как тот неторопливо идет, весьма внимательно «прощупывая» дорогу перед собой тростью. Это выдавало его незнание данных улиц. Зачем чародей влез в разборку молодых? Покинул свою зону комфорта?       Ответов не было, а в голове вспоминались сюжеты самых жутких сказок, которые рассказывала в детстве мама. Замечательная женщина, но рассказы вела так, что Верм прятался с головой под одеяло, едва мама уходила, а спустя час получал несильный, но обидный подзатыльник за то, что сидел с фонариком, когда надо было спать.       Сейчас всякие страшные скессы, утилегумадуры и трётли настойчиво лезли в голову, вынуждая сомневаться в добрых намерениях слепого. Вермандер вскинул голову и повёл ухом, пытаясь уловить в облике мужчины хоть что-то, что могло сообщить об опасности. Тогда он бы плюнул на обещанную помощь и понёсся на всех четырёх лапах прочь. Да, обматерил бы потом себя за ссыкливость, но хоть проявил осторожность.       — Скоро уже придём, — заговорил чародей уверенным тоном и прибавил шагу.       Верм забежал вперёд, помахивая хвостом и оглядываясь, чтобы поискать ориентир. Вдруг придётся убегать, так хоть знать, где находится. Наконец, табличка «Вествуд Роуд» попалась на глаза, и исландец воспрял духом. Это было недалеко от вествудских доков, так что при необходимости удрать можно вполне — рядом река, ныряй и греби всеми четырьмя лапами.       Мысли о воде плавно сместились к другой схожей тематике. После всех этих приключений ужасно хотелось отлить. И эта проблема оказалась такой простой и очевидной, что Вермандер даже приостановился на секунду, отставая, смотря в спину чародея и мучительно соображая, как быть.       «Ég verð að…»(Мне нужно…)       — В-раф…       — Что такое? — мужчина не обернулся, но по тону, похоже, обеспокоился. — Подожди, сейчас будем на месте и разберёмся. Давай-давай.       Ладно, допустим, собачий язык не содержал нужных обозначений для деликатного процесса, который вообще не понятно, как можно прилично провернуть. Нет, конечно, можно было задрать лапу, но при мысли о подобном поведении у Верма вся кожа под мехом покраснела. И это он-то, выпускник Хасколасетюр Вестфьярда с педагогическим, на секундочку, образованием! В конце концов, лицо собственной гордой страны на этой земле бриташек, так что речи про отлить у фонарного столба не шло.       Местом проживания чародея оказалась обшарпанного вида девятиэтажка, войдя в которую, они поднялись примерно этажа до пятого или шестого — исландец не видел, но определил на слух. Слепой здесь уже шел уверенно и довольно быстро, с первой попытки попадая ключом в замочную скважину; разве что воздух едва заметно потеплел, что могло указывать на легкие чары. Верм просочился в квартиру первым, настороженно поводя ушами и с удовольствием наступая грязными лапами на коврик в прихожей.       — Шустрый щеночек, — проговорил слепой, отставив трость у входа и закрыв дверь за собой. — Ступай, освойся. На ночь глядя к сведущему в рефлективных проклятиях идти неприлично, так что придётся тебе переночевать у меня.       Вермандер считал себя весьма сообразительным молодым человеком, так что согласно вуфнул и попёрся на изучение чужого дома. Как оказалось, пространство тут было небольшое, а обстановочка, мягко говоря, не слишком гармоничная. Минимум необходимых предметов, вся мебель дешёвая и купленная в каких-то местных магазинах «просто потому что нужна». При этом рядом с красивым резным деревянным столом могла соседствовать фанерная тумба кошмарного больничного белого цвета.       А ещё было очень пыльно.        Это бросалось в глаза уже на второй минуте гулянья по квартире. Уборка тут, если и проводилась, то раз в году: к лапам липли темные волосы, на пыли, покрывавшей полки и тумбы, красовались отпечатки пальцев и ладоней слепого, из книг обнаружилась только одна на том самом приличном столе. Раскрытая и с лежащей рядом ручкой. Похоже, мужчина приноровился хотя бы писать, и Верм воровато оглянулся. Судя по шаркающим шагам, слепой только разделся и куда-то пошел по своим делам. Исландец уперся передними лапами в стул, привставая, чтобы заглянуть в книгу.       И тут же спрыгнул обратно на пол, сам себя прервав. Не дело это, вот так шарить. Неправильно.       Ещё неправильнее, впрочем, было бы обоссать ближайший коврик, а моча, меж тем, подступала к уровню глаз. Так что когда раздался шум воды, Верм, как кабанчик, поскакал на её звук в ванную. Мужчина вымыл руки и немного поплескал на лицо, замочив кончики разделенной на ровный пробор чёлки. Сейчас он выглядел совсем беспомощно, когда вытягивал руку, нащупывая полотенце, чтобы вытереться. Какого это вообще — жить в полной темноте? Когда глаза просто смотрят без движения прямо в ничто. Верманди не хотелось даже представлять.       — Смотришь, да? — не поворачиваясь, спросил чародей.       Было в этом тоне что-то, что будто говорило: «И нечего на меня смотреть. Не на что. Я себя такого терпеть не могу». Проследив взглядом уход слепого, Вермандер тряхнул головой, отгоняя на время жалость. Пока что в планах было еще оно дело, которое требовало исключительной изобретательности, силы воли и самоконтроля.       Повиляв жопой, исландец в высоком прыжке заскочил в ванную, едва не врезавшись носом в кафель — как оказалось, лапы на гладкой поверхности очень сильно разъезжались. Пришлось покачаться на месте, как пьяный, чтобы поймать баланс и не рисковать свалиться. Просто ur öskunni í eldinn(из огня да в полымя).       Теперь-то можно было неуклюже присесть и сходить под себя. И похуй, что в ванной. Над унитазом сей подвиг бы не прокатил, это очевидно. Так что Верм с едва ли не скулёжем вывесил язык из пасти, ощущая себя счастливейшей псиной на свете. Впрочем, потом встал вопрос о другом. И тут уже пришлось порадоваться, что кран у слепого был не «вертушкой» о четырех ручках, а по типу джойстика, так что поднять его вверх носом и смыть все оказалось не сложно. Вермандер приличия ради даже лапы сполоснул, чтобы не следить в чужой квартире. И только потом, тем же движением морды в обратном направлении, выключил воду.       Прибавилось уверенности, что с пребыванием в пёсьей кремовой шкурке он справится.       Вермандер прошуршал в комнату с диваном, на котором и устроился слепой. Он вертел что-то в руках, похожее на чётки, и выглядел как-то потерянно, но спокойно. Будто каждый вечер так сидел и ничего не делал, без возможности даже телевизор посмотреть. Синяки под тусклыми, как у рыбы, глазами, выделялись еще ярче сейчас, чем ранее на улице.       Подойдя поближе, исландец боднул слегка головой ногу мужчины. Тот как-то встрепенулся и склонил голову чуть набок, похлопал по сиденью рядом с собой.       — Залезай, иди сюда, — позвал чародей мягко, как упрашивают незнакомое животное или ребенка. — Давай, запрыгивай.       И Вермандер вскарабкался на диван, помял его лапами, прежде чем улечься. Хотелось поддержать мужчину морально, пусть даже тот и воспринимал его большей частью как пса, но складывалось впечатление, что ни животных, ни людей в этой квартире не бывало очень давно. Для Вермандар, который привык к полному дому кузин, племянников, дядюшек и прочих родственников, это было даже жутко. Парень положил морду на лапы и привалился боком к ноге мужчины, краем глаза отмечая, что от сидячего образа жизни тот был несколько полноват.       — Чего ты? Боишься? Не бойся, помогу, и будешь снова на двух ногах, честное слово, — заговорил чародей, зарываясь обеими руками в жесткую шкуру и начесывая спину.       Вермандер и не боялся. Ему просто было жаль этого человека. Так что он повернул голову и широко лизнул смуглую руку. Хрен с ним, раз уж был в шкурке пса, то и поддержку надо было проявлять соответствующе. Мужчина шумно вздохнул и наклонился, утыкаясь лбом куда-то между лопаток Верма. С пару секунд не двигался, и только затем выпрямился, потрепав по уху.       — Хороший щеночек, — негромко проговорил он. — Хороший. Выспись, завтра будет долгая дорога.       Исландец положил морду на лапы с острым желанием, едва вернёт себе нормальный вид, убраться в этой квартире. Просто потому что так было надо.